Сильвия

– Но зачем ты хранишь все эти книги у себя дома? – озадаченно продолжала Жаклин. – Для этого же есть библиотека. Хранилище всех тайн и загадок. У тебя и так совсем крошечная комнатушка, развернуться негде, а свободную часть дома занимают растрёпанные тома в старых переплётах. Берлога медведя и то выглядит просторнее, чем твоя комната.

– А мне нравится, – с улыбкой произнесла подруга. – Люблю, придя с работы, прочитать книгу-другую.

– Ты и так поистине ходячая энциклопедия. Тебя что ни спроси – ты всё знаешь.

Сильвия рассмеялась, погрузившись в неудержимый поток накатившего веселья.

– Моя работа приносит мне удовольствие. Я не жалуюсь. Хоть она не влечёт за собой всех материальных благ, и развернуться на широкую ногу я не могу. И на то жалование, что приносит мой род деятельности, я могу позволить себе аренду вот этой скромной комнатушки.

– Это безвкусица, Сильви! – отрезвляющее проговорила гостья. – Жильё арендованное. Дом деревянный, захудалый. Когда ты будешь переезжать, куда ты потащишь всё это барахло? Здесь же, на вид, килограмм двести будет, не меньше. А при переезде за это возьмут дополнительную плату, и немалую. Да и в деньгах ты нуждаешься. Продала бы часть коллекции по заниженной цене. Глядишь, сразу бы раскупили. И дополнительные деньги не помешают, и комната станет просторней.

Жаклин – приятная в общении светловолосая девушка с яркой, привлекательной внешностью, с которой Сильвия росла с самого детства, дома которых были выстроены напротив. Девочки, которые босиком бегали по лужам и впоследствии обе лежали с температурой, поддерживали друг друга во всех начинаниях. Жаклин была единственным человеком, единственным созданием – той, что так заботилась о ней, оплотом, в котором так нуждалась молодая мадемуазель. После рокового дня, когда Сильвия осталась совсем одна и по затрамбованной алее жизни шла в полном одиночестве в этом огромном холодном мире без опоры и защиты, единственным проблеском света в затянутой кромешной тьме стала её подруга. Крепкая дружба стала гордостью для юных дам и поводом для завистливых суждений окружающих.

Когда девочки выросли и у обеих появились интересы и личные тайны, их взгляды стали различаться. Тем не менее они сохраняли сестринскую привязанность друг к другу.

– Мне лестна твоя забота, но позволь мне самой распоряжаться своей жизнью, – мягко возразила Сильвия. – Да и про ненужный хлам ты преувеличиваешь. Это вовсе не бесполезные старые рукописи, а вполне современная проза. Коллекция отечественной и зарубежной классики. Они весьма популярны во Франции. Про объём ты преувеличиваешь. Никаких двухсот килограмм здесь нет.

– Только не говори мне, что ты взвешивала каждую книгу? – удивлённо спросила особа с широким плюмажем на голове.

– Нет, конечно же, – усмехнулась француженка. – Я любитель классики, а не полоумный человек. Просто наши взгляды немного разнятся.

– Наши взгляды идентичны, – продолжила за неё Жаклин. – Просто ты слишком много свободного времени уделяешь бесполезным вещам, не требующим столь значительного внимания. Я знаю, как сильно тебя манит чтение разной прозы, но пойми меня правильно. В мире есть столько интересных вещей, о которых ты, к сожалению, не знаешь. Иногда мне кажется, что мы отдаляемся друг от друга.

– Ах, Жаклин, иногда мне кажется, что ты несёшь несусветную чепуху.

Присев на изголовье кровати, обе девушки погрузились в безудержный смех. Хохот их был пронзителен и тонок. Шедший к себе домой человек, осторожно передвигаясь по деревянным, скрипучим ступеням, услышал шум, доносящийся из-за закрытой двери. Подойдя поближе к замочной скважине, старушка Маноду стала прислушиваться к странному шуму. Непонятный гомон отдавался резким, истерическим гоготанием с глухим щебетанием.

– Бесы! – проворчала старушка, возвращаясь домой из церкви, и продолжила своё неторопливое, одинокое путешествие к себе в хибару.

Девушки так разговорились, что совсем забыли о времени. Посмотрев на настенные часы, Жаклин увидела, что время, отведённое на приготовление, истекало.

– Ах, Сильвия, мы опаздываем, – взволнованно начала нарядная девушка.

