Навь

- Ну да, - невозмутимо ответил Гена.

- А тело – там?

- Именно! Где-то там. Или помирает оно, или прокляли… Что тоже означает, что оно помирает.

- Но кто меня мог проклясть?

- А мне почем знать? Это твоя жизнь. Была. Твои враги. Твои недруги, соперники, завистники, бабы…

- Бабы? – удивился Сергей.

- А кто, по-твоему, чаще всего мужиков проклинает? – снова захохотал Гена. – Где это видано, чтобы мужик на мужика обиделся, да порчу на него навел? А вот бабы – те запросто… Ну, что скажешь – была такая?

- Кристина… - задумался Сергей. – Так мы с ней три года уже как в разводе. Ей невыгодно меня проклинать: я алименты на сына хорошие плачу.

- Ну а полюбовница какая была? – ехидно так усмехнулся Геннадий.

- Не твое собачье дело, - грубо ответил Сергей.

- И то верно. Мы, кстати, пришли… Анастасия Ильинична! – крикнул Гена, стоя во дворе старой избы. – Мне бы чаю твоего расчудесного!

Дверь скрипнула, открылась, и на пороге оказалась женщина, что была не старше самого Сергея и которая, в отличие от Геннадия и деда Семена, выглядела вполне обычно и даже аккуратно: чистый, пусть и старомодный халат с передником поверх него, заплетенная черная коса и даже, как показалось Сергею, легкий макияж – странный образ на фоне общего деревенского уныния и атмосферы заброшенности.

- Чего тебе? – спросила она у Гены. – А это еще кто с тобой?

- Да вот – живого привел! – довольно улыбнулся Геннадий, подходя к крыльцу дома.

- Живого, говоришь? – недоверчиво приподняла бровь женщина. – И где ты его откопал?

- Меня Сергей зовут, - по-идиотски улыбаясь, пошел следом за Геной гость.

- Анастасия, - смерив взглядом Сергея сверху донизу, ответила хозяйка. – Весьма неожиданно в наших землях встретить живого, кто продержался в Нави в таком состоянии дольше пяти минут, - ухмыльнулась она. – Ген, он что, Беззубого еще не встретил?

- Встретил, Настасья Ильинична, - чуть ли не извиняющимся тоном ответил Геннадий. – А как же: встретил! Отбил я Серегу у старика обезумевшего. Ты представляешь: он с палкой на него!

- Ну, когда зубов-то нет, только и остается, что палкой махать, - сказала женщина. – Ладно, мужики. Стойте здесь. Сейчас вынесу тебе чаю твоего. Ты только смотри, живого-то сильно им попервой не напаивай.

- А то что? – спросил Сергей.

- Живым долго не пробудешь, - усмехнулась Анастасия и с чайником Гены вошла в дом.

- Да шутит она, - махнул рукой Гена. – Просто трава, из которой чай этот Настасья заваривает, растет только на могилках кладбищенских. Оттого и отвар ее… Как бы тебе это попонятнее сказать… Ощутим! Вот. А любая простая трава – что вода. Ни душица, ни другой какой лист… Все безвкусно.

- А кладбище здесь откуда? – удивился Сергей. – Если вы же и так уже мертвые.

- Все-то тебе знать хочется, - ухмыльнулся Геннадий. – Не все сразу. Погоди.

Через минуту Анастасия вышла во двор, неся в руках чайник Гены, из носика которого выходил пар.

- Благодарствую, Анастасия Ильинична, - улыбнулся Гена. – Сейчас в дом вернемся, изопьем с гостем отвара твоего.

- С непривычки может голова кружиться, - сказала Анастасия Сергею. – Но Гена прав: не смертельно. Здесь ничего нет смертельного, кроме самой смерти… И все же: кто ты и откуда – помнишь?

- Помню, - ответил Сергей, - а вот как здесь оказался – не помню.

- Приходи потом, - ухмыльнулась женщина. – Потолкуем. Подумаем, кто же тебя проклясть так мог…

- А ты ведьма? – с улыбкой спросил Сергей перед тем, как уйти со двора Анастасии. Та в ответ усмехнулась.

- Я женщина, - только и ответила она и вошла в дом.

- Красивая, - на обратной дороге к дому Геннадия сказал Сергей.

- При свете дня немного есть, - отшутился тот. – Но ты это, Серега… Чайку попьем, я тебе, быть может, чего и расскажу… Но оставаться у меня не дам.

