Вкус заката на губах

Она колебалась лишь мгновение. Потом кивнула.

Они медленно пошли между ульями. Пчёлы гудели вокруг, некоторые пролетали совсем близко, но Алиса, следуя совету Марка, старалась дышать ровно. Он шёл впереди, указывая дорогу, и в какой-то момент остановился перед одним из ульев — большим, ярко-жёлтым, вокруг которого сновало особенно много полосатых тружениц.

— Видите? — он указал на леток улья. — Это рабочие пчёлы. Они возвращаются с нектаром. Посмотрите на их лапки — видите жёлтые комочки? Это обножка, пыльца. Они несут её в улей, чтобы кормить личинок.

Алиса, сама не ожидая от себя такой смелости, присела на корточки и стала наблюдать. Действительно: пчёлы одна за другой влетали в улей, деловитые, целеустремлённые, совершенно не обращающие внимания на людей. В их движении была какая-то гипнотическая гармония.

— Они не агрессивные? — шёпотом спросила она.

— Нет, если их не трогать. Пчёлы нападают только тогда, когда чувствуют угрозу улью. Это их дом. Они его защищают. Но если вы проявляете уважение — они вас не тронут. — Марк присел рядом с ней. — В этом они похожи на людей.

Она повернула голову и вдруг осознала, что их лица разделяет всего несколько сантиметров. Даже сквозь сетку она видела его глаза — тёмные, внимательные, с золотыми искорками от солнца. И в этих глазах было что-то такое, от чего её сердце пропустило удар.

— Смотрите, — сказал он тихо, протягивая руку к летку. — Сейчас здесь будет рой. Молодые пчёлы вылетают из улья. Это самое красивое, что можно увидеть на пасеке.

И действительно: через несколько секунд из улья начали вылетать пчёлы — не поодиночке, а целым облаком. Они кружились в воздухе, создавая живой, звенящий вихрь, и солнце просвечивало сквозь их крылья, превращая рой в текучее золото. Алиса замерла, забыв о страхе. Это было так красиво, что у неё перехватило дыхание.

— Они не опасны в рою, — продолжал Марк, и его голос звучал мягко, успокаивающе. — Они сыты, они ищут новый дом. Им не до нас.

Рой постепенно перемещался, смещаясь к старой яблоне на краю пасеки, и вскоре осел на одной из ветвей плотным, гудящим комом. Марк выпрямился и снял сетку. Алиса сделала то же самое.

— Ну как? — спросил он с улыбкой. — Всё ещё страшно?

— Уже меньше, — призналась она. — Это было... невероятно.

— Я же говорил. Страх проходит, когда понимаешь, на что смотришь. — Он вдруг полез в карман и достал небольшой пластиковый контейнер. — Держите. Это свежие соты. Эльза разрешила взять. Хотите попробовать?

Алиса посмотрела на соты — золотистые, истекающие густым, янтарным мёдом. Они пахли летом, цветами и чем-то ещё — тёплым, родным, детским.

— Прямо так? Руками?

— Только так и пробуют мёд, — заявил Марк. — Никаких ложек, никаких крекеров. Просто отломите кусочек и положите в рот.

Она взяла соту. Мёд был липким, он тут же потёк по пальцам, и Алиса, рассмеявшись, быстро поднесла его ко рту. Воск был мягким, податливым, а мёд... Мёд был божественным. Он взорвался на языке сладостью, которая не была приторной — в ней чувствовались ноты луговых трав, липового цвета, чего-то пряного, почти перечного. Это был вкус солнца, заключённого в золотую каплю.

— Боже мой, — выдохнула она. — Это...

— Я знаю, — кивнул Марк, отламывая себе кусочек. — Эльза говорит, что её пчёлы собирают нектар с диких трав, которые растут только здесь. Такого мёда больше нигде нет.

Алиса слизнула остатки мёда с пальцев, и в этот момент Марк, который тоже ел соты, случайно коснулся её руки. Это было мгновенное, невесомое прикосновение — его липкий от мёда палец скользнул по её запястью. И мир замер.