– Вечно нас ждать никто не станет. Все подумают, что мы не придём. Ты вот лучше покажи мне платье, в котором пойдёшь сегодня на бал. Я оценю его. Ах, опаздывать так не красиво.

– В этом платье, которое сейчас на мне, я и собиралась идти, – равнодушно обронила парижанка.

Задумавшейся на мгновение Жаклин, показалось что та подшучивает над ней. К однотипному, плоскому юмору своей подруги Жаклин привыкла. И, выйдя из замешательства, преодолела возникшее непонимание.

– Ты, видимо, смеёшься надо мной, Сильвия Бертран. Или ты хочешь найти причину поругаться? – недоумевая, спросила миледи, поправляя роскошный плюмаж на голове.

– А что, хорошее платье из гладкого и качественного шёлка, – отреагировала девушка. – С виду оно весьма привлекательное. Мне очень нравится.

Выпрямившись перед зеркалом, Сильвия подняла подол своего платья, имитируя приветствие, вглядываясь в отражение, пытаясь найти изъяны, которых не было.

– Ты права, Сильви. Платье действительно изумительное, – посмеялась Жаклин. – Только для бабульки. Для одиноких французских бабулек оно – самое то, но только не для сногсшибательной, знойной красотки вроде тебя.

– Оно тебе не нравится? Я надеялась, что мой выбор тебя удовлетворит. Мой гардероб, к сожалению, не так уж и велик. А это платье, по-моему, самое то для сегодняшнего мероприятия, – продолжила Сильвия, вглядываясь в своё отражение в зеркале.

– На толстеньких дамочках, которые сами себе шьют одежду, оно будет смотреться просто изумительно, но на тебе смотрится ужасно. Если ты подбираешь себе наряд для того, чтобы стоять в одиночестве в углу, собирая сплетни, – ты не ошиблась с выбором. Но, Сильвия, там будет богема. Они должны осматривать тебя, выпучив глаза, а этим нарядом ты только их отпугнёшь.

– Платье как платье, смотрится вроде неплохо, – недоумевая, проговорила девушка. – Лично мне оно нравится.

Взяв с кресла шёлковый плед, Сильвия, имитируя бесподобный наряд, накинула его на себя.

– Даже не знаю, что ещё можно посмотреть, – удручённо пролепетала хозяйка дома. – Нарядов у меня не так уж и много. А платья для светских мероприятий и вовсе отсутствуют. Может, мне накинуть ковёр на себя и в нём пойти, а, как думаешь? Тогда мой наряд точно привлечёт внимание присутствующих.

Посмеявшись так, как не смеялись ни разу, молодые леди пришли к выводу, что подобранный образ точно заставит собравшихся восторгаться последним писком моды. Останется лишь только его запатентовать и выпустить новую линию одежды. Девушки даже начали придумывать названия своему бренду – «Жаклин и Сильвия» или «С. Ж.» от первых букв своих имён, но, убедившись, что придумать название торговой марки проблематично, безутешно отложили это на потом.

– Может, это? – процедила парижанка, вытащив первое, что попалось ей на глаза. – Как тебе такой вариант?

– Платье должно смотреться изысканно на француженке. Строгость, изящество, элегантность обескураживают мужчин. Влечёт, манит и притягивает взор кавалеров. Каждая прядь, каждая деталь, каждый завязанный узелок на платье должен заманить их, привлекая всё внимание только к твоей персоне. Обладать только одним действием, подчёркивать фигуру, приукрашивая тело девушки, выделяя её красоту из общего потока присутствующих. Так, чтобы у них отвисли челюсти от восторга.

– Ах, Жаклин, избавь меня от этих слов, прошу. Я иду туда только для того, чтобы поддержать тебя. Ты ведь знаешь, как мне некомфортно присутствие инфантильных, алчных и тщеславных людей, у которых на уме лишь деньги.

– На этот раз я вынуждена опровергнуть твоё негативное представление о светском обществе. Сегодня мы направляемся совсем в другое место. Перечисленных тобой особ там не будет. Там будут лишь приятные молодые юноши, которые пойдут на всё, лишь бы заполучить внимание дам. А в этом платье ни один кавалер не пригласит тебя на танец. Переодевайся. И помни, мы опаздываем.

Поддавшись уговорам, Сильвия открыла дверцу шкафчика в надежде обнаружить хотя бы один подходящий наряд на вечер, стоящий сегодняшних волнений.

