Мокрый район

Раздосадованно вздохнув, я пошла в сторону дома, уже не разбирая, где лужи, а где нет. Холодно. Я съёжилась, потирая руками плечи. Одежда потяжелела, противно прилипнув и повиснув на теле. Голые ноги покрылись мурашками под капроновыми колготками. Через несколько минут зуб на зуб перестал попадать. Тушь, наверное, тоже потекла. Ну что за дурацкая погода! Верните мне лето! Там было хорошо и тепло. И не было давления по поводу экзаменов.

Я свернула на улицу без света. Лампочки в фонарях перегорели, и никто так их и не поменял. Оставшийся источник света остался позади меня. Ветки отбрасывали тени на панельные дома, нагоняя жути. Начали мерещиться ужасные искажённые лица с отверстиями вместо глаз. Собственное дыхание шумело в ушах. Неосознанно я ускорила шаг, шлёпая по лужам. Кажется, меня кто‑то преследует. Мужской силуэт свернул за мной и шёл следом. Его лицо было скрыто зонтом. Я видела только нижнюю часть туловища — в спортивных штанах «Адидас». Гопник? Хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

Парень шёл уверенным быстрым шагом, догоняя меня. У него была та самая борзая походочка: руки ходили вперёд‑назад, голова низко опущена, один шаг — как мои два. Я остановилась как вкопанная, когда парниша приблизился ко мне вплотную. Я задержала дыхание, ожидая, что будет дальше: домогаться или нет?

Я ускоряю шаг. Почти перехожу на бег. Меня резко хватают за плечо и разворачивают.

Я выдыхаю, когда замечаю лицо человека. Он поправил зонт, и я наконец смогла увидеть лицо: короткий ёжик волос, ясные синие глаза и острые черты лица. Это Ваня. Но выражение лица — не моего одноклассника, а человека, готового драться: сжатые челюсти, хитрый прищур.

— Ты чего прёшь в темноте одна? — голос жёсткий, не как утром. Он всё ещё держит меня за плечо, пальцы — стальные. Я никогда не думала, что у Королёва такие пальцы — ими гвозди забивать можно.

— Ваня? — обрадовалась я.

Он моргнул. Хватка ослабла. Лицо стало прежним — уставшим, а не хищным.

— Дурак, напугал! — я набросилась на него с кулаками, но ему хоть бы что. Он ничего и не почувствовал, потому что состоял из сплошных мышц.

— А кулачок‑то слабенький, — сделал вывод он, даже не предприняв попытки остановить меня. — Всё?

От того, что он ничего не чувствует, мне захотелось приложить его сильнее, но, боюсь, пострадала бы только я.

— Да, — я шмыгнула носом.

— Рёвешь, что ли? — искренне забеспокоился Королёв. Он вглядывался мне в лицо, проверяя, правда ли я реву. — Так сильно напугал?

— Сам ты ревёшь! Сопли вытирала, — без капли стеснения сказала я. Чего стесняться Ваню — он же свой. Вот Власу я бы так не сказала, потому что стала бы дурой. А с Ваней мы в одной песочнице сидели.

Грудь Вани поднималась и опускалась. Я поняла, что он ржёт надо мной.

— Чего ты ржёшь?

— А ты чего шляешься по темноте одна? — вопросом на вопрос ответил он.

Ваня выставил зонт над нашими головами, и дождь теперь не мочил меня. Хотя что толку‑то — я и так промокла.

— От репетитора шла. Что ты орёшь на меня? — Я и не заметила, как мы стали разговаривать на повышенных тонах.

Какой‑то мужик, вышедший из подъезда покурить и подышать прохладным октябрьским воздухом, прокашлялся. Он напугал меня своим присутствием: ничего же не видно! Я цапнула Ваню за руку, прижимаясь всем телом к его широкой груди. Встань я за ним — как никто и не заметит, что он не один.

— Пошли уже, а?

Ваня хмыкнул. Почувствовал себя защитником? Пусть не обольщается: это единоразовая акция. Мне просто хочется дойти до дома и выпить горячий чай, а лучше — принять горячую ванну.

— А ты чего забыл в такую погоду на улице? — решила спросить я, пока мы быстрым шагом (моим, а не его) проходили мимо того курящего мужика. Он на нас даже не посмотрел.

— С тренировки шёл, а тут ты истеришь.

Только сейчас я заметила спортивную сумку, перекинутую через его плечо.

