Тута Тама балалайка

– Вы же сами вызвались со мной идти, – удивился молодой полицейский.

– Понимаете, – эксперт замялся еще больше. – Я человек совестливый. Я просто так со службы уйти не могу. Это они там сейчас сорвутся и наглым образом по домам! А мне лучше, чтоб повод был основательный. Вот как сейчас. Типа иду на задание. Вы ведь не выдадите меня? У вас же совесть, надеюсь, еще не уснула мертвым сном, как у остальной части нашего коллектива?

– Да ради бога! Идите, куда хотите.

В голосе молодого сотрудника все-таки прозвучали еле заметные нотки обиды, и совестливый эксперт еще задержался, продолжив свои оправдания:

– Вы же видите, какая обстановка! Эта чертова ведьма все преступления раскрывает за пять секунд, стоит только на балалайке подыграть. Разленились наши люди совсем! Раньше еще бывали моменты, когда порывались работать самостоятельно, но соблазн проклятый велик. Он разросся до размеров Эвереста! Затмил разум наш и волю. Мы ненавидим эту Тамтаму всей душой, но слаб человек перед великим искушением легкой победы. Вы тоже к этому привыкнете.

Сан Саныч, достигнув очередного перекрестка улиц, резко свернул.

– Привыкнете! Уверяю вас! – крикнул он еще раз на прощание, удаляясь своей дорогой.

Глеб сплюнул в великой досаде. Вот лично его естество никак не могло осознать эти фантастические дела, которые сегодня происходили в кабинете и даже с его участием. Он еще раз достал телефон и в очередной раз включил запись противного голоса уборщицы вперемешку со звуками балалайки, ржанием лошади, свистом гусарской сабли и скрипом своей партнерши по танцам – двери.

Пострадавшая старушка выглядела так, как Глеб себе ее и представлял: маленькая, сухонькая, с вкрадчивым голосом. Сотрудника полиции она встретила, как и подобает человеку старой закалки: с большим уважением. Впрочем, поняв, что страж правопорядка прибыл в единственном экземпляре, с недоверием выглянула на лестничную площадку.

– Я один, – откровенно подтвердил ее опасения лейтенант Астапов.

– Что, и собаки не будет?

Старушка никак не могла поверить такой скудной реакции на ее заявление.

Глеб промолчал, совершенно не понимая, как себя вести. Молодой сотрудник даже и предположить не мог, что первый день его полноценной службы окажется настолько самостоятельным.

С многозначительным видом представитель закона прошел внутрь квартиры. В прихожей ему сразу же довелось столкнуться с внуком. Щуплый, даже хилый паренек недалеко ушел от своей прародительницы по общей комплекции.

– Здрасьте, - отрывисто буркнул он и спешно скрылся в главной комнате бабушкиной квартиры.

Астапов прошел за ним следом.

– Так что, и отпечатки пальцев снимать не будут? – снова насела с претензиями престарелая хозяйка, проявив познания в криминалистике. – Я к балконной двери целый день не подхожу и внуку не разрешаю, чтобы следы не затереть. Получается, зря?

Глеб по-прежнему игнорировал ее вопросы. Он огляделся. Обнаружил одежный шкаф, подошел к нему и тут же коротко потребовал:

– Табуретку.

Старушка метнулась на кухню, опередив внука, сидящего на потертом диване. Юноша успел лишь слабо дернуться. Рядом с ним молодой полицейский заметил аккуратно сложенное одеяло зеленого цвета.

Бабушка вернулась быстро, но с пустыми руками.

– А зачем вам табурет понадобился? – запоздало поинтересовалась она еще и с хитрым прищуром.

Глеб и на этот раз не удостоил ее ответом. Он лишь кивнул парню, переадресовав свою просьбу ему. Тот послушно двинулся на кухню, но бабушка преградила путь молодому отпрыску.

– Бабуль, ты чего? – не понял внук демарша своей родственницы.

– Деньги лежали на второй полке снизу. Зачем вам табуретка? Туда нагибаться нужно.

Гражданка Чуркина стояла на своем.

– Еще скажите, что вы их в свои трусы завернули! – полицейский решился озвучить подробность, услышанную от прорицательницы.

– А вы откуда знаете?

