Ливинг Тхингс

Оно появилось на странице старой книги, которую Петя листал в библиотеке. «Зырк» — про внимательный, острый взгляд, про умение замечать детали. «Плюм» — про уют, про то тепло, которое появляется, когда ты вдруг видишь что-то по-настоящему красивое и понимаешь: вот оно, настоящее.

Петя закрыл книгу, вышел на улицу и постарался смотреть по-новому. Не мимо, не сквозь, а прямо. Он «зыркнул» на старый дом с резными наличниками и вдруг увидел, сколько в нём истории: облупившаяся краска, потемневшие доски, аккуратные ставни. Дом будто рассказывал свою долгую жизнь, если только уметь слушать.

Он «зыркнул» на прохожего, который нёс огромный букет цветов, и заметил, как у того светятся глаза — наверное, он шёл к кому-то очень важному. Он «зыркнул» на маленькую девочку, которая кормила воробьёв крошками, и увидел, как она улыбается, будто делает самое важное дело на свете.

И каждый раз, когда он замечал что-то такое, внутри у него становилось теплее. Это и был «плюм» — уют от того, что ты видишь мир, а не просто пробегаешь мимо него.

Миша сначала не понял, чего это Петя всё время останавливается и смотрит по сторонам.

— Ты что, памятник ищешь? — спросил он.

— Нет, — улыбнулся Петя. — Я ищу «зыркплюмы».

Миша нахмурился, потом вдруг тоже остановился, посмотрел на небо, на деревья, на людей, и медленно кивнул:

— Знаешь… кажется, я тоже их вижу. Вот смотри: у этого дерева ветка как рука, будто оно хочет помахать нам. А вон та тень похожа на дракона. А у этого кота такой важный вид, будто он мэр этого двора.

Они шли и «зыркали» по сторонам, и мир становился больше, ярче, живее.

Тётя Маша, когда Петя рассказал ей про «зыркплюм», тихо сказала:

— Это самое ценное умение, Петя. Видеть не только то, что бросается в глаза, но и то, что прячется в мелочах. И радоваться этим мелочам.

Петя улыбнулся и подумал, что теперь он точно знает: мир полон «зыркплюмов». Нужно только не спешить и позволить себе их заметить.

---

Эпилог

Мешочек со словами у Пети теперь был почти тяжёлым — столько в нём накопилось маленьких, но таких нужных помощников. Каждое слово учило его чему-то важному: «брёхтус» напоминал, что даже ворчливые вещи могут быть добрыми; «шлёпмурм» разрешал уставать и отдыхать; «фырмурм» возвращал радость и смех; «зыркплюм» учил видеть красоту в обычных вещах.

Как-то раз Петя спросил тётю Машу:

— А сколько всего таких слов?

Тётя Маша улыбнулась:

— Столько, сколько нужно. И они появляются именно тогда, когда ты в них больше всего нуждаешься.

Петя достал из мешочка слово, покрутил его в пальцах, а потом тихо произнёс:

— Мурлым.

Библиотека ответила ему привычным скрипом половиц, шёпотом страниц и едва уловимым «вжух» пролетевшей мимо пылинки.

А ты какое слово положишь в свой мешочек сегодня?

+++

Глава 33. Приключение начинается

В тот вечер Петя долго не мог уснуть. Мешочек со словами лежал у него под подушкой, и ему казалось, что слова внутри тихонько перешёптываются, будто обсуждают что-то важное. Сначала он думал, что это просто ветер шевелит занавески, но потом услышал явственное: «шлёпдырк… шлёпдырк…» — будто кто-то осторожно стучал изнутри мешочка.

Петя сел на кровати, потянулся к мешочку и развязал тесёмку. И в ту же секунду из него вырвался мягкий свет — не яркий, не слепящий, а тёплый, как от ночника. Слова не просто высыпались на одеяло — они подпрыгивали, кружились, будто радовались, что наконец-то выбрались.

«Фыршмыг!» — пронеслось над подушкой и весело кувыркнулось.

«Плюмбурм» мягко опустилось ему на колени и тут же уютно устроилось, словно кот.

«Зырктусбрынк» метнулось к окну, прилипло к стеклу и уставилось наружу,будто высматривало опасность.

И тут Петя услышал голос тёти Маши — но не из коридора, не из соседней комнаты, а прямо из этого света:

— Петя, они проснулись. А значит, пришло время настоящего приключения.

