Божественной тропой

– Отец?

– Мама проводит тебя, – повторил он в точности то же, что недавно и маме. Мне не оставалось ничего другого, как подняться и выйти следом.

Мама Кюрюко – все такая же заплаканная и сломленная – ждала меня у двери. Она молча последовала к лестнице, стоило мне только переступить порог кабинета. Видеть мое улыбающееся лицо ей было особенно тяжело, и это сильно омрачило счастье от ожидания встречи с Риндо. Я и представить не могла, что сбудется моя самая заветная мечта. Но что же получается – Риндо бог? Я никогда не замечала за ним высшей силы…но он ведь подарил мне малыша Касу! А кто, как не светлейшие, принес этому миру коттаев?

Когда мы оказались у моей комнаты, а мама решила спешно сбежать, я схватила ее за руку, в первый раз в жизни не позволяя уйти от ответа.

– Мама, что такое? Почему ты так ненавидишь господина Риндо?!

На меня посмотрели полные слез глаза запуганной женщины. Губы ее дрожали, но не из–за того, что могло случиться с ней за непослушание. Она боялась именно за меня.

– Никогда… – прошептала она. – Никогда не смей сама целовать Белую Смерть. Он не знает, что такое любовь, Мэй.

Когда дверь затворилась, мир мой рухнул окончательно. Я не сразу поняла, что обстановка в комнате поменялась за время моего купания. Футон переместили в центр, избавив помещение от лишней мебели и словно акцентируя внимание на том, что здесь должно было произойти. Я совершенно позабыла о том, что должна была разоблачиться перед приходом Риндо, и на негнущихся ногах отправилась к окну. Пожалуй, увидь меня кто–нибудь снаружи, подумал бы, что сверху на него смотрит дух умершей в этом доме женщины.

Я и правда в какой–то степени попрощалась с частью своей души. Быть может, просто повзрослела? Не иначе, ведь воспринимать скорый приход мужчины, который станет у меня первым, я стала с непривычной безучастностью. Как еще можно было смириться с тем, что я полюбила того, кто более десяти лет назад хладнокровно расправился с моей семьей?..

Да, я знала эту страшную сказку. Сказку – потому что, вопреки всем законам бытия, она не закончилась смертью. Потому что, неся меня на руках, папа Бундо спускался в мир мертвых, чтобы выторговать у самой смерти всех, кто был с ним в «Доме у дороги». Всех, кого, не задумываясь, одним ударом своего меча разрубил Риндо. Всех, кто потом стал дорог моему сердцу. Маюко не могла этого знать, потому так отважно и согласилась восполнить запас его сил. Маюко пришла к нам всего восемь лет назад…

То место, что болело, пока я шла к окну, теперь обернулось мертвой пустотой. Соленые дорожки слез я стерла одним движением руки. Кем я теперь должна была стать?

Перегородка отъехала, и я повернулась лицом к входящему Риндо.

– Мэй? – нахмурился он, заметив, видимо, мое состояние.

– Надеюсь, господин простит меня за то, что я не успела разоблачиться.

Не знаю, откуда вдруг взялась во мне эта неслыханная дерзость, но я смотрела ему прямо в глаза, не боясь быть наказанной или поруганной. Что–то в движениях Риндо, в его поведении тут же изменилось, и приближаться ко мне он решил особенно медленно, будто растягивая движения и наслаждаясь производимым на меня эффектом.

– Что случилось, Мэй? – тон его речи совершенно не вязался с тем, как двигалось тело. Он словно отвлекал меня от готовящегося броска. – Кто тебя обидел?

– А вы как думаете, господин…коттай? – не удержалась я и выдала правду.

Он застыл как раз рядом с постелью.