– Как тебе вот это – платье из итальянской вискозы с леопардовым узором?

– обратилась к ней гостья, вытащив новый наряд из шкафчика. – Это то, что нам нужно.

Успокоившись, что вечер спасён, Жаклин присела на мягкое изголовье кровати. Пристально наблюдая за девушкой, она заметила некие сомнения в её глазах. Сильвия, поглощённая своими мыслями, уставилась на своё отражение в зеркале. Недолго поколебавшись, она решительно ответила.

– Нет, Жаклин. Категорически нет, – оторопев от замешательства, выдала она. – В этом одеянии я никуда не пойду, даже не проси. Оно какое-то вульгарное. Откровенное. Платье «укрощение строптивой». Да и не помню, чтобы такой наряд у меня имелся. Кажется это твоё?

Пока Сильвия рассматривала его перед окном, лёгкий ветер обдувал её лицо, а длинные светлые волосы слегка колыхались на ветру. Гостья дома выразила фальшивое изумление, хладнокровно наблюдая за реакцией собеседницы, которая тем временем готовилась укорить её за откровенное враньё.

– А дай-ка взглянуть, – проговорила зачинщица выезда на бал, сделав вид, что видит его впервые. – Не-а, не помню, чтобы у меня был такой. Только давай не будем вдаваться в причины моей старческой забывчивости, – с лёгкой улыбкой докончила девушка. – Времени у нас в обрез.

Легко поддавшись уговорам, хозяйка съёмной квартиры стала переодеваться, встав за перегородкой. Скинув с себя безвкусное одеяние, она окунулась в платье утончённой красоты. Роскошь её образа поразила её саму.

– Следует дополнить последнее, – процедила её подруга, надевая украшение на её шею. – То, что нужно. Теперь давай, бери сумочку и побежали.

– Немного стеснённо себя чувствую, – вполголоса произнесла Сильвия. – Мне кажется, разрез не глубок, но всё-таки выпячивает женскую грудь. Плечи голые, спина открыта, бретельки едва держат платье. Оттого я чувствую себя вульгарной особой. Словно я девка какая-нибудь. Давай всё отменим, пока можно? – умоляюще проговорила девушка.

– У тебя безупречная фигура, – возразила собеседница. – Ты не должна её скрывать, а стеснения придают лишь ложную неуверенность и замкнутость. Давай мы, знаешь что, сделаем: наденем поверх платья жакет чёрного цвета. Думаю, этот вполне подойдёт.

В отражении Сильвия увидела не себя прежнюю, не ту кроткую, застенчивую, молчаливую девочку, которая замыкается в себе, – перед ней, гордо выпрямившись во весь рост, стояла уверенная в себе француженка. Девушка, чья красота завораживает мужчин, заставляя их жён скалить зубы от ревности.

– В этом платье ты выглядишь просто ослепительно, – с воодушевлением, гордясь за подругу, отметила нарядная гостья. – Я не прогадала с выбором. Оно тебе больше к лицу, нежели мне. Да и ростом я не так уж и высока.

– Тебе следовало бы наряжать королевских особ с их придворными, подбирая им платья для выхода в свет, – с улыбкой проговорила скромная француженка. – С твоим талантом выходить из любой ситуации ты стала бы востребованной при дворе.

– Мы такие талантливые и востребованные, что королевский дворец просто не достоин нашего внимания, – рассмеялась Жаклин. – Ну а теперь побежали, вернее, полетели – нас заждались.

Циферблат настенных часов пробил без четверти десять. Хозяин дворцового поместья, где проводился бал, завладев лидирующими позициями, принимал гостей единолично. Встав у парадного входа своего особняка, он приветливо встречал именитых гостей, угощая каждого из них горьковатым и терпким на вкус абсентом. Гости медленно заполоняли банкетный зал, дожидаясь, когда римские цифры на стенах покажут ровно десять часов вечера и бал начнётся. Француженки в элегантных платьях тем временем только выходили из дома, в спешке закрывая дверь на ключ.

– К началу танцев мы точно не успеваем, – сообщила Жаклин. – Но постараемся прийти хотя бы на повторный заход.

– Я так подвела тебя, – удручённо ответила Сильвия. – Не стоило мне изображать из себя монашку.

– Мы не опаздываем, мы лишь задерживаемся до лучшего времени. Нам остаётся только дождаться проезжающего извозчика, и, надеюсь, нам повезёт. В такое время их днём с огнём не сыщешь, – проговорила дама, ища деньги в маленькой сумочке.

