Иффри2. Книга 2. Ни там. Ни здесь

Ника Гайя

Иффри2. Книга 2. Ни там. Ни здесь

Глава 1

«Сударыня судьба — дама с причудами. Махнёт рукавом — и ты уже не на земле, а где-то в облаках. Буквально.» — Из насмешек неизбежности

— Устойчивая губная помада, лаки, пудры, тени, карандашики! — предлагала я продавцам маленького магазинчика. Так я зарабатывала. Продавала продавцам. И вполне успешно. Как художник, умела выбрать на оптовой базе именно то, что нравилось барышням — и юным, и постарше. Полгорода у меня закупалось. Ну, почти. Вообще-то, эта работа мне не нравилась. От слова — совсем. Но детей кормить надо, никуда не денешься. Так что — крутилась. А мечты... то, что по душе, — они жили во снах, и, аккуратно раскладываясь по полочкам в глубине сознания, ждали своего часа. Ибо для раскрутки таких сценариев жизни нужно время, которого у меня не было. Вообще... Ведь кушать хотелось прямо сейчас.

— Устойчивая помада... Заходи, заходи, мы ждём тебя! — по-свойски махнула рукой молоденькая продавщица. —Только что зарплату выдали! Я нырнула в магазин. И мы с мадамами зажгли по полной: заказы, что приберегла для них, разлетелись мигом. А потом они и ещё понабрали. Всего-всего...

Вышла я оттуда часа через два, если не больше, с почти опустевшей сумкой.

— Ну всё, домой! — счастливо улыбаясь, потопала к остановке, — план перевыполнен. Ура! Завтра устроим выходной с девчонками. Настоящий!

И тут подъехала моя маршрутка. Почему-то абсолютно пустая. И это вечером, в часы пик! Я ещё раз глянула на номер: моя, 69-я, ну точно моя!

«Повезло», — подумала, влезая за чуть полноватым краснощёким дядькой.

За мной заскочил долговязый такой парнишка, похожий на студента.

Двери захлопнулись.

— Как в мышеловке, — мелькнуло где-то на периферии подсознания.

И мы — покатили...

Ехать было далеко и, как часто бывало, я прислонилась к окошку и закрыла глаза. Тянуло в сон. Слишком почему-то тянуло, да просто — невыносимо! Прямо глаза слипались сами собой. И я уплыла... Чуйка ещё ни разу не подводила меня — просыпалась я обычно перед своей остановкой. Вот и сейчас проснулась, с трудом разлепив веки. Но... О, божечки — что это? За окном — вместо знакомых улочек и домов — облака! И эти облака неторопливо проплывали мимо... Вверху и внизу. И сбоку! Как так?! Что за... — пробормотала я, косясь на соседей. Студент сопел, щекой прижавшись к стеклу. Дядька похрапывал.

Снова посмотрела в окно. Облака! Пушистые, белые, а между ними — синее-синее, бездонное, как космос, небо! Глянула в окно напротив — тоже облака! Ну ёлки! Взгляд метнулся к водительскому месту — отделённому прозрачным пластиком с весёлыми голубыми занавесками. Задёрнутыми. Не видно, что там... Я встала и, покачиваясь от движений маршрутки, добралась до кабинки. Но за перегородкой — ни души! Водительское сиденье абсолютно пустое...

«А был ли мальчик... ой, ёлки! Водитель, то есть, когда я садилась?» — мелькнула шальная мысль. Я ведь даже и не смотрела в ту сторону, радуясь свободному месту у окошка. Ещё раз глянула за окно. Нет, не мерещится, мы едем — по облакам!

— Подъём! — рявкнула раненой лосихой.

Но все спали. И, кажется, даже не дышали. И не храпели уже...

Я принялась будить студента, потом мужчину. Но они не просыпались! Потрогала их лица, руки — тёплые. Достала из сумки зеркальце, поднесла к носу одного, потом другого. Зеркало слегка запотело.

— Ура, живые! — выдохнула я.

Чуть помедлив, перелезла через перегородку, плюхнувшись на водительское сиденье. Руль — ни туда, ни сюда. Зафиксирован, что ли?! На панели — мигают и сияют разноцветные кнопочки. Жму наугад на них.

Сначала вразнобой, потом по порядку.

Оранжевая — ничего.

Голубая — без изменений.

Красная — тоже ноль.

Синяя — такая же синяя, как это небо за окном.

— Бац! — Маршрутку резко дёрнуло, тряхнуло, и она, заскрежетав, остановилась.