— Как там тётя Люда?

Ваня поджал губы и немного резко ответил:

— Работает.

Ясно. Значит, ему по‑прежнему жалко мать и плевать на отца. Дядя Коля, отец Вани, бросил его и его младшую сестру, когда мы были в восьмом классе. Вот Ваня и стал пропадать и не появляться в школе. Он помогал матери заработать денег, чтобы она не тянула всё одна на двух работах. Но, несмотря на это, Ваня не бросил тренировки по боксу.

Всю дорогу до моего дома мы шли молча. Время, как песок, утекло сквозь пальцы, и наше общение свелось на нет. Вот и сейчас я не знаю, что у него спросить. Даже если так подумать, то я ничего не знаю о новом Ване, ставшем таким после ухода отца из семьи.

Ваня проводил меня прямо до подъезда, хотя мог пойти в другую сторону — к своему подъезду.

— На, — он сложил зонт и всучил его мне. О! Так это мой зонт, который Ваня отобрал у меня сегодня утром из‑за того, что я чуть не убила его им.

— А ты?

Ваня поправил капюшон, который так и не снимал. Кажется, я давно не видела его без капюшона. Даже в школе он сидел в нём. Учителя возмущались и просили снять его, но Ваня спорил и оговаривался, на что учителя, махнув рукой, продолжали вести урок.

— Так дойду.

— Но… — промямлила я, — ты же заболеешь.

— Спортсмены не болеют.

Он перекинул сумку за спину, засунул руки в карманы спортивных штанов и отчалил в сторону своего дома.

Я пожала плечами. Ну раз не болеют — мне же лучше. Только я не спортсмен, и стоило мне подняться в квартиру, начала чихать. На мои беспрерывные чихания выскочила мама из кухни.

— Да ты вся промокла, Адель! — Спасибо, мама, а то я не знаю. — Раздевайся и в душ. А я поставлю чайник.

Мама засуетилась вокруг, забирая у меня рюкзак и стаскивая ветровку.

После долгой горячей ванны я вышла из комнаты, чуть ли не падая в обморок от кипятка, в котором я варилась. Махровый халатик приятно согревал. Мокрые, теперь вымытые волосы лежали на плечах. Сейчас поем и надо высушить их, пока не слишком поздно, а то разбужу соседей, отправившихся на ночной сон. На кухне меня уже ждала тарелка тёплого супа с дымящейся ароматной кружкой чая.

— Как дела в школе? — мама села напротив меня, подперев щёку рукой, приготовившись слушать мой рассказ.

— Нормально, — я пожала плечами, рассказав, как прошли уроки, что я навестила Володю и выиграла в споре, то, что немного затупила по биологии. Рассказать о Ване или нет? Но всё же решилась: — С Ваней вместе шли в школу, и сейчас он мне встретился. Он шёл домой с тренировки и проводил меня до подъезда.

— Ваня? — мама удивлённо подняла брови. — Королёв, что ли?

Я закивала, отправляя очередную ложку супа в рот.

— Сто лет о нём ничего не слышала. А вы ведь учитесь в одном классе.

Раньше наши семьи дружили. Мама тесно общалась с тётей Людой, мамой Вани. А потом дядя Коля ушёл из семьи, и всё поменялось. Тётя Люда стала пропадать на нескольких работах, а с ней пропал и Ваня. Я даже не встречала его младшую сестру Юлю, хотя она тоже учится с нами в одной школе, на пару классов меньше. Вроде Юля сейчас должна быть в восьмом или девятом.

— Как там они?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Ваня редко появляется в школе, да и я как‑то не обращаю на него внимания. Тётя Люда работает, а Юля… учится, наверное.

Какой ужас! Раньше мы знали друг о друге всё. Но жизнь нас развела, хоть мы и живём в одном дворе и учимся в одной школе. У меня нет их даже в друзьях во «ВКонтакте». Как‑то грустно стало от этого.

— Почему вы перестали общаться? — осторожно спрашивает мама.

Я пожала плечами.

— Я думала, он не хочет. Он стал другим после ухода отца.

Я отодвинула тарелку с супом, так и не доев.

— Ты не доела, — сказала мама.

— Не хочу больше, — я взяла чашку с чаем, направляясь в свою комнату. — Нужно домашку сделать, — сказала я удивлённой маме. Она, видимо, рассчитывала на продолжение разговора.

