Подонок. Я заберу твоё сердце

– Хочешь пить? – протягиваю ему бутылку.

– Не, спасибо.

Не отрывая взгляда от игры, он притягивает меня за шею и целует в висок.

Я смотрю на то, как проворно на поле двигается Герман. Так и не скажешь, что у него проблемы с ногой. Да он не носится как угорелый. Получив мяч, даёт четкий пас либо сразу кидает в кольцо и попадает. Но зачем рисковать здоровьем, если здоровые парни сидят в запасных и счёт уверенно двигается в нашу пользу? Когда какой-то здоровяк сильно толкает Заславского на подхвате мяча и последний с грохотом падает, я не выдерживаю.

– Вам надо заменить Германа, – говорю Мише.

– Почему?

– У него травма ноги.

– С чего ты взяла?

– Знаю. Я когда в раздевалку заходила, он перебинтовывался.

Он странно смотрит на меня и переводит нахмуренный взгляд на Германа.

– Вчера на тренировке нормально всё было.

– Так он и не скажет, – уверяю я. – На сноуборде неудачно покатался, занимается самолечением.

– А ты в курсе всего – задумчиво протягивает Миша, сканируя меня.

– Э-эм, он сам сказал, – немного тушуюсь.

– Угу, ну ясно.

Убрав с меня руку, он напряженно выдыхает и следит за игрой. Я расстроенно прикусываю губу и замолкаю до конца тайма. Миша тоже больше не отвлекается на меня, кажется, даже обиделся, что я так переживаю за Германа. Но это не так: был бы травмирован какой-то другой игрок, я бы точно так же себя повела.

В перерыве Титов подходит к Заславскому, а потом к тренеру. Они что-то выясняют, и в итоге Германа отправляют на отдых. Последний период пройдёт без него. Сразу ловлю его недовольный взгляд на себе, но делаю вид, что не замечаю. Когда игроки возвращаются на площадку, Герман становится рядом со мной. Игнорирую его присутствие, засматриваясь на игру, но краем глаза замечаю, как он пьет воду, брызгает её на голову и вытирается полотенцем. Шумно плюхается на скамью с левой стороны от меня и пристально сверлит мой профиль. Щека начинает раздраженно зудеть, терплю до последнего.

– Что? – с претензией поворачиваюсь к парню.

– Кто тебя просил трещать про меня? – мрачно смотрит на меня.

– Дай другим поиграть, – невозмутимо отвечаю. – Раз травмированный – сиди и отдыхай.

– Переживаешь за моё здоровье? – приподнимает одну бровь Гера.

– Я переживаю за команду, – по-деловому встряхиваю волосами. – Играть должны сильные и здоровые.

– Да я очков принес больше всех, – находит он момент для хвастовства.

– И что? – Киваю на электронное табло. – В защите тоже надо работать, вон сколько вам назабивали.

– Больно ты понимаешь, – фыркает он.

– Понимаю. И я не слепая, видела, как ты в борьбе за мяч проиграл. А еще ты морщился от боли, когда упал.

– Все мои косяки заметила? – Щурит глаза и недовольно сверкает ими. – Для этого пришла? Нравится раздражать?

– Я Мишу пришла поддержать. На тебя мне фиолетово, – усмехнувшись, отворачиваюсь. – Ломай свои ноги сколько хочешь.

– Дура, блядь.

Крайне взбешенный Гера поднимается и отходит от меня подальше. Правильно. Нам нужна безопасная дистанция. Иначе от напряжения что-нибудь да взорвётся.

Звучит финальный свисток, наша команда – безоговорочный победитель. Парни гудят, ликуют, благодарят соперников за достойную игру и с удовольствием принимают похвалу от тренера. Он каждому жмёт руку с особой гордостью. Подопечные сияют широченными улыбками, смеются, кто-то уже снимает взмокшую форму, заставляя девчонок запищать от восторга при виде голого мужского торса.

– Поздравляю! – Привстав на носочки, обнимаю Мишу за шею.

– Спасибо, – улыбается он.

Вроде отошёл, больше не хмурится.

– Я подожду тебя внизу, в фойе. Ты недолго?

– Минут двадцать, – отвечает он, рассчитав время на душ и переодевание.

– Хорошо. Возьму себе моккачино, – нахожу способ скоротать время.

– Ладно.