Секундного замешательства старушки хватило, чтобы внучок прорвался сквозь ее заслон и мигом вернулся обратно. Получив требуемое, Глеб тут же использовал табурет в качестве подставки, чтобы добраться до верха шкафа. Ему с трудом, но удалось дотянуться до задней стенки мебели. Он не стал отмерять пресловутые девять сантиметров и действовал наощупь. Ему особо не верилось в успех, но комок жевательной резинки все-таки оказался существующим объектом. Астапов отковырял его от мебельной поверхности, а когда осторожно потянул на себя, ощутил натяжение нитки. Еще через пару секунд полиэтиленовый пакетик с паспортом оказался у него в руках.

Повернувшись к хозяевам триумфатором сыска, Глеб сразу же отметил, как в один миг изменился внешний вид старушенции. В ее ощетинившемся взгляде сразу же вспыхнул сонм колючих игл, прожигающих вредного полицейского насквозь.

– Гражданка Чуркина Е. Б., вам следовало подать заявление в наши органы по поводу пропажи вот этого интересного документика. – лихой сыскарь эффектно спрыгнул с табурета.

Старушка судорожно протянула свою ручонку, пытаясь выхватить находку из рук представителя закона.

– Э! Полегче, – отпрянул Глеб от нее. – Я лучше передам его хозяину.

Внучок Илюша, заполучив в руки свое удостоверение личности, оказался ошарашен не меньше старухи.

– Бабуля, так это твои проделки? – повернулся он к ней с блеском в глазах, не предвещавшим ничего хорошего.

– Молодой человек, – торжествующий Астапов поспешил остановить порыв его праведного гнева, – вы бы лучше поспешили к дружку своему Никитке, а далее – к нотариусу оформлять куплю-продажу квартиры на свое имя. А мы тем временем с вашей многоуважаемой бабушкой чайку попьем. Согласны, гражданка Е. Б.?

– Екатерина Богдановна, – удосужилась расшифровать свои инициалы хозяйка.

Ее агрессивный еще минуту назад настрой сник в одно мгновение. Она покорно засеменила на кухню.

– Я же хотела как лучше, – старушка спешно пустилась в разъяснения, по ходу приготавливая посуду к предстоящему чаепитию. – Илюша – хороший мальчик, но по натуре копия родителей своих беспутных. Профукает все, только волю дай.

– Вы, я вижу, упираете на фактор наследственности? – вступил в кухню и одновременно в разговор Глеб Ильич.

В этот момент его самоуважение подскочило не хуже самой резонансной амплитуды. Какой-то, в сущности, чуждый ему, назидательный, даже научный тон пер из его внутренностей, как лава из жерла вулкана. Хотя скорее как переваренная каша из-под крышки кастрюли.

– Вам разве не известно, что гены чаще передаются скачкообразно? Не прямо от родителей к ребенку, а через поколение. От бабушек к внукам, к примеру.

– Да я и сама замечаю, – самодовольно зарделась от такой научной гипотезы Екатерина Богдановна. – Есть в Илюшеньке что-то от меня.

– Тут уж бесспорно, – хихикнул Глеб. – Вы паспорт припрятали. Он деньги умыкнул. Так что завтра же отправляйтесь к нам в учреждение и пишите объяснительную по поводу необдуманной подачи заявления. Деньги, мол, нашлись и все такое. Вам же выдадут встречный отказ о возбуждении уголовного дела.

– А у вас детки есть? - старушка поспешила увести неприятный для нее разговор в сторону. – Вы такой умный! В наследственности разбираетесь. А паспорт обнаружили! Я в шоке! Я была уверена, что его и при обыске не найдут.

Полицейский вновь перестал отвечать на вопросы собеседницы. Он вперил свой взгляд в белые с красными цветами чашки, которые хозяйка выставила на стол. Следом появились и пакетики чая «Ричард».

– А чем вы посуду моете? – поинтересовался гость. – Fairy?

– Да, – Екатерина Богдановна подхватила с раковины и продемонстрировала емкость с моющим средством. – Тут его на донышке осталось…

– На три пальца, – перебил ее Глеб.

– А что вы интересуетесь?

– Маме хочу посоветовать.

– Одобряю.

Старушка, кажется, удовлетворилась чрезмерной любознательностью представителя власти, но тот не унимался:

– А спит ваш внук здесь? – Астапов указал на кресло, хотя оно и не было разложено в виде кровати.

– Когда у меня ночует, то тут.

– У этого сломанного ложа вместо ножки стопа книг. Верно?

– Так и есть.

Глебу показалось, что с этого момента бабушка перестала удивляться его осведомленности.

