Земля, что ты не покинешь

– Кристалл Инновака?

– Инновак наш главный бог. Вот он, – Палома указала на солнце. – Он полыхающий лебедь.

– Ну, разумеется. А разве его перья…

– Крылья не горят в огне.

– А кристалл?

– Он роняет хрусталики, которые сосредотачивают его силу и зажигают огонь. Люди постоянно их находят.

Сасса огляделась по сторонам, почти готовая увидеть, как с неба падают сверкающие камни. Но увидела только, как многочисленные птицы парят и вспархивают над прерией. А было бы здорово прожить жизнь птицы, подумала она.

– Но ты можешь возродиться другим человеком?

– Не исключено. В основном это зависит от того, что тебе засчитают. Вот, например, когда ты перерезала веревку на переправе через Матерь Вод и спасла свое племя, ты получила очки. Если только Инновак не хотел, чтобы мы схватили и убили вас, в таком случае ты потеряла очки. Не всегда понятно, что считается хорошим. – Палома умолкла, дожидаясь, пока Сасса обогнет кучу свежего бизоньего навоза, а затем продолжила. – Когда ты съедаешь частицу кого-то, то получаешь очки, заработанные его душой, или же делишься ими, если кто-то ест вместе с тобой. Я вхожу в оуслу, поэтому съела много народу. Я, наверное, вернусь медведем, или львом, или чародеем, а может быть, даже снова стану воительницей оуслы. В общем, кем-то хорошим. Может быть, антилопой, но это было бы слишком очевидно. Инновак любит противоречия, по меньшей мере, чтобы было интересно. Другой бог однажды сказал ему, что он скучный, раз пролетает по небу каждый день по одному и тому же пути, и с тех пор он все время пытается доказать, что на самом деле он непростой и очень даже интересный. Именно поэтому происходит столько всего странного, наподобие… ну, вроде тех событий, в результате которых я сейчас разговариваю с тобой, например, вместо того чтобы забить тебя насмерть дубинкой.

Сасса содрогнулась. По временам она забывала, что болтушка и сногсшибательная красавица Палома была с помощью магии превращена в чудовище, способное истребить все племя вута за один удар сердца, и именно это она и сделала бы, если бы не помешал Йоки Чоппа.

– Так, значит, ты должна была съесть много людей в предыдущей жизни, чтобы в этой оказаться в оусле?

– Наверное, но все не настолько просто. Тут есть и элемент случайности, иначе низшие или животные вечно оставались бы на уровне дерьма. Некоторые люди помнят свои прежние жизни и рассказывают, кем они были. Когда я была маленькой, я рассказывала всем, что помню, как была вилорогой антилопой – именно так я и получила свое прозвище, только…

Палома оглянулась. Софи Торнадо шла далеко впереди с Бодил Гусыней, не отстававшей от нее ни на шаг. Эрик Сердитый с Чоголизой Землетрясение и детьми держались далеко позади. Шагах в пятидесяти к северу, словно желая приукрасить рассказ Паломы, за ним наблюдала вилорогая антилопа с черным носом, подглядывала, поднимая голову из высокой травы.

– Я им врала. Не помню я никаких прежних жизней. Мне просто нравилось бегать, а вилорогие антилопы самые быстрые животные. Но все мне верили. Ну кто верит пятилетнему ребенку?

Они обе рассмеялись.

– Значит, вута людей не едят? – уточнила Палома.

– Нам нет такой необходимости, потому что мы не возрождаемся.

– Ваши души умирают? Как печально.

– Нет, мы отправляемся жить с богами.

– А вот это уже лучше. Какими богами?

– Их у нас много. Моя главная богиня Фрейя, потому что… – настала очередь Сассы озираться по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает, – я ужасно, на самом деле, отчаянно хочу ребенка, и Фрейя лучше помогает в таких делах, чем, например, Тор, которому поклоняется большинство людей. Ему бы только сражаться да трахаться.

– Последнее как раз поможет.

– Да, но у Волка главный бог именно Тор, так что у нас все схвачено. Поверь мне, у меня не получается не потому, что я недостаточно пыталась.

– В это верю. Если бы он был мой, я бы скакала на нем утром, в обед и вечером.

– Ну, ничего себе, спасибо за такой неожиданный комплимент. Но как насчет после обеда?

– Всегда пожалуйста! Но после обеда ему нужно отдыхать. А как долго вы пытались?

– Да по-всякому, начиная от двух взмахов овечьего хвоста за домом моих родителей и заканчивая целыми часами.