Он вскочил с кровати и выбежал в коридор. Дверь в квартиру была приоткрыта, хотя Петя точно помнил, что закрывал её. За порогом стояла тётя Маша — не в своём обычном вязаном кардигане, а в плаще, будто собралась в дальний путь. В руках у неё был точно такой же мешочек, только побольше.

— Ты готов? — спросила она, и в её голосе звучало не приглашение, а почти приказ.

Петя кивнул, хотя внутри у него всё дрожало от волнения и восторга.

— Куда мы идём?

— Туда, где слова нужны больше всего, — ответила тётя Маша. — В Город Потерянных Слов.

---

Глава 34. Дорога в Город Потерянных Слов

Они шли по улицам, которые становились всё тише и незнакомее. Фонари светили тускло, будто экономили свет. Дома казались выше и темнее, а тени на асфальте двигались чуть-чуть не так, как положено теням.

По дороге слова вели себя по-разному. «Вжухплюм» то мчалось вперёд, обгоняя Петю, то вдруг замирало, чтобы посидеть на бордюре и «подышать». «Пухтыкмурлым» тихонько держалось рядом, будто боялось потеряться. А «Зырктусбрынк» постоянно подпрыгивало и указывало: «Смотри туда! А теперь сюда!»

— Почему они такие живые? — спросил Петя у тёти Маши.

— Потому что слова становятся живыми, когда в них верят, — ответила она. — Пока ты думал, что это просто забавные звуки, они были просто словами. Но как только ты начал вкладывать в них смысл, давать им место в своём дне, они ожили. И теперь они могут не только описывать мир — они могут его менять.

Петя задумался. Ему стало немного страшно: а вдруг он что-то сделает не так и всё испортит?

Словно почувствовав его тревогу, «Шлёпдырк» подпрыгнуло и мягко шлёпнулось ему прямо на плечо. Петя невольно улыбнулся.

— Видишь? — сказала тётя Маша. — Даже неловкость может быть поддержкой. Главное — не бояться её.

Вскоре они подошли к высокой стене, которой раньше на этой улице точно не было. На стене висела табличка: «Город Потерянных Слов. Вход только для тех, кто умеет слышать».

— А как мы войдём? — спросил Петя.

Тётя Маша улыбнулась:

— С помощью правильного слова.

Она посмотрела на Петю и кивнула:

— Выбирай.

Петя оглянулся на свои слова, которые теперь стояли рядом с ним, будто его маленькая армия. Он подумал о том, что ему сейчас нужно больше всего: не сила, не скорость, а просто смелость сделать шаг вперёд.

— Мурлым, — тихо сказал он.

Стена тихо вздохнула, и в ней появилась узкая дверь. Тётя Маша кивнула:

— Именно. Иногда самая большая смелость — это просто сказать: «Мне сейчас спокойно. Я готов».

---

Глава 35. Город Потерянных Слов

Город оказался странным местом. Улицы здесь были вымощены не камнем, а обрывками фраз; фонари горели не электричеством, а светом забытых рифм; а вместо ветра по переулкам носились обрывки предложений, которые никак не могли собраться в целую мысль.

В центре города стояла высокая башня, и на её вершине мерцал тусклый огонёк.

— Это Башня Молчаливых Букв, — объяснила тётя Маша. — Там живут буквы, которые перестали звучать. А без букв слова не могут жить. И если их не вернуть, весь город исчезнет — а вместе с ним пропадут и все слова, которые люди перестали замечать.

Петя почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев.

— Но что мы можем сделать? — спросил он.

— То, что ты умеешь лучше всего, — ответила тётя Маша. — Замечать. Называть. Возвращать словам их силу.

Вдруг из переулка выскочило что-то тёмное и стремительное — тень, которая двигалась не как тень, а как живое существо. Она метнулась к Пете, попыталась накрыть его, заглушить голос, но тут вперёд выпрыгнуло «Зырктусбрынк».

— Зырк! — крикнуло оно и уставилось на тень так пронзительно, что та замерла, будто ослеплённая.

А следом за ним выскочило «Фыршмыг» и сделало смешную рожицу прямо перед тенью. Тень на секунду растерялась, будто не знала, как реагировать на такую наглость, и отступила.

— Видишь? — шёпотом сказала тётя Маша. — Смех и внимание — это тоже оружие.

Они двинулись дальше, к башне. По дороге им попадались слова, которые съёжились от страха и почти перестали быть словами — они шептали, прятались в углах, боялись, что их снова забудут.