– Кюрюко… – грустная улыбка коснулась губ Риндо. Он нисколько не винил мать за то, что не смогла скрыть от меня правду, просто принял, как должное, то, что я, наконец, избавилась от излишней сентиментальности. А в следующее мгновение словно сбросил с себя маску. Вспыхнул голубым пламенем, охватившим его с ног до головы, растрепавшим волосы из хвоста, и предстал передо мной, скорее всего, в том виде, в котором привыкли встречаться с Белой Смертью. Внимательный прищур холодных серых глаз, темно–бордовая, почти черная, юката, рукава которой обнажали кисти рук с заостренными, совсем не человеческими ногтями. Кем же на самом деле был Риндо? Почему, перечитав сотни книг о Рассветном Крае, я так и не нашла даже упоминания о том, кем являлся мужчина, которого я имела глупость полюбить всем сердцем? – Ненавидишь? – тон разговора сменился и стал таким же, как и холод в глазах. Но я, почему–то, совсем этого не испугалась. В конце концов, лечь в постель с раскрывшимся врагом было не так страшно, как с человеком, держащим камень за душой.

– Не понимаю, чего ты хочешь добиться, – отбросив приличия, вздернула я подбородок. – Я не должна выйти отсюда живой?

Коттай усмехнулся:

– Приди я по поручению Алого демона, возможно, так бы и случилось.

– Зачем тогда ты здесь? Хочешь собственноручно сделать меня демоницей? – жестко спросила я.

– Богиней ты бы нравилась мне гораздо больше, – сладко, но натужно улыбнулся мужчина. – Хотя странная вышла бы богиня – с суккубьими–то силами.

– Что? – на миг я потеряла ощущение контроля над ситуацией.

– Четыре года назад, – живо напомнил Риндо, вновь вгоняя меня в краску. – Маюко стоило больших усилий переключить мое внимание на себя. Ты, еще не зная мужчины, источала такое очарование, что даже в соревновании с опытной Кюрюко вышла бы победительницей.

– Не смей просто так произносить имя моей матери! – прошипела я, невольно подаваясь вперед и с опаской отмечая: то же делает и Риндо. – Ты убил ее первой! – не сдержала я всхлипа, прикрывая рот рукой, лишь бы не разрыдаться.

– Раз ты знаешь всю правду, то должна понимать, что другого выхода не было, – словно не замечая моих слез, пожал плечами Риндо. – Либо смерть от моей руки и дальнейшее возрождение, либо постоянное заточение в мире мертвых. Уверен, второй вариант не пришелся бы по душе ни одному существу из твоего драгоценного семейства.

– И что, я теперь должна отплатить тебе благодарностью? – сплюнула я на пол.

– Вполне достаточно будет того, что ты сменишь свой гнев на милость и позволишь себе позабыть о том, кем мы с тобой являемся. Сделай эту ночь временем рождения самой замечательной богини на свете.

– Хочешь, чтобы я исполнила твое желание, коттай? – горько улыбнулась я.

– Было бы неплохо, – ему внезапно стало весело от моей злости, и это взбесило еще больше.

– И чего же ты хочешь? Обещаю – если стану богиней, обязательно его исполню!

На миг вся холодность слетела с облика Риндо. Мне показалось, что невольно он показал мне ту часть себя, которую тщательно скрывал от остальных.

– Я хочу быть человеком, Мэй. Просто быть человеком.

Мне стало горько оттого, что он не произнес ни слова о том, что могло быть связано со мной, потом я задумалась. Коттай – и хочет быть человеком? С чего вдруг? Если только он изначально им не являлся!

– Кто ты на самом деле, Риндо? – чувствуя, что ответ на вопрос находится перед самым моим носом, спросила я, изо всех сил пытаясь заметить хоть тень сомнения на лице коттая.

– Назовешь мое настоящее имя – получишь во владение почти ручного духа, – нагло усмехнулся мужчина, приблизившись ко мне.

– Я никогда первой не поцелую тебя! – выдохнула я напряженно, следя за тем, как быстро сокращается между нами расстояние.

Сияя улыбкой превосходства на лице, Риндо подошел ко мне вплотную:

– Никогда – это слишком сложное слово в отношении нас с тобой. Но, так и быть, сегодня я к нему готов. Открою тебе маленький секрет: угадав имя коттая, ты все равно привяжешь его к себе. Конечно, не так сильно, как с помощью поцелуя, но навредить тебе он уже не сможет. Так что у тебя целая ночь на то, чтобы заручиться моей поддержкой на всю оставшуюся жизнь.