Дожидаясь экипажа на остановке, подруги в надежде скоротать время решили прервать молчание деликатными разговорами.

– А с платьем ты это ловко придумала, – начала разговор Сильвия. – Обвела меня вокруг пальца, как ребёнка. А я и не сразу заметила подмены.

– Догадалась всё-таки? – игриво спросила собеседница. – Признаюсь, согрешила. Но это был единственный вариант заставить тебя вылезти из твоей берлоги. И, используя женскую хитрость, я придумала, как завлечь тебя в моё логово хищницы. Это платье изначально предназначалось для тебя. Но, зная твой характер, что ты начнёшь отнекиваться от него, я и решила припрятать его в твоём же шкафчике. Как видишь, мой план прошёл идеально. Мне бы работать в сыскной полиции, – выдохнула Жаклин. – Повседневный мундир так красиво смотрится на мужчинах. Я будто таю, словно карамелька, смотря на них. Он безумно подошёл бы и мне.

– А что бы ты сделала, если бы я наотрез отказалась надевать его, и вообще передумала бы идти на бал?

– Об этом я даже и не подумала, – сказала в ответ светловолосая особа. И обе девушки предались смеху. Они смеялись по-сестрински, с тонкой теплотой в голосе.

Их веселье оборвал хриплый голос проезжающего извозчика.

– Вас подвезти, барышни?

– Да, если это возможно. Нам нужно на улицу Розье, дом девятнадцать.

– Розье, девятнадцать? – переспросил извозчик. – Знаю такое место. Недолго ехать. В вечернее время тарифы выше. Моя цена – десять монет.

– Мы и на двадцать согласились бы. Лишь бы скорее оказаться там, – махнув рукой, проговорила Жаклин, забираясь в карету.

– Двадцать монет? Неплохо. Тогда, может, накинете сверху? – рассмеявшись, предложил мужчина. – А то время позднее, дорога ухабистая. По камням и грязи путь наш пролегает.

Борода и неостановимый, заливистый смех отличали его от остальных возничих. Добродушная внешность хорошего опрятного человека с густой рыжей щетиной.

– Не обращайте внимания, милые дамы, – обратился он к пассажиркам. – Это распространённая шутка у представителей нашей профессии. Иногда мы торгуемся с клиентами, задирая цену. Вдруг кто согласится. И им хорошо, и нам приятно.

– А мы не простофили, – отрезала девушка в шикарной шляпке. – Нас вокруг пальца не обведёшь. И не советуем. Мы цену знаем и смотрим в оба, пока другие дремлют. Бойтесь нас, пока не худо, – подшучивала она.

– Вижу, настроение у вас игривое, – проронил извозчик. – Значит, держим путь на Розье, девятнадцать? Что ж, поехали.

Дёрнув упряжь, он тронул карету с места. Лошади были хорошо приучены и легко поддавались сигналам возничего. Путь предстоял недолгий. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Лёгкое колыхание ветерка обдувало локоны длинных густых волос.

– Простите, нам ещё долго ехать? – послышался тихий голос откуда-то из глубины кареты. На заданный вопрос ответа не последовало. Лошади всё так же продолжали идти, изредка фырча.

– Приехали, – осевшим голосом сообщил возничий с рыжей бородой. – Всё, как вы и просили: Розье, девятнадцать. Желаете прокатиться ещё?

Девушки вышли из повозки по очереди. Кромешная тьма осела на просторах огромного живописного Парижа. Человеческому взору было сложно вглядываться вдаль. Разглядывая столб с названием улицы, Жаклин, вынув из сумочки маленький кошелёк, расплатилась с извозчиком. Она дала немного больше денег, чем тот просил изначально, что вызвало у того приятную улыбку.

– Благодарю вас, милые дамы. Вы очень щедры. Желаете, чтобы я подождал вас, или, может, за вами заехать с первыми лучами солнца?

– Ах, не утруждайте себя, милый господин, – откликнулась светловолосая барышня. – Мы здесь на всю ночь.

– Как вам будет удобно, – дёрнув плечами, ответил рыжебородый. – Желаю вам приятно провести вечер.

Извозчик с теплотой попрощался с дамами, сняв с себя кожаную шляпу. Дёрнув упряжь, он мгновенно скрылся из вида, направившись куда-то в неизвестность. Девушки стояли, молча провожая его напряжённым взглядом.