– Учебник биологии, «Таинственный остров» Жюля Верна, – ясновидящий следователь начал перечислять каталог подкресельной библиотеки, но хозяйка противно улыбнулась и бесцеремонно прервала его, перейдя на «ты»:

– Все ясно. Ты один из приятелей Ильи. Объегорили старую женщину! Ты бывал здесь раньше. Всё знаешь, что где лежит. И паспорт вы нашли раньше… Представление тут разыграли. А я, дура, полицейское удостоверение не проверила!

Астапов хладнокровно достал свой новенький документ и ткнул им в лицо гражданки Чуркиной. Даже в руках дал подержать.

– Извиняй, милок, - хозяйка снова резко перестроилась на более любезный тон. – Но разве служащий вашего учреждения не может быть приятелем моего внука?

Тень сомнения все равно сохранилась в ее душе. А в мозгу Глеба после этих слов зародилось свое зерно аналогичного содержания.

– Насчет меня вы ошибаетесь. Я хоть и живу в этом городе, но с вашим Илюшей никогда не пересекался. Тем более четыре года учился в областном центре. А вот нет ли среди его знакомых девушки…

Тут Глеб застопорился, не в состоянии сообразить, как описать Таму.

– Такой цыганской наружности, с длинными и черными как смоль волосами? Она уж точно у нас работает. Уборщицей. Такая особа не бывала в вашей квартире?

Екатерину Богдановну от такого описания перекосило всю:

– Мой внучок хоть и не ангел, но с цыганами не водится.

– Я не сказал, что она цыганка. Похожа просто.

Бабушка еще сильнее поджала свои губки:

– Если это правда, то я не зря прятала его паспорт. Согласитесь?

– Ладно. Пойду я. – полицейский посчитал свой визит исчерпанным.

– А как же! – всполошилась хозяйка. – Вы и глоточка чая не сделали.

– Мне, к примеру, Ричард третий ну ничуть не интересен, – витиевато отшутился молодой полицейский цитатой из какой-то кинематографической песни намекая на местный напиток, а потом совсем тихо закончил цитату: - Мне милей всего на свете водевиль, где много песен…

Пожилая хозяйка не прочувствовала его ерничанье, только рот раскрыла. Глеб беспрепятственно дошел до двери, но затем внезапно пожелал вернуться. Проникнув вглубь кухни, он вытащил из-под кресла служившие тому опорой книги, чтобы пересмотреть их. Его терзало желание доподлинно проверить факты, предоставленные вещуньей со шваброй в руках. Все названия книг подтвердились в точности. Четвертым томом без обложки оказался сборник рассказов Конан Дойля о Шерлоке Холмсе.

– Символично, – чуть слышно прошептал молодой сыскарь.

– Эту рваную можете с собой забрать, – расщедрилась хозяйка.

Гость не пренебрег ее предложением и сунул презент себе под мышку.

Оказавшись на улице, лейтенант Астапов сразу же позвонил Свистунову с докладом о проделанной работе. Тот особо не восхитился, но разрешил подчиненному сразу же идти домой.

Прежде чем отправиться в родные пенаты, молодой оперативник вспомнил еще об одном предсказании и обошел пятиэтажку старушки Чуркиной с другой стороны. Балконы на первом этаже имелись, и почти на каждом присутствовала своя особая конструкции для свободного посещения кошек, которые любили гулять сами по себе. Тот, который соотносился с квартирой гражданки Чуркиной, начинающий детектив вычислил приблизительно, по засохшим кускам грязи, прилипших от ног преступника на ступеньки примитивного сооружения. Другим подтверждением его догадки являлось отсутствие трапа для домашних питомцев на соседнем балконе. Тем более и следы от нахождения там соответствующего приспособления тоже имелись в виде глубокой ямки в грунте. Глеб вознамерился побыстрее восстановить статус-кво, пока не появились лишние свидетели, чтобы окончательно отвести подозрения от предприимчивого внука. Но стоило ему взяться за деревянную конструкцию, как откуда-то изнутри на перила балкона выпрыгнула черная как смоль кошка. Он даже отпрянул от неожиданности. Затем, прочувствовав ситуацию, обратился к животному вслух:

– Что, берега попутала, Багира? Твой дом, по всей видимости, в другой квартире. Слезай быстрее. Я переставлю тебе твой лифт.

Кошка бросила на человека тяжелый взгляд, но все-таки послушалась. А вот когда ее благодетель реализовал свою миссию, подниматься наверх отказалась.

– Ну, дело твое.