— Так, стоим. Но где стоим? На небе?!

И не хуже ли я сделала, нажимая эти кнопки? — Шмыгнула носом раз, другой — и заплакала, горестно завыла навзрыд. Дома дети, а я здесь, неизвестно где, занимаюсь бог знает чем.

Невольно стала вспоминать, что там, дома, в холодильнике есть. Вчера его наполнила — еды хватит на первое время, если что. Каша, котлетки, борщ. Яночка, старшенькая, умеет готовить. Да и Алиса тоже.

— Ладно, — немного успокоившись, подумала я, — надо всё же открыть двери. И разбудить мужчин наконец!

Мужчины не поддавались — спали, будто трупики. Снова проверила зеркальцем — дышат.

— Ну, хотя бы живые, и то спасибо, — мелькнула мысль.

Вернулась на водительское сиденье, внимательно осмотрела панель. Вот стрелочки — вправо, влево. Вправо — ничего. Влево — дверь мягко щёлкнула. И — открылась! Ох ты ж!

Глянула вниз, под ноги. Синий пластиковый тазик и в нём — синее ведёрко. А в бардачке — настоящие сокровища: тряпки, молоток, топорик, одежда какая-то. О, туалетная бумага! Ну, хотя бы так. Аптечка ещё — хорошо.

Вода! Три баллона по пять литров и семь полторашек. Ого! И свёрток — большой, в бумаге и целлофане. Разворачиваю:

бутерброды с колбасой, сыром, зеленью. Свежие, вроде. И несколько яблок.

— Живём пока, — буркаю я. — Сразу от голоду не окочуримся...

Завернула ведёрко в куртку и поставила у двери, чтобы не захлопнулось невзначай.

И, придерживая замирающую от страха душу, шагнула к двери, в неизвестность...

— Избушка, избушка… то есть маршрутка... встань ко мне передом, к облакам задом, — бормочу, как заклинание, почти сказочные слова. И осторожно, филейной частью к небу, выползаю из маршрутки. Нога ступает на что-то твёрдое. Ставлю вторую. Разгибаюсь.

Поворачиваюсь.

Стою на широкой дороге из белых облаков с синими вкраплениями.

Они не плывут, как другие, а застыли, уходя вдаль узкой лентой. Красиво-то как, до умопомрачения! — облачно-синяя дорога в синем облачном небе... Угу! Вдыхаю всей грудью… ахх! Как дышится легко. Воздух... словно после грозы, когда только вышло солнышко. Только вот... солнышка-то и нетути... А тишина! Такая, что уши закладывает. Ни птичьих голосов, ни шороха... Ничего.

Обхожу маршрутку, притопывая. Даже нагло подпрыгиваю. Ничего не прогибается вроде. Наклоняюсь, провожу ладонью по дороге — гладкая, как линолеум. Ложусь на живот и по пластунски подползаю к краю, пытаясь потрогать небо. Рука проваливается в пустоту. В ужасе отползаю назад. Пропасть необъятная! Страшно-то как!

Снова ложусь и осторожно заглядываю вниз. И там облака! Везде. Трогаю дорогу снизу, просунув руку под край. Гладко, как и сверху. А толщина — с мой мизинец! Вот бездна! Мимо проплывает облачко, похожее на нашу дорогу. Маленькое, с синевой. Не удерживаюсь — трогаю и его. Рука вмиг скрывается внутри! С криком выдёргиваю конечность. На пальцах сверкают молнии — крохотные, оранжево-жёлтые. Не больно, и то спасибо. Дую на руку, чтобы сдуть их, но они не сдуваются... Тогда трогаю ту, что искрит на указательном пальце. Горячо, но не обжигает.

И вдруг молнии впитываются в мою руку, а по телу разливается жар. Вытираю пот со лба, бессильно оседая на дорогу, привалившись к колесу маршрутки. И засыпаю.

Сколько спала — не знаю, но проснулась с улыбкой, будто после очень счастливого сна. Вздрагиваю. Я всё там же, на дороге! Ёлки! — А маршрутка — вот она, рядом... Ужас пронизывает до мозга костей — Ай-яй, двери! Последняя ниточка моя... Но дверь открыта. Фух! Заглядываю внутрь. Мужчины спят. А я зверски хочу... нет, не есть — жрать! И пить. Лезу обратно, убираю ведёрко-затор и закрываю двери, нажав правую стрелку на панели.