Палома Антилопа мелодично рассмеялась, и Сасса улыбнулась. Как приятно поговорить с человеком, который понимает твои шутки.

– Мы пытались на протяжении пяти лет, с тех пор как поженились. Правда, до того я ела «синие шарики».

– Тебе стоит поговорить с Йоки Чоппой. У императрицы были сложности с зачатием и…

– Погоди, а ты разве не должна бежать вперед на разведку? – перебила ее Сасса.

– Наверное. Но я уже сбегала миль на десять вперед, ничего опасного к нам не приближается, если только оно не несется на нас с такой скоростью, какой мы никогда не видывали. Так вот, Йоки Чоппа пришел к императрице и…

– Я возьму у тебя Оттара. – Чоголиза Землетрясение протянула гигантскую ладонь.

– Ты ведь уже несешь Фрейдис. – Эрик Сердитый с радостью отдал бы ей мальчишку, который делался все тяжелее, но ему не хотелось показаться слабаком.

– Да, но я могу посадить по ребенку на каждое плечо.

– Это же несправедливо.

– Мы уже говорили об этом. Несправедливо, что у меня бесконечный запас выносливости и силы на целое племя, потому что меня укрепляет магия.

– Чу, – сказал Оттар.

– Он хочет ехать вместе со мной на Чоголизе Землетрясение, – перевела Фрейдис.

– Ну, если он сам хочет. – Эрик поднял руки, чтобы снять мальчика, но Чоголиза уже подхватила его одной ладонью и перенесла на широченный выступ своего левого плеча, на добрый фут возвышавшегося над плечом Эрика.

– Ву-у-у-та! – возликовал Оттар. Он безумно захихикал и схватил Чоголизу за ухо. Она стиснула зубы, но улыбнулась.

Хугин и Мунин, еноты Оттара, увивались у ног великанши, раздраженные тем, что их хозяин сменил скакуна. Вероятно, им просто хочется внимания, решил Эрик. Он наклонился, чтобы погладить одного из зверьков, но тот отбежал на несколько шагов, обернулся и недобро покосился на него. Оттар сказал что-то, умиротворившее енотов. И они засеменили дальше, помахивая длинными полосатыми хвостами.

– Где вы взяли енотов? – поинтересовалась Чоголиза.

– Они были у них задолго до меня, – ответил Эрик.

– А! Так ты, значит, изгнанник вута, который жил вместе с лакчанами.

– Это я.

– Так какого же черта ты ни разу не упомянул об этом раньше?

Эрик с Чоголизой шли рядом и болтали все больше и больше с каждым днем, почти все время о ней самой, оусле и Кальнии. Эрик был более чем доволен. Его чаровали ее рассказы. Ему нравился ее голос и ее кроткое, хотя и неверное восприятие жизни. Было трудно совместить эту миловидную, чрезвычайно умную, приятную в общении, пусть и гигантскую молодую женщину с тем образом из рассказов о Чоголизе Землетрясение, с чудовищем, которое раздавливает головы и выдергивает позвоночники из спин живых людей.

– Ты меня ни разу не спрашивала.

– Я ни разу не спрашивала: «Не изгоняли ли тебя из племени», – но подобный вопрос трудно назвать заурядным.

– Ну, наверное, просто к слову не пришлось.

– Так за что же тебя выгнали? Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Да нет, все в порядке. Просто это долгая история.

– Тогда лучше начать прямо сейчас.

Эрик Сердитый принялся рассказывать историю своей жизни. Фрейдис пела, Оттар верещал невесть что, сидя на плечах Чоголизы Землетрясение, а животные прерий наблюдали за ними.

– В общем, никто из нас не знал, что Эрик живет у лакчан. Ну, Гуннхильд знала, и я подозреваю, знал Гарт. И, может, еще Волк. Не знаю. Гарта убили. Это было так грустно. Мы устроили лагерь на вершине самого высокого утеса и…

Софи Торнадо тяжко вздохнула, а Бодил продолжала трещать. Но она сама виновата. Гуннхильд сшила за предыдущий вечер маленькие мешочки, чтобы хранить в них мясо животных силы, и утром отдала их Софи, а Софи взяла, не поблагодарив ее. И вот теперь Гуннхильд не отвлекала внимание Бодил от Софи, как она обещала.

Надо было ее поблагодарить.

А потом она услышала это.

Что-то приближалось к ним сверху, замаскированное мягким шелестом травы.