Петя наклонялся к каждому, брал его в ладони, как что-то очень хрупкое, и говорил:

— Я тебя слышу. Ты нужен. Ты живой.

И слова понемногу расправлялись, снова становились яркими, начинали тихонько светиться.

Одно слово, почти стёртое, шептало: «Я было про рассвет…» Петя улыбнулся и сказал:

— Тогда ты будешь «рассветмурм». Пусть в тебе будет и свет, и уют.

Слово вспыхнуло тёплым золотистым светом и взлетело, будто птица.

---

Глава 36. Башня Молчаливых Букв

Когда они подошли к башне, дверь оказалась запертой. На ней не было ни ручки, ни замка — только гладкая поверхность, на которой медленно проступали буквы, тут же исчезая, будто стыдясь себя.

— Чтобы открыть дверь, нужно слово, которое звучит уверенно, но не грубо, — сказала тётя Маша. — Слово, в котором есть и сила, и доброта.

Петя закрыл глаза и подумал обо всех днях, когда ему было страшно, неловко, тяжело — и обо всех словах, которые помогали ему вставать и идти дальше.

— Плюмбурм, — сказал он, и голос его прозвучал твёрдо, но мягко.

Дверь тихо скрипнула и открылась.

Внутри башни было темно и тихо. На полу лежали буквы — они не светились, не шевелились, будто уснули и забыли, что умеют звучать.

— Они ждут, когда их позовут по имени, — прошептала тётя Маша.

Петя опустился на колени, взял в руки букву «Р» и тихо позвал:

— Р-р-р… Ты нужна. Без тебя не будет «рассветмурма», не будет «рыка», не будет «радости». Ты — начало силы.

Буква вспыхнула и встала на своё место в невидимом слове.

Потом он позвал «У»:

— У-у-у… Ты даёшь уют. Без тебя «плюм» не станет «плюмбурмом». Ты — тепло.

И «У» тоже вспыхнула.

Так, одну за другой, Петя возвращал буквам голос. Он не торопился, не кричал, а говорил с каждой, как с другом. И с каждой новой буквой башня становилась светлее, а воздух — легче.

Когда последняя буква встала на место, башня вздрогнула, будто вздохнула после долгого сна, и наверху вспыхнул яркий свет.

Город Потерянных Слов начал оживать. Тени отступили. Фразы на мостовых снова стали связными. Ветер перестал носить обрывки предложений и теперь нёс целые истории.

---

Глава 37. Возвращение

Когда они вышли из башни, город уже не казался мрачным. Наоборот, он светился изнутри, будто каждое слово снова нашло свой дом.

На площади их окружили слова, которые раньше прятались по углам. Теперь они кружились вокруг Пети, будто благодарили его. «Шлёпдырк» шлёпнулось ему на плечо и довольно заурчало. «Вжухплюм» пронеслось мимо, оставив за собой лёгкий ветерок. «Фырмурм» хихикнуло и спряталось за его спиной, а потом снова выглянуло.

— Ты сделал важное дело, — сказала тётя Маша, и в её глазах стояли слёзы, но это были слёзы радости.

— А что теперь? — спросил Петя.

— Теперь ты знаешь главное: слова — это не просто звуки. Это маленькие огни, которые мы зажигаем каждый день. И когда кто-то перестаёт их замечать, они гаснут. А когда кто-то снова их видит — они вспыхивают.

Они вернулись домой той же дорогой, но теперь улицы выглядели иначе: фонари светили ярче, дома казались дружелюбнее, а тени лежали спокойно, как и положено теням.

Дома Петя аккуратно сложил все слова обратно в мешочек, завязал тесёмку и положил мешочек на полку, рядом с любимой книгой.

Но теперь он знал: если вдруг мир станет слишком тихим или слишком громким, если день будет неловким или тяжёлым, он всегда сможет достать нужное слово. Потому что каждое из них — маленькое волшебство, которое живёт в обычной жизни.

---

Эпилог

На следующее утро Петя проснулся и сразу потянулся за мешочком. Он не стал его развязывать, а просто подержал в руках, чувствуя, как внутри тихо шевелятся слова, будто здороваются с ним.

За окном шёл дождь, но он не казался грустным. Наоборот, капли весело стучали по подоконнику, будто напевали какую-то простую мелодию.

Петя улыбнулся и тихо сказал:

— Мурлым.

