Слепой котёнок

– Опущу шапку и канцеляризмы. Предмет исследования (улика № 1): один твёрдый круглый объект, далее именуемый «снаряд», извлечённый из кирпичной стены дома по ул. Суворова… Форма – близкая к сферической, частично окатанная. Цвет – светло-серый, с вкраплениями. Размер в наибольшем диаметре 28 мм, масса – 52 грамма. Поверхность – гладкая, без следов коррозии, с единичными мелкими царапинами и вкраплениями посторонних веществ. Методы исследования: микроскопия, эмиссионный спектральный анализ, химические тесты.

– На поверхности снаряда обнаружены микроскопические осколки прозрачного хрупкого материала, содержащего кремнезём и оксиды натрия и кальция, по химическому составу идентичного оконному стеклу. Также выявлены вкрапления светло-коричневого вещества, содержащего целлюлозу и лигнин. Микроструктура соответствует хвойной древесине сосны. Некоторые частицы обуглены, что является признаком высокоскоростного трения. В микротрещинах обнаружены белёсые налёты, содержащие известь и мел. Состав соответствует стандартному материалу побелки. Расположение следов указывает на контакт после прохождения внутреннего пространства помещения. И последнее – вдавленные частицы красновато-коричневого цвета, содержащие оксид железа, глину и кварц, соответствуют материалу красного кирпича. Частицы вдавлены глубоко, часть запеклась – признак высокого давления при остановке снаряда.

– Вывод: исследуемый предмет не является огнестрельным снарядом. На поверхности обнаружены микроскопические следы материалов от оконного стекла, деревянной доски, внутренней побелки помещения и красного кирпича стены. Отсутствуют следы пороха, копоти, свинца и меди, что исключает версию о применении огнестрельного оружия. Кинетическая энергия, необходимая для совершения подобного выстрела, значительна и предполагает использование метательного устройства (рогатки большого размера, пневматического ускорителя, катапульты). Рекомендуется провести дополнительный осмотр прилегающей территории на предмет обнаружения остатков метательного устройства (резиновые жгуты, деревянные основы конструкции, следы установки). Доклад окончен!

Серков помолчал несколько секунд:

– Константин Илларионович, давай начистоту. Не первый год знакомы. У меня тут село в заднице географии Южного Урала. Римские когорты речку Бобровку не форсируют, если с самогонкой не перебирать. Какие, нахрен, катапульты?

– Всё понимаю, Василий Арсентьевич, только против химии с физикой не попрёшь. И на более ранние следы использования этого снаряда, до его применения в доме Щербаковых, ситуацию не спишешь. Ищи, из чего стреляли, и будь другом, отзвонись мне, если что прояснится. Я всю голову сломал уже.

– А по второй улике что удалось узнать?

В телефонной трубке послышалось шуршание листов бумаги:

– Та-ак. Улика № 2: два фрагмента носовой части мужского ботинка коричневого цвета. Методы исследования: микроскопия, макрофотография повреждений, химический анализ следов на срезах, сравнительный анализ геометрии срезов.

– Характеристика фрагментов: из натуральной кожи, коричневого цвета, с признаками сильного износа. Форма: полукруглая, соответствует носовой части мужских ботинок 42-го размера, длина среза – 45 миллиметров, глубина среза – 40 миллиметров. Подошва – кожаная, толщиной 8 миллиметров. Срезы идеально гладкие, без зазубрин, заусенцев или следов сколов. Поверхность срезов зеркально ровная, кожа и подошва перерезаны одним движением, без размочаливания волокон. Микроскопическое исследование не выявило следов термического воздействия. Не обнаружено следов металла, что исключает контакт с ножом, топором, другим холодным оружием, а также с лезвием или гильотиной станка.

– Исследование загрязнений на фрагментах обуви, если опустить детали, показало вот что: следы песчано-глинистой пыли, характерные для вашей местности, и следы органических масел, идентичных техническим смазкам. Доклад окончен.

– А выводы где, Илларионыч? – осторожно спросил участковый.

В трубке вздохнули, затем эксперт продолжил:

– Выводы: повреждение ботинок нанесено неизвестным способом, исключающим применение холодного оружия или известного технического устройства. Предположительно применялся станок неизвестного типа с технологией высокоскоростного реза, обеспечивающей сверхвысокую режущую способность. Применялось лезвие из сверхтвёрдого материала, не оставившего следов на срезах. Рекомендуется провести дополнительный осмотр прилегающей территории на предмет обнаружения остатков механизмов и установить, не наблюдался ли вблизи места происшествия необычный шум.