– Цыц! – приказала она Бодил.

– Ты хочешь, чтобы я замолчала? А что, ты услышала птицу или что-то наподобие? Иногда, еще в Трудах, когда мы бывали…

Софи сбила с ног эту невыносимо болтливую женщину, толкнув в высокую траву, уселась верхом ей на грудь, прижав к бокам отбивавшиеся руки, и закрыла ей рот ладонью. Бодил извивалась и издавала придушенные гневные вопли. Софи Торнадо зажала ей нос и выдавила воздух из легких, нажав ногами.

Наконец дурочка затихла, и она смогла прислушаться.

Она была права.

К ним галопом приближались дюжины животных. Это были какие-то крупные олени – скорее даже лоси, – а еще, судя по звуку, множество уменьшенных копий того чудовищно огромного кинжалозубого кота, который напал на них несколько дней назад. Животные бежали тяжело, словно каждое из них несло на себе какой-то груз. Груз, весивший примерно как человек.

Это массовое движение пока что скрывал от взглядов невысокий подъем, но они выскочат из-за него теперь уже в любой миг. Софи Торнадо огляделась по сторонам. Ближайшее укрытие в этом колышущемся море травы – кучка деревьев в миле от них.

Когда она раскрыла рот, чтобы крикнуть: «Оусла, ко мне!», девочка грибоедов, Фрейдис, завопила:

– Гибельные идут, очень много!

Девчонка, восседавшая высоко на плечах Чоголизы Землетрясение, первой заметила нападавших.

– Оусла, ко мне! – закричала Софи Торнадо.

– Вута, ко мне! – проорал Толстый Волк.

– Барабаны! – приказал Раппа Хога, вонзая пятки в бока кинжалозубого кота и устремляясь вперед.

Двенадцать барабанщиков на лосях грянули поначалу тихо и почти неотличимо от топота копыт и лап, но понемногу наращивая звук, который перерос в свою собственную пульсирующую, грохочущую песню.

Отряды на кинжалозубых кошках ускорились, стадо верховых лосей перешло в галоп.

Танси Бурна ощутила, как знакомая смесь ужаса и радости битвы растеклась по конечностям. Она выкрикнула: «Вперед!», – своему отряду и стиснула пятками кошачьи бока. Кошка рванулась, и Танси с грохотом понеслась через прерию, быстрее, чем когда-либо двигалось большинство людей, в окружении своих всадников, которые все ускоряли бег верховых кошек. Сразу за ней неслись пять всадников ее отряда, сжимая деревянные посохи, луки с тупыми стрелами и ловчие сети. На их губах играли улыбки.

За ними двигалась сотня всадников на лосях, некоторые с луками и тупыми стрелами, некоторые с ловчими шестами, а остальные – с сетями, которые растягивали вдвоем. За ними следовали шесть Пустых Детей на толсторогих баранах – на удивление быстрые животные с легкостью выдерживали галоп кошек и лосей. Пустые Дети присутствовали на тот маловероятный случай, если у какой-нибудь из кинжалозубых кошек съедет крыша и она набросится на собственного седока или кого-то из гибельных.

Танси смахнула выступившие от ветра слезы. Птицы летели, животные неслись, взбираясь вверх по склону. Следопыт Найя Мука сообщил о семнадцати пеших путниках, из них двое детей. Этих семнадцать человек ждет немалое потрясение, когда больше сотни всадников выскочат на них из Океана Травы.

Гребень холма все приближался. Они в любой момент уже набросятся на добычу. Танси еще сильнее сжала бока кошки. Ей хотелось увидеть изумление на лицах жертв.

– Снимайте прежде всего лучников! – приказал Раппа Хога, увернувшись от первых вражеских стрел.

Танси Бурна содрогнулась. Битва уже идет!

Вута переглядывались, некоторые в волнении, некоторые в ужасе. Невидимые за высоким травянистым подъемом впереди, барабаны, копыта и боги знают что еще громыхали все громче и громче, все ближе и ближе. Земля тряслась. Даже сам воздух трясся.

– Да что за, блин, хренотень тут творится? – воскликнул Эрик Сердитый, от страха и изумления переходя на лакчанский диалект.

– Следи за языком, Эрик Сердитый! – возмутилась Фрейдис Докучливая.

– Стадо бизонов бежит, – заявил Киф таким обыденным тоном, словно произносил название бабочки.

– Нет, Киф Берсеркер, не бизоны, – поправила Фрейдис. – Гибельные.