Погладив щеку большим пальцем, он чмокает меня в губы и уходит вместе с парнями.

Я спускаюсь на первый этаж, где стоит кофемашина. Быстро тыкаю пальцами по кнопкам, она начинает гудеть, заполняя пластиковый стаканчик ароматным напитком. Присаживаюсь возле окна на диванчик и, любуясь зимним пейзажем, смакую кофе. Выпив моккачино, я залипаю в телефоне в ожидании парня.

Когда Миша наконец-то приходит, мы выходим на улицу и, держась за руки, неторопливо бредём к машине. На парковке я замечаю Германа, мы сталкиваемся взглядами. Парень садится в черную бэху, выруливает из ряда и проезжает мимо нас.

– Слушай, а Гордеев так и не вернул автомобиль Заславскому? – интересуюсь я у Миши, когда загружаемся в салон.

– Нет. Он гонку проиграл. Теперь в ожидании реванша. А что?

– Да просто – Опустив взгляд, изучаю переплетенные пальцы.

– Он не слил видео, – вдруг говорит Титов. – Не переживай. Условия спора поменялись. Теперь только гонка решает.

Чувствую, как мои щеки краснеют. Мне становится стыдно перед ним, что я являлась объектом дурацкого спора его друзей. Мне было бы сильно не по себе, если бы до Миши дошли интимные кадры со мной и Заславским. По факту Герман выиграл спор, соблазнил меня, осталось только выслать видеодоказательство Гордееву, чтобы вернуть тачку, но он не сделал этого. Почему? Что его остановило? Или, быть может, всё еще впереди и он сделает это, выбрав момент побольнее?

Глава 10

Лиза

– Привет, мам.

Целую родительницу в щеку и передаю ей пакет.

– Тут всё, что ты просила купить.

– Спасибо, дочка.

Она заглядывает внутрь, а я поправляю больничный халат, накинутый на плечи. Рассеянным взглядом огибаю светло-зеленое пространство онкологического стационара, где наблюдается мой младший брат.

– Как дела? – спрашиваю я, навалившись поясницей на подоконник. Внимательно рассматриваю лицо матери, чтобы исключить признаки беспокойства или уныния.

– Стабильно лучше, – кивает мама. – Лечение даёт свои результаты.

– Слава богу.

У моего брата Юрика было обнаружено злокачественное заболевание. Благодаря своевременным мерам болезнь не успела прогрессировать, и врачи дают хорошие прогнозы на выздоровление.

– Нужно собирать деньги на новый курс химиотерапии, – поджимает губы мама. – Я думаю поговорить с Германом Олеговичем. Он как раз у Юры сейчас.

– Кто? – Мои глаза незамедлительно расширяются от удивления. – Заславский?

– Тише ты, – хмурится мама, оборачиваясь назад. – Он самый.

– Что он здесь делает?

– Ну как же? Регулярно проведывает Юру. Они подружились, сын в нём души не чает. Так вот, я думаю аккуратно поговорить с ним насчёт материальной помощи.

Подобрав отвисшую челюсть, недоуменно моргаю, переваривая поступившую информацию.

– Эм-м Давай я сама с ним поговорю, – сбивчиво предлагаю. – Я знакома с Германом.

– Правда? – выгибает брови мама.

– Да. Через общих друзей, – не вдаюсь в подробности.

– Это очень хорошо. Тогда действительно поговори с ним, – кивает она и, приблизившись к моему уху, тихо продолжает: – Я узнала, что в его семье кто-то от рака умер, теперь они активно благотворительностью занимаются, как раз жертвуют средства для онкобольных.

– Так и есть, – траурно произношу я. – Младший брат. Ему тоже было десять.

– Как жалко. Ох-ох, – горько вздыхает мама.

А я вспоминаю, с какой болью об этом рассказывал мне Гера. Пожалуй, именно в тот момент он был максимально искренен в чувствах, чем и подкупил меня. Ранимой и уязвимой – такой я увидела его душу, которую приоткрыл мне, не испугавшись показаться слабым. А я прониклась. Казалось, я увидела его настоящего, который надежно прятался за маской мерзавца. И попросту влюбилась с головой, безоговорочно доверилась и готова была отдать всё. И сердце, и душу, и жизнь, которая без него более не имела смысла. Но Герман использовал мои сильные чувства в корыстных целях. Я была слишком наивна, чтобы прочувствовать профессиональную игру. Он самовольно растоптал сердце, которое любило его. Теперь оно «украшено» шрамами, которые болезненно ноют от воспоминаний.