– Не понимаю, как они видят в такой темноте? – проронила Сильвия.

– Требование профессии, – пояснила светловолосая подруга.

Так как дороги до приусадебного участка были размыты, а перед парижанками лежал непроходимый участок грязи, во избежание испачканных туфель и платьев, девушки решили обогнуть дом с другой стороны улицы, на что пришлось потратить дополнительное время.

– Какая фамилия у владельца столь огромного поместья? – прервала молчание впервые приглашённая на бал девушка. – Чудится мне, что окажется удивительным человеком этот граф. Он израсходовал огромные финансы на постройку такого величественного поместья, а на прокладку дороги, ведущей к дому, денег пожалел. Здесь же невозможно пройти, не замаравшись. И это в засушливую погоду, а представь, что здесь может твориться после обильных дождей.

– Дороги были проложены здесь, если память мне не изменяет, года два тому назад, – ответила Жаклин. – Но после большого июльского наводнения были размыты. И здесь всюду стояла грязь по колено. Наверное, после этого граф и пришёл к решению больше не обременять себя бессмысленными тратами.

Разлив в округе Парижа пришёлся на жаркий июльский вечер. После продолжительных ливней река вышла из своих берегов, затопив всё в окрестности. Соседняя деревня была вся разрушена. И оттого по пустынным парижским улицам пробегали, трусливо пожирая всё вокруг, жирные свинки.

– Дом построил, а вот дорогу не стал. Богачам присуще свойственное только им чувство юмора, – посмеялась Сильвия. – Помнится, я где-то читала об этом в книге, не помню только название романа, там была схожая ситуация.

– Только не вздумай графу такое ляпнуть, – бойко выдала привычная к свету приятельница. – Он человек добрый, отзывчивый, но очень ранимый. И не вздумай шутить про его рост. Его это сильно задевает.

Граф был невысок и уж точно не выделялся из толпы. Однако его супруга была достаточно высокой, благочестивой женщиной. На каблуках она казалась ещё выше. Со стороны могло показаться, что это мать стоит в обнимку с пухленьким розовощёким ребёнком, что вызывало у присутствующих тягу к плохо скрываемому, безудержному смеху. Однако граф со своей супругой были давно обручены и не обращали на шутки никакого внимания.

– А иначе что, последуют репрессивные меры, от которых голова пойдёт кругом? И не найдётся мне места на этой грешной, порочной земле? Ах, Жаклин, держи меня, я теряю сознание. Не знаю, как мне обойтись без танцулек и бессмысленной болтовни, – с иронией подшучивала Сильвия.

– Я рада, что ты находишься в весёлом распоряжении духа, – мягко ткнув её в бок, процедила Жаклин.

– Ну а что же ещё мне остаётся делать? – озадаченно спросила дебютантка сегодняшнего вечера. – Не могу же я явиться на светское мероприятие в облачении монашки, с хмурым, неряшливым видом. Тем более, выход в свет был твоей идеей.

