Академия для наследников

– А теперь, уважаемые суолы, догадайтесь, какой закономерный вопрос последует за столь неблагодарным использованием способностей? – спокойно, но со звенящей в голосе сталью поинтересовался старший некромант. – Кстати, я ведь обещал суоле Морин хороший прием на вашем занятии. А вы ее запугали хуже некуда. Как после этого она согласится еще раз прийти к нам?

– Что магу Жизни делать среди некромантов? – задал закономерный вопрос один из парней. – Пусть цветочки нюхает и траву выращивает!

– А то, суол Патрик, что у девушки, возможно, проявился дар к некромантии, и стоит обучить ее всему, на что мы способны.

– Да какой у нее дар? – фыркнул другой голос. – Испугалась темноты в кабинете, сущностей в подпространстве она не могла заметить!

– Может, стоит поинтересоваться об этом у самой суолы Морин? – справедливо заметил стор Эвангелион, после чего взгляды всех присутствующих обратились ко мне. – Итак, что вы видели, суола?

– Можешь не отвечать, если не успела прийти в себя, – Амон сжал меня еще крепче. От этого стало спокойнее, и я замотала головой:

– Нет, все в порядке…их было трое. Первый полез из окна – весь такой из черного дыма и со страшными красными глазами. Второй был похож на человека с козлиными рогами и копытами, почти без одежды. А Пирожка жалко–о–о… – внезапно заскулила я, ощущая, как отпускает напряжение, а из глаз начинают непроизвольно течь слезы.

– Невероятно! – потрясенно прошептали в кучке студентов. – Гедона и Пресквилля увидела!

– Я надеюсь, Генвар, Иссир, мне не нужно будет вам объяснять, что домашним заданием станет возвращение ваших подопечных из мира духов? – стор Эвангелион развернулся к группе студентов, и оттуда вышли двое парней среднего роста, которых я толком не успела разглядеть, поскольку находилась под потрясением. – Можете приступать прямо сейчас. Естественно, в подземелье, – не терпящим возражений тоном добавил некромант, и понурые студенты отделились от остальных, покинув аудиторию.

Амон заботливо проводил меня до первого попавшегося стула и усадил на него. Пытаясь совладать с трясущимися руками, я спрятала их в складках мантии. Все же потрясение оказалось слишком велико.

– А ей стоит обучаться некромантии? – неуверенно предположил один из студентов. Для меня сейчас все они были на одно лицо. Выделялись лишь Амон и стор Эвангелион – и то потому, что раньше я с ними общалась.

– Безусловно, – развеял чужие сомнения некромант. – А теперь и подавно.

– Ой, да ладно тебе, Гейл! – не выдержал мой блондинистый друг. – Ты на Морин страха больше нагоняешь своим хмурым видом, чем троица наших духов, вместе взятых! Давайте уже прекратим официальщину и приступим к нормальному занятию!

– Если ты настаиваешь… – полувопросительно–полуснисходительно отозвался преподаватель, и я была вынуждена резко поднять голову, чтобы посмотреть, что творится в этот момент с мужчиной: слишком уж лениво звучали интонации в его голосе, а я, честно признаться, привыкла к более сдержанному поведению.

Слух не подвел, и, помимо изменений в голосе, метаморфоза постигла и самого стора Эвангелиона: теперь он стоял в окружении своих студентов и заразительно улыбался. Сначала я даже опешила от подобного зрелища (добродушный некромант – нонсенс!), но потом припомнились его слова, прозвучавшие в то время, когда он провожал меня на факультет Смерти. Он ведь заранее предупредил, что то, как к нему привыкли относиться, и то, как он ведет себя с учениками, совершенно разные вещи. Выходит, имелась в виду дружеская манера преподавания?

Тем временем стор обвел взглядом присутствующих:

– А раз так, уважаемые, покажите суоле Морин, с чем ей придется столкнуться на наших занятиях, – и улыбка у него была такая довольная, что я сразу заподозрила подвох. Относящийся к парням, конечно. Поскольку те дружно взвыли и возвели глаза к потолку, что, очевидно, должно было означать крайнюю степень печали. Наконец кто–то сзади с надеждой произнес:

– Гейл, ну, может, сегодня повременим с вызовом духов с той стороны? К тому же, – голос окреп, поскольку со стороны преподавателя не раздалось ни единого протеста, – Морин наверняка ничего не будет понятно, если мы вот так, с бухты–барахты, станем демонстрировать ей домашние задания для третьего курса! Давай начнем с азов, все ей покажем, ты нам это засчитаешь в качестве практики, а девушка, тем временем, подтянется до нужного уровня!