Искра, пробежавшая между ними, была почти физически ощутимой. Алиса резко вдохнула, чувствуя, как электрический разряд бежит вверх по руке к самому сердцу. Она подняла глаза и увидела, что Марк смотрит на неё. Смотрит совсем не так, как раньше. В его взгляде не было ни иронии, ни профессиональной оценки. Было что-то совсем другое — тёмное, голодное, опасное.

Он отдёрнул руку первым.

— Простите, — сказал он хрипло, отводя взгляд. — Я не хотел.

— Ничего, — ответила Алиса, и её собственный голос показался ей чужим, слишком высоким. — Это просто мёд. Он липкий.

— Да, — согласился Марк. — Просто мёд.

Они оба знали, что это была неправда. Что между ними только что произошло что-то, чего не должно было произойти. Что-то, что нарушало все правила профессиональных отношений. Что-то, что было одновременно страшным и сладким. Сладким, как запретный плод.

Они постояли так ещё несколько мгновений, разделённые неловким молчанием. Потом Марк откашлялся и сказал, глядя куда-то в сторону:

— Пойдёмте. Эльза, наверное, уже ждёт нас. Нам ещё нужно отвезти всё это в ресторан.

— Да, — кивнула Алиса. — Конечно.

Они молча пошли обратно к ферме. Солнце всё так же светило, пчёлы всё так же гудели, но что-то изменилось. Воздух между ними стал плотным, заряженным, и каждый шаг, каждое случайное касание рукавов теперь отдавалось в груди гулким эхом.

На обратном пути в машине они почти не разговаривали. Марк включил радио, и из динамиков полился старый блюз — хриплый голос пел о любви, которая приходит незваной и остаётся навсегда. Алиса смотрела в окно на пролетающие мимо поля и думала о том, что она только что совершила ошибку. Или нет? Может быть, ошибкой было бы не заметить этого? Не почувствовать? Не позволить себе эту маленькую, сладкую искру?

Когда пикап остановился у ресторана, Марк заглушил мотор и повернулся к ней.

— Спасибо, что поехали со мной, — сказал он. — Было... хорошо. Не работать, а просто. Просто быть.

— Мне тоже, — ответила она. — Давно так не было.

Он кивнул и вышел из машины. Алиса ещё несколько мгновений сидела в кабине, глядя на его удаляющуюся спину. Её пальцы всё ещё пахли мёдом. И она знала, что этот запах теперь всегда будет напоминать ей о сегодняшнем дне. О пчёлах. О страхе, который отступил. И о прикосновении, которого не должно было быть.

Вечером, лёжа в постели, она снова и снова прокручивала в голове этот момент. Его глаза. Его голос. Его палец, случайно коснувшийся её запястья. Она знала, что это опасно. Что нельзя смешивать работу и чувства. Что из этого никогда не выходит ничего хорошего.

Но мёд на её губах всё ещё был сладок. И запрет делал его только слаще.

Глава 5. Перец чили и адреналин

Утро понедельника началось не с кофе, а с тревожного звонка. Алиса, ещё не успевшая толком проснуться в своей съёмной квартире, схватила телефон и услышала в трубке взволнованный голос Анны Петровны:

— Алиса, срочно в ресторан. У нас форс-мажор.

Через двадцать минут она уже входила в зал «Шторма», где царила атмосфера, близкая к панике. Анна Петровна стояла у стойки администратора с телефонной трубкой в одной руке и каким-то списком в другой, а перед ней, скрестив руки на груди и мрачно сдвинув брови, возвышался Марк. При виде Алисы он коротко кивнул, и этот кивок был полон такой мрачной сосредоточенности, что у неё сразу же упало сердце.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.

— Поставщик морепродуктов, — отрывисто бросила Анна Петровна, прикрывая трубку рукой. — У них сломалась холодильная камера. Вся партия на сегодня — креветки, гребешки, кальмары — испорчена. Полный ноль.

— Но у нас же банкет, — растерянно проговорила Алиса. — Вечером. На сорок персон. Бизнес-ужин.

— Именно, — голос Анны Петровны звенел от напряжения. — И в меню, которое утвердили две недели назад, главная позиция — палтус в сливочном соусе с морепродуктами. Без морепродуктов это просто кусок рыбы. Позор на весь город.

Марк, до сих пор хранивший грозное молчание, наконец заговорил:

— У меня есть решение. Но оно рискованное.