И мир ответил ему шёпотом дождя, скрипом половиц и едва уловимым «вжух» пролетевшей мимо пылинки.

Теперь он знал: приключение не обязательно должно быть где-то далеко. Иногда оно прячется в самом обычном дне — стоит только прислушаться к словам.

А ты какое слово возьмёшь с собой в сегодняшнее приключение?

________———-

Вот тебе набор слов — бери любое, вставляй в жизнь и смотри, как день становится чуточку веселее:

* **«Хрумплюм»** — когда ты ешь что-то очень вкусное, а внутри всё радостно подпрыгивает. Идеально для бутербродов, конфет и вообще любой еды, которая заслуживает отдельного звука удовольствия.

* **«Шурхмык»** — это когда ты тихо-тихо пробираешься по квартире, чтобы никого не разбудить, но обязательно наступаешь на ту самую скрипучую половицу. Звук внезапной неловкости.

* **«Блямбрынк»** — звук, который издают все вещи на столе, когда ты случайно задеваешь край и они дружно падают. Громкий, но не злой — скорее возмущённый.

* **«Фырктус»** — когда хочется фыркнуть от смеха, но ты стараешься быть серьёзным. Это слово как раз для тех моментов, когда уголки губ предательски ползут вверх.

* **«Плюхмурм»** — то самое ощущение, когда ты просто плюхаешься на диван после долгого дня, и диван тебя как будто обнимает. Уютное падение в комфорт.

* **«Зыркшмыг»** — это когда ты резко зыркаешь по сторонам, потому что тебе показалось, что кто-то тебя зовёт, а потом понимаешь, что это просто ветер шевельнул занавеску. Мимолётная паника, которая тут же проходит.

* **«Вжухтус»** — скорость, с которой исчезают печеньки, если оставить их на пять минут без присмотра. Молниеносная и неизбежная.

* **«Брямплюм»** — звук и ощущение, когда ты роняешь что-то мягкое (например, подушку), и оно падает не со страшным грохотом, а с уютным «брям». Спокойное падение.

* **«Мурхрюк»** — тот самый звук, который издаёт кот, когда он одновременно мурлычет и недовольно бурчит, потому что ты гладишь его не совсем так, как ему хочется. Сложный эмоциональный коктейль.

* **«Шлёпбрынк»** — когда ты ставишь чашку на стол чуть сильнее, чем планировал, и она звонко «шлёпается». Не авария, но заявление: «Я здесь, и я немного устал».

---

Глава 38. Как слова устроили переполох

На следующее утро мешочек со словами будто решил, что сидеть тихо — это слишком скучно. Стоило Пете потянуться за ним, как изнутри донеслось бодрое: «Вжухтус! Пора действовать!» — и из щели между завязками выскользнуло сразу три слова: «Шурхмык», «Блямбрынк» и «Фырктус». Они закружились по комнате, будто устроили утреннюю зарядку.

«Шурхмык» прошмыгнул под кровать и тут же вынырнул с носком — тем самым, который Петя вчера никак не мог найти. «Блямбрынк» подпрыгнул на тумбочке, звонко щёлкнул и сделал вид, что это был не случайный удар, а художественный жест. А «Фырктус» уселся прямо на подушку, хитро прищурился и фыркнул так выразительно, что Петя не выдержал и рассмеялся.

— Вы что, сговорились? — спросил он, натягивая тот самый носок, который ему так услужливо подбросил «Шурхмык».

В ответ «Плюхмурм» мягко спланировал ему на плечо и уютно устроился там, будто говоря: «Не переживай, мы просто хотим, чтобы день начался весело».

Петя вышел на кухню. Мама стояла у плиты и пыталась одновременно помешать кашу, ответить на звонок и удержать кота, который решил, что именно сейчас — идеальное время для акробатики. В воздухе витало напряжение, и Петя вдруг понял: день готов был стать суетливым, если не дать ему правильного тона.

Он глубоко вдохнул и громко, но не сердито, сказал:

— Мурлым!

И в ту же секунду всё будто чуть-чуть замедлилось. Кот перестал носиться по столу, сел и уставился на Петю, будто услышал что-то важное. Каша перестала бурлить так агрессивно. Даже телефон будто понял, что его не будут сбрасывать, и перестал вибрировать так настойчиво.

Мама посмотрела на Петю и улыбнулась:

— Что это за волшебное слово?