Эвангелион, все еще улыбаясь, посмотрел на говорившего:

– Веревки из меня вздумали вить? Не выйдет…лучше признайтесь, что ничего не подготовили к сегодняшнему дню, потому что испугались собственной неопытности, несмотря на то, что я неоднократно показывал вам все стадии вызова.

В ответ раздался нестройный хор голосов:

– Это ж потусторонний мир, Гейл…

– Мало ли кто на призыв откликнется!..

Они бы так и продолжали гомонить, если бы некромант не посмотрел на устроившегося рядом со мной на столе Амона.

– Я сделал. Но мой проводник волею судьбы, воплощенной в твоем лице, внезапно куда–то исчез, – честно развел парень руками.

Эвангелион хмыкнул:

– Тебя не мешало бы вместе с Генваром и Иссиром домой отправить, Амон – практиковаться в управлении подчиненным духом. Правила едины для всех: в аудиториях мы не призываем потусторонние сущности. Для этого существуют тоннели. И вам, как некромантам третьего курса, стыдно было вести себя как маленьким несмышленым детям. Хотели понравиться девушке – стоило пригласить ее на свидание. В вашем случае – под землю, – насмешливо глянул уже на меня преподаватель, а я, вспомнив темные коридоры, снова поежилась. – Не отправил только потому, что ты Пирожка использовал во благо, для защиты. Но с вызовом задача будет такая же, как и у двоих отстраненных – я надеюсь, это понятно, Амон?

– Предельно, – проворчал блондин.

– Морин, вы согласны сегодня слушать версии моих уважаемых студентов о том, что вам следует знать перед началом обучения? – казалось, мужчина еле сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, такой забавной казалась ему ситуация, при которой парни любыми доступными способами пытались уклониться от задания.

Я подумала с минуту, потом нерешительно поинтересовалась:

– А как же…тесты?

– Тесты? – удивился Амон. – Какие еще тесты?

– Ну…для выявления моих способностей к некромантии, – замялась я. – Или их отсутствия.

– Вы прошли самый главный и решающий вашу судьбу экзамен, – добродушно улыбнулся Эвангелион. – Ни один маг, кроме некроманта, сущностей из потустороннего мира видеть не в состоянии. Поэтому я и просил вас внимательно рассматривать на занятии то, что, возможно, произойдет. Но, как видите, проверку вам устроили сами студенты. И вы прошли ее с блеском.

Я не знала, радоваться или огорчаться новости, преподнесенной стором. С одной стороны, новые знания всегда пригодятся, ведь, как ни крути, некромантия – широкий раздел магии, который не каждому был по плечу. С другой – подтверждалось мое необычное происхождение. А это могло значить только одно: корни кого–то из моих родителей уходили за магический барьер, в дикие земли. От осознания этого факта почему–то стало жутко. Но расстроиться окончательно мне не дал веселый окрик кого–то из ребят:

– Открытый урок объявляю открытым! Покажем нашей девочке, на что бывают способны некроманты! – и все студенты, не сговариваясь, тут же расхохотались, и мне их настроение тоже передалось. Кажется, если все пары на факультете Смерти окажутся такими душевными, я сама стану уделять им больше времени, чем целительству. Амон, не церемонясь, поднял меня со стула и закружил в объятиях, потом перенес к остальным парням, и до безумия приятно было видеть открытые улыбки обступивших меня парней. Наверное, обрадовались новому члену группы. Наверное, еще и тому, что он оказался девочкой. А может, просто сами по себе изначально были добродушными малыми.

– Ну что ж, вижу, Морин вы приняли со всей ответственностью, – не изменяя насмешливому тону, заметил стор Эвангелион, и я взглянула на него поверх голов остальных.