Домашки и правда было много. Чтобы не погрязнуть в мыслях о прошлом, я обложила стол всеми возможными предметами, делая домашку не только на завтра, но и на послезавтра. Ещё разобрала вариант ЕГЭ по обществознанию. Очнулась я, когда часы показывали далеко за полночь, а чай уже давным‑давно закончился.

Я прислушалась. В квартире стояла тишина. Родители спали, и мне стоит ложиться, если я хочу встать завтра к первому уроку. Кстати, волосы я так и не высушила, и завтра придётся идти без укладки. С этой учёбой нет времени подумать. И как люди из рилсов в одиннадцатом классе успевают и на отлично учиться, гулять, ходить на секции? Суперлюди прям.

Когда я решила полистать рилсы перед сном, на телефон пришло уведомление о новом сообщении.

Влас Рощин: «Привет.

Как дела?

Что делаешь?»

Я задержала дыхание, когда увидела иконку отправителя. На ней молодой парень в одной рубашке, с оголённым торсом, с ухмылкой смотрел в камеру. Влас вспомнил обо мне! Он хочет спросить о школе или просто так написал?

Адель Ширяева: «Привет.

Нормально.

Ничего».

Ответила я на сообщения. Кусала губы, видя заветное «печатает…».

Влас Рощин: «Что нового?»

Я уткнулась лицом в подушку, пища от восторга и дрыгая ногами. Главное, чтобы родители не проснулись на завывание чайки. Влас спросил, что у меня нового. У меня, а не у Пановой или кого‑то ещё.

Я рассказала ему о сегодняшнем дне: что нового произошло в школе, что была у репетитора. Про Ваню и про своё умение стрелять решила умолчать. Про Ваню — потому что ему явно не понравится слушать о Королёве: у них вроде какие‑то тёрки. А про стрельбу… Не знаю, просто не хотелось. Это не то увлечение для девушек.

«А тебя почему не было?» — решилась спросить я.

Влас очень невовремя вышел из сети, заигнорив меня. Я спросила что‑то не то? Дожидаясь, когда Влас зайдёт в сеть, я начала трясти ногой и барабанить указательным пальцем по телефону, гипнотизируя взглядом «был(а) в сети недавно». Спустя бесконечность он зашёл в сеть и сразу прочитал. «Печатает…»

Влас Рощин: «Ходил попить».

Хорошо, значит, ничего страшного я не спросила.

Влас Рощин: «Были дела».

Ах да, конечно. Мы же не так близки, чтобы делиться этим. Я ему — подробный отчёт о своём дне, поминутно, он мне — пару дежурных слов. Очень взаимно.

Адель Ширяева: «Понятно».

Влас Рощин: «С кем ты шла под руку? Видел вас утром».

Ревнует? Или просто интересно? Надеюсь, что первое.

Адель Ширяева: «Просто одноклассник».

Ответила я. И всё. На этом наше общение закончилось. Я тупо уставилась в телефон, не закрывая чат ещё добрых несколько минут. Я фыркнула, когда поняла, что так и не дождусь нового сообщения. Ну и не надо.

Очень некстати вспомнился Королёв. Я решила найти его в сети. Пришлось искать через Вику: найти в её друзьях Вадима, а уже у него — Ваню. Он онлайн. Чего это он не спит во втором часу ночи? Профиль закрытый. Даже фотки не посмотрю. На аватаре стоит что‑то непонятное с чёрно‑белым фильтром. Вроде он, а вроде не он. Мой палец маячил над кнопкой «Добавить в друзья». А надо ли мне это? А вдруг…

Я кусала губы, раздумывая над решением. В этот момент я чихнула. Случайность, мгновение — и палец нажал на кнопку «Добавить в друзья». На экране появилось: «Ваша заявка отправлена». Мысль о том, чтобы отменить, мелькнула слишком поздно. Пришло уведомление, и я вздрогнула, осознавая, что всё уже произошло.

«Иди спать, мелочь», — написал Ваня.

Мелочь? Это я — мелочь? Если я мелочь, тогда он… он старый дед, вот кто. Но заявку он всё‑таки принял. Я никак не ответила на это. Заблокировала телефон и легла спать.

Глава 4

Я стояла перед кабинетом русского, делая вид, что совсем не жду появления одного человека. В четверг у нас совпадают предметы с параллельным классом, в котором учится Влас. Ну как совпадают… У них русский стоит третьим уроком, а у нас — четвёртым; и проходит в одном кабинете, с одним учителем.

Я стояла прямо перед дверью, чтобы не пропустить момента, когда выйдет Рощин. Со стороны казалось, что я хочу первой зайти в кабинет и просидеть сорок пять минут на очередном уроке.

— Тебе сейчас нос прищемят, — произнёс голос мне над ухом.

Я вздрогнула от неожиданности, оборачиваясь.

— Королев, чего тебе?

Ваня удивлённо поднял брови.

— Чего тебе, Королев? — передразнил он. — А на днях ты говорила по‑другому: «Ванечка, проводи меня до дома. Мой спаситель», — писклявым голосом передразнил он.

— Чего? — От такого я развернулась, встав перед Ваней лицом, хотя с такими речами он заслужил говорить только с моей спиной. — Я такого не говорила.

Ваня состроил задумчивую рожу, отведя глаза в сторону и приложив палец к губам.

— Может, и не так, но «Ванечка» и «мой спаситель» однозначно были.

— Королев, ты рехнулся? — От гнева я, наверное, покраснела и была похожа на пыхтящий, кипящий чайник.

На заднем фоне удивлённо переглядывались одноклассники и ученики, проходящие мимо. Королев был не только редким явлением в школе, но и главным хулиганом — бэдбоем, называйте как хотите. Своими широкими плечами, стилем гранж и «Стоником» он стал мечтой девчонок. Ну и ещё он спортсмен. Кто не хочет себе парня‑спортсмена?

— Твой идёт, — кивнул головой в сторону Королев.

— Кто мой? — Я резко обернулась. Мои волосы взметнулись вверх и, кажется, прилетели Королю по лицу. Я поняла это по его вздоху и резкому холодному порыву ветра. Успел отклониться, что ли? Как жаль…

Из кабинета выходит Влас Рощин — второй краш девчонок. Он, в отличие от Королева, отличался миловидной внешностью: русыми, немного отросшими по бокам волосами (но не длинными, как у девчонки), и ямочками. Боже, какие сводящие с ума у него ямочки! Стоило ему улыбнуться, как хотелось падать в обморок. Да и стиль у него отличался от местного бэдбоя: мягкие цвета и текстуры — этакий софт‑стиль в противовес гранжу и спортивкам.

Проходя мимо, Влас улыбнулся мне той самой улыбкой с ямочками. Я перестала дышать на какую‑то долю секунды, неловко помахав ему в ответ. Господи, Адель, ты ведёшь себя как дура.

— Дыши, ураганчик, — шепнул Ваня на ухо.

Ураганчик? Да чёрт с ним. Пусть называет как хочет, главное — не мешает в моих гляделках с Власом.

От Рощина исходил такой приятный, свежий аромат — в отличие от Королева, который продолжал прижиматься к моей спине. Что, места, что ли, мало? От Вани пахло кожей от боксёрской груши и дезодорантом.

Стоило Власу заметить стоящего за мной Королева, как улыбка сошла с его лица. На секунду, буквально на долю секунды, мне показалось, что он испугался. Но нет. Влас Рощин не боится никого. Он просто… посторонился. Чуть‑чуть. Буквально на сантиметр. Но Королев даже не заметил: он уже смотрел в окно, потеряв к нам интерес. Даже без ямочек, с суровым выражением лица, он выглядел прекрасно.

У Рощина с Королёвым не то чтобы война — просто они с первого дня не понравились друг другу и вот и выражали свою неприязнь откровенно. Королев не принимал слащавость Рощина, а тот не выносил грубость.

— Разожми челюсть, зубы сломаешь, — сказала я Ване. Он весь напрягся, сжал кулаки и челюсть, буравя Власа льдинистым взглядом. Что между ними? Из‑за меня? Нет, бред.

— Одиннадцатый «Б», вы заходить собираетесь? — Руссичка показалась из кабинета, уперев руки в бока. — Урок скоро начнётся. А вы, одиннадцатый «А», шевелитесь быстрее.

Волна школьников хлынула потоком в кабинет, толкаясь. Королев пролетел мимо меня, толкнув плечом. Ух, какой злюка! Я зашипела, потирая место ушиба. Вот ведь нарастил мышц — теперь пихается.

Подхваченная волной одноклассников, меня занесло в кабинет. Королев уже сидел на своей последней парте, пялясь в окно. Так и хотелось показать ему язык, но я лишь испепеляла его взглядом, пока шла до своей третьей парты в среднем ряду.