Снова пытаюсь разбудить моих мужичков. Бесполезно. И удивляюсь своим мыслям: «Моих?» Улыбка робко расцветает на губах.

— Моих, значит...

Лезу на водительскую сидушку и опять внимательно всё осматриваю. Вот это что? Пластиковые палочки с рычажком. Нажимаю. Ого, столик! Удобный такой. А под ним — три чашки, три кружки, тарелки, ложки, вилки. Почти всё по три. Я и два мужика — трое всего! Ха ещё раз! Для нас что ли приготовлено?

— Но где же ты, — вздыхаю, — водила наш? И даже кружки захудалой нету для тебя...

Пью, ем, кумекая, что делать дальше. Вкуснотища, всё свежее. А вода какая вкусная! Никогда такой не пробовала... И вдруг вспоминаю: телефон!

Чуть не падая, бегу к сумке. Вот он, мой телефончик! Зарядки — кот наплакал. Беру его правой рукой — и зарядка скачет до 100%!

Телефон нагревается.

— Ай, горячий! Взорвётся сейчас! — Бросаю его на сиденье. И вспоминаю молнии. Правая рука. Ведь правой за облако-то хваталась. Я что теперь — зарядное устройство? Хихикаю сквозь слёзы. Трогаю телефон — остыл немного. Беру его левой рукой — нормально. Тыкаю в кнопки правым пальцем, тем самым, что был с молниями. Ничего, циферки набирает. Значит, правая рука — для зарядки и в кнопки тыкать.

Набираю номер. Гудки — идут! Ух ты!

— Алиса, Аля!

— Мама, мамочка, ты где? — чуть не плачет младшая. — Мы ждём, ждём, а тебя нет. Ночь давно!

Трубку перехватывает Яночка.

— Яна, слушай внимательно, — говорю я.

Рассказываю, где лежит заначка, как снять деньги с карты, если закончатся. Благодарю всех ангелов и богов, что забыла карту дома.

Объясняю, что попала неизвестно куда, не знаю, когда вернусь, и что Яна теперь за главную.

— Экономьте, не шикуйте! Не знаю, смогу ли позвонить ещё. Но вернусь, как только сумею! Люблю вас, мои маленькие, волшебные принцессы! — Слёзы катятся, заползают под кофточку, и чувствую, как горло сдавливает от тихих всхлипов в трубке.

— Дай Алису!

— Мама, мы на громкой связи, — отвечает Яна, и голос у неё такой взрослый, что сердце разрывается.

— Умнички, Солнышки мои! Если меня долго не будет, звоните тёте Марине.

— Да, мама, — говорит Яна. И связь обрывается...

Но на душе легче. Мариша, подруга, не бросит девочек моих. Беру кружку, чистую тряпку, бутыль с водой и решительно иду в салон, чтобы разбудить наконец попутчиков.

И вот мы втроём сидим в салоне маршрутки. Среди сидений тоже нашёлся раскладной столик. Поставили его и ужинаем, беседуя. Разбудить ребят было делом нелёгким. Ничего не помогало, пока я не влила каждому в рот по глотку воды.

— Ой, — закашлялся дядька, отплёвываясь, — где я?

— Ччёрт? — давясь водой, воскликнул студент. — Что за хрень!

— Главное, проснулись, — грустно ответила я обоим. Рассказала всё как есть: про пропавшего водителя, дорогу из облаков, еду, синюю кнопку, что остановила маршрутку, стрелки, открывающие двери, моих детей, оставшихся дома, облачко с молниями и руку-зарядку. Ничего не утаила.

Попутчики то и дело открывали и закрывали рты. А потом их обуяла жажда деятельности. Проверили руль, кнопки (кроме синей — я отговорила трогать её, а то вдруг снова рванём неизвестно куда).

Пооткрывали двери, вышли на дорогу, побегали вокруг маршрутки.

Но быстро вернулись, бледные, с вытаращенными глазами.

И вот сидим, лопаем бутерброды, думаем, что дальше делать. Кстати , еда, которую я почти съела, не закончилась! Пакет снова был полным. Правда, колбаса другая, а сыр — без дырочек. Но мы приняли это волшебство как должное.

«Будто голуби на площади — клюём всё, что дают», — мелькнула мысль.

Александр, или Алекс, как он назвался, тот самый мужичок толстенький, — полез на водительское сиденье и стал изучать панель, но ничего нового не нашёл.

И тогда мы решили поспать. Во-первых, устали, особенно морально. Во-вторых, в часах на телефонах — глубокая ночь, хотя за окнами и светло...