И вот этот человек помог моему брату с лечением, пожертвовал крупную сумму и еще, оказывается, регулярно навещает Юру. Замаливает грехи благотворительностью? Не знаю, какие у Германа мотивы. Не могу ему больше доверять. И не собираюсь больше лезть в его душу. Мне важно, чтобы он не навредил ни мне, ни моей семье.

Подхожу к двери палаты, где лежит Юра. Через окно вижу Германа в халате и сидящего на кровати брата.

– Смотри, как умею.

Гера подкручивает на пальце баскетбольный мяч. Он вращается вокруг своей оси и не падает.

– Ух ты! Круто! Я тоже так хочу! – восхищается Юра.

– Попробуй.

Брат совершает попытку сделать то же самое, но мяч не слушается и сразу же летит на пол. Герман ловит его и даёт подсказку пытливому мальчишке:

– Не спеши. Зафиксируй мяч на подушечках пальцев, – наглядно демонстрирует он. – Легонько подбрасывай его во вращательном движении, а большим пальцем подкручивай вперёд. Сначала отработай это, потом палец подставить не так уж и сложно.

– Понял-понял.

Юра нетерпеливо протягивает руки, выпрашивая мяч. Герман улыбается на то, как юнец старается повторить трюк. Пока не получается, но он не сдаётся – делает ещё и ещё.

– Ты молодец, – хвалит Заславский. – У тебя обязательно получится. Тренируйся, теперь это твой мяч.

– Серьезно? Ты мне его подаришь?

– Уже.

– Блин, спасибо. Круто. – Юра радостно обнимает Германа. – А научишь меня играть в баскетбол?

– Без проблем. Как только выздоровеешь, сразу поедем тренироваться.

– Обещаешь? – детский голос пропитывается надеждой.

– Обещаю.

– Я скоро вылечусь, – уверяет брат. – Устал уже от больницы. Одно и то же. Скукота.

– Понимаю. Но это временно. Наберись терпения и сил, – мягко, но строго осекает уныние в парнишке Герман. – Это важно для спортсмена.

– Хорошо, – сразу демонстрирует собранность Юра. – Я так-то реально выносливый и сильный.

– Я не сомневаюсь, – по-доброму усмехается Заславский.

Подслушивая их разговор за дверью, улыбаюсь и приятно удивляюсь близким отношениям, которые сложились между двумя парнями. Со стороны они похожи на двух братьев, где старший поддерживает младшего и учит его тому, что умеет сам. Чувствуется, как Юра тянется к Герману, восхищается им, хочет быть похожим на него. Не знаю, как относиться к их сближению: если у брата это происходит на искренних порывах, то что мотивирует Германа? Для чего ему тратить личное время на незнакомого больного мальчика? А если в один прекрасный момент он оборвёт связь, потому что ему надоест или по какой другой причине Это принесёт много боли и разочарования Юре – понимает ли Заславский свою ответственность?

Когда Герман выходит из палаты, я ловлю его в коридоре.

– Привет. Надо поговорить, – довольно спокойно произношу я, убирая личные обиды на второй план.

Мужское лицо вытягивается при виде меня: встреча в больнице не входила в его планы.

– Ну пошли, – серьезно отзывается парень.

Мы подходим к окну. Я прокручиваю в голове слова, с которых следует правильно начать.

– Не знала, что ты навещаешь Юру, – делюсь искренним удивлением.

– Нужно было отчитываться? – скованно спрашивает Герман, глядя на заснеженный сквер под окнами.

– Эм-м – сконфуженно приподнимаю брови. Не хочу, чтобы он воспринимал мои слова как претензию. Прочищаю горло, подбирая нейтральный тон: – Вы быстро нашли общий язык.

– Да. Прикольный мальчишка, – кивнув, он поворачивает голову и внимательно рассматривает меня.

Не тушуюсь от его взгляда, а наоборот, смотрю в глаза, чтобы при случае уличить подвох или наигранность.

– Он дружелюбный и крайне доверчивый, – прямо обозначаю причину моей тревоги. – Не стоит сближаться, если ты не настроен серьезно.

– А как, по-твоему, я настроен? – хмурится Герман.

Я озадаченно пожимаю плечами.