Сейчас, возвышаясь над студентами, он был совсем не похож на другого себя. Такого, к которому я привыкла за несколько дней после случая в оранжерее. Хмурый некромант уступил место лукавому мужчине, а улыбка донельзя преобразила черты лица. И вообще создалось ощущение, что стор разом скинул несколько лет. Мне даже показалось, что с Амоном и остальными ребятами у них не такая уж и большая разница в возрасте. Что–то кольнуло в сердце, отчего–то стало тепло на душе. Только вот что?..

Кажется, мое пристальное внимание заметили. Во всяком случае, понимающее выражение лица меня сильно смутило. Да еще замечание о том, куда парням из группы стоило сводить девушку на свидание…но я отбросила эти мысли, как только внимание привлекло действо, связанное с фигурой некроманта. Дело в том, что она, как и за несколько минут до этого, снова засияла. И тут уж я не смогла отвести глаз, поскольку одним светом дело не ограничилось.

Капля за каплей, сияние тянулось с одежды Эвангелиона к навершию посоха, выполненному в виде трех переплетенных между собой змеиных голов, соединяющих языки в единое целое. Потом образовало небольшой светящийся шарик, который заметила не только я, но и стор Эвангелион. С удивленным выражением лица мужчина следил за тем, как облачко света медленно приближается ко мне. Когда оно зависло на уровне глаз, я невольно вздрогнула и отпрянула, чем удивила окружающих меня некромантов: они, похоже, ничего из этого не видели. А облачко…видоизменилось и приняло форму маленькой женщины с крылышками.

Одета она была в легкое коротенькое платьице зеленого цвета, смотрела на меня с недоверием своими глазками–пуговками. Длинные каштановые волосы, собранные в косу, трепетали от неуловимого движения крыльев, ножки были обуты в причудливые витые туфельки. Красота неописуемая, подумалось мне. И где только таких берут, неужели в потустороннем мире?

Не зная, что в такой ситуации стоит предпринять, я робко улыбнулась – от улыбки ведь уходит настороженность. А потом протянула руку ладонью вверх, предлагая незнакомке отдохнуть. От неожиданности женщина сразу же плюхнулась в подставленные импровизированные объятия, уставилась на меня изумленным взглядом и тоненько пропищала:

– Ты что же, и меня видишь?!

– Вижу, – тихо подтвердила я, не понимая, чем может грозить знакомство с необычной и на первый взгляд безобидной дамой.

Лилипутка шумно – даже для своих крошечных размеров – вздохнула, потом бросила долгий взгляд в сторону Эвангелиона, пребывающего в не меньшем изумлении, и, наконец, выдала:

– Демоница…как есть – демоница!

Глава 5

После писка маленькой женщины повисло неловкое молчание, и если парни просто переводили друг на друга непонимающие взгляды, то стор Эвангелион, казалось, о чем–то крепко задумался. Мне больше жизни хотелось узнать, что же творится в мужских мыслях, поэтому я, превозмогая одолевшую робость, спросила:

– Стор Эвангелион…это плохо, что я вижу… – но подобрать определение лилипутке не получилось, и я запнулась, опасаясь обидеть притихшее в ладонях существо.

– Тикки–Рё фея, Морин. Феи, как и демоны – жители диких земель, – разрешил мои сомнения некромант.

По сборищу парней пробежался дружный восторженный возглас.

– Морин увидела фею Гейла!

– А всего–то первый курс, молоко на губах не обсохло!

– Но–но–но, мне б такое не обсохшее молоко попробовать! – отозвался кто–то особенно смелый, отчего я смутилась, а Амон зыркнул куда–то в середину толпы:

– Мелкую не трогать! – и сказано это было с таким предупреждением, что все разом угомонились.

При этом сама фея посмотрела на меня с оценивающим сердитым прищуром, так, словно примерялась отвесить подзатыльник за совершенную пакость. Потом оттолкнулась от ладони и взлетела на плечо, начав пробираться сквозь густые волосы с явным желанием что–то сказать на ухо, и ее шаги отзывались во мне щекоткой. Доковыляв, она тут же развеяла желание улыбнуться:

– Будешь распускать руки на Эвангелиона – пожалеешь!