- А куда мне идти? – удивился Сергей. – Машину мне не починить, телефон не работает, связи у вас нет. Даже связи с живыми, не говоря уже о мобильной… Ты мне только одно скажи… Если мне принять все, что вы с Анастасией Ильиничной мне наговорили, да еще и то, что дед Семен выкрикивал… Выходит, я все же живой? Как тогда получается? Мое тело там, а здесь душа… Но как все вернуть воедино?

- Именно так и получается, - входя в свой дом, ответил Гена. – Ты на том свете сейчас… Ну не знаю, при смерти, что ли. Как-то так. Вот твоя душа и застряла между миром живых и миром мертвых. В Нави, в общем. А воедино? Забудь ты уже.

- Я все еще во все это не могу поверить…

- Ну не хочешь, не верь, мне-то что? – пожал плечами и повторил ранее сказанное Гена. – Сейчас Настиного отвара выпьешь, может, чего и прояснится в твоей голове.

- Не отравите? – уже в доме спросил Сергей.

- Да кому ты нужен? – усмехнулся Геннадий и, найдя вторую кружку, разлил горячий чай. – Пей. Сперва может показаться горьким, но это и хорошо: все остальное, что на язык здесь попробуешь, будет тебе безвкусным.

- А что у вас здесь из еды имеется?

- Да ничего. И незачем. А воду в колодце берем или в речке. От скуки больше, чем от жажды. Ну ты давай, пей.

Сергей сел за стол, взял кружку и пригубил травяного чая.

- Говоришь, на могилах трава собрана? – немного кривясь, спросил он.

- Ага, - так же покривив лицо, с улыбкой ответил Гена. – Наверняка с моей собирает и мне же дает, - расхохотался он.

- С твоей? – удивился Сергей.

- Ага, - опустил взгляд Геннадий. – Да шучу я, - расхохотался он после недолгой паузы. – Ну что? Как тебе пойло?

- Терпко, но терпимо.

- Пей понемногу. Этот чай – единственное напоминание о том, как это – быть живым.

- Так как ты сам-то здесь оказался? – спросил Сергей. – Расскажи, если помнишь.

- Я-то помню, - грустно усмехнулся Гена, - я ж не ты. Я сюда попал, когда меня на том свете не стало. Не при жизни, как у тебя вышло. Брагу я тогда гнал. Ох, много гнал, - Геннадий мечтательно усмехнулся. – Все деревни окрестные ко мне ходили. Как это сейчас у вас говорят: бизнесменом был, - он захохотал. – Так вот… Клиент один у меня был постоянный – мужик из соседнего села. Андрюха… Пожелал бы сейчас ему Царствия небесного, как у людей живых принято, да знаю, что таким пожеланием ни ему, ни мне Царствия того не видать – сколько ни желай. Так вот… - икнул Гена. – Пил Андрюха безбожно. А мне то что? Мне выгодно. Много раз баба его ко мне ходила: орала на меня, проклинала меня, а один раз даже пыталась камнем в голову зарядить… А потом Андрюша тот ейный, будь он неладен, по пьяни сына родного зарубил… Семнадцать лет парню было. Вероятно, пацан хотел пьяного батю вразумить, а, может, батя сам со скандалом к нему полез – того уж никто не узнает. Но обратно не воротишь: сын – в могилу, отец – в тюрьму, а мать – в петлю. Да только перед тем, как в петлю залезть, она ко мне пришла… Не кричала, не плакала. Тихо так пожелала, глядя в глаза, чтобы мне после смерти покоя не было за ее сына, а когда я спать лег, она пробралась в дом и брагу-то мою и подпалила… В общем, угорел я. Меня вытащили – сгореть тело не успело, да только я к тому времени уже душу и отдал, но только не Богу – опять же, как в народе говорят. А она, баба та, тем временем дома и удавилась. А я тут очнулся – прямо посреди улицы. На колени упал, за горло ухватился, дышать не могу. Тут-то ко мне Наталья Святославовна и подошла – местная наша бабка-гадалка. Вставай, говорит, Генка. Помер ты… Ну я и встал. Как и ты вначале верить отказывался, но я, в отличие от тебя, хорошо помню последние мгновения жизни: я успел проснуться, когда понял, что угораю… Понял, что баба та дом мой подпалила, да только злости к ней не было. А когда в глазах потемнело, а потом и тут сразу же очнулся – быстренько в проклятия женские уверовал. Вот с тех пор здесь и околачиваюсь. Проклят я, Сережа. Проклят… Заслуженно. Ни вверх, ни вниз уйти не могу. Не сплю, не ем, солнца не вижу, ветра не ощущаю. Чай могильный – вот и все радости. И вот тебя повстречал – первого живого за все это время, с каким я разговариваю.