Пока он говорил, проворные пальцы сняли с меня широкий пояс и подобрались к тонким завязкам, удерживающим фурисодэ. Когда же последние слова сорвались с губ Риндо, он с застенчивой улыбкой на лице принялся расшнуровывать и их, словно получая особенное удовольствие от моего постепенно заливающегося краской лица. Когда ничто не мешало ему распахнуть полы, я прикрыла грудь руками – не хотела показывать нижние рубашки – и в этот момент его горячая рука опустилась поверх моей:

– Ничего не бойся, Мэй. Что бы между нами ни оказалось, всегда помни – с самого начала твоего существования в доме Бундо я оберегал и помогал тебе. Касу навсегда останется рядом как залог моей преданности и веры в тебя. И я больше всех на свете желаю того, чтобы сегодня миру явилась новая богиня.

Его слова оставили отпечаток в душе, словно клеймо, которым Риндо навсегда пометил меня, закрепляя за собой исключительное право владения женщиной по имени Мэй. Когда его руки осторожно спускали юкату с моих плеч, я поняла, что не смогу противиться его безграничной нежности, тогда–то и вспыхнул внутри меня знакомый огонь, которому я, на удивление, обрадовалась.

– Ты меня не боишься, – удовлетворенно заключил Риндо, будто почувствовал произошедшие со мной изменения.

– Ты это ощущаешь? – мне внезапно стало любопытно, и поощряющая улыбка Риндо была лучше всякого ответа. – Я могла бы вести себя с тобой подобно Маюко. Я ведь, получается, дочка инкуба.

– Или суккубы – и бога, – поправил меня мужчина, оставляя в нижней сорочке. – И мне не надо показного чувства. Но если хочешь испытать свою смелость, можешь попытаться раздеть меня.

Я вспыхнула снова – он ведь предлагал мне, по сути, то, чем могли заниматься только девочки папы Бундо. Хотя какая, в сущности, сейчас была разница? Только в отсутствии у меня опыта…

– Да, господин, – упавшим голосом произнесла я, и Риндо сразу заметил смену моего настроения.

– Ты – не прислужница, Мэй, и не подавальщица, – ласково улыбнулся он, а затем взял мои руки и положил их себе на пояс. – Ты женщина, которая сделает этот мир лучше…

Я робко подняла на него глаза, боясь увидеть в них холодную решимость, с которой он перевоплощался, теряя человеческий облик. Риндо улыбался – еле заметно, краешками губ – и это поселило в моей душе росток уверенности, что, возможно…но я побоялась думать об этом именно сейчас. А потому лишила его верхней части кимоно, не задумываясь.

Он подхватил меня на руки неожиданно, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как вцепиться в его шею, непроизвольно пропуская сквозь пальцы шелк длинных белоснежных волос. Ощущение, оставшееся на подушечках, острым импульсом пронзило все тело, и Риндо даже повернул голову, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. А потом медленно опустил на постель…

От нижних халатов нас обоих избавил коттай: сначала разоблачился сам, позволяя мне наблюдать за своими движениями, затем осторожно раздел и меня, пресекая любые попытки испугаться.

– То, что должно случиться, обязательно произойдет, – приговаривал он, нависая надо мной и оттого начиная казаться заполняющим весь мой мир. Так вскоре и случилось: он сделал все для того, чтобы острую, но короткую боль я встретила с наименьшими потерями для здоровья. Меня охватил странный порыв, вместе с которым я подняла руки к голове Риндо и прошлась по коже пальцами. Неожиданное открытие поразило меня настолько, что на миг я даже забыла, что перестала быть девушкой, а в объятиях меня сжимает не кто иной, как расправившийся с моей семьей воплощенный дух. У Риндо не было человеческих ушей. Вместо них чуть выше, чем располагались у нас, торчали из волос аккуратные остренькие лисьи. Риндо… Риндо, ну, конечно! И как я могла не сопоставить эти факты!

Как раз в это мгновение я почувствовала охватывающий тело спазм, так что слова скорее простонала, чем выдохнула:

– Я знаю, кто ты!

Мужчина, ставший в моей жизни первым и единственным, остановился и навис надо мной:

– Ну же. Скажи мое настоящее имя.

– Ясумаро! – изумленно прошептала я, понимая, что угадала верно. – Риндемон Ясумаро! Коттай–лис, человек, лишившийся благословения Ёёни и не пожелавший согласиться с ее волей! Ты – единственный в Рассветном Краю белоснежный дух лиса!

– Дух лиса, который больше никогда не причинит тебе вреда, – мне показалась в его ответной улыбке хорошо скрываемая благодарность, а дальше я не смогла мыслить связно: Риндо вновь стал со мной единым целым, а я, чувствуя отчего–то странное единодушие с ним, обвилась вокруг мужчины, принявшись двигаться с ним в одном ритме. В ту ночь я не сдержалась и подарила ему единственный поцелуй – в шею, в знак признательности – но даже от него Риндо вздрогнул, и мне показалось, ему это понравилось. Вот так, укрытая облаком длинных волос, я и заснула до самого утра, толком не осознавая, в кого же превратила меня ночь, проведенная в объятиях опального коттая.

Я проснулась вместе с первыми лучами солнца. Риндо еще лежал рядом, и грудь его мерно вздымалась, выдавая глубокий сон. Часть волос все еще скрывала нас обоих, словно покрывало, и я невольно улыбнулась открывшейся картине: будь моя кожа чуть бледнее, она была бы одного оттенка с прядями мужчины. Пока я еще не отдавала себе отчета, пока разум не взял верх над чувствами, я могла молча наблюдать за Риндо, не скрывая от самой себя, что, даже с теми новостями, что принесло мне близкое знакомство с лучшим другом отца, я не перестала любить его. Пусть сегодня мы, возможно, и разойдемся разными дорогами, этого обстоятельства не сможет изменить ничто.

Боль, пусть и остаточная, вырвала с губ стон, и это послужило сигналом к пробуждению Риндо. Почему–то я чувствовала, что он будет вести себя именно так: без улыбки, без сожаления, пристально рассматривая меня. Под этим взглядом захотелось прикрыться, что я и сделала, спешно натягивая свое кимоно и поднимаясь с футона. Почему–то без волос Риндо меня прошиб озноб, но я не подала вида, отходя и не произнося ни единого слова в безуспешной попытке завязаться поясом.

Внезапно меня развернули от окна, и я оказалась лицом к лицу с все еще обнаженным Риндо. Не обращая внимания на попытки борьбы, он самолично завязал на мне фурисодэ, а затем отправился собирать свои вещи.

– Надеюсь, ты понимаешь: то, что произошло ночью, там и останется, – жестко произнес он, и слова оказались для меня, словно нож по сердцу. – Пусть я и не смогу напрямую пойти против тебя, я все еще слуга Алого демона, и если он решит, что, даже не будучи чистой, ты представляешь для него интерес, я не смогу противостоять ему.

Зато смогу я: ни один мужчина больше не дотронется до меня. Ясно осознав эту мысль, я покорно согласилась со словами Риндо:

– Понимаю.

– Будь готова ко всему, маленькая плясунья, – мрачно добавил коттай, пронзив меня почти ненавидящим взглядом. Сердце обливалось кровью от наносимых все чаще и чаще ран, и я не выдержала – выступила вперед и дрожащим голосом поинтересовалась:

– Зачем ты вообще пришел сюда, Риндо? Стала бы я демоницей, побывав в объятиях Алого демона – что с того?

Я видела, как сжались его челюсти – он ни за что не позволил бы бывшему другу стать у меня первым – но на свет вырвалось совершенно другое:

– Пожалел. Кто знает, осталась бы ты такой же прекрасной, как после этой ночи, будь с тобой Алый демон.

Что–то поднялось с глубин моей души – непримиримое, жестокое, требующее справедливости. Слова всего лишь стали волеизъявлением древнего начала, проснувшегося внутри меня.

– За всю произнесенную ложь, за всю намеренную боль, которую ты успел причинить…твое возмездие тебя настигнет.

Риндо поморщился, и я заметила, как после брошенной мною фразы на его плече засияла странная золотистая вязь, смутно напоминающая молодую ветвь аотамы. Став свидетелем знака, появившегося на его теле благодаря мне, коттай облегченно вздохнул и ответил:

– Как прикажет моя богиня.

Значит, его методы принесли свои плоды. Я действительно превратилась в богиню. Только вот что мне было с этим делать, когда тот, кого я пустила в свое сердце, тут же разбил его вдребезги?

***

– Котта–а–а–й… – так Бундо уже давно к нему не обращался. – Ты же в нее влюбился, коттай. И как я мог этого не заметить?

Выйдя на крыльцо дома, служившего ночью пристанищем его беспокойной души, Риндо заметил одиноко сидящего демона и решил составить ему компанию. Ненадолго. Ровно до того момента, как из головы не выветрится хмель от объятий Мэй.

– Отпираться бесполезно? – хрипло посмеялся дух, присаживаясь рядом.

– Ты слишком сильно нервничал, когда разговаривал с ней накануне. И она тоже хороша – тихоня, скрывала от меня все это. Когда только вырасти успела?

Коттай понял: от Бундо события четырехлетней давности скрыли. Что ж, он тоже не собирался бередить старые раны.

– Я тоже хотел бы это знать, добрый друг. Правда о нашем знакомстве не стала бальзамом для ее души.

– Перебесится, – спокойно отозвался Бундо. – Влюбится еще сильнее. У нее горячая кровь, как бы она это ни скрывала.

Риндо понимающе улыбнулся: в этом свойстве Мэй он успел удостовериться еще ночью, когда она напоминала то ласковую кошку в его объятиях, то внезапно проснувшийся вулкан. Девочка, впервые в жизни оставшаяся с мужчиной…да, Кюрюко никогда бы не сравнилась с приемной дочерью.

– Наверное, ты прав, – не стал спорить блондин, задумчиво вглядываясь вдаль.

– Тогда отчего же не останешься и не защитишь от Алого, коттай? – грусть в голосе Бундо невозможно было спутать ни с чем другим.

– Пока не освобожусь от него, из меня слабый защитник, – вздохнул Риндо. – Но срок моего услужения скоро истекает.

– Пять лет, как и всегда? – улыбнулся инкуб.

– Последние пять лет, мой дорогой друг.

– А потом? – заинтересовался Бундо.

– А потом Мэй обещала исполнить мою мечту, – впервые со времен обращения в духа мечтательно улыбнулся Риндо. – Я бы хотел, чтобы она смогла дождаться меня.

– Тогда не медли – иди и останови Алого демона, – жестко велел ему Бундо. – Моя девочка достойна такой жертвы.

Риндо не прощался, лишь поднялся и сделал несколько шагов, покинув крыльцо. А потом улетел на крылатой колеснице – больше скрывать от Мэй природу своей силы не имело смысла.

– Он вернется, – будто в пустоту, уверенно сказал Бундо.

– Я знаю, – отворилась дверь, и на крыльцо шагнула девушка, превратившаяся ночью в высшее существо. – Я специально повела себя так, чтобы он не чувствовал раскаяния, уходя от меня.

– И кем же ты стала? – отец поднял на Мэй любопытные глаза.

– Трудно поверить, но…кажется, из меня выйдет неплохая богиня возмездия, – она пожала плечами. – Риндо вот уже с моим знаком улетел.

– Прокляла? – расхохотался внезапно Бундо. – Значит, точно вернется.

– На все воля милосердных богов, – тихо отозвалась Мэй.

– Ты теперь одна из них, – напомнил Бундо. – Не думал, что древняя природа Риндо сможет воззвать в тебе к настолько великой силе. Наверное, один из твоих настоящих родителей – поистине могущественное божество.