– Не переживай. Мы с ним на одной волне, – успокаивает Заславский. – Врачи обнадеживают прогнозами, я очень рад.

– Да, – улыбаюсь на приятную новость. – Ты обеспечил лечение, так что Спасибо большое.

– Ты и твоя мама можете не беспокоиться за финансовые вопросы, – серьезно заявляет Герман. – Я всё оплачу и буду поддерживать Юру до конца выздоровления. Уверен, мы и после выписки будем отлично общаться.

– Даже не знаю, как тебя благодарить – теряюсь я на неожиданное проявление великодушия с его стороны. – Мы с мамой очень признательны за твою помощь, правда.

– Ничего особенного, – встряхивает волосами и устремляет на меня проницательный взгляд, – разве что у меня к тебе будет одна небольшая просьба.

– Какая? – настораживаюсь я.

Мужские глаза начинают опасно мигать.

– Ты должна расстаться с Мишей.

Глава 11

Лиза

Это не просьба, а жесткая манипуляция. Я мгновенно сжимаюсь и осуждающе смотрю на Германа.

– Больше ничего не хочешь? – поражаюсь его бессовестности.

Не успел он возвыситься в моих глазах, как тут же проваливается на самое дно.

– Хочу, – нагло заявляет парень и вызывающе встаёт передо мной. – Тебя.

Его ладони сжимают подоконник по обе стороны от меня, а нависающее тело заслоняет тенью. Парень забирает на себя всё внимание, заставляя любоваться вблизи его резкими чертами: сдвинутые брови, острый взгляд суженных глаз, выступающие скулы, тонкие сомкнутые губы. Я, как и прежде, нахожу его опасно привлекательным. Обезоруженно залипаю, секунды замешательства вызывают в Германе глухую усмешку. Это быстро возвращает меня к реальности, и я занимаю оборонительную позицию.

– Отойди, – сглатываю. – Унизительные предложения оставь для другой девушки.

Судорожно набрав воздуха, который насквозь пропитался запахом Заславского, я упираюсь ладонями в его грудь – крепкую, подкачанную и, кажется, несдвигаемую.

– Разве я тебе что-то предлагал? – Его глаза весело искрят. Вот дьявол. – Ты спросила – я ответил.

Опускаю ресницы и собираю крохи самообладания. На него никакого терпения не хватит. Его способность нажимать на мои слабые точки, которые подсвечиваются одним его взглядом, роняют эффективность достойного сопротивления. Герман умеет выбивать эмоции порой самыми грязными методами. Держаться равнодушно крайне сложно, тем более когда ты по природе эмпатичный человек.

– Много хочешь – мало получишь, – отвечаю дерзко.

Складываю руки на груди, чтобы между нашими телами был хоть какой-то барьер. Хотя это не умаляет факта тактильной близости, чувствовать его физически пусть даже через кофту – реальная угроза для потери равновесия и самоконтроля. Внешняя сдержанность не впечатляет, когда другой способен заглядывать прямо в душу, которая с ума сходит.

Герман склоняет голову набок и с приподнятым уголком губ разглядывает моё напряженное лицо. «Как же ты бесишь» – сигналю глазами и чувствую, как крылья носа подрагивают от раздражения. Такая реакция является своеобразной защитой. Но, видно, Заславскому она кажется совсем несерьезной и даже смешной, потому что в следующую секунду нашего зрительного противостояния он улыбается:

– Малышка сама не знает, чего хочет.

– Чтобы ты исчез из моей жизни, – шиплю я.

– Допустим. А из мыслей как меня убирать будешь?

– Тебя там нет!

– Точно? – недоверчиво щурит глаза, приближаясь к моему лицу.

– Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? – Отталкиваю его, но тщетно. Стоит скалой. – Оставь меня в покое! Я не расстанусь с Мишей в любом случае. Не хочешь – не помогай моей семье. Ультиматумы мне тут ставить не надо.

– Какие ультиматумы, детка? Я лишь сказал, что ты должна с ним расстаться для своего же благополучия.

– О-о Герман Заславский печётся о моем благополучии? Я что, сплю? Разбудите мне кто-нибудь, – кривлю лицо в сарказме.

Он усмехается, любуясь моими эмоциями. Чёрт, он опять вывел меня.

– Тебе покоя не даёт, что я с другим. Только почему? Разве я что-то значу для тебя?