- А были те, с кем не разговаривал? – спросил Сергей. Гена захохотал.

- Вот наступит на том свете полнолуние, сам увидишь, - подмигнул он.

- Ты говорил, что уже полвека здесь сидишь… В каком году ты умер? В каком родился?

Геннадий отвернулся к окну, грязное стекло в котором было все усыпано трещинами.

- Полвека – это так, образно, – печально сказал Гена и перевел взгляд на Сергея. – Я родился в одна тысяча девятьсот пятнадцатом, - улыбнулся он, - а сюда попал в шестьдесят первом…

Сергей округлил глаза.

- И что – нет никаких шансов выбраться отсюда? – спросил он.

- Парень, ты в своем уме? – усмехнулся Гена. – Я хоть так, хоть так давно уж помер бы. А так… Здесь сижу, чай вот пью.

- Не самое страшное проклятие, если на то пошло…

- Ты всего не знаешь. Зеленый еще… Пойми – попав в Навь, нельзя остаться прежним человеком, потому что ты уже и не человек вовсе.

- А кто ты теперь?

- Скоро стемнеет, - сказал Геннадий, оставив Сергея без ответа на его вопрос. – Так как ты все еще живой, и где-то там на том свете твое бренное тело пытается сообразить, куда же его душонка подевалась, тебе в темное время лучше здесь не оставаться.

- Почему? Мне грозит какая-то опасность?

- Ты уверен, что хочешь это узнать, испытав на себе? – хихикнул Гена. – В общем, так, парень. Допивай чай и топай к своей таратайке. Здесь не оставайся.

- А как ты определяешь, что скоро стемнеет? – спросил Сергей. – Как по мне, ничего не изменилось. Да и часов у вас тут я не вижу…

- Чувствую, - с хитрецой так посмотрел на гостя Гена. – И ты научишься чувствовать.

- И как мне быть потом? Завтра, послезавтра?

- А мне почем знать? – пожал плечами Геннадий. – Коль останешься у нас, жилплощадь тебе выделим, - он хихикнул. – Тут у нас много домишек пустых – иногда все же мы покидаем это место.

- Как? Куда?

- Иди, Серег. По-доброму прошу: уходи. А утром приходи, если Беззубый тебя клюкой своей не забьет, - он опять рассмеялся.

- Спасибо за чай, - ответил Сергей. – И ты прав: есть не хочется. Устал только. В сон клонит.

- Это поначалу, пока тело твое дышит… А потом и сон тебя покинет. Будешь лежать и глядеть в потолок. И сходить с ума. Хотя и с ума сойти тоже не выйдет… Ступай.

Сергей допил чай, скривился от его горечи и терпкости и вышел из дома Геннадия. Стоя около калитки, он посмотрел сперва в одну сторону, затем в другую, где его взгляд остановился на высоком холме, на каком виднелась старая деревянная церквушка.

- Неужели все это правда? – сам себе прошептал под нос Сергей. – Никогда не верил в подобное… Надеюсь, я сейчас лежу в больнице с перевязанной головой, и все это мне просто снится.

Засунув руки в карманы брюк, он медленно пошел по узкой земляной дороге, снова разглядывая избушки по обе ее стороны. Гена прав: жилым это место назвать нельзя – здесь можно только обитать, но не жить. Проходя мимо одного из домов, он заметил старуху, что следила за ним в окно, в другом – девчушку, которая на вид была не старше сына Сергея, вот только девчушка та как-то странно, совсем не по-доброму глядела на чужака взрослым и даже старческим взглядом. Еще около одной избы стоял обычный мальчишка-подросток в грязной рубахе и старых штанах с подтяжками – так казалось на первый взгляд. Когда же парнишка полностью повернулся к Сергею, тот увидел, что у парня черные, как угли, глаза, а зубы… Сергей не захотел их разглядывать и ускорил шаг. Гена был прав: здесь ему находиться небезопасно. Если все, кого он видел – это нежить, то сами себе они навредить уже не смогут, а у Сергея была еще маленькая надежда вернуться в мир живых – на тот свет, как говорил ему Гена. Вот только знать бы, как туда вернуться…