Глеб махнул рукой и стал продвигаться уже к своему дому. Выбравшись с газона, усыпанного осенней листвой, на твердый асфальт тротуара, он краем уха услышал, что шелест за спиной не стих. Оказалось, черная кошка идет за ним следом.

– Чего тебе? – небрежно поинтересовался человек у безответной твари.

Метров через сто снова оглянулся назад. Кошка не отставала.

– Брысь!

На злость человеческую зверюга ответила просто лютым взглядом. Глеб запаниковал. Появление этой мрачной спутницы в его понимании тут же связалось с сегодняшними колдовскими событиями. Возвращение домой раньше времени и так не устраивало Астапова. Родители-пенсионеры постоянно на месте. Сразу возьмут за горло с расспросами. Но если он приведет с собой еще и некие темные силы в лице этой мини-пантеры, совсем будет печально. Молодой специалист решил проявить благоразумие и вернуться в управление. Привести темное к темному, а заодно и показать свое служебное рвение. Посланница демона двинуться в другую сторону тоже оказалась не против. Из виду кошка исчезла почти перед самым зданием полиции. Глеб долго оглядывался в попытке засечь свою мрачную попутчицу, но та сгинула из виду по-английски, даже хвостом не махнула на прощание.

В кабинете Астапов снова застал одну Зотову. Та не удивилась его появлению.

– Ничего, скоро привыкнешь баклуши бить, – успокоила она коллегу, видимо, подразумевая его излишнее рвение на первых порах.

Семечки Анна Юрьевна уже не щелкала.

– Что, кончились? – поинтересовался Глеб.

– Я кончилась. Челюсти болят. Хочешь? - она снова предложила ему свой деликатес.

Молодой сотрудник традиционно отказался. Он сел на свое место и стал изучать содержимое ящиков стола, но кроме многочисленных пакетиков из-под цветочных удобрений, ничего существенного там не обнаружил. Напарница тем временем принялась что-то писать на листке бумаги.

– Помочь с оформлением документов? – предложил молодой сотрудник свои услуги. – Мне же тренироваться нужно осваивать полицейскую канцелярию.

– Что? – рассеянно переспросила женщина, на секунду оторвавшись от своего занятия. – Помоги, если мозги с фантазией. Мне тут Жабов попросил придумать ему новую фамилию, но чтобы максимально приближенную к первооснове, так сказать.

Астапов чуть не сплюнул с досады, но сдержался.

– Я тут кое-что набросала. Зацени на свежее ухо. Жодов, Жедов, Жотов, Жетов… Ну как? Какая лучше?

– Жлобов, – ляпнул Глеб сгоряча.

Зотова сразу насупилась, а вслух возмутилась:

– Подсказал, называется! Услышал бы тебя Владимир Станиславович! Потом, после непродолжительной паузы, сокрушенно резюмировала:

– Нет у тебя фантазии однозначно. Иди лучше цветочки свои поливай! Туалет с водопроводным краном налево в конце коридора. Лейка вон под столом.

В походе за водой Астапов столкнулся с загадочной уборщицей. Та драила полы, не поднимая головы. По дороге обратно у Глеба созрела интересная идея.

Оставив в кабинете лейку, он схватил со стола книгу, полученную от гражданки Чуркиной, и мигом вернулся к туалету.

‒ Вот, – протянул поломойке изорванный бестселлер. – Та самая, без обложки.

Девушка мельком взглянула на предъявленный артефакт, но отреагировала почти холодно.

– Что за книга? – только и спросила, не прекратив энергично орудовать шваброй.

– Сегодня там, в кабинете, ты рассказала о краже в квартире старушки. Стопка книг под сломанным креслом. Одну не назвала. Вот она.

– Я не запоминаю, о чем говорю в такие моменты, – уборщица снова ответила мельком. – На меня находит. Понимаешь?

– Угу.

Любопытный молодой человек разочарованно двинулся прочь.

– Спасибо, – услышал он у себя за спиной и оглянулся.

– За что?

– Что заговорил со мной просто так по-дружески.

Девушка выпрямилась. Лицо ее озарила улыбка от уха до уха.

Поливая растения, Астапов, исподволь поглядывал в сторону ополчившейся на него коллеги. Следовало заговорить, чтобы маленько сгладить наметившиеся острые углы их взаимоотношений.

– А тот, кто до меня здесь сидел, куда подевался? Я надеюсь, не погиб в перестрелке?

– Нет. Цветочный магазин открыл. «Фанфан-тюльпан» называется. Недалеко от рынка. Может, видел?