– Илларионыч…

– Василий, первый раз за свою почти четвертьвековую службу в лаборатории у меня возникло столько вопросов по, казалось бы, элементарному анализу улик. Военные объекты вокруг Берёзовки имеются?

– Ни разу не слышал. Впрочем, это совсем не исключает их наличие.

– Вот тебе сразу ещё вариант: ищи кустаря-изобретателя. Если найдёшь этого Кулибина – со всем почтением, за шкирку и к нам, со всеми игрушками. Или я сам на место приеду, вызовешь через Управление. А сейчас извиняй, работы навалили, не продохнуть.

Стефанович повесил трубку, не дожидаясь ответа собеседника, но участковый не обиделся. Каждый раз, когда его заносило к экспертам, он видел объёмы работы этих ключевых специалистов Управления, горы бумаг и картонных папок на письменных столах и характерные следы недосыпа на самих экспертах, свидетельствующие о недостатке времени на приведение себя в относительно нормальный вид.

Сейчас же Серков просто отдыхал в гостях у фельдшера, наслаждаясь чаепитием и неторопливой беседой. За годы работы в одном населённом пункте он наладил с Тармашевым хорошие отношения, которые давно вышли за профессиональные рамки. Фоном в голове крутилась мысль: стоило ли отправлять в Челябинск найденные вокруг места преступления у дома Щербаковых куски верёвки? Раз уж Илларионыч настаивает на версии метательного орудия. Надо же, катапульты за Уралом. Сюрреализм какой-то…

– Василий Арсентьевич, я извиняюсь, у тебя на кителе сзади пятно птичьего помёта.

– Вот тварь! Прости, Аркадьевич, меня эта ворона достала уже, третий раз за месяц форму поганит. Понятия не имею, когда и чем ей так насолил, но, такое впечатление, что она на меня просто охотится. Ладно, спасибо за угощение, пора и работу работать.

Серков допил последний глоток чая, взял под мышку свою любимую кожаную папку с бумагами, которую использовал в качестве планшетки, привстал, собираясь было прощаться с фельдшером. Входная дверь распахнулась и хлопнула о стену так, что с потолка сыпануло хлопьями побелки. Испуганно вскрикнула медсестричка, перебиравшая что-то в шкафу с инструментами. На пороге возник грязный, взъерошенный мальчишка, сразу кинувшийся к столу Тармашева:

– Дядя Слава, там Мишка с Толькой в лесу умирают!

Только по голосу участковый опознал Виктора Белова, хотя совсем недавно дважды имел с ним беседу – слишком отличался образ третьеклассника в чистой школьной форме от того, что влетело в медпункт.

Буквально за секунду опытный фельдшер из расслабленного состояния человека, только что спокойно пившего чай с баранками, перешёл в напряжённо-рабочий режим медика, готового незамедлительно оказать первую помощь пострадавшему. Серков внутренне восхитился скоростью преображения пожилого врача. Одним движением Владислав Аркадьевич встал, сделал два шага, выйдя из-за стола, развернул мальчика к свету поудобнее и начал осматривать.

– Белов, быстро, сжато и чётко доложи о ситуации! – командным голосом произнёс Тармашев, взял одной рукой Витьку за подбородок, а второй аккуратно прощупал ушибы и ссадины на голове пациента.

– Мы втроём забрались за Крутую Горку, отмечали десять лет Мишки Гончаренко – он, я и Ковров. Пили наливку, меньше полной кружки каждый, но парням быстро стало плохо. Через некоторое время оба упали и не двигаются, я потряс – не реагируют. Мишка дёргается на земле, у него лицо белое и губы синие. Дядя Слава, помогите им, пожалуйста, они отравились! – частя, как пулемёт, выпалил Витька.

– Дыхни, – скомандовал фельдшер и наклонился. Белов послушно выдохнул ему в лицо.

– Ого, первач на вишне. Идиоты. Василий, давай со мной, я обоих не унесу. Варя, подай мне шприц-двойку и ампулу с кордиамином. Василий, держи термос.

– Белов, а что у тебя в руках? – внезапно спросил участковый. Витька недоумённо посмотрел вниз. Он по-прежнему цепко сжимал пальцами перепачканную чуню с жёлтой вышивкой ромбиками. И как только не выронил по дороге, со всеми этими падениями.

– А, дядь Вась, Мишка под ёлкой труп нашёл, это его обувка, трупа, то есть.

– Привиделось тебе спьяну, побежали уже! Варенька, готовьтесь к приёму детей! – Тармашев выхватил у Вари шприц и ампулу, сунул в карман халата и направился к двери.