Я, не ожидавшая подобной наглости, резко повернула голову в ее сторону, отчего раздался душераздирающий писк, заставивший меня приложить ладонь к уху, а сама фейка отлетела на безопасное расстояние, что–то возмущенно бормоча. Потом ринулась к некроманту и уже рядом с ним пожаловалась:

– Зловредная, как и все демоницы! Видишь, она хотела задушить бедную Тикки!

И выражение лица у противной малявки при этом сделалось такое жалостливое, что я сразу поняла: не сработаемся. Просто потому, что я не собиралась на мужских нервах, нестойких к женским истерикам, играть, и подлых приемов не одобряла совершенно. Но вредине отомстить захотелось очень сильно. В конце концов, разве это я первой решила обозначить свою территорию? Ну и ревнивая же спутница оказалась у некроманта!

– Тикки, я буду рад посмотреть на самоубийцу, которая однажды решит поднять на тебя руку, – хохотнул некромант. – А теперь, будь добра, посмотри на Морин и определи, пожалуйста, какой частью демонической крови она обладает, раз с легкостью видит тебя в пространстве.

– Да демоница она, – возмущенно фыркнуло красивое нечто, – что ты еще от меня хочешь?

– Странная, выходит, демоница, когда оба родителя – люди, – не обращая внимания на явное нежелание феи сотрудничать, заметил Эвангелион.

Парням, наверное, в новинку было наблюдать полунемой диалог преподавателя с неизвестной женщиной, поскольку один из них – светловолосый вихрастый жердина – бочком подошел ко мне и тихо спросил:

– О чем спорят?

– Я ей не понравилась, – не стала скрывать я, – и она не верит, что я не демоница.

– Демоница? – удивленно вздернул бровь Амон, по–новому на меня посмотрев. – А больше Тикки ничего не говорила?

– Остальное не для некромантских ушей, – подумав, ответила я.

– Ругалась? – догадался парень.

– Почти.

От разговора с третьекурсниками меня отвлек серьезный голос Тикки:

– Дед или бабушка. Готова биться об заклад, что какой–то из дедов.

– А стихия? – кажется, внимание преподавателя и феи было целиком и полностью сосредоточено на мне.

– Не знаю… – пробормотала фея.

У меня создалось впечатление, что собственным ответом она недовольна, поскольку Тикки–Рё все еще продолжала изучать меня, с каждым разом становясь все более хмурой. Наконец она и вовсе подлетела ближе, совершила круг почета у моей головы, потом в бессилии развела руками:

– Такое ощущение, что ее хорошенько заблокировали. Девочка, ты вообще кто?

– Она тут? – вихрастый парень, похоже, заметил мое повышенное внимание к полету феи.

– Тут, – подтвердила я, а потом обратилась к фее. – Меня зовут Морин.

– Это я уже слышала, – недовольно отмахнулась дамочка и вернулась к Эвангелиону. – Интересно, что будет, когда она начнет способностями пользоваться.

Некромант на это не ответил ничего, только задумчивости во взгляде прибавилось. Междусобойчик мага и феи разбавил чей–то раздраженный голос:

– А давайте уже к занятию приступим? Мы же практику должны на Морин отработать!

Его горячо поддержали остальные, и парочке не оставалось ничего иного, как согласиться. Ох, каким же интересным оказалось для меня занятие! Я узнала, что те три духа, что материализовались в аудитории, несмотря на правила, относились к трем разным видам потусторонних существ. Тот туман, что напугал меня вначале, получил кличку Пресквиль и носил смешное название бубень и, как и другие образования своего вида, ничего, кроме страха, наводить не мог. Несмотря на кажущуюся безобидность, этот дух нисколько не уменьшил моего перед ним страха: темноты я продолжала бояться так же, как и раньше. Второй, козлоподобный, своим заклинателем был назван Гедоном и принадлежал к магоморфам – духам, способным по велению хозяина принимать любое обличие. А вот с Пирожком все казалось до банального просто: при жизни его душа жила в пекаре, поэтому и после смерти он привычкам не изменил, правда, немного преобразовавшись внешне. Его вид носил название выползень и являлся так же, как и бубень, одним из безобиднейших порождений потустороннего. С Пирожком, только узнав его подноготную, я, во что бы то ни стало, решила сдружиться, на что Эвангелион – Гейл, как он просил называть себя на парах – со смешком заметил, что тогда придется привыкнуть к свиданиям в подвалах с Амоном. Я бы смутилась, но веселое подмигивание последнего призывало на подтрунивания не вестись, так что стору я со всей ответственностью заявила, что изучение его дисциплины требует вполне реальных жертв, на которые я, так и быть, готова пойти.