Я жду ответа, а Герман упрямо молчит.

– Может быть, – сомнительно произносит он, поджимая губы.

Сильными чувствами здесь не пахнет. Но он ревнует, это точно.

– Найди себе другую игрушку, – говорю я.

– Считаешь себя игрушкой?

– Ты считаешь.

– Нет, это ты только что так сказала.

– Я сказала то, что ты думаешь!

– А ты мысли читать умеешь? – возмущенно хмурится Герман и стискивает ладонями мои плечи. Я сжимаюсь от прикосновения и его сверлящего взгляда. – Нет, детка, ты даже не догадываешься, что у меня в голове. Ты придумываешь и считываешь моё поведение и слова под влиянием старой обиды за разбитые чувства. Говорю прямо: я не считаю тебя игрушкой.

– А кто я для тебя? – требовательно спрашиваю.

Помрачнев, он отпускает мои плечи и прячет руки в карманы.

– Временная девушка друга, – поднимает подбородок, глядя на меня сверху.

– Почему временная?

Стойко воспринимаю его попытку в очередной раз задеть меня.

– Потому что ты его не любишь, – уверенно заявляет Герман.

Его глаза довольно блестят, как будто только что обличил врушку.

– А кого я люблю? – спрашиваю с вызовом.

– Ты мне скажи.

– Тебе я ничего говорить не буду.

– Боязно признать правду? – колко усмехается он.

– Какую правду? Что ты мне противен? Что я тебя ненавижу? Других слов у меня для тебя не найдется!

– Всё сказала? – надменно уточняет.

– Пошёл на хрен.

Сверкнув глазами на прощанье, Герман разворачивается и шагает от меня прочь. Шлейф его тяжелого парфюма выбивает кислород из легких. Отчаянно хватаю воздух ртом и накрываю ладонями лицо, на котором отражается страдание. Сердце буйствует, колотится в истеричной лихорадке. В груди поднимается страшная буря. Мне становится так паршиво. И всё из-за него! Неужто он и вправду полагает, что я люблю его? Несусветный бред! Любовь – это приятное чувство. И его я ни с чем не спутаю. Приятно и хорошо мне рядом с Мишей. А рядом с Германом я ощущаю себя как на минном поле: неверный шаг в сторону – и меня к чертям разорвет на ошметки. Он не способен подарить мне чувство безопасности и надежности, Заславский и есть главная угроза для мирного сосуществования. Так что пошёл он куда подальше со своими каверзными вопросами и попытками докопаться до моих чувств. Я не люблю его. Мне нельзя. Это слишком опасно.

Глава 12

Лиза

– Как думаешь, Ясе понравится подарок? – спрашивает Миша, подъезжая к дому именинницы.

– Она будет в восторге. Ты только посмотри на этот пушистый комочек, – заглядываю я в переноску, где мирно лежит щеночек хаски.

Он поднимает мордочку с лапок и тявкает в подтверждение. Мы с Мишей смеёмся.

Яся сама заикалась о том, что хотела бы завести собачку, но её всё время что-то сдерживало. Мы решили, что время пришло. Тем более она так радовалась, играя с хаски на горнолыжной базе, что идея подарка родилась сама с собой.

Мы выходим из машины. Миша берёт переноску и пакет с дополнительными вещами, которые прикупили для ухода за щенком. Судя по припаркованным автомобилям, девушка пригласила немало гостей. Тут же стоит черная БМВ Заславского. Я морально настраивала себя на то, что бывший парень будет присутствовать на общих мероприятиях друзей. Хоть бы раз пропустил, но нет.

– Ш-ш, холодно, – быстро перебираю ногами, которые облачены в тонкую сетку чулок.

Подхватив под руку Мишу, иду с ним к массивным кованым воротам дома, который расположен в частном секторе элитного поселка. Яся – дочка обеспеченных родителей, так что нет ничего удивительного в том, что вечеринка проходит в двухэтажном коттедже люкс-класса. Если бы я не знала девушку лично, то посчитала бы её избалованной мажоркой, но на самом деле это воспитанная, отзывчивая и довольно дружелюбная девчонка. А еще, безусловно, красивая, я бы назвала её внешние данные благородными и породистыми – да, именно так.