– Дай сюда, – Серков забрал у Витьки чуню, присмотрелся, потом аккуратно положил на стул, вместе со своей папкой для бумаг и сказал медсестре уже на ходу: – Обувь не трогать, никого не подпускать, это улика, рассчитываю на тебя, – и выбежал за дверь вслед за мальчишкой.

***

Прохожие на улицах оборачивались им вслед, кое-кто пытался спросить, в чём дело. На два шага впереди бежал, прилично виляя из стороны в сторону, Витька, за ним, трусцой, фельдшер в белом халате и участковый в милицейской форме и с термосом в руках.

– Труп там, скорее всего, и правда есть, – проговорил на бегу Серков, поравнявшись с Тармашевым, – обувка приметная, проходила по ориентировке. Девчонка, что в Потаповке по весне пропала.

– … мать, – только и ругнулся сквозь зубы Владислав Аркадьевич. Продолжать диалог ему не хватало дыхания.

На полпути к Крутой Горке Витьку таки стошнило – он еле успел опереться о ближайшую сосну. «Только бы довёл до места, – подумал участковый, – мы без него детей сами не найдём». Но Белов только утёрся рукавом и припустил ещё быстрее.

Через четверть часа бега Василий дал себе зарок вернуться к заброшенным в позапрошлом году утренним тренировкам. Давно перестало хватать дыхания, рубашка под кителем промокла от пота, ноги болели, в боку кололо. Несколько раз он оборачивался назад – высокий сухощавый фельдшер всё больше отставал, начиная ощутимо прихрамывать, но ещё держался в пределах видимости.

***

На нужную поляну я выскочил внезапно. К этому моменту головокружение почти прошло, но упасть лицом вниз хотелось с каждой минутой всё сильнее. Вслед за мной из леса вывалился багровый и потный участковый, ещё через полминуты – дядя Слава.

Толя лежал в той же позе, свернувшись в высокой траве, губы и щека его были в собственной блевотине. Когда Серков потряс его за плечо, он даже приоткрыл один глаз. Мишка перестал дёргаться, но выглядел бледнее, чем когда я улетел с поляны. Фельдшер быстро осмотрел его, вколол что-то из шприца, отломав головку стеклянной ампулы. Я плюхнулся на землю, пытаясь отдышаться.

– Василий, отпаивай Коврова, вижу, он в сознании, – сказал дядя Слава, оттянув у Мишки веко и смотря на реакцию зрачка, – повезло, что наш юбиляр отключился лёжа на животе.

Участковый аккуратно усадил Тольку на землю и начал осторожно вливать в него что-то из колпачка термоса. Вскоре именинника стошнило.

– Продолжай его поить отваром, пусть желудок чистится, – проговорил фельдшер, не прекращая возиться с Мишкой.

Через несколько минут Толька уже мог сидеть без посторонней помощи, а наш самый опытный алкоголик начал подавать признаки жизни. Серков отдал термос с остатками питья Тармашеву, а сам подошёл ко мне:

– Где вы тело-то нашли?

– Вон, под большой ёлкой, почти у самого ствола. Но туда ползти надо, – показал я на дерево. Серков матюкнулся себе под нос и, кряхтя, полез в еловые ветви. Через минуту выполз с другой стороны дерева, в процессе немного помяв и испачкав форму, и направился к нам. Дядя Слава поднял на него глаза:

– Ну что?

– В наличии, – мрачно ответил участковый, – прикопана, сильная степень разложения. Понятно, почему зимой не нашли – кто-то хорошо постарался, чтобы спрятать тело, если бы не эти юные пьянчуги, то и не отыскали бы никогда. Надо в Управление звонить, пусть экспертов присылают.

– Эх! А я до последнего надеялся, что девка просто из дома сбежала. У Гончаренко сильная алкогольная интоксикация, необходимо быстрее доставить его в село, ко мне. Придётся тащить нам с тобой по очереди – далеко.

– Надо – потащим. Белов, на тебе доволочь до фельдшерского пункта Коврова, потом, никуда не заходя, сразу идёшь ко мне на допрос, и только попробуй не прийти. Родителей ваших я сам оповещу. Пошли, Аркадьевич.

Участковый подхватил на руки Мишку, который до сих пор не пришёл толком в себя, и они с фельдшером быстрым шагом направились в обратный путь. Я кое-как поднял с земли Тольку, закинул его руку себе на плечи, приобнял, и мы медленно побрели вслед за взрослыми, поминутно спотыкаясь. О вещах, оставленных нашей троицей на поляне, никто даже и не вспомнил.