– И куда это делась тихая мышка, испугавшаяся Дария? – по–доброму пошутил Амон, решивший взять надо мной негласное шефство.

– Сама удивляюсь, – не стала кривить душой я. – На меня иногда находит странное спокойствие. Ты и сам мог в этом убедиться, – и пожала плечами.

После занятия, распрощавшись с новыми знакомыми, я решила все же не прибегать к помощи тоннеля, несмотря на все попытки Амона затащить меня туда. Отговорилась, что соглашусь только после возвращения Пирожка.

– Кстати! – вспомнила я немаловажный факт, упомянутый стором Эвангелионом. – Как ты умудрился затащить Пирожка в лабораторию Воды? Это ж правилами запрещено!

– Ну, ты же ведь об этом не скажешь, – невинному виду принца Смерти можно было позавидовать.

– Я–то нет, а что насчет тех, кто видел размноженные тобой вестники? – резонно поинтересовалась я.

– И много ты еще этих вестников видела после того, как картинку рассмотрела? – насмешливо глянул некромант. Ничего не понимая, я лишь помотала головой. И вправду не припомню, куда мы дели магическую бумажку после того, как вдоволь насмеялись. – Все было продумано заранее: они испепелились, стоило студентам оценить изображение. До деканата или любого из преподавателей их просто не успели бы донести. Да, – он предвосхитил дальнейший мой вопрос, – не пойман – не вор. А полубезумным показаниям одного Дария вряд ли кто бы поверил – некроманты до мелких пакостей не опускаются.

– Но ты же опустился, – возразила я.

– А я вообще уникальная личность, – самодовольно заявил блондин, отчего захотелось от души треснуть его по черепушке. – Да ладно, Морин, не сердись, – примирительно продолжил он. – Но подруге своей о моих достоинствах все же расскажи… – и мне задорно подмигнули.

Я насупилась:

– Сам и расскажешь – на обеде! Мне ведь тащить ее за ваш столик теперь.

– Ну–ну, не куксись, – хмыкнул Амон. – Ребята с радостью тебя примут. Два обормота, выпустившие своих духов, тоже будут. Я больше, чем уверен: они уже морально готовы принести тебе свои искренние извинения. И мой тебе совет: веди себя так, словно за свой поступок они теперь у тебя в долгу. Кто знает, когда может потребоваться помощь сильного мага.

– А они сильные? – удивилась я.

– Конечно, – подтвердил Амон. – Пресквиль только на словах безобиден. А случись что – заполнит тебя изнутри едким дымом так, что не сможешь вздохнуть. Поверь, мучительнее смерти не придумаешь. Про Гедона я вообще молчу: поднимет на рога – мало не покажется.

– А ты, выходит, слабый маг? – удивилась я.

– Почему же, – хитро улыбнулся некромант. – Просто Пирожок является хорошим прикрытием, когда основную сущность необходимо скрыть.

Я задумчиво посмотрела на него, приложив палец к губам, а затем догадалась, что, будь рядом с Амоном сильный дух, это навело бы на подозрения о величине его магического дара. А кто у нас в королевствах является самыми сильными чародеями? Конечно, правители государств.

– Но тогда я, выходит, себя разоблачила, – расстроено признала я.

– Не будем это афишировать, – успокоил меня некромант. – К тому времени, как догадается Гейл, а догадается он обязательно, что–нибудь обязательно придумаем. Да и не из тех он людей, которые кричат о находках направо и налево. Он сначала все обдумает, обязательно придет к выводу, что пряталась ты намеренно, и предложит помощь из самых чистых побуждений.

– Мой советник сказал, что стор Эвангелион вроде как приглядывает за тобой, – вспомнила я слова Сойнера.

– Так и есть, – кивнул парень. – Просто при этом не мешает мне развиваться. Гейл – человек чести.

Когда он закончил фразу, мы как раз спустились на первый этаж, сопровождаемые десятками любопытных взглядов. Еще бы, золотая мантия – среди множества черных костюмов!