– Мне никого не надо, – Мэй опустилась рядом с отцом, ласково обнимая его за плечи. – Вы с матушкой и дружная семья «Ветра в поле» – вот и все, что нужно мне для счастья.

Как бы ни был тронут Бундо словами дочери, обнимая ее в ответ, он понимал: любовь к Риндо никогда не будет легкой. Она навсегда изменит маленькую плясунью Мэй. В его же силах было сделать все возможное, чтобы на пути к цели девочка встречала как можно меньше препятствий. Поцеловав любимую дочь в висок, демон принялся встречать рассвет вместе с ней.

ГЛАВА 4. БОГИНЯ ИЩЕТ НОВЫЙ ДОМ

Алый демон появился спустя неделю после исчезновения Риндо. Мама как раз отправила нас с Маюко в деревню, чтобы договориться и привезти к «Ветру в поле» побольше продуктов для будущего праздника урожая. Там–то и окликнул меня смутно знакомый мужской голос.

– Мэй…

Касу, сидящий на моем плече, вздыбил шерсть и выпустил коготки так, что я застонала от боли. Маюко же первой решила рассмотреть незнакомца, окликнувшего меня.

– Ух, я бы такого попробовала, – облизнувшись и совершенно не заботясь о том, что скажут случайные прохожие наполненной торговой площади, поделилась она впечатлениями. Стоило мне оглянуться на окликнувшего мужчину, и пальцы сами собой сложились в защитном жесте, а рука поднялась вперед.

– Проклятый рёкай, мнящий себя демоном, никогда не подойдет ко мне.

– Алый демон? – пробормотала рядом ошеломленная Маюко.

Я толком не поняла, как под личиной знакомого парня, которого раньше считала простым сыном сапожника, удалось разглядеть именно его. Просто действительность внезапно поплыла, и от облика белокурого молодого человека неизменными остались лишь глаза: они сияли на лице красно–коричневыми провалами. Демон же принял свой истинный вид.

Люди на торговой площади, увидев превращение юноши в страшного рёкая, пришли в движение, и в смешавшемся общем крике страха я уловила отдельные отголоски чужих эмоций:

– Алый демон пришел в деревню…

– Алый демон не оставит нас в покое…

– Мэй накликала на нас беду!

Мне и самой было безумно страшно, но этого нельзя было показывать, иначе тот, кто сейчас стоял передо мной, непременно использовал бы это в своих целях.

– Судя по тому, что ты смогла увидеть меня в истинном свете, все мои усилия по изгнанию богов пали прахом, – задумчиво изрек рёкай. О, да, теперь я была в этом абсолютно уверена. Слишком характерным был контраст во внешности.

Бледная кожа на фоне длинных огненно–красных волос говорила о том, что один из его родителей не принадлежал к человеческому роду. Темные глаза получались лишь у тех детей, которых зачали демоны – считалось, что так проявляет себя дурная кровь. Будь он ребенком Рассветного Края, внешность оказалась бы намного более мягкой, и даже с ярким цветом волос нельзя было спутать человека с кем–то другим, кто лишь выдавал себя за него.

– Что ж, раз так, не имеет больше смысла скрывать истинную причину моего появления, – жестко улыбнулся Алый демон, укутанный в доспехи, напоминающие вторую кожу. Хлопнув в ладоши, он присвистнул, и на опустевшей после бегства людей площади, кроме нас с Маюко, появилось еще с десяток воинов – таких же рёкаев, как и пришедший за мной мужчина. Их лица были скрыты, только зоркие темные глаза выглядывали над платками, укутывавшими нос, щеки и подбородок. Я успела разглядеть всех – холодного серого взгляда среди них не было, и я с облегчением подумала, что Риндо сейчас в другом месте.

– Вижу, ты расстроена, что не застала моего доброго друга рядом со мной, – с притворным сожалением заметил Алый демон. – Но не волнуйся, богиня: когда я заберу тебя отсюда, вы с ним непременно встретитесь.

Касу на моем плече зашипел, а Маюко напряженно произнесла:

– Пятерых я за раз смогу выпить, но потом стану пьяной и ни на что не годной. Алого демона мне не усмирить…