– Тайри, Киф, Бьярни, Эрик, строим клин на пять человек, – приказал Волк. Как и Киф, он был взволнован не больше, чем отец семейства, распределяющий места за ужином. Эрик был восхищен. За долгие годы в обществе более темпераментных лакчан он почти позабыл, как важно для воинов трудяг сохранять несокрушимое спокойствие в любых обстоятельствах, или, по менышей мере, видимость спокойствия.

Тайри Древоног подбежала и заняла позицию, длинный сакс и щит уже были у нее в руках, она широко улыбалась. Эрик до сих пор ни разу не видел ее улыбки.

– Сасса, – продолжал Волк, – десять шагов на юг, лук наготове, Финнбоги и Гуннхильд, по бокам от нее. Бодил, ты с детьми прячешься в траве, в десяти шагах позади Сассы.

Эрик протопал по высокой траве, чтобы занять свое место рядом с Тайри Древоног в треугольном построении клином. В пятидесяти шагах на север оусла сгруппировалась вокруг Софи Торнадо. Они готовились вести свою собственную битву. Воительницы явно не питали почтения к боевым умениям племени вута, и, честно говоря, если вспомнить, кто они, вряд ли их стоит за это винить. Однако же, не могут ли те, или то, что надвигается на них сейчас, оказаться достойными противниками кальнианской оуслы? Судя по грохоту, их там до одури много.

Йоки Чоппа за спинами воинов присел на корточки в траве, сгорбившись над магической чашей. Эрик не видел со своего места узкой набедренной повязки чародея, отчего казалось, что тот голый.

Эрик уважал магию, знал, на что та способна, хотя бы на примере оуслы, и он был благодарен за свою собственную мистическую, пусть ограниченную, способность разговаривать с животными, однако магия, подпитанная разными ингредиентами, требует посредника, вроде этих женщин из оуслы, и времени – многих лет, – чтобы возыметь действие. Нельзя просто извлечь магию из чаши и с ее помощью убить хотя бы воробья, не говоря уже о том количестве боги знают чего, что надвигается на них. Если, конечно, у Йоки Чоппы нет в запасе того, о чем Эрик не подозревает. В последнее время было много сюрпризов. Может, Йоки Чоппа собирается создать тысячу драконов, которые защитят их.

Это было бы кстати. Судя по шуму, какой издавала приближавшаяся сила, им как раз тысяча и нужна.

Эрик стоял, не двигаясь с места, чуть сжимая тяжелую дубинку, Друг Индеек, не только угрожая, но и зачарованно дожидаясь того, что приближалось из-за холма.

Ситси Пустельга выпустила стрелу, как только из-за холма показалась первая голова. Как она и ожидала, человек уклонился, но она уже выпустила еще четыре стрелы с каменными наконечниками в то место, где мгновением позже появился его скакун. Животные не так ловко уходят от стрел. Она слышала, что в Гибельных Землях в битву отправляются верхом на животных, хотя никогда до конца не верила в это, однако Софи Торнадо успела сказать, что воины движутся верхом, а она никогда не ошибалась.

Всадник, настоящий великан, повернул своего скакуна в сторону, спасаясь от стрел Ситси. А она почти перестала стрелять, увидев, что он сидит верхом на кинжалозубом коте, и множество таких же, как он, надвигаются из-за холма. От невероятного зрелища ее отвлек целый залп стрел, несущихся в ее сторону.

Трудно избежать целого залпа стрел, была ее последняя мысль, прежде чем что-то ударило по голове, и она упала.

Финнбоги Хлюпик стоял с каменным топором Софи Торнадо в руке и с отвисшей челюстью. Он видел, как человек верхом на кинжалозубом коте перевалил через гребень холма, а за ним следовали другие такие же великаны на кошках. Когда-то в Трудах, задолго до того, как они стали племенем вута, он фантазировал, как убьет кинжалозубую кошку, чтобы завоевать сердце Тайри. И вот теперь перед ним дюжины этих существ, и до него дошло, что убить даже одно из них – малореальное дело.

Они были немногим меньше бизонов, эти животные с желто-коричневыми шкурами и с невероятными, похожими на кинжалы клыками, наверное, в целый фут длиной, спускавшимися из верхней челюсти на нижнюю губу. Клыки эти казались не особенно пригодными для жизни. Как же они жуют? Финнбоги задумался и…

Одна из воительниц оуслы упала, большеглазая лучница Ситси Пустельга.

Воительница оуслы упала! Им крышка.