– Я такими заведениями не интересуюсь.

– Теперь придется.

– Не придется!

Глеб неожиданно даже для себя психанул и отбросил пустую лейку в дальний угол. Зотова скептически глянула вслед пострадавшему инвентарю.

– Зря! Ухаживать за цветами – не самое худшее занятие в моменты безделья. По крайней мере, лучше, чем это вот выдумывание фамилий.

Молодая женщина раздраженно отпихнула от себя исписанный листок.

– Твои старания действительно напрасны. Мне кажется, как его ни переименовывай, все равно Жабовым будут называть, – сумничал Глеб, но на этот раз Анна Юрьевна с ним согласилась.

– Сто процентов, – процедила она с апломбом.

– А ты чего домой не идешь? – миролюбиво поинтересовался Астапов.

– Свистунов на совещании у шефа. Может, что важное расскажет после, если удосужится к нам заглянуть. Хотя, честно говоря, не тянет меня к родному, так сказать, очагу. Там свекровь эта чертова бабушка жизни мне не дает! Сыну моему два года. Захапала его в свои ручищи поганые! Малой меня мамой скоро перестанет называть. Мне у них кусок в горло не лезет. Вон ссохлась вся! Сам видишь. Семечек погрызла себе в удовольствие, а дома мой желудок в напряге.

– А муж не заступается? – робко намекнул Глеб.

Будучи холостяком, он слабо разбирался в тонкостях семейных дел.

– Муж объелся груш. Вернее, брусники таежной. На заработках он в Сибири. Мамашка отправила, меня не спросив. Все денег ей мало змеюке!

Анна Юрьевна сокрушенно покачала головой, подтверждая свое великое жизненное расстройство, но продолжить внезапно нахлынувшее покаяние свежему объекту с незаезженными ушами не успела. В дверь постучали и тут же открыли.

– Анна Юрьевна, – в кабинет заглянул мужчина в форме, – балалайку не одолжите?

– Свою надо иметь! – гаркнула девушка.

– Нашу начальник разбил об угол.

– Так вы и нашу хотите угрохать?

Тут появился и Свистунов.

– Что гаишники у нас забыли? - вопрос Егора Григорьевича прозвучал совсем не располагающе по отношению к визитеру.

Представитель дружественного ведомства молча имитировал руками игру на балалайке.

– Зотова, выдай, – приказал ей босс, так сказать.

– Григорьевич, они и нашу разобьют!

– У нас наезд, а номера никто не запомнил! – прорезался голос и у гаишника.

– Отдай, говорю! – повторил свое распоряжение майор, но уже гораздо резче. – Пусть бьют!

Анна Юрьевна наконец подчинилась, но с очень протестующим видом.

– Потом же замучаемся новую искать. Сколько раз уже было!

– Ладно, увянь.

Свистунов устало сел на свободный стул.

– Шеф на совещании объявил: тому, кто придумает, как избавиться от Тамы, внеочередное звание, повышение по службе и путевка в лучший санаторий.

– А разве нельзя ее просто уволить? – Астапов предложил самый банальный вариант.

Начальник посмотрел на молодого сотрудника, как на самую примитивную амебу.

– Умный какой! – ответила вместо старшего Зотова. – Пробовали уже. А раскрываемость?

– По этому показателю наш район вышел на первое место в регионе, – доложил майор. – Главный рвет и мечет. Его требуют наверх по обмену опытом. А что он там предложит? Сплясать под балалайку?

Зотова расхохоталась:

– Представляю картину! Наш седовласый ящер наяривает перед генералами со спущенными штанами!

– Уймись, – цыкнул на нее начальник.

– Но согласитесь, Егор Григорьевич, нам эта задача не под силу. Мы с этой Тамой, как алкоголики у бочки с вином, – Анна Юрьевна не смолчала. – Тут нужна какая-то внешняя сила, с нами не связанная.

– Правильно! – поддержал ее Свистунов и тут же направил свой указующий перст на Астапова. – Хочешь капитана получить?

Глеб, не ожидавший такого поворота, застопорился.

– Ты у нас человек новый, – продолжил начальник отдела. – Еще не заразился этой местной инфекцией, так сказать. Тебе и карты в руки! Придумай что-нибудь, как с Тутой разобраться. Угомонить ее дар. Хоть наполовину.

Глеб только промычал нечто нечленораздельное.