Через несколько минут в класс влетела разгневанная Вика. Она топала и пыхтела. Бедная дверь чуть не впечаталась в стену позади. Кажется, Муравьёва открыла её с ноги. Руссичка, удивлённо моргая, уставилась на неё.

— Сквозняк, — пожала плечами Вика, отвечая на безмолвный вопрос учителя.

— Ты чего? — спросила я у Вики, когда она бросила свой рюкзак на стол и с треском открыла молнию.

— Достал этот Михеев, — она с характерным шуршанием листов бумаги стала перебирать учебники. Кажется, я услышала, как что‑то порвалось. Надеюсь, не учебник — а то придётся заклеивать его в конце года.

— Что опять сделал? — Я оперлась локтем о стол, подпирая щёку. Что же такого сделал Вадим, что так разозлило Вику?

Она наконец нашла злополучный учебник по русскому и с хлопком бросила его на парту. Руссичка с интересом поглядывала на нас, явно жалея бедный учебник.

— Он… Этот дурак… — задыхалась от возмущения Вика, плюхнувшись на соседний стул. Она обернулась, проверяя, не подслушивает ли кто нас. Стоило одноклассникам увидеть, как Вика смотрит на них, они тут же отворачивались, делая вид, что очень увлечены раскрытой тетрадкой. — Полез целоваться, — шёпотом сказала она.

Мои брови удивлённо поднялись вверх. Я поджала губы, стараясь скрыть рвущуюся наружу улыбку.

— Может, ты ему нравишься? — осторожно сказала я, наблюдая за её реакцией.

Вика чуть ли не подпрыгнула на стуле от возмущения.

— Я? Ему нравлюсь? Ему нравится изводить меня!

Я пожала плечами, ничего не сказав. Пусть будет так. Я не знаю, почему Вадим её изводит. Может, от скуки, а может, и правда Вика ему нравится.

— Что там Рощин? — сменила тему Вика. И сразу злость испарилась, и дурацкая ухмылочка на лице нарисовалась.

Я вспомнила про Власа и его ослепительную улыбку. Мои губы дрогнули, и появилась мечтательная полуулыбка.

— Ясно. Ты поплыла, — сделала вывод Вика.

Руссичка, решив не терять время на уроке, выводила на доске мелом буквы, складывающиеся в слова: «Двадцать девятое октября». В свете солнца пылинки, поднимавшиеся от крошащегося мела, танцевали в воздухе.

— Ты не знаешь, почему Королев и Рощин не ладят?

— Говорят, они ещё в началке что‑то не поделили, — пожала плечами Вика.

По классу прошёлся возмущённый вздох с шёпотом. Я подняла глаза, читая надпись на доске: «Сочинение на тему…». Только не оно! Терпеть не могла что‑то сочинять.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале урока. Вот и настали сорок пять минут мучений над своим мозгом. И как извергнуть хоть что‑то для этого сочинения? А следующая — литература, здесь же. Надеюсь, нас не будет ждать сочинение по прочитанной книге.

В дверь постучали, и за ней оказался Михеев. Он сиял, как начищенный пятак. Сразу стрельнул взглядом на нашу парту, нахально подмигнув. Вика закатила глаза, подняв руку, чтобы показать неприличный жест, но учительница смотрела на нас.

— Можно? — спросил Вадим.

— Можно раздать тетради, Михеев, и начать писать сочинение, — руссичка выудила из‑под стола стопку тетрадей и всучила их Вадиму.

Проходя мимо нашего стола, Вадим потрепал Вику по голове, взъерошив её тёмные волосы. Вика схватила лежащий на парте учебник и саданула им по мягкому месту Михеева. Михеев, словно и не заметив посягательства на его определённые части тела, продолжил раздавать тетради. Я округлившимися глазами смотрела на Вику.

— Выше не достала, — пожала плечами она.

Глава 5

Как и ожидалось, пришлось писать сочинение и на литературе. Девяносто минут мучения и незаданной домашки по этим предметам стоили того. Руссичка решила нас пожалеть. Ну, или это в классе так сказала, а дома, как вывалит домашнее задание в электронном дневнике, что глаза на лоб полезут. А такое было и не раз.

— Мне срочно нужно что‑то съесть, — ныла я, плетясь за Викой вниз по лестнице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

“Мокрый район” - Атри, Ненаумах