– Идти остаётся недолго. Ты человечек новый в таком обществе, и тебе ещё не приходилось знакомиться с представителями высшего сословия. Поэтому вкратце расскажу про каждого из них, – начала подробно рассказывать Жаклин. – Владельца поместья, в которое мы направляемся, зовут граф Бошелье. Про него я расскажу чуть позже. А пока запоминай несколько фамилий людей, с которыми он вращается в тесных кругах. Один из первых, кого можно выделить, – это граф Бошан. Он состоит в тесных связях с Бошелье и на двоих они имеют огромное состояние. Этот граф Бошан – самый изощрённый, что ни на есть алчный, патологически жадный, тщеславный человек. Преследуя лишь корыстный интерес, он женился на своей двоюродной сестре, которая к тому же была старше его. И вот спустя годы, когда этот мерзкий человек лёг в постель со своей сестрой, она забеременела. В медицине мои познания весьма однобоки, поэтому могу ошибаться. Так вот, во время родов у бедняжки появились осложнения. И она погибла вместе с ребёнком. Была ли это злая участь судьбы, или он сам поспособствовал быстрой кончине своей жёнушки, – мне неизвестно, но в один день оба человека отдали Богу свою душу. Единственным наследником оставалась матушка погибшей женщины. Не вынесла она удара судьбы и попала в лечебницу для душевнобольных. Там она через два года и скончалась. После этого он оставался единственным обладателем огромного наследства. Долго не горюя, через месяц он снова женился, и вновь на весьма состоятельной особе. Здесь, к гадалке не ходи, – чистый брак по расчёту. От этого мужчины у меня мурашки по коже. Когда он начинает свою песню о прежней жене и о том, как она была дорога ему, меня наизнанку выворачивает. Мне хочется оглохнуть, лишь бы не слышать жалобные ноты этого подлого человека. И тем временем, находясь в законном браке, он не против приударить за молоденькой симпатичной девушкой. Тебе, Сильвия, следует держаться от него подальше для твоей же безопасности. Надеюсь, его новая пассия не разделит ту же участь, что и предыдущая. Другой постоянный гость в этом доме – это дедушка Филипп. Он сколотил огромное состояние на меховых изделиях. Вроде, он человек неплохой. Во всяком случае, по сравнению с тем же графом Бошаном. Ещё один джентльмен, который любит расхаживать по светским раутам, – это Кристофер. Это совсем ещё молодой мальчишка лет восемнадцати. Он делает первые шаги на подобных мероприятиях, и вынести окончательное суждение о его характере мне не удалось. Ты увидишь его сегодня, он такой душка. Он мечтает отрастить густую пышную бороду, как у его отца, предполагая, что это подчёркивает мужскую харизму. А пока ему доводится радоваться лишь нелепым усикам, торчащим на верхней губе. Забыла тебе рассказать про самую приятную женщину, которую там можно встретить, – это миссис Букер. Она графиня и мать Бошелье. Ох, Сильвия, если бы ты только знала: это самое доброе, отзывчивое создание, с которым мне приходилось сталкиваться. Имея приличный заработок, она тратит огромные деньги на благотворительность. Её компания взяла на себя обязательства по финансированию детей-беспризорников, хоть её окружение не разделяет её взглядов, считая их слишком обременительными. С братьями Бросар и близняшками ты познакомишься чуть позже. Ну а про остальных мне ещё не удалось навести справки, и мне мало что про них известно. Туда не приезжают без приглашения, и простым людям с улицы туда не попасть. Поэтому нам очень повезло с тобой. Сильвия внимательно продолжала слушать свою подругу, за всё время разговора ни разу её не перебив.

– Ну а теперь, расскажу про владельца усадьбы. Идти остаётся метров двести. Этого вполне достаточно. Так вот…

Жаклин рассказывала про каждого так детально, со всеми мельчайшими подробностями, что со стороны могло показаться, что они были знакомы много лет и изучили друг друга досконально – зная все положительные качества человека, его идеалы и скелеты, томящиеся у него в шкафу.

– В его владении находятся огромные имения в различных регионах Франции и островах Средиземного моря. Ходят слухи, что у него вилла в России, в шаговой доступности от Красной площади. Лично он этого не признаёт, но поговаривают, что есть люди, которые неоднократно видели его отдыхающим там в сопровождении нескольких высокопоставленных лиц из Европы. Ты же читала про эту страну, Сильвия, верно? Говорят, что зимой там лютые морозы и сугробы высотой с человека. А ещё там медведи гуляют по улицам, пугая прохожих своим рычанием.

– Неуместно судить о стране по слухам, привезённым пьяными матросами, которые в морозные дни согреваются бутылкой крепкого алкоголя. В таком состоянии любому померещатся медведи, бегающие по улицам в валенках с динамитом в руке.

Последняя фраза вызвала у девушек неудержимый смех.

– Надеюсь, про медведей в валенках ты преувеличиваешь? И это всего-навсего нелепые домыслы, – зашлась в истерическом хохоте Жаклин.

– Помнится мне, в энциклопедии я вычитала, что они играют с людьми в догонялки. Это у них такая национальная забава. Главное правило: кто успел, тот и съел.

– Сильвия, перестань. У меня разболится живот из-за тебя, – Светловолосая подруга медленно выдыхала воздух из лёгких, в надежде прекратить приступы наступающего смеха, но всё было напрасно. Не выдержав последней поучительной информации, девушку накрыла новая волна безудержного, истерического гогота.

– Кажется, мы пришли, – утвердительно заявила Сильвия. – Это тот дом, который нам нужен.

Приподняв ещё выше подол своего платья, девушки стали заходить в дом, медленно поднимаясь по лестнице. Из открытых окон доносилась музыка оркестра, отчего Жаклин сделала вывод, что бал уже начался и они сильно опоздали.

– Кажется, мы припозднились, – удручённо проронила Жаклин.