Белый кроссовер в этой серо-коричневой местности выглядел, как что-то инородное, что-то, чего здесь быть не может и не должно. Подойдя к автомобилю и открыв центральный замок, Сергей еще раз осмотрелся вокруг – утром (если тот период времени, когда его разбудил полоумный дед, можно было назвать утром) он не успел как следует изучить место, где стояла его машина. Дорога, на которой и был автомобиль, просматривалась хорошо: казалось, Сергей приехал сюда со стороны бескрайнего поля, что пролегало за кроссовером. Слева от автомобиля на небольшом холме высился густой, темный лес, который выглядел весьма мрачно и страшно – стоило полагать, там было куда опаснее, чем в деревушке, которую Сергей решил для себя называть Навью. Справа от машины, примерно на расстоянии одного-двух километров, протекала река, о которой, видимо, и говорил Гена. К рекам Сергея тянуло всегда – он с детства любил ездить с дедом на рыбалку, но вот какую рыбу можно поймать в мире мертвых… Для себя Сергей решил непременно изучить всю ту местность, если ему придется здесь задержаться, чего ему все же искренне не хотелось бы.

Он открыл багажник и увидел в нем свой чемодан. В памяти начало проясняться… Кажется, он ехал в командировку?.. Открыв чемодан, Сергей скривился от вони: все вещи, что лежали внутри, были полностью пропитаны болотной, вонючей водой, отчего стали совершенно непригодными к использованию. Сергей уже чуть было не выругался, когда увидел испорченный дорогой костюм, а потом вспомнил, что это все не по-настоящему, что его вещи на самом деле не здесь, а этого места в реальном мире (на том свете) попросту нет. Но не означало ли то, что раз содержимое чемодана в этом мире, в этой плоскости пребывает в таком ужасном состоянии, то нечто подобное случилось с ним и там? Ведь что-то же произошло. Как-то же Сергей здесь оказался.

Захлопнув багажник, он сел на водительское место, отметив для себя, что ему весьма повезло оказаться здесь вместе со своим автомобилем. Сергей достал из кармана теперь уже бесполезный телефон, открыл галерею, нашел фотографии сына. Ярославу было десять лет, три года из которых мальчик отчаянно боролся за свою жизнь. Странно: тяжелая болезнь ребенка должна была сплотить семью, но Сергей, и он это осознавал, хотя и не мог озвучить, дал слабину и, чтобы не наблюдать за мучениями сына и супруги, в трудную минуту все реже и реже бывал дома, пока жена не выдержала и не подала на развод. Сам же Сергей не мог найти в себе силы быть рядом с самыми близкими в этот сложный период: он эгоистично полагал, что своей кислой миной не сможет поддержать умирающего сына, а потому лучше ему было, как он решил, и вовсе не показываться. Кристина же – жена Сергея – ни на минуту не отходила от Ярослава, пройдя вместе с ним все этапы долгого, изнурительного лечения. Сергей объяснял свое отсутствие вынужденной мерой: он обязан много работать и много зарабатывать, чтобы оплачивать дорогостоящие препараты и медицинский уход за сыном в лучших клиниках столицы, и это принесло свои результаты: Ярослав поправился, наступила долгожданная ремиссия – сейчас мальчик был полностью здоров, хотя и продолжал наблюдение у врачей. По-прежнему без поддержки отца.

Теперь же, глядя на фото стоявшего рядом с ним самим сына, взгляд которого нельзя было назвать счастливым, Сергею становилось больно.

- Болит, - прошептал он, — значит, и правда живой.

Проведя пальцами по экрану, представляя, что касается щеки Ярослава, Сергей, грустно улыбнувшись, убрал смартфон обратно в карман и, отметив, что на улице как-то резко стемнело, опустил назад свое сиденье максимально низко, сложил на груди руки в замок и прикрыл глаза.

- Не спи… - кто-то шепотом прохрипел прямо над его лицом. Открыв глаза, Сергей заорал от ужаса, увидев над собой чью-то жуткую, уродливую, маленькую физиономию. Он подскочил на месте, не больно стукнувшись головой об обивку потолка в салоне автомобиля, затем обернулся и снова заорал: на заднем сиденье сидел один из тех, о ком, видимо, его предупреждал Гена – небольшой, словно ребенок, уродец, с демоническим, страшным лицом. Казалось, на Сергея смотрит ехидное, мерзкое лицо самого дьявола – почему ему так казалось? – он не знал. Но насмешливая, злобная ухмылка напоминала ему именно это.

Дернув ручку, Сергей не смог открыть дверь. Судорожно пытаясь разблокировать центральный замок и не сводя глаз с того, кто сидел на заднем сиденье, Сергей все же справился и выбрался из автомобиля. В салоне по-прежнему горел свет, что, к несчастью, позволяло Сергею разглядеть того, кто там остался.

- Пошел вон! – закричал он. – Убирайся из моей машины!

Жуткий ребенок (а когда он выбрался, Сергей понял, что либо его, либо подобного ему он уже видел ранее и ошибочно принял за ребенка) открыл дверь и на четвереньках выполз из салона. Встав на две ноги, демон, как решил для себя Сергей, скрывавшийся за детским обличием и одетый в драные, старые лохмотья, повернул голову вбок, растянув на своем маленьком лице жуткую улыбку и обнажив ряд острых зубов.

- В Нави никто не спит, - прохрипел уродец, сделав шаг вперед. – Вот и ты не спи.

- Придет серенький волчок, - послышался из-за спины такой же хриплый шепот, - и укусит за бочок…

Сергей резко обернулся и увидел, что за его спиной стоят еще трое подобных «детишек» разного роста, хотя, и Сергей был в этом уверен, еще минуту назад их там не было. Вероятно, решил он, когда-то все они были детьми, но потом почему-то стали…

- Кто вы? – раздраженно спросил он, глядя на трех уродцев, что стояли рядом. – Пошли прочь!

- Не спи, - снова хрипло прошипел тот, что ранее был в салоне автомобиля. – В Нави никто не спит, и ты не спи.

- Я живой, понял ты, урод? – выкрикнул на него Сергей.

- Ненадолго, - хрипло похихикал другой «ребенок». Сергей присмотрелся к нему и понял, что этот демоненок когда-то, по всей видимости, был девочкой на вид лет десяти-двенадцати. Сейчас же о том, что это существо в прошлом было человеком, напоминали лишь длинные, грязные, растрепанные волосы, выглядывающие из-под мешковатого капюшона, да драная юбка. Ноги были босыми, и Сергей видел длинные, черные ногти и сухие грязные стопы, какие бывают, как он думал, разве что у стариков, которые давно перестали ухаживать за своим телом. Лицо же маленького демона было еще более жутким, чем у того, что забрался в машину: в отличие от него, у этой «девочки» один глаз был белым и мутным, второй же – таким, как и у людей, но глазной белок полностью залило кровью. Черные губы этого демоненка были растянуты в зловещей, ехидной усмешке чуть ли не до ушей, а за ними виднелось два ряда острых как бритвы зубов.

- Убирайтесь, - пятясь к водительской двери, раздраженно проговорил Сергей.

Вдруг все четыре демона (кем они точно были – Сергей не знал, а всего того, что ему наговорил Гена, он не запомнил) резко посмотрели в одну сторону – за машину Сергея, к которой он стоял спиной, и, переглянувшись между собой, спешно побежали в сторону деревни, то и дело оборачиваясь и поглядывая на живого человека. Однако этот человек понял, что нечисть испугалась, вероятно, не его. Он медленно обернулся назад и увидел, что за его автомобилем с обратной стороны стоит еще одна невысокая фигура – словно еще один ребенок, замотанный в грязные лохмотья из мешковины. Лица видно не было – капюшон полностью его скрывал, но то, что этот демон или кем бы он ни был, стоит и смотрит прямо на Сергея, и то, что его испугались убежавшие уродцы – сомнений не было.

- Я просто сяду в машину, - тихо, словно оправдываясь, проговорил Сергей, медленно протягивая руку к дверной ручке. – Я никого не буду трогать. Я просто сяду внутрь и закроюсь.

