Навь

- С чем поможем? – удивился Сергей, следуя за Настасьей.

- С его проклятием, - невозмутимо сказала она. – Обычно я сразу к нему иду, как светлеет, но сегодня у меня были другие дела.

- Не на том ли свете?

- А это уже тебя не касается, - лукаво улыбнулась женщина.

- Кто из вас может ходить в мир живых? – спросил Сергей.

- Да почти все. Кроме проклятых, разумеется. Проклятые на то и проклятые, что проклятие свое здесь отбывают. Те же, кто и рожден в Нави, те могут ходить.

- И дед Семен ходит?

- О-о, - ухмыльнулась Анастасия. – Семена в человеческое полнолуние прямо-таки не удержать, - она расхохоталась.

- А скажи мне… Что за дети такие здесь обитают?

- Детей здесь, Сережа, нет, - спокойно ответила женщина. – Те, кого ты, вероятно, видел – это мелкие прихвостни самого… - она указала пальцем вниз, на землю.

- Бесы, что ли? – переспросил Сергей.

- Бесы, демоны… Можно и так сказать, - сказала Анастасия. – И у них здесь своя иерархия.

- Это я вчера заметил…

- Статус свой они заслуживают количеством добытых душ: чем больше людей демон изведет, тем могущественнее и более уважаемым он становится.

- А защититься людям от них как-то можно?

- Можно, да только люди не хотят – сами же бесов в свою жизнь и приглашают. Кто-то неосознанно, сдуру ляпнув что-то, а кто-то и вполне добровольно. Так, пришли… Сейчас поможем Генке и пойдем чай пить.

Сергей все еще не мог понять, какая именно помощь Геннадию может от него понадобиться, но, войдя в его дом, тут же бросился спасать мужика, не помня, что тот уж давно, как помер.

- Как же так? – обняв ноги висящего в петле Гены и приподнимая того вверх, кричал Сергей. – Анастасия, стул… Подай стул.

Табуретка, на которой вчера сидел сам Гена, валялась теперь в метре от него – с нее, по всей видимости, Геннадий и спрыгнул, повиснув в петле. Анастасия же, неспешно поднимая и ставя табуретку у ног Гены, приподняв одну черную бровь, откровенно насмехалась над происходящим.

- Я уж думал, что не придете… - хрипя, проговорил Гена, когда Сергей, встав рядом с тем на другую табуретку, снял с него петлю.

- Ты совсем ума лишился? – кричал на него Сергей.

- Да успокойся ты, - потирая красную шею и слазив на пол, сказал Геннадий. – Тоже мне, защитник нашелся. Настасья Ильинична, чего так долго?

- По делам отбывала, - невозмутимо ответила женщина. – Не серчай. Вот – зато живой наш спас тебя!

- Я опять чего-то не знаю и не понимаю? – глядя то на Анастасию, то на Гену, спросил Сергей.

- Проклятие это мое, - складывая веревку, устало проговорил Геннадий. – Каждую ночь в петлю лезу. Этим меня и прокляли…

- А я его снимаю, - добавила Анастасия. – Когда я, так сказать, отсутствую… Приходит Семен. Или кто-то из других обитателей. Деревня наша ведь немаленькая…

- Давай чайку, а? – улыбнулся Гена. – А то горло чешется.

- Идем, - согласилась Анастасия.

- И много таких деревень? – спросил Сергей. – Так, для общего понимания…

Анастасия повернулась к Сергею и, лукаво поглядев на него, сказала:

- Легион.

Чай был таким же: терпким, с горчинкой и теплым… Непозволительная роскошь, как выразился Гена.

- Я здесь с вами чай пью, - задумался Сергей, - а там мать моя с ума сходит. Домой мне нужно.

- А это как получится, - сказала Настасья.

- Ты мне напоминаешь одну девушку, какую я когда-то знал, - ответил Сергей, внимательно глядя на хозяйку дома. – Именно взгляд: глаза очень похожи. В остальном вы совершенно разные. Правда, давно это было.

- Интересно, - улыбнулась та. – И как же ее звали?

- Это неважно, - отвел глаза Сергей. – Это в прошлом.

- Теперь вся твоя жизнь в прошлом, - подметил Гена.

- Неужели я совсем никак не могу повлиять на то, что происходит по ту сторону? – спросил Сергей.

- В этом и заключается смысл проклятия, - пожал плечами Гена. – Было бы все так просто, даже я б уже давно куда-то делся: надоело столько времени в петлю каждый раз лезть…

- А это что? – удивленно спросил Сергей, указывая на кровать в доме Анастасии, на которой лежало несколько небольших тряпичных кукол. Геннадий усмехнулся.

- Увлечение мое, - лукаво ответила женщина. – Кукол шью, соломой внутри набиваю.

- Кто-то коллекционирует портсигары, кто-то марки собирает, а кто-то – мужиков своих, - хихикнул Гена. Анастасия бросила на него злобный взгляд.

- Не понял, - удивился Сергей.

- А тебе и понимать это незачем, Сережа, - ехидно ответила Настасья, снова недовольно глянув на Геннадия. – Просто кто-то слишком много болтает.

- То болтаю, то болтаюсь, - махнул рукой Гена, отпив из кружки чаю, - чего мне еще делать-то?

- Ты же понимаешь, Сережа, - продолжила Анастасия, - что здесь никого, так сказать, светлого нет?.. Вот, вижу, что понимаешь… А я женщина, - развела она руками. – Мне порой одной грустно… На нежить, - она с некой брезгливостью в очередной раз посмотрела на Геннадия, - мне заглядываться не престало, на нечисть, такую, как хотя бы Семен наш – противно. Живого тепла хочется, человеческого… Вот и выхожу иногда в люди, - она усмехнулась и отбросила с груди толстую, черную косу за плечо на спину. – Нечасто… Так-то мне и одной хорошо, но выбираюсь, чтобы не заскучать да не забыть, что значит: быть женщиной.

- Раз в сто лет, - снова рассмеялся Гена.

- Немного чаще, - лукаво улыбнулась ему Анастасия. – И вот ты знаешь, Сережа… - она снова перевела взгляд на Сергея. – Любовь-то настоящая редко встречается. Мужик как бабу красивую видит, так голову сразу и теряет.

- А если она еще и ведьма… - с ухмылкой добавил Гена.

- Все женщины ведьмы, - ответила Анастасия. – Просто не все умеют пользоваться тем, чем наделила их природа.

- Так что с куклами? – спросил Сергей.

- Ах, куклы, - с милой улыбкой глядя на тряпичные, несуразные, сшитые ею же самой куклы, сказала женщина. – Ох, Сережа… И душили меня, и в воде топили, и даже на костре во времена лихие сжигали… На что только мужчины не пойдут, лишь бы красивая женщина лишний раз рот не открывала, доказывая, что бабы – отнюдь не дуры. Вот я их, своих благоверных, которые меня и предали в свое время, в куколки-то и вшиваю…

- Как это – в куклы? – удивился Сергей. – В них что – люди?

- Люди? – рассмеялась Анастасия, но уже через мгновение лицо ее сделалось серьезным и даже злым, но от того не менее красивым. – Люди… Изменники, предатели – вот они кто.

- И как ты это делаешь?

- А какая тебе разница? – с хитрецой спросила его Настасья. – У женщин свои секреты.

- Пускай так, - согласился Сергей, - но как давно ты этим занимаешься? Как давно у тебя эти куклы?..

- Тебе же Геннадий сказал: раз в сто лет, - расхохоталась она. – А здесь их двенадцать. Вот и посчитай…

- А там? – спросил Сергей, указывая на незаконченную куклу, из основания которой торчала солома.

- А это будет тринадцатая, - продолжала смеяться Анастасия. – Чертова дюжина.

- И уже есть кандидат на примете?

- А ты чего это за мое предприятие распереживался? – усмехнулась женщина. – Ты в бабские дела не лезь. Вон, Генка – умный мужик. Правда, Геннадий?

- Подтверждаю, - растянул улыбку Гена.

- Висит себе потихонечку, болтается посреди своей избушки. Как сниму его – на чай приходит посплетничать, но нос в мои бабские дела никогда не засовывает.

- Ой, а один раз меня из петли никто не снял, - расхохотался Гена. – Настасьюшка наша по делам на тот свет отбывала, а этой нечисти, будь они все трижды прокляты, дела до меня не было. Так и проболтался я три дня. Ох и шея саднила потом!

- Я что, тоже стану таким же… злым и циничным, если останусь здесь навсегда? – задумался Сергей.

- А ты таковым ранее не был? – серьезно спросила его Анастасия. – Ну там – при жизни.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил он.

- Будь ты безгрешным, сюда бы не попал… Святых, сколько их ни проклинай – у них своя дорога.

- А кто безгрешен? Я таких не знаю. Лучше скажи мне: если я останусь, в чем будет мое проклятие? Вот Гена каждый вечер в петлю лезет по доброй воле… А что со мной будет?

- А это зависит от того, кто тебя проклял и за что, - серьезно сказала Анастасия.

- А что с твоими этими… - Сергей указал на кукол. – С твоей коллекцией. Как это возможно? Как их души могут находиться там?

- Как они там находятся – это неважно, - ответила Настасья. – Главное, что им самим оттуда не выбраться. Ты когда-нибудь закрывал в банке муху? Ну или бабочку?.. – она повернулась к куклам и улыбнулась им. – Так вот сейчас и они там сидят и смотрят на нас, и каждый из них вам с Генкой завидует: знают, что обитать в Нави куда лучше, чем сидеть мухой в банке. Правда, мои ненаглядные?