Помощница по ошибке

Агата почувствовала, как краснеет. Очки, дешёвая блузка, стоптанные туфли — всё это вдруг стало видно будто со стороны.

— Поэтому, — продолжил Волин, — прошу вас после рабочего дня сходить в ближайший торговый центр и подобрать себе более презентабельный наряд. Возьмите вот это.

Он протянул ей пластиковую карту — чёрную, с золотым тиснением.

— Считайте это частью премии за организованную встречу с Грановским. Надеюсь на ваше благоразумие.

Агата смотрела на карту, потом на него, потом снова на карту. Второй шок за пять минут.

— Я — начала она.

— Берите, — перебил Волин. — И не спорьте. Время идёт. Вы должны успеть еще подготовить несколