Warsword Том 1

Дмитрий сказал:

— «Вы вдвоём выполните одно дело. Она поведёт, ты подстрахуешь. Если выживешь — получишь больше».

Алиса прищурилась и хрипло рассмеялась:

— «Он не выживет. Но я проверю».

Встреча с Дмитрием всё ещё жгла мозг Руберта. Он пил, но алкоголь не помогал.

Наутро его встретила Алиса.

Она стояла у стены, как тень. Глаза — холодные, губы — кривые, движения быстрые.

— «Так ты и есть Алиса!» — попытался улыбнуться Руберт.

Через секунду он лежал на земле, с вывихнутой рукой.

— «Ты опоздал на десять секунд. В другой раз — сразу в морг».

Она подняла его, словно мешок.

— «Ты слушаешь и молчишь. Спро́сишь лишнее — пожалеешь».

Руберт выругался про себя, но подчинился.

Карета остановилась у имения. Факелы у ворот освещали резные маскароны — каменные лица с вытаращенными глазами.

Алиса, не глядя на Руберта, сказала:

— «Твоя задача — зайти первым. Я тень. Ты лицо. Веди себя уверенно».

Руберт сглотнул. В руках у него было поддельное письмо с печатью.

Они вошли. Стражники нахмурились, но отступили, увидев знак. Руберт старался дышать ровно, хотя пот струился по спине.

— «По распоряжению ордена, мы проводим проверку на предмет безопасности», — сказал он, слова давались с трудом.

Им открыли двери.

Внутри всё было чересчур роскошно: тяжёлые ковры, запах ладана, картины с ангелами, которые почему-то смотрели вниз, на гостей.

В зале их встретил сам дворянин. Седой, но крепкий мужчина в бархатном камзоле. Он уже привык командовать.

— «Что за проверка?» — с раздражением спросил он.

Прежде чем Руберт успел открыть рот, в зал вошла его советница. Плащ с капюшоном, тихие шаги.

Руберт похолодел — он узнал её. Это была Алиса.

Она подняла голову и улыбнулась, но улыбка не была человеческой.

— «Господин, вам грозит опасность. Они уже здесь».

Дворянин вскочил, в глазах мелькнул страх.

— «Сопроводите меня в безопасное место!»

Трое вышли вместе. Карета ждала у ворот.

По дороге дворянин пытался заговорить с Рубертом, но тот молчал, чувствуя напряжение. Вдруг Алиса наклонилась к дворянину, как будто чтобы его успокоить, и прошептала:

— «Безопасность там, где смерть».

Одним движением её нож полоснул ему по горлу. Кровь залила бархат. Голова скатилась на колени Руберту.

Он отшатнулся, захлебнувшись от ужаса.

— «Чёрт возьми, зачем так?!»

Алиса спокойно вытерла клинок о камзол мертвеца.

— «Приказ был — устранить. Всё остальное лишнее».

Карета остановилась. Алиса открыла дверь и вытолкнула тело наружу. Лошади, напуганные запахом крови, рванулись вперёд.

Руберт ещё пытался отдышаться, а Алиса уже смотрела на него:

— «Ты дрожишь. Это хорошо. Страх держит в живых. Но не смей больше задавать вопросов».

Она улыбнулась холодно, словно говорила с ребёнком.

— «Иначе — я вырежу твой язык».

Карета растворилась в ночи.

Через несколько дней — новая задача. Но тут всё пошло не по плану. Нападение. Разбитая карета. Мёртвые лошади, тела изувечены так, будто их терзали цепи.

Руберт пригляделся. Цепи шевелились. На их шипах были выгравированы символы. Те самые, что он видел в хрониках ордена. Символы замка бога.

А среди обломков он увидел лицо Алисы. Разбитое, в крови. Но даже мёртвая, она ухмылялась.

Руберт отшатнулся.

И в этот миг понял: он втянут в игру куда больше, чем криминальные разборки.

В особняке царила тишина, нарушаемая лишь шипением змей за решётками. Факелы мерцали, отбрасывая длинные тени по стенам, словно сама тьма слушала Дмитрия.

Руберт стоял посреди зала, усталый и измазанный пылью, когда хозяин наконец повернулся к нему. Дмитрий держал в руках бокал с густым вином, похожим скорее на кровь.

— «Наши планы сорваны», — сказал он спокойно, почти устало. — «Кто-то вмешался. Тот, кто посмел встать между мной и моей целью».

Он подошёл к клетке, где двухголовая змея извивалась и скалила пасти. Дмитрий провёл рукой по прутьям, и существо зашипело, словно вторя его словам.

— «Ты видел Алису? Сильная, быстрая, беспощадная. Но даже её — уничтожили. Словно она была куклой. Это не простая сила. Это — вызов».

Дмитрий резко обернулся к Руберту, и в его зелёных глазах мелькнул безумный огонь.

— «Я знаю, где искать виновного. Замок Бога».

Он произнёс эти слова с ядом, будто плевал в небеса.

— «Старый храм на холмах. Для простых людей — святыня. Для нас — ловушка, построенная самим небом. Там скрывается тот, кто разрушил мои дела. Найди его, Руберт. Найди и убей. Или приведи ко мне».

Он сделал паузу и добавил тихо, почти шепотом, но от этого его слова стали ещё страшнее:

— «Я не верю в Бога. Но если Он там есть — зарежь и Его».

Змеи за его спиной зашипели в унисон

Он сел в кресло, откинувшись и закрыл глаза.

— «Иди. И не возвращайся без ответа. Если этот мир любит создавать героев — я сделаю из тебя антигероя. Чудовище, которое сломает легенды».

Тишина давила, и только шаги Руберта эхом раздавались в коридорах, когда он уходил к своей новой цели.

Глава 8

• Год 3275, месяц Солнца

После смерти Принцессы прошли годы. Лодриг угасал вместе с миром. Его сердце опустело. Смысла жить не было, кроме одного: отомстить Шакалу.

Он добрался до особняка. Но что-то было не так: сторожевые башни пусты, охрана исчезла. Всё слишком тихо.

Лодриг шагнул внутрь. Дверь в кабинет была заперта — он выбил её, и там, за столом, ждал Шакал.

—

«Я уже знал, что ты придёшь», — спокойно сказал он. Голос скользил, как яд.

—

«Заткнись, ты умрёшь за Принцессу!» — прорычал Лодриг, наставив плазменный револьвер.

Шакал лишь усмехнулся:

— «Это мой кабинет. А значит — мои правила».

Он сорвался с места и скрылся через скрытый лаз на крышу. Лодриг бросился следом.

На крыше ревел плазменный крылолет. Его турбины сияли голубым огнём, воздух плавился от жара. Шакал уже почти влезал внутрь кабины.

Но путь ему преградили двое: Тайман и Скарлет.

Тайман наставил на Лодрига плазменный мушкет. Но прежде чем он успел выстрелить, в его руку вонзился нож — оружие Скарлет. Плазменный заряд ушёл в небо, оставив шлейф синего огня.

—

«Ты всегда был мне мерзок», — прошипела она и, подняв мушкет, выстрелила ему в колено. Плазма прожгла плоть, оставив дымящуюся дыру. Тайман рухнул, крича.

Скарлет хладнокровно всадила заряд в плечо, потом в другое. Наконец — контрольный выстрел в голову. Его череп вспыхнул, словно свеча.

Шакал этим временем взмыл в небо на крылолёте.

к понял: шанс сорвать ему жизнь — упущен. Но можно хотя бы покончить с его псами.

Он бросился на Скарлет. Но она была быстрее. Её нож вонзился ему в ногу. Боль ослепила. Лодриг упал, она усмехнулась и скрылась во тьме.

Он перевязал рану и нашёл в кабинете запись — указание на вертодром плазменных машин неподалёку. Там он надеялся перехватить Шакала.

Когда Лодриг добрался, воздух уже дрожал от жара турбин. Крылолет Шакала стоял на площадке. Но прежде чем он успел подойти, сзади обрушился удар.

Скарлет.

Она била его без жалости, с каждым словом издеваясь:

—

«Ты даже не представляешь, как твоя любимая умирала. Она плакала, когда я душила её».

Лодриг, задыхаясь от ярости, вонзил ей нож в руку. Началась жестокая схватка. Удары, блоки, вспышки плазмы от её кинжала, заряженного голубым светом.

Он рухнул. Она подняла клинок, готовая добить. Но Лодриг перехватил упавший нож и ударил прямо в сердце.

Скарлет отшатнулась. Её плащ загорелся, кровь залила плитку. Она застыла, смотря на рану.

—

«Вот и всё», — выдохнул он.

Но радость длилась мгновение. Её амулет вспыхнул красным светом. Это был плазменный кристалл возрождения.

Скарлет поднялась, глаза горели неестественным светом. Она шагнула к нему, и прежде чем он успел среагировать, её нож вошёл в его живот.

—

«Ты получаешь последний шанс. Встретимся снова — я закончу».

Лодриг потерял сознание.

Очнулся он уже в лечебнице. Его нашли патрульные, истекающим кровью.

Через три недели, едва оправившись, он ушёл в Старый Свет. Шакал тем временем захватил власть в городе, а Скарлет осталась его тенью.

Вечер. Город погружён в тревожный полумрак. В особняке Шакала царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных настенных часов.

Шакал сидел за тяжёлым дубовым столом, заваленным бумагами, картами, пачками денег и оружейными контрактами. Его пальцы постукивали по стеклянному бокалу с вином, в котором отражался тусклый свет плазменной лампы.

Он втянул дым сигары и уже собирался встать, когда створка шкафа в углу комнаты медленно приоткрылась сама собой.

Изнутри вытек чёрный туман, и в нём проступил силуэт.

Показалась улыбка, слишком широкая и слишком неестественная. Джокер вышел, словно тень, его когти царапнули пол. — «Ты хорошо справляешься, Шакал», — прошипел он, голосом, похожим на скрежет металла. — «Тёмный совет доволен тобой. Контроль над улицами твоего города почти полон. Кровь, наркотики, рабство… Всё идёт по плану».

Шакал усмехнулся, поправив кольца на пальцах.

— «Мне приятно слышать это, господин. Я всегда делал всё для дела. Люди гниют под моими сапогами, и мне это нравится».

Джокер сделал шаг вперёд, его глаза горели жёлтым огнём.

— «Скоро тебе доставят новую партию оружия. Эрнандес лично привезёт её через границу. Плазменные винтовки, генераторы, даже прототипы тяжёлых орудий. С этим ты укрепишь свою власть и окончательно подавишь конкурентов».

Шакал встал, широко раскинув руки, как актёр на сцене:

— «Значит, город будет принадлежать мне… и совету. А те, кто не склонится — будут сожжены».

Джокер захихикал, звук был словно нож по стеклу.

— «Вот это правильные слова. Продолжай в том же духе, Шакал. Тьма любит тебя».

Он растворился в дыме, оставив после себя запах гари и серы.

Шакал снова сел, сделал глоток вина и прошептал сам себе:

— «Эрнандес… не подведи меня».

Глава 9

Год 3275, месяц Солнца

Таверна гудела от смеха и пьяных голосов. За одним из столов сидел мужчина, которого уже разнесло от дешёвой водки. Его взгляд был мутным, но голос всё ещё звучал как у проповедника на площади.

—

А вы знали!.. Я ведь когда-то был благородным рыцарем Ордена Света, — гордо начал он, но слова тут же переросли в бред. — Столько нечестивцев я перебил… даже инквизиции помогал давить гедонистов. Ха-ха! Я им «грушу» в зад совал… — он заржал, заметив удивлённые лица. — Ну, «груша» — орудие пыток. Не подумайте, я не садомит. В их делах я не участвовал… Господи, прости меня.

Люди вокруг хохотали, глядя, как старик машет руками, будто всё ещё держит в них меч. Молодой парень, всё же решивший спросить серьёзно, наклонился:

—

Но… вы же уже не рыцарь. Почему?

Мужчина осёкся. Смех исчез с его лица. На секунду в мутных глазах блеснула боль.

—

Моя… милая жена… Фаина… — его губы дрогнули. — Она умерла.

Он выронил кружку, всхлипнул и, шатаясь, залпом выпил остатки из другой. Сердце не выдержало: он упал на пол, корчась от боли. С мочой, с криком — и с последним выдохом.

Таверна замерла. Никто больше не смеялся

На его могиле потом выбили: «Верный Ордену. Падший от вина и боли».

Ночь. Луна резала небо бледным серпом. Анастасия стояла у тёмного леса, из которого сочился туман. Тёмные волосы спадали на её плечи, зелёные глаза сверкали отражённым светом.

По правую руку от неё — Александор, воин Ордена Света. Его чёрно-красная драконья броня с алым плащом выглядела как воплощение войны. По левую — Дионисий, рыцарь-монах, в суровом бело-сером доспехе, капюшон скрывал лицо.

—

Ты уверена, что это тот человек? — голос Александора был тяжёлым, как железо. — Что именно он?

— Я проверяла долго, — твёрдо ответила Анастасия. — Когда приехал наёмник Руберт, я следила за ним. Узнала всё, что нужно о его культе. Я сообщила старейшинам. Наш Орден скрыт — поэтому Рыцарский Орден будет получать наводки будто бы «от разных людей».

Туман дрогнул. Из него выползла первая тварь: морда пираньи, тело льва, движения — человеческие.

— Утопленники, — рявкнул Александор и метнул в них молот.

Удар обрушился, и половина чудищ взорвалась в кровавую кашу. Остальные рванули вперёд. Дионисий метнул священные кресты — они впивались в тела, и чудовища раздувало, разрывая изнутри. Затем он выхватил два хлыста из сцепленных лезвий. В вихре стали и криков тела утопленников летели клочьями.

Александор, телепортируясь, призывал то копья, то мечи, то каменные шипы, что рвали врагов на части. Дионисий, окружённый толпой, вставил крест в доспех, скрестил руки, затем резко вознёс их к небу и издал боевой клич. Вспышка святой энергии смела орды. Поле опустело.

— Даже ничего мне не оставили, — с иронией сказала Анастасия, подходя ближе.

Утро. Храм был пуст. Тусклый свет пробивался сквозь витражи, окрашивая каменный пол в кроваво-красные и золотые тона. В воздухе пахло воском и гарью, будто сама молитва здесь давно сгорела.

Анастасия стояла на коленях у алтаря. Её губы шептали слова молитвы, а пальцы сжимали чётки так крепко, что костяшки побелели.

—

Значит… ты всё узнала, — раздался за её спиной низкий голос.

Она вздрогнула, но не обернулась сразу. Медленно поднялась, разворачиваясь. Перед ней стоял Дмитрий. Лицо его было измождённым, тень под глазами казалась глубже любой раны.

—

Да, — тихо сказала она. — Мы искали тебя долго.

Он усмехнулся — устало, безрадостно.

—

И зря. Я обречён. А вы… опоздали. Мир уже не спасти.

С этими словами он шагнул к ней, но внезапно замер. Его глаза расширились.

Из груди Дмитрия, пробив плоть и кости, вышла рука в чёрной броне. Кровь хлынула, заструилась по доспеху, закапала на каменные плиты алтаря. В пальцах, словно в когтях, билась ещё живое, искажённое сердце.

За его спиной, из тени колонн, вышел Александор. Его доспехи сияли мрачно-красным, словно отражая адский свет. Взгляд был ледяным.

— Это… за Дионисия, — глухо произнёс он.

Дмитрий, захлёбываясь собственной кровью, попытался что-то сказать, но лишь булькнул.

Александор сжал пальцы. Сердце взорвалось в его руке, расплескав мясо и кровь по алтарю.

Тело Дмитрия рухнуло на камень, распростёртое, как жертва на жертвеннике.

В храме повисла тишина, и только дыхание Анастасии дрожало, будто в холоде.

Пять дней ранее

Анастасия ступала по мощённой улице города, скрытая под капюшоном монашеского одеяния. С каждым её шагом туман ночи сливался с дыханием, и казалось, что весь мир затаил дыхание. Она шла за тем, кого Орден подозревал давно — за Рубертом, наёмником с глазами хищника.

Она втерлась к нему в доверие, умело пряча истинное лицо. Сестра милосердия, тихая, скромная, готовая помочь — именно так он её видел. Но каждое его движение, каждое слово она запоминала, чтобы донести в Орден.

И вот, в назначенный час, она вошла в церковь. Холодные каменные стены встретили её шёпотом молитв и запахом воска. У дверей стоял смуглый мужчина высокого роста. Его чёрные волосы блестели, глаза сверкали подозрением.

—

Приветствую, сестра, — сказал он.

Они обнялись, и Анастасия прошептала в его ухо заветный шифр. Мужчина лишь кивнул и повёл её в библиотеку.

Здесь, среди пыли вековых фолиантов и икон, спрятана была тайна. Он подошёл к статуе купидона, надавил на глаз мраморного младенца — и пол задрожал. С гулом открылся люк, из которого дохнуло могильным холодом.

—

Иди, — сказал он.

Анастасия ступила вниз. Коридор тянулся бесконечно, его стены были испещрены странными рунами, которые тускло светились синим и багровым светом. Шёпот, словно издалека, скользил за спиной: молитвы? Заклинания? Или крики душ, заключённых в этих камнях?

В конце зала её ждали старейшины. Седые епископы сидели в высоких креслах, как в тронном зале. Их лица скрывал полумрак, лишь глаза сияли в огне свечей.

Анастасия упала на колени, её голос дрожал, но слова звучали твёрдо:

—

Спустя годы я выполнила поручение. Я нашла того, кто заключил сделку с Чернобогом и выпустил зло в наш мир. Этот человек скрывается в тайге, неподалёку от поселения, где действовал наёмник Руберт.

Один из старцев поднял руку, и шёпот стих.

—

Молодец, дитя. Орден исполнен гордости. Мы сообщим Матери Сестринства о твоём успехе. Тебя ожидает повышение — ты станешь матриархом. Но пока… ты должна завершить начатое. Отправляйся с Александором и Дионисием. Уничтожьте змею в её логове.

Анастасия склонила голову, чувствуя, как на плечи легла тяжесть не только чести, но и смертельной опасности.

Она поднялась и вышла. В коридоре её уже ждал Александор — в красном плаще, с суровым взглядом.

—

Ну что, — усмехнулся он, — нас ждёт работа.

Тёмный лес впереди словно уже знал, что троица вступает в его пределы.

Трое воинов стояли у кромки леса. Ветви деревьев тонули в тумане, и он, тяжёлый и вязкий, струился из глубины чащи, словно дыхание зверя. Где-то внутри, во мраке, раздалось низкое рычание. Оно было слишком громким, слишком близким — будто сама земля заговорила голосом хищника.

Анастасия крепче сжала посох. Александор шагнул вперёд, красный плащ колыхнулся за спиной. Дионисий молчал, но его пальцы скользнули к крестам на поясе. В этот миг они все поняли: лес ждёт их.

Тем временем далеко от них, на другом краю деревни, шла Хоуп — жена Дионисия. Её платье было перепачкано землёй, руки дрожали от усталости. Она возвращалась с поля, где до самого заката работала, и лишь одна свеча в окне её дома манила теплом.

Внезапно воздух разрезал пронзительный свист. Он пронёсся по стерне, будто кто-то бежал рядом, скрытый во тьме. Хоуп замерла, сердце ухнуло вниз. Ещё один свист — ближе. Она сорвалась с места и, задыхаясь, добежала до дома.

Захлопнула дверь, опустила засов и упала на колени. Пламя свечи на столе дрожало, отражаясь в зеркале. Хоуп поднялась и, дрожащими руками, убрала с лица волосы.

На её шее блеснула тонкая струйка крови.

Она отдёрнула прядь — и увидела две тёмные точки, словно след от клыков.

Лицо её побелело. Она отшатнулась, опрокинула стул, упала на пол и, отползая к кровати, уткнулась в подушку. Слёзы застилали глаза.

Троица пробиралась всё глубже. Лес становился всё теснее, ветви переплетались над головами, словно когти, готовые сомкнуться. Туман висел между стволами, и казалось, что за каждым из них кто-то стоит, следит.

Анастасия шла впереди, её лицо озарял бледный свет посоха. Александор двигался рядом, сжимая молот так, будто держал в руках последнюю надежду. Дионисий шёл замыкающим, а его капюшон скрывал глаза — лишь напряжённая челюсть выдавала, что он ждёт удара из темноты.

Чем дальше, тем гуще становился воздух. Гниль и железо стояли в нём, будто сама земля истекала кровью.

Дионисий шёл , настороженно вглядываясь в каждую тень.

—

Здесь повсюду они, — сказал он хрипло.

Первым на них выскочили оборотни. Чёрные, с длинными лапами и пастями, полными слюны. Десятки глаз сверкнули в тумане.

—

К бою! — рявкнул Александор.

Один удар молота расколол сразу троих, разметав их в стороны. Дионисий вытянул цепные хлысты — их звенья зазвенели, и волны стали взвились в воздухе. Металл рвал плоть, срезал лапы, а хриплые визги рвались в ночь.

Анастасия же подняла руку, и с неба снизошёл световой луч, обжигая шерсть и кости. Оборотни обратились в пепел.

—

Это только начало, — прошептал Дионисий.

Дальше появились зомби. Из земли прямо под ногами. Они карабкались наружу, с костяными пальцами и гнилыми лицами. Запах гнили ударил в нос.