Мы заходим в дом и сразу привлекаем внимание именинницы. Выглядит она шикарно: элегантная прическа, идеальный макияж с акцентом на чувственные пухлые губы и выразительные глаза, нарядное вечернее платье от кутюр, подчеркивающее все достоинства женственной фигуры, дорогие украшения, сверкающие на лебединой шее и тонких запястьях. Её хоть сейчас на показ мод или на глянцевую обложку журнала.

– Миша, наконец-то! – радостно приветствует она друга и сдержанно улыбается мне. – Лиз, привет. Где вы застряли, все уже собрались.

– С днем рождения, Ясечка, – приобнимает девушку Миша и поднимает переноску. – Это тебе, кстати. Твой новый друг.

– Ох, божечки – восхищенно вздыхает Яся, глядя на щенка. Переводит округленные глаза на нас. – Вы серьезно?

– Нет. Сейчас обратно в машину унесём, – шутит Миша и прячет переноску за спиной.

– Эй, не обижай моего Пухлика, – строго говорит, но тут же смягчается. Буквально сюсюкает с щенком: – Иди ко мне, мой маленький.

Девушка открывает переноску и берет на руки хаски. Вокруг нас уже столпились её подружки. Тоже умиленно вздыхают и тянут ручки, чтобы погладить чудного песика.

– Ты такой прелестный, не могу, – пищит Яся, притираясь щекой к мягкой шерсти. – Глазки разного цвета, так прикольно.

– Да. Для хаски это норма, – говорю я, радуясь, что имениннице пришелся по душе подарок. – Как назовёшь? Это мальчик, кстати.

– Надо подумать, – присматривается к красивой мордочке.

– Тут всякие нужные штуки для щенка, – говорит Миша, протягивая пакет.

– А поможешь мне отнести в комнату? – просит Яся.

– Ага.

– Пошли, я покажу тебе дом, где ты будешь жить, – разговаривает со щенком девушка. – Тут сегодня людно и шумно, но ты не пугайся, ладно?

Она разворачивается и шагает к широкой полувинтовой лестнице, которая ведёт на второй этаж.

– Я скоро, окей? Ты пока располагайся, – говорит мне Миша и поднимается следом за Ясей.

Проводив их взглядом, я снимаю верхнюю одежду и критично осматриваю себя в зеркало. Стряхнув пылинки с платья и причесав распущенные волосы, прохожу в просторный зал, где тусуется народ. Скромно оглядываюсь в поиске знакомых лиц, улыбаюсь девчонкам, которые позируют возле фотозоны, и двигаюсь вдоль фуршетного стола, за которым сидят парни. Некоторых я запомнила с вечеринки, кого-то с горнолыжной базы, а другие отличились в баскетболе. Их объединяет то, что все они мажоры и по совместительству друзья Миши.

– Привет, Лиз, – оборачивается ко мне Пётр Немцов, брат Яси. Темноглазый харизматичный красавчик с густыми прямыми бровями и ямочками на щеках. Они с сестрой очень похожи. – Как дела?

– Супер, – приветливо улыбаюсь, сжимая в руках клатч.

– Как ножка? Не болит? – подключается старший Гордеев, который теперь гоняет на Ламборгини Заславского из-за выигранного спора.

Мужские взгляды заинтересованно падают на мои ноги.

– Нет, всё хорошо, – смущенно свожу колени. – Уже не хромаю.

– Каблучки надела, – с подмигиванием замечает Пётр и оценивающе скользит по моей фигуре снизу вверх. – Прекрасно выглядишь.

– Благодарю, – скромно принимаю комплимент и касаюсь пальцами шеи, чувствуя, как к лицу приливает краска.

– Жек, намешай малышке вкусный коктейль, – щелкает пальцами Гордеев, обращаясь к бармену. Повернувшись ко мне, уточняет: – Тебе покрепче? Или на расслабленном?

– Некрепкий, – прошу я.

– Окей.

– Садись, Лиз, – Немцов кивает на барный стул рядом с собой.

Прочистив горло, вежливо отказываюсь:

– Спасибо. Я хотела осмотреться для начала. – Приосаниваюсь и огибаю взглядом пространство. – Первый раз здесь. Роскошный интерьер дома.

Петр усмехается, не видя ничего особенного в привычных стенах. А для меня, как для девочки из простой семьи, это как выход в какой-нибудь музей или дворец, где можно поглазеть на красоту, которая недоступна в обычной жизни.