– Надо бы тебя приобщить к прекрасному, – задумчиво произнес Амон, оглядывая меня с головы до ног.

– В каком смысле? – полюбопытствовала я.

– Одеть подобающе, – пояснил некромант. – Если, конечно, не хочешь привлекать внимания.

Поняв, что он имеет в виду, я тоже на себя посмотрела, а потом, поджав губы, призналась:

– Не знаю, я ведь не собиралась некромантом становиться. Подумаю об этом на досуге. Но ради одного занятия в неделю, думаю, и так перетерплю.

Амон как–то нехорошо улыбнулся:

– Боюсь, Гейл тебя так просто теперь не отпустит. Заниматься будешь сверхурочно. А зная нашего куратора, могу еще и добавить, что, вполне возможно, некоторые твои пары заменят дисциплины из раздела некромантии.

– И кто же из меня тогда получится? – расстроено остановилась я. – Ни целителя толкового, ни некроманта знающего.

– Я бы на этот счет не переживал, – хмыкнул Амон. – Если уж Гейл сказал, что будешь учиться, значит будешь. Давай лучше провожу тебя до кабинета. Где сейчас занятие?

– В корпусе Земли, – тут же ответила я.

– Отлично, – кивнул блондин. – Пусть нас почаще видят вместе.

– Это как–то не сходится с твоими грандиозными планами по завоеванию Авидалы, – проворчала я, тем не менее радуясь, что Амон пойдет со мной. Просто призрак Дария так и витал в воздухе. По крайней мере, я, кажется, себя в этом убедила.

– Ну, ревность–то здоровую еще никто не отменял, – вздернул бровь Амон.

Я только глаза закатила: какая уж там ревность, когда Авидала даже не знает его толком? Но расчет некроманта, кажется, оказался правильным. Во всяком случае, встретив Авидалу по дороге к своей аудитории, я заметила заинтересованный взгляд, которым моя зеленоглазая соседка одарила вроде бы невозмутимого парня. Узнав, что занятие прошло нормально, она не стала выпытывать подробности, хотя я понимала, основной допрос еще впереди. Что ж, Ави придется повременить с этим, поскольку на обеде собираются смотрины девочки с Земли. Интересно, а принцы Смерти могут жениться на простых девушках?

Амон только сделал выразительное лицо, когда подруга отошла – мол, смотри, что я говорил, и я мысленно пожелала ему удачи, оценив неплохие перспективы совместного будущего с Авидалой. А потом мы распрощались, и я пошла на целительство, а Амон по своим делам.

Занятие пролетело незаметно, незаметно пришло и время обеда. Из корпуса Земли я неторопливо шла по направлению к зданию, в котором находилась столовая. Там мы договорились встретиться с Ави. Я как раз раздумывала над тем, как преподнести новость, что сегодня обед пройдет в неформальной обстановке, как вдруг случилось то, что могло бы, наверное, сильно подпортить мои планы, если бы не помощь извне.

Пребывая в собственных мыслях, я перестала замечать происходящие вокруг события, так что не обратила внимания, что вот уже некоторое время направляюсь в столовую в сопровождении еще одного суола. Когда же впереди замаячил вход в нужный корпус, меня внезапно остановили, ухватив за руку и разворачивая лицом к себе. Вздрогнув, я непроизвольно сжалась и встретилась с темно–синими глазами Дария.

– Морин… – осторожно позвали меня, но я попыталась вырваться. Не вышло: несмотря на внешнюю худощавость, хватка у Дария оказалась стальной. Подумать только, совсем недавно я была в полном восторге от жениха и ловила каждый его взгляд и взмах длинных ресниц, сейчас же смотрела куда угодно, лишь бы не на Маерийского принца. В одной из групп учащихся, направляющихся к зданию со столовой, выхватила темноволосую девичью фигурку, облаченную в огненную мантию. Хозяйка ее прожигала нас с Дарием ненавидящим черным взглядом, и я вспомнила, что именно эту студентку увлекал Дарий совсем недавно в лабораторию Воды. Таориша, вспомнилось имя любовницы водника, и я удвоила попытки освободиться от Дария. Не хватало еще конфликта с огневичкой!