Пока он хлопал глазами, Сасса Губожуйка выпустила три стрелы.

В нее прилетело гораздо больше трех. Сасса упала.

Финнбоги бросился на землю рядом с ней. Голова у нее кровоточила, но не особенно сильно. Он убрал волосы от раны. Она заморгала ошеломительно голубыми глазами и снова закусила губу, привычно перекосив себе рот.

– Я в порядке, – проговорила она, садясь. Протянула руку к пострадавшему месту. – Ух ты. Оленя в колени, а может, и не в порядке. – Она повалилась обратно.

– Тупые, – сказала Гуннхильд, поднимая одну из стрел, выпущенных в их сторону врагами.

Стрелы с тупыми наконечниками. А у некоторых всадников с собой сети. Не нужно быть Кетилем Мудрым, чтобы понять, чего хотят атакующие, подумал Финнбоги. Они не пытаются убить их, они пытаются их схватить. Но зачем? Было трудно придумать хорошую причину. Он сглотнул ком в горле. Зато легко придумать кучу плохих.

– Верно, – сказала Гуннхильд, глядя на него и опираясь на свой украшенный каменьями рубель для белья, переименованный в Рубель Скрелингов – «Пусть страх других придаст храбрости испуганному».

– Я не испуг… – начал Финнбоги, но она уже сорвалась с места, бросившись на надвигавшихся воинов с удивительным для почти пятидесятилетней женщины проворством. Или ей уже есть пятьдесят? Финнбоги задумался. На что вообще похоже, когда тебе пятьдесят?

Просто поразительно, как пустые мысли приходят ему в голову в трудные моменты, подумал он: мысли вроде мысли о том, как приходят пустые мысли.

От маленького каменного топора, который Софи Торнадо сунула ему взамен меча, будет мало толку против этих животных и их всадников. Впрочем, у него под ногами валяется лук Сассы. Лучник из него еще тот, но если выждать, пока враги подберутся поближе… да кого он пытается обмануть?

Сотни всадников на лосях появились вслед за кинжалозубыми кошками, перевалив через холм. У этих сети были побольше.

Гуннхильд добежала до ближайшей кинжалозубой кошки и замахнулась своей дубинкой. Всадник двинул ей по голове посохом, и она упала.

У них не было шансов, враги превосходили их числом и спрятаться было негде, и Финнбоги все равно в любой день может оказаться в сети с безобразной раной на голове. Он встал в полный рост, дожидаясь, когда его схватят.

Софи Торнадо наблюдала, как Гуннхильд кинулась навстречу нападавшим, размахивая дубинкой. И упала почти сразу. Нет, в самом деле, надо было поблагодарить пожилую женщину за те мешочки.

– Стоим, – скомандовала она своим воительницам.

Пока барабаны били все громче, а враг по-прежнему оставался за пределами видимости, Софи Торнадо захлестывал гнев, смешанный с каплей разочарования и изрядной долей жажды мести. Если бы Йоки Чоппа сознательно не уничтожил весь запас мяса животных силы, она услышала бы приближение армии заранее, и они смогли бы избежать встречи или хотя бы найти выгодное место для битвы. Например, вон те деревья в миле отсюда были бы в тысячу раз лучше голой прерии для горстки умелых воинов, дерущихся против целого войска всадников.

Кроме того, если бы Бодил не болтала без устали всякую чушь, Софи гораздо раньше услышала бы наступавшую армию. Когда все это закончится, кое-кто заплатит.

Впрочем, как только она увидела противника, весь гнев и отчаяние смыл с нее поток воодушевления. Она слышала, что можно ездить верхом на лосях, но сама такого никогда не видела. И ей даже в голову не приходило, что люди могут сесть верхом на кинжалозубых кошек, однако, во имя пылающей задницы Инновака, какая блистательная идея.

И какой изумительный противник. Нападавшие были из гибельных, это она знала, и они явно собирались взять их в плен, а не уничтожить. Это будет их последний бой. Скорее всего. Врагов чудовищно много, а от оуслы осталось всего пять человек.

Стрела ударила Ситси Пустельгу, и она упала.

Четыре человека.

Из племени вута сбили с ног Сассу Губожуйку, после чего стрел больше не было. Они сняли лучников, словно только в них видели непосредственную угрозу. Софи не нравилась такая уверенность противника.

Кинжалозубые кошки были совсем рядом. Всадники вскинули оружие.

– Оусла, – приказала она, – атакуем произвольно, сейчас.

