Сильвия

У входа стоял человек в элегантном костюме. Извозчики от безделья тихо перешёптывались между собой.

– Ваши пригласительные, дамы? – обратился молодой портье.

Жаклин вытащила из маленькой сумочки два чуть потрёпанных листка бумаги.

– Вот, держите, – подала пригласительные девушка.

– Немного помятые, конечно, но в целом всё хорошо, – улыбнувшись, ответил швейцар. – Заходите внутрь. Прямо по коридору и направо.

– Благодарю вас за радушие, – просияла она. – Мне известны все комнаты в этом доме.

Положив пригласительные листки обратно в сумочку, молодые леди направились в танцевальный зал, где звучал симфонический оркестр. Пол был застелен дорогим персидским ковром. Длинный коридор освещался двумя венецианскими люстрами на пятьдесят свечей. Девушки ещё долго бы любовались красотой дома, если бы навстречу, преградив им путь, не вышел незнакомый мужчина.

– Позвольте налюбоваться красотой французской аристократии, милые дамы, – начал разговор незнакомец, тщательно рассматривая вновь прибывших. – Неужто две прекрасные, обольстительные особы пришли без сопровождения кавалеров?

– Они приглашены к графу Бошелье, – вступился за них дворецкий.

– Ах, к самому графу? – удивился незнакомец. – Весьма почётно. А пригласительные-то у вас имеются? А то развелось тут нынче всяких бродяг с улицы.

– Мне хорошо знаком ваш голос, – обратилась к неизвестному Жаклин. – Мистер Андре, кажется, это вы? Неужто вы думали, что я не узнаю вас в таком состоянии? Вы редко бываете трезвы, поэтому ваше обычное состояние мне хорошо известно. Дайте пройти.

Сняв шляпу, незнакомец раскрыл своё лицо. Сильно затянутый галстук перекрывал доступ кислорода к голове. И оттого он выглядел ещё ужаснее.

– Вы верно угадали, мадам Жаклин. Это и впрямь я. А вы, как всегда, ослепительно выглядите, – поцеловав руку гостье, мистер Андре ещё долго позволял себе не отпускать её. – Как жаль, что не получилось остаться перед вами инкогнито. Я так хотел осчастливить себя, познакомившись с вами снова. Но, видимо, это мой удел – вытянуть жребий несчастливца дважды.

Жаклин спешила избавиться от надоедливого непутёвого ухажёра, чтобы поскорее очутиться в главном зале этого дома, где царил весь ажиотаж. Музыка, духовые, скрипки, мелодии на рояле – всё это до безумия хотелось поскорее услышать и почувствовать.

– На будущее учтите, мистер Андре: если вы не хотите умереть со стыда, постарайтесь слегка изменить ваш голос и оставаться при этом трезвым, – холодно отрезала светская барышня. – Больно мне знаком ваш темперамент.

– Вы правы, дорогуша. Не стоило мне так быстро налегать на спиртное, – ответил аристократ, тщательно рассматривая её подругу. – А позвольте задать вам один скромный вопрос: кем вам приходится ваша спутница? Доныне она оставалась мне неизвестна.

Девушка сделала это нехотя. Демонстрируя свою отчуждённость.

– Мне приятно познакомиться с вами, Сильвия, – воодушевлённо начал беседу выпивший кавалер. – Я знаком со многими в столице, но лично вас я вижу впервые. Давно ли вы в наших краях, позвольте полюбопытствовать?

– Решив побаловать своё самолюбие, он, поцеловав руку француженки, долго не отпускал её, держа её крепко в своей руке.

– И мне лестно, что первым, кого я повстречала на здешнем балу, стали именно вы, месье Андре, – лукаво проговорила Сильвия, слегка поклонившись собеседнику.

– К чёрту учтивость, дорогуша. Зовите меня Лоран. Месье Андре Лоран. Жаклин скрыла от нас, что среди её окружения есть столь обольстительная незнакомка вроде вас. Имеется ли у столь прекрасной дамы, как вы, кавалер? А может, вы желаете, чтобы на сегодняшний вечер вашим спутником стал именно я?

– Наши мужья уже присутствуют на здешнем мероприятии, – решила соврать девушка, выдернув свою ладонь из руки навязчивого ухажера.

– Позвольте тогда спросить, кем является ваш супруг и каков род его деятельности? Я повторюсь, что знаком абсолютно со всей богемой Франции и абсолютно исключаю, что он может быть мне неизвестен.

– Простите мою бестактность, – недовольно перебила его Жаклин. – Но мы ужасно опаздываем. Нам стоит прекратить столь деликатную беседу.