Ответа не было. Сергей открыл дверь, медленно, не теряя из виду того, кто на первый взгляд казался простым деревенским ребенком, сел в салон, затем быстро захлопнул дверь и закрыл изнутри центральный замок. Гена был прав: темнело быстро, и теперь снаружи, казалось, был уже глубокий вечер, оттого стоявший у автомобиля странный то ли ребенок, то ли демон выглядел еще жутче. Сергей видел, как тот медленно обошел машину, затем, дойдя до багажника, приложил что-то острое, как по звуку понял Сергей, и провел им по всей левой стороне автомобиля, медленно подходя к водительской двери. Сергей слышал противный скрежет по кузову его нового, белого кроссовера, и ему казалось, что это царапают его сердце. Сознание снова говорило ему, что все это происходит не на самом деле, но легче оттого не становилось. Когда же существо в лохмотьях дошло до водительской двери, оно медленно трижды постучало Сергею в стекло длинным, острым, черным когтем, как у ястреба, и Сергей понял, что его автомобиль этот демон (а теперь для Сергея, кто бы ни прятался под капюшоном, это был только демон) поцарапал своим жутким, нечеловеческим ногтем. Существо чуть ли не вплотную прислонило свое лицо к стеклу, но все, что успел в темноте разобрать Сергей, это черные глаза и такие же черные губы, как и у другого, вот только с этих губ к подбородку, казалось, стекали грязные слюни. Постояв так несколько секунд, демон ушел, вероятно – в деревню. Сергей не мог сказать, куда точно, потому что вся округа снова погрузилась во мрак.

Он долго не мог уснуть – сердце выпрыгивало из груди, и Сергей задумался: происходит ли то же самое в данную минуту с его сердцем по-настоящему, в другом мире? В мире живых. Он обдумывал те сутки, что провел в Нави, если, разумеется, здесь время исчислялось сутками, и пока единственное, что он понял, так это то, что на том свете с ним случилось нечто нехорошее – что-то смертельно опасное, к тому же его прокляли, за что он и оказался здесь. Здесь…

- Навь… - прошептал Сергей, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида, подсвечивая на свое лицо экраном неразряжающегося смартфона. – Что же ты такое?

В этот момент слева – там, где на невысоком холме расположился лес, Сергей заметил какое-то свечение. Присмотревшись, он увидел маленькое светящееся облако, что словно спускалось с холма. Сергей снова напрягся, понимая, что в этом месте ничего хорошего ниоткуда ему ждать не стоит, однако, вопреки его опасениям, светящееся облако направилось в сторону деревни. Впервые Сергей позавидовал обладателям старомодных занавесок в салоне автомобиля. Просидев в напряжении еще какое-то время, он сдался, снова опустил сиденье и уснул.

День второй. Настасья

Как взошло солнце (или что тут у них?), Сергей не заметил. Он открыл глаза и тут же громко вскрикнул, увидев стоявшего прямо перед капотом машины полоумного деда.

- Семен, чтоб тебя! – выругался Сергей. – Опять приперся, дурак беззубый?

Старик стоял перед автомобилем, растягивая идиотскую, беззубую улыбку. Подняв свою палку, он, продолжая радостно улыбаться, несколько раз ударил ею по белоснежному капоту.

- Хватит уродовать мою машину! – раздраженно закричал Сергей. – Проваливай!

- Сема! – издалека раздался властный женский голос, и Сергей приоткрыл окно, чтобы понять, ни Анастасии ли он принадлежит. – Сем, ну не пугай человека, - проговорил тот же голос, и Сергей был уверен, что это действительно говорит Настасья.

Она пришла с другой стороны – со стороны чистого поля, и Сергей сам себе задался вопросом: что же она там делала.

- День добрый, Анастасия Ильинична, - поприветствовал он черноволосую, статную женщину, на голове которой был повязан черный платок, вышитый крупными, красными цветами и завязанный под толстой косой. Сергей вышел из автомобиля, чувствуя, что немного осмелел, а Анастасия с легкой, слегка ехидной ухмылкой снова смерила его сверху донизу взглядом своих карих глаз.

- Ну добрый, - с легкой насмешкой в голосе сказала она. – И пусть даже день, раз так тебе сподручнее. Ты же уже знаком с нашим Семеном?

Старик лукаво поглядывал то на Анастасию, то на Сергея.

- Знаком, к сожалению, - ухмыльнулся в ответ Сергей.

- Сема, - строго, по-учительски сказала беззубому деду Анастасия, - ты живого не тронь, понял? Сам себе живцов добывай, а этого не касайся даже.

Старик враз изменился в лице, сплюнул себе под ноги, бросил на Сергея злобный взгляд и недовольно побрел в сторону деревни.

- А кто он такой? – спросил Сергей у Анастасии. – Мне Гена вчера про него так толком и не рассказал.

- Придет время – сам увидишь, - улыбнулась Анастасия. – И будет это очень скоро.

- Надеюсь, я это уже здесь не застану…

- Я бы на твоем месте не питала пустых надежд, - ответила женщина. – Идем ко мне, чаю заварю. А прежде заглянем к Геннадию. Поможем соседу.