Александор швырнул вперёд плазменный клинок, созданный магией, и тот разнёс первых. Дионисий, бросая святые кресты, взрывал гниющие туши, оставляя лишь дым и клочья. Анастасия читала молитву, и земля под зомби вспыхивала белым пламенем.

—

Они тянут время… — процедил Александор.

И тут земля зашаталась. Огромный корень ударил из-под земли, отбрасывая их назад. Из тумана поднялось чудовище. Оно было соткано из корней и ветвей, высотой с дом. Его морда напоминала искажённое оленье лицо, но с пастью волка. Глаза светились зелёным мраком.

—

Берегись! — крикнула Анастасия.

Древесный зверь ударил лапой, и Александор полетел в сторону, сбив несколько деревьев. Дионисий, скрестив руки, метнул в него вспышку святой энергии, но чудовище лишь заревело и пошло вперёд.

Тогда Анастасия вытянула посох и ударила белым лучом в грудь. Ветви задымились. Александор телепортировался за спину чудовища, призвал каменные шипы прямо из земли и проткнул зверя насквозь. Оно взревело, затрещало, и, обрушившись, развалилось на гниющие сучья.

Лес снова стих. Лишь тяжёлое дыхание троицы наполняло ночь.

И впереди, среди корней, они увидели зияющий провал — вход в логово. Из него струился красный свет и запах крови.

—

Вот оно… — выдохнул Дионисий.

—

Пасть тьмы, — добавил Александор.

—

И мы войдём, — закончила Анастасия, шагнув первой.

Они спустились в зияющий провал. Воздух внутри был густым, как смола, пахнуло серой, кровью и чем-то сладким, гниющим. Красноватый свет исходил от рун, выжженных на стенах. Каждая руна будто шептала, и слова эти были мерзкими, режущими слух.

Анастасия перекрестилась.

—

Сколько крови пролито здесь…

Их шаги отдавались эхом. Каменные плиты под ногами были скользкими — то ли мхом, то ли засохшей кровью. Вдоль стен висели цепи, на которых качались останки — не кости даже, а высушенные оболочки людей.

Дальше открылся широкий зал.

И первое, что они увидели, — гора детских черепов. Маленьких, белых, многие с трещинами и следами зубов. От них тянуло холодом, словно сами души детей ещё стонали в камне.

Анастасия зажала рот рукой, глаза её налились слезами.

—

Псы ада… — прошептала она, дрожащая от ярости.

Вдоль стен стояли культисты — десятки. Лица скрыты капюшонами, руки сжимали ножи, цепи, жезлы. Они шептали что-то, качаясь в такт невидимому ритму.

—

Вот и хозяева бала, — ухмыльнулся Александор, сжимая молот.

—

Не время говорить, — прорычал Дионисий и шагнул вперёд.

Он достал свои хлысты, которые развернулись в кольца стали. С треском и визгом они разрубали первых культистов, будто ткань. Крики разорвали зал.

Александор телепортировался прямо в гущу врагов. Его молот вызвал ударную волну, от которой десяток тел разлетелись клочьями, руны на стенах дрогнули. Он призывал мечи, копья, пики — оружие падало с воздуха, как дождь.

Анастасия шагнула к алтарю. Её руки вспыхнули белым светом, и каждый, на кого падал её взор, воспламенялся изнутри. Женщина больше не молилась — она проклинала.

И тут в дальнем углу, на кресте из чёрного железа, они заметили фигуру.

Прикованный человек. Его руки были распяты, кожа изрезана символами. Лицо залито кровью. Но в глазах — узнаваемое выражение: страх и хитрость.

—

Тимуджин… — прошептал Дионисий.

Он был здесь, пленённый, как собака. Но губы его дрожали, и он шептал:

—

Пощадите… прошу… я всего лишь слуга…

Анастасия, не выдержав, бросилась к нему и ударила. Её кулак, казалось, сломает череп. С каждым ударом лицо Тимуджина превращалось в месиво. Зубы летели на камень, кровь брызгала на её руки, но она не останавливалась.

Александор подошёл, положил руку ей на плечо.

—

Довольно. Он не стоит твоей злобы.

Она тяжело дышала, но отступила.

И в этот момент, на алтаре, они увидели письмо. Свиток, запечатанный красным воском.

Александор сорвал его, прочитал вслух:

«Я знал, что конец придёт. Вы найдёте меня, и не будет спасения. Но вы опоздали. Чернобог уже здесь, и его тьма растеклась по вашему миру. Моя смерть ничего не изменит».