С первого дня знакомства с мистером Андре, он ничуть ей не понравился. Его настойчивый тон с налётом высокомерия, с которым он имел наглость общаться как с мужчинами, так и с женщинами, пугал её. С первой встречи Жаклин старалась дистанцироваться от него, обходя за километр. Но всё оказывалось безрезультатно. Мистер Андре имел редкий дар появляться там, где ему не рады, – будь то стоявшие в одиночестве дамы или гости со своими избранницами. Он умудрялся доставать всех своим присутствием, преследуя каждого, кто ему приглянулся, не давая возможности отвязаться от его напористого общения. Хотя однажды его настойчивое дружелюбие прекратилось – после того как один ревнивый испанец ударил ему прямо в лицо за то, что тот решил заговорить с его женой. Человеком он был неплохим, но после горячительного становился очень неприятным.

– Позвольте мне проводить вас, – настойчиво предложил кавалер, делая последнюю попытку продлить женское внимание. – Столь прекрасным особам не принято оставаться одним без сопровождения мужчин.

Мистер Андре попытался приобнять девушку и вместе с ней направиться в сторону большого зала, но Сильвия резко отшагнула от него.

– Позвольте нам остаться наедине, – произнесла француженка холодным, презрительным тоном. – Нас уже заждались.

– Ах, да, простите. Не буду вас больше задерживать. Можете идти. Признаюсь, мне была приятна встреча с вами, надеюсь, наши пути ещё соприкоснутся.

– Непременно, – ответила она. – А пока прошу простить нас. Мы вынуждены отлучиться. Прощайте, мистер Андре. Всех благ вам.

Поклонившись собеседнику, Сильвия прошла по длинной галерее в большой зал, где царило празднество. На улице стояла кромешная тьма. Солнце давно нырнуло за горизонт. Дабы осветить темноту в доме, вдоль всей линии стояли серебряные подсвечники. Свет заполнял весь широкий коридор здания. За постоянством следили работники поместья. Они ежечасно меняли сгоревшие свечи на новые.

– Готова? – с воодушевлением спросила Жаклин, предвкушая ажиотаж. – Скоро всё начнётся.

С момента, когда позолоченные двери распахнулись и Сильвия увидела ослеплявшую роскошь, у неё перехватило дыхание. Пары переплетённых телами танцующих, страстно смотрящих друг другу в глаза. Изысканно подобранные по последнему писку моды наряды ослепляли её. Француженки, танцующие с кавалерами, были одна краше другой. Их фигуры, подчёркнутая красота, платья завораживали её девичье сердце. Оркестр придавал торжественную помпезность этому мероприятию.

– Разрешите пригласить вас на танец, миледи? – протягивая руку, проговорил молодой человек.

Жаклин проводила свою подругу улыбающимся взглядом.

Сильвия кивнула головой. Она чувствовала себя окрылённой лёгким касанием веера. И, поддавшись ритму музыки, кружилась в вальсе. Движения не были столь сложными, и этот танец давался легко всем без исключения, кто танцевал впервые. Ей хотелось танцевать и смеяться. Неутомимо и страстно. Энергия, что бурлила в этом худеньком теле, пока она могла устоять на ногах.

Жаклин, стоя возле двери, пристально наблюдала за восторгом своей спутницы, гордясь тем, что подарила Сильвии такой незабываемый вечер.

– Потанцуем?! – спросила она у одиноко стоявшего возле барной стойки молодого человека. А затем, схватив его за руку, влилась в общий поток бурлящей реки.

Люстры, привезённые из Италии, ярко освещали всё вокруг, придавая большому залу яркие отблески дневного света.

– А вы давно танцуете? – обратился незнакомец, пригласивший Сильвию на танец. – Я прихожу сюда вот уже два года, – робко продолжал юноша, – но не припоминаю, чтобы доныне мне посчастливилось повстречать вас здесь, миледи.

Кучерявенький блондин двадцати лет от роду, высокий, щуплый, привлекательной наружности сразу же приглянулся девушке.

– Мы никак не могли пересекаться с вами до сегодняшнего момента. – Её лицо озарилось улыбкой. – Я впервые на балу.

– Позвольте тогда полюбопытствовать: как ваши первые впечатления о светском рауте? Надеюсь, окружающее не отпугивает вас?

– Моя знакомая утверждает, что «в девушке должна быть загадка», – ответила Сильвия, кружась в танце.