– С завтрашнего дня на службу ни ногой, – непосредственный руководитель перешел на чеканный слог. – Подальше от местной заразы. Работай дома. Прошерсти интернет. Литературу полистай. Считай это боевым заданием. Подойди к нему со всей ответственностью.

Егора Григорьевича совсем уж понесло в героическую патетику.

– Подождите! - праведное возмущение вернуло голос Глеба к жизни. – Я должен хотя бы знать, как…

Он чуть не сказал: «как вы докатились до жизни такой?», но вовремя перевел стрелки своей уж слишком прямой речи на умеренно кривой путь:

– Я хотел бы узнать, с чего все это началось?

– Просвети, - дав Зотовой последнее указание, Свистунов их покинул.

– Так… - Анна Юрьевна перевела дух. – Хотя я домой совсем и не спешу, но постараюсь покороче. Дело завертелось, как и следовало ожидать, по пьяни. Организовали мы тут небольшой вечерок перед прошлым Новым годом. Прямо вот здесь.

Уловив проблеск недоверия в глазах единственного слушателя, рассказчица спешно подкорректировала свое слишком откровенное повествование:

– Втихаря, конечно. По крайней мере, начиналось все скрытно. Кто затащил эту Туту к нам, не помню. Хоть убей! Она не из нашего подразделения. Из патруля вернулась. Один из наших с ней в коридоре столкнулся и сюда зазвал. Стула ей не хватило, усадили на перевернутое ведро. Вот откуда балалайка взялась, могу точно сказать. Сынок Жабова в школе записался в оркестр народных инструментов. А папашка расстарался, типа, для подарка ее приберег. Тут у нас хранил инструмент этот дебильный до наступления часа икс, когда его под елочку следовало подпихнуть. Так…

Анна Юрьевна на секунду утратила основную нить событий прошлого, потом опять тяжело вздохнула и продолжила.

– Мы по какой причине набрались в тот вечер. Считай, до поросячьего визга. Дело тогда очень сложное на нашей шее висело. Всем скопом его распутывали! Но застряли глухо. А начальство перед Новым годом еще пуще насело. Раскрытия требует. Вот мы и расслабились. Веселились, как проигранные в карты. В том числе и на балалайке бренчали, рулады всякие выводили жалобные, да под ее аккомпанемент матерные частушки орали. Я на телефон все это безобразие записала. На следующий день начали просматривать. Кому стыдно стало, кто наоборот возгордился своими проделками. Потом прислушались, а Тама речитатив какой-то бубнит. Сначала думали: перебрала девка. Потом вникли, а сомнамбула эта по нашему делу информацию строчит, как под диктовку. Поначалу казалось, что бред, но когда сверили факты, оказалось, что все точно и в масть. Нам премию и благодарности, а Таму мы с трудом даже вспомнили, кто такая и откуда взялась. На следующее запутанное расследование уже умышленно ее отыскали. Трясем, как грушу, а толку ноль. Стерва бесовская чуть не плачет, не понимает, что от нее требуют. Расстроились мы и опять в загул. Тут чудо это и повторилось – Тама опять вещуньей стала во время бардака. Постепенно, путем проб и ошибок, мы уж выяснили наиболее благоприятную обстановку для проявления ее дара: и чтоб обязательно на ведре сидела, и балалайка, и танцы… Все, что затребует. В этом случае гарантирован успех. Поначалу он нас радовал успех-то. Потом самый главный узнал. Ведьму - в уборщицы. Нам всем – выговоры. Но пить боржоми или даже «Ессентуки № 17» было уже поздно. Ты не представляешь, как все это быстро затянуло! Тем более польза от этого людям была и есть! Не для нас лично: для общества! Тайком от верхов это шаманство устраивали. Потом и начальство просело. Глаза закрыло. Ведь раскрываемость сто процентов! Это же понимать надо! Никто не устоит.

Зотова опять сделала короткую паузу, а затем ударила в свою костлявую грудь, чуть не зарыдав:

– Но душа-то болит! Кто мы есть такие? Шаманы или полицейские? Бездельники или ответственные служаки? Эх!

Она в сердцах махнула рукой.

– Возненавидели мы ее. Вроде и полезное дело делаем, но поперек собственного сознания. Сегодня ощутил, наверное, когда к старухе на задание ходил? Чувствуешь себя каким-то идиотом, которого сам дьявол за ручку водит как свекровь моего Владика.

Астапов и в самом деле ощущал себя зрителем в кинотеатре на сеансе какого-то фильма в жанре хоррор.