— Это «мурлым», — объяснил Петя. — Оно не отменяет дел, но делает их спокойнее.

Мама кивнула, будто приняла это как самое логичное объяснение на свете:

— Тогда пусть будет «мурлым». Мне сегодня очень пригодится.

---

Глава 39. Слова на прогулке

На улице слова вели себя по-разному. «Зыркшмыг» то и дело дёргало Петю за рукав: «Смотри туда! А теперь сюда!» — и показывало на самые неожиданные вещи: на пятно краски на асфальте, похожее на карту далёкой страны; на старую пуговицу, которая лежала так, будто её специально положили как сокровище; на тень от дерева, которая вдруг напомнила Пете дракона.

Миша, который шёл рядом, сначала смотрел на Петю как на человека, который разговаривает с воздухом, а потом вдруг тоже начал замечать эти мелочи.

— Слушай, а ведь правда, — сказал он, наклоняясь за той самой пуговицей. — Она как медаль. Или как кнопка от космического корабля.

«Фырмурм» тут же подпрыгнуло и хихикнуло: мол, вот видишь, даже обычный день может стать приключением, если смотреть на него правильно.

Вдруг из-за угла выскочил рыжий кот, промчался мимо, едва не сбив Петю с ног, и исчез в кустах. «Вжухтус» восторженно взвизгнуло и рвануло следом, но Петя успел схватить его за хвостик (у слов, оказывается, бывают хвостики, если они очень стремительные).

— Эй, не теряйся! — крикнул он.

Кот остановился, обернулся, посмотрел на них, фыркнул — и тут Петя понял: это был настоящий «Мурхрюк»: смесь фырканья, недовольства и кошачьего достоинства.

Миша расхохотался:

— Да у тебя теперь не мешочек слов, а целый зоопарк!

---

Глава 40. Слова и большая проблема

День шёл хорошо, пока в школе не случилось то, чего Петя боялся больше всего: учительница объявила, что через неделю будет конкурс чтецов, и каждый должен выступить перед всей школой. Петя сразу почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему казалось, что на сцене он обязательно забудет слова, запнётся, покраснеет — и весь зал будет смотреть на него, как на самого неловкого человека на свете.

После уроков он сидел на подоконнике в коридоре, смотрел, как за окном падает редкий осенний дождь, и думал, что лучше бы ему вообще исчезнуть.

К нему тихо подлетело «Пухтыкмурлым» и мягко опустилось на колени. Потом рядом устроилось «Шлёпдырк» и тихонько шлёпнулось, будто говоря: «Я знаю, ты боишься. Но даже если ты запнёшься — это не конец света. Это просто „шлёпдырк“».

А потом пришло «Дзиньбрынк» — тихое, но уверенное. Оно не обещало, что всё будет легко. Оно говорило: «Ты сможешь. Просто начни с малого. Найди одну строчку, которая тебе нравится. Прочитай её про себя. Пусть она станет твоим якорем».

Петя закрыл глаза и прошептал:

— Я не хочу быть самым лучшим. Я просто хочу прочитать так, чтобы меня услышали. И чтобы я сам себя не стыдился.

«Мурлым» тихо замурлыкало где-то у него в груди, и страх стал чуть меньше. Не исчез совсем, но перестал быть огромным и страшным. Он стал просто волнением — таким, с которым можно справиться.

Когда Петя рассказал про конкурс Мише, тот не стал говорить банальное «да ладно, ты справишься». Вместо этого он сказал:

— Давай тренироваться. Но не как на экзамене. А как будто мы просто рассказываем друг другу историю. И если запнёшься — ничего страшного. Мы скажем «шлёпдырк» и пойдём дальше.

И Петя вдруг почувствовал, что ему стало легче. Потому что рядом был друг. И слова. И понимание, что быть неидеальным — это нормально.

---

Генератор новых смешных слов (версия 2.0)

Раз уж слова теперь такие активные, вот ещё порция, чтобы справляться с разными ситуациями:

* **«Топхрюк»** — звук и ощущение, когда ты заходишь в комнату, спотыкаешься о собственный шаг и делаешь вид, что так и было задумано. Неловкость с достоинством.

* **«Звякмурм»** — когда чашка тихонько звякает о блюдце, и этот звук вдруг делает момент уютнее. Маленький домашний ритуал.

* **«Скользмурм»** — то самое чувство, когда ты чуть не поскользнулся, но в последний момент удержался. Сердце колотится, но ты стоишь. И даже улыбаешься: «Ну ничего себе!»