Палома Антилопа со всех ног рванула к шести всадникам на кошках, которые неслись на племя вута. Она кинулась помогать вута не по доброте душевной, а просто потому, что помочь им означало помочь всем. Их новые союзники были вовсе не так безнадежны, как считала Софи. По сравнению с оуслой, да, грибоеды были полезны в бою примерно как мешок головастиков, однако же воины, входившие в их хирд, превосходили обычных. Пусть с всадниками на кинжалозубых кошках им не тягаться, но Палома рассудила, что они, по меньшей мере, смогут выстоять против самих кошек и пеших гибельных, в особенности если те привыкли сражаться верхом.

И потому, пока сети взлетали, и копья поднимались, она сосредоточилась на том, чтобы сбить всадников на землю.

Она схватила первого из них за пятку и дернула. Увернувшись от кошачьей лапы, подпрыгнула и опустила смертоносную палку на голову следующего всадника; разворачиваясь в воздухе, пока он падал, Палома оттолкнулась от задних лап его кошки, сделала сальто и ударила обеими ногами в грудь очередного всадника. Сбивая его с кошки и в то же время отталкиваясь от него, она взлетела спиной вперед и развернулась в полете. Она с треском опустила палку на голову кинжалозубой кошки и приземлилась, когда животное рухнуло на землю рядом с ней. Быстрый удар палкой за спину покончил и со всадником.

Когда гибельный рухнул, она услышала, как Толстый Волк крикнул: «В атаку!». Он понял, в чем ее замысел, и отреагировал. Начало было вполне многообещающее.

Могло бы все получиться иначе, размышляла она потом, если бы она не затормозила в тот миг любования собой?

Она огляделась в поисках следующей жертвы и увидела желтоглазую женщину верхом на кинжалозубой кошке. Та держала руку у рта. В руке была зажата короткая духовая трубка, из которой она только что выпустила дротик. Дротик из трубки уже был в нескольких дюймах от обнаженного живота Паломы. Времени уклониться не оставалось. Дротик пронзил ее плоть и засел, трепеща коротким опереньем.

«Интересно, он отрав…» – успела она подумать, прежде чем мир завертелся, вызывая тошноту, и она упала.

«Уф», – мысленно выдохнула Танси Бурна, разворачивая свою кинжалозубую кошку, когда последний уцелевший всадник из ее отряда присоединился к следующей шестерке. Ей было интересно, какое животное дает кальнианке такую немыслимую скорость. В оусле Гибельных Земель все тоже были сверхъестественно быстрыми, но эта женщина была еще быстрее. Танси подавила восторженную дрожь, ведь она сразила воительницу, усовершенствованную магией, – такое нечасто удавалось обычным людям, вроде нее, – и сосредоточилась на делах текущих.

Ее отряд разбит. В этом не было ничего позорного, когда речь о противостоянии магическим воинам. Кучка бледнокожих бойцов тоже была достаточно хорошо подготовлена, однако магических сил у них не было. Впрочем, выглядели они жутковато, а у нескольких волосы были выкрашены в желтый цвет. Особенно хорошо сражалась одна женщина, плотная, мускулистая и не такая бледная, как остальные. Она выбила дух из кошки рукоятью своего невероятно длинного железного ножа, оставив несколько открытых ран на теле всадника, и уже разворачивалась для смертельного удара. Танси Бурна выдула дротик ей в шею, и она упала. Раненый воин вскинул руку в знак благодарности.

Еще один противник – поразительно некрасивый мужчина с перевязанной головой – увернулся от их сетей, сбив наземь двух всадников своим громадным топором с длинной рукоятью, и уже высматривал третьего. Танси выдула дротик и ему в шею.

Еще трое, почти такие же огромные, как Раппа Хога, были опутаны сетями и подавлены. Остальные – двое детей и женщина, явно не воительница, – выглядели безобидно.

Танси перевела взгляд на другую группу врагов, кальнианцев, и увидела, как гигантская женщина сдернула всадника с лося и отшвырнула в сторону, схватила лося за задние ноги, раскрутила над головой и двинулась на группу всадников на кошках, сражавшихся с ее сестрами по оружию.

Танси порадовалась, что оказалась на правом фланге.

Она увидела, как еще одна женщина рядом с великаншей ударила кошку кулаком, едва ли не хохоча от собственной смелости. Можно подумать, кинжалозубым кошкам страшны подобные удары! Однако же кошка упала. После чего кальнианская воительница без малейшего усилия оглушила всадника.