– Загадка для того, чтобы разгадать её? – подхватил юноша. – Ваша подруга очень умна и коварна, признаюсь я вам. За два года, что я бываю здесь, я ни разу не повстречал даму столь обольстительной внешности. Вы и есть та загадка, удовольствие от разгадывания которой я хочу почувствовать.

– Почему столь молодой мужчина до сих пор не носит обручального кольца?

– Пока я не встречал столь прекрасную особу, которая способна обуздать мой бурный темперамент. Незнакомку, с которой бы мне хотелось провести весь остаток моей жизни. Быть может, этим человеком станете именно вы, миледи?

– Мне кажется, вы торопите события, – умилялась Сильвия. – Таинственный кавалер, что так прекрасно танцует. Мы не в таверне, а я не распутная дама, чтобы выслушивать притворную лесть от первого встречного.

Западноевропейское искусство так завораживает своей мелодичностью. Вдохновляет и воодушевляет на немыслимые, героические поступки. Дарит незабываемые чувства, эмоции и восхищает нас, вызывая приятное головокружение. Этот ансамбль музыкантов, который был привезён графом Бошелье из Англии, исполнял просто волшебную музыку. Оркестр одновременно играл на разных музыкальных инструментах и исполнял произведения классической симфонии под руководством седовласого дирижёра в галстуке-бабочке. Конечно же, на него никто не обращал внимания и присутствующие не могли понять, для чего, собственно, он здесь находится. Он оставался в тени исполнителей, но нужен был для того, чтобы держать оркестр в динамичном ритме.

– У меня не было намерений оскорбить вас, миледи. Я лишь хотел подчеркнуть, насколько вы ослепительно выглядите в этом чудесном платье. Оно просто великолепно.

– Вы говорите так всем молоденьким дурочкам, чтобы заполучить их расположение, желая с ними уединиться?

– Не стану кривить душой. Вы до безумия мне нравитесь. Но слухи, летящие впереди меня, – всего лишь сплетни. В них нет ни капли правды. Они распространяются завистниками, желающими очернить мою добрую, чистую как родниковая вода душу. Не слушайте пересуды этих лживых, двуличных людей. Они лицемерны.

– Мой незнакомый друг, чьё имя остаётся мне неизвестным, слухи не появляются из ниоткуда. У них всегда есть веские причины, часто негативные. Быть может, от молодого, бьющегося сердца, о котором нелестно отзываются люди, стоит ожидать какого-нибудь подвоха?

– Если мне станет известно имя этого господина, что рассуждает неподобающим мужчине образом, завистника, что оклеветал меня, очернил моё имя в глазах столь прекрасной особы, я непременно воспользуюсь шансом и вызову его на дуэль. И моя репутация вновь станет незапятнанной.

– А вы не задумывались, что источником гнусных сплетен может оказаться хрупкая, наивная девушка, которая, пережив любовные страдания, решила тем самым отомстить вам, юная особа, которой вы когда-то поспешили разбить сердце, отвергнув её чувства?

– Вы весьма начитанны, миледи. От вас правды не утаишь. Мы кружимся в вальсе, тесно прижавшись друг к другу, и наши губы от соприкосновения отделяет всего несколько сантиметров, а мне неизвестно даже ваше имя?

Молодой человек был так красив и притягателен, что девушка забыла о времени. Он всё больше нравился Сильвии. Его ослепительные голубые глаза цвета океана, в котором так безумно хотелось утонуть наивной француженке.

– Я отвечу вам лишь загадкой. Столь пылающему, энергичному сердцу не составит труда разгадать тайну имени той незнакомки, с которой ему довелось танцевать.

– Для меня будет благодарностью свыше снова встретиться с вами, миледи. Может, сама судьба переплела наши пути, и вы и есть тот ключик, который подходит только к моему замку и которому суждено его открыть?

– Может быть. Рыцарю не пристало предаваться столь глубокому удовольствию, заполучив лёгкую награду. А те, кто умеет ждать, всегда дожидаются своего часа, почивая на лаврах.

– Тогда позвольте представиться. Меня зовут Александр. Я из тех мужчин, кто добивается всего, чего захочет. Всё, к чему бы я ни прикоснулся, становится моим и только моим. Следует мне только этого захотеть.

– Вы самоуверенны, Александр.

– Отнюдь, миледи. Я лишь добиваюсь того, чего следует добиваться каждому уважающему себя мужчине в любой стране. Я бьюсь за счастье, за своё место под солнцем. Я столкну с пьедестала любого, кто попытается мне помешать на него взойти. Я не раз вызывал соперников на дуэль, но все мои обидчики отказывались со мной стреляться. Присутствующие могут подтвердить правдивость моих слов. Они тверды, непреклонны и не предаются сомнениям.

Сильвии стала ясна причина, по которой столь молодому человеку ещё не доводилось стреляться по-настоящему. Что до сих пор отводила его дом от потрясений и скорби, и причина этому – банальная жалость. Юношеский максимализм, присущий этому молодому человеку, который так хочет казаться взрослым, поведение которого столь детское, столь глупое и наивное, как усы, отращённые у него под носом, лишь для того, чтобы казаться возмужалым.

Когда музыка закончилась и присутствующие перестали танцевать, Александр притянул девушку к себе и окинул её взглядом, который был ей прежде неизвестен. Взгляд страсти, любви и желания. Ему хотелось удовлетворить свою нарастающую страсть. Насытиться присутствием противоположного пола в уединении.

– Александр, вы меня слышите? – вопросом отвлекла его от мыслей Сильвия.

Замерев, он смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда. Погрузившись в лёгкое небытие, не осознавая происходящего.

– Простите за мою бестактность. Я не расслышал, – оправдывался юный кавалер. – Вы что-то сказали?

– Музыка закончилась, – объяснила девушка, увидев пылающий огонёк в его глазах. – Нам необязательно прижиматься столь тесно телами. Это может спровоцировать грязные сплетни, витающие вокруг вас, и тем самым скомпрометировать.

– Ах да, простите. Я на миг задумался. Иногда я бываю рассеянным. Надеюсь, моё замешательство никак вас не оскорбит.

– В вашем поведении не было ничего, что могло бы стать поводом для пересудов, милый Александр, если мы продолжали бы танцевать. Но музыка прекратилась, а вы продолжали держать меня за руку, тесно прижавшись ко мне. Окружающие стали перешёптываться, поглядывая на нас.

– К сожалению, я вынужден покинуть вас, миледи, – с грустью в голосе проговорил юноша. – Я возьму на себя смелость оставить вас одну. Надеюсь, вам не будет столь одиноко и тоскливо, как могло бы мне без вашего присутствия. Мне пора уходить. Прощайте. Пусть безответный поцелуй станет мне исповедью на грешном алтаре, и будет напоминать мне о вас, Сильвия.

Лёгкий поцелуй, прикосновение к губам, почти невесомое и беглое, но обладающее жгучей страстью.

– Но, Александр, – обратилась к нему девушка. – Вам некуда спешить. Бал только начался. У нас в распоряжении вся ночь. Проведите её со мной, словно мы мифические создания и это наш последний миг на земле. Прошу вас, останьтесь.

Юноша не стал поддаваться её уговорам и, вежливо поклонившись на прощание, скрылся из вида. В тот вечер она его больше не видела.

На танцевальном вечере к каждому из присутствующих подходил младший официант. Держа в руке поднос, он любезно предлагал бокал охлаждённого шампанского. Музыка перестала играть по просьбе инициатора столь грациозного мероприятия. Когда прекрасное звучание оркестра перестало разноситься по всем уголкам этого помпезного здания и поток медленного вальса, в котором кружились приглашённые гости, прекратил водоворот танцев, к собравшимся обратился граф Бошелье.

– Дорогие гости! Я рад вас всех приветствовать в этот прекрасный вечер в моём замке, – начал свою речь Бошелье, держащий в руке бокал дорогого шампанского. – Я хочу произнести тост за тех, кто мне дорог, за тех, кто сегодня здесь собрался, за вас, мои дорогие друзья. Мои собратья. Мне не жалко расстаться со всем имуществом, с каждой купюрой моего огромного состояния ради вас. Ради тех, кто поистине мне дорог и кто готов прийти на помощь по первому зову. Тех, кому дорога дружба и ценна честность, я хочу опустошить этот фужер в знак уважения ко всем присутствующим. За вас, леди и джентльмены!

Опустошив бокал, граф Бошелье спустился вниз. С его уходом дирижёр задал ритм музыке, и оркестр вновь заиграл. Маэстро управлял нотами со скоростью сочинения, профессионально расставляя акценты.

Присутствующие, поменявшись парами, продолжили танцевать.

Отказавшись от спиртного, Сильвия не проявила прежнего желания оставаться на балу. Подняв подол своего платья, она вышла из общего зала на улицу, сама не зная, отчего ей взгрустнулось. Музыка стала не по вкусу. Оркестр начинал надоедать, а собравшиеся с покрасневшими от алкоголя лицами и вовсе стали раздражать. Нахождение в этом доме опротивело. И она решила уйти.

– Почему ты убежала, Сильвия? Ты чем-то встревожена? – проговорила подруга, догоняя спутницу.