* **«Ворчплюм»** — ворчание, которое на самом деле не злое, а просто привычное. Как у старого чайника или у дедушки, который делает вид, что всем недоволен, а сам просто хочет, чтобы его послушали.

* **«Тихбрынк»** — тот редкий момент, когда в шумном месте вдруг становится тихо, и ты слышишь что-то очень важное: шёпот ветра, тихий смех, собственное дыхание.

* **«Прыгмурм»** — радость от простого прыжка. Не ради спорта, не ради результата, а просто потому что хочется почувствовать, как земля отталкивается от ног.

* **«Скрипмурм»** — уютный скрип половиц, когда ты идёшь по дому ночью и знаешь, что все спят, а дом бодрствует вместе с тобой.

* **«Хлопмурм»** — звук, с которым закрывается любимая книга, и ты понимаешь: история закончилась, но останется с тобой.

* **«Тяжмурм»** — тяжесть рюкзака после долгого дня, которая одновременно утомляет и радует: ты столько всего прошёл, столько всего нёс.

* **«Светмурм»** — тот момент, когда ты входишь в комнату, включаешь свет, и мир сразу становится безопаснее и уютнее.

---

Эпилог

Вечером Петя снова положил мешочек на полку. Но теперь он знал: слова не просто живут в мешочке. Они живут в каждом дне — в скрипе половиц, в звяканье чашки, в неловком «топхрюке», в тихом «тихбрынке».

Тётя Маша, когда он рассказал ей про конкурс, улыбнулась и сказала:

— Знаешь, Петя, самое сильное волшебство — это когда ты берёшь свой страх, свою неловкость, свою усталость и даёшь им имя. И тогда они перестают быть врагами. Они становятся твоими спутниками.

Петя улыбнулся. Он посмотрел на мешочек, потом на окно, где за стеклом медленно кружились первые снежинки, и тихо сказал:

— Мурлым.

И мир ответил ему уютным скрипом, мягким светом лампы и едва уловимым «вжух» пролетевшей мимо пылинки.

А какое слово ты возьмёшь с собой прямо сейчас?

=

Глава 41. Супергеройский боевик: «Петя и Тень Беззвучия»

Всё началось с того, что в городе стало слишком тихо. Не уютно тихо, как бывает вечером, когда все засыпают, а тревожно тихо — будто кто-то выкрутил громкость у мира на ноль. Птицы перестали петь, машины не гудели, даже ветер будто забыл, как шуршать листьями.

Петя сразу понял: это не просто тишина. Это работа Тени Беззвучия — самого коварного врага Города Потерянных Слов. Он высасывал из мира звуки, а вместе с ними — и силу слов. И если он доберётся до Башни Молчаливых Букв, все слова снова уснут, и на этот раз, возможно, навсегда.

— У нас мало времени, — сказала тётя Маша, застёгивая плащ и доставая свой мешочек. — Тень питается тишиной. А мы будем сражаться звуком.

Петя крепко сжал свой мешочек. Внутри слова не кружились и не хихикали, как раньше. Они стояли ровно, будто солдаты перед боем: серьёзные, но не испуганные.

«Вжухтус» вытянулось в стрелу.

«Зырктусбрынк» прищурилось, высматривая опасность.

«Фырмурм» хоть и хотело подбодрить, но теперь делало это тихо — чтобы не выдать их раньше времени.

Они побежали к центру города, туда, где тишина была самой густой. По дороге Петя чувствовал, как воздух становится тяжелее, а собственные шаги почти не слышны — будто мир пытался стереть даже их.

И тут из переулка вынырнула она — Тень Беззвучия. Огромная, рваная, она не имела ни лица, ни формы, только бесконечную, жадную пустоту, которая тянулась к каждому звуку и глотала его.

Тень метнулась к Пете. Он хотел закричать, но голос будто застрял в горле. Тогда вперёд выскочило «Шлёпдырк» и громко шлёпнулось прямо перед Тенью — не сильно, но неожиданно. Тень на секунду замерла, сбитая с толку этой нелепой, живой неловкостью.

Следом прыгнуло «Фыршмыг» и сделало смешную рожицу — такую нелепую, такую человеческую, что даже Тьма не знала, как на это реагировать. В тишине этот маленький, дерзкий звук будто ударил по ней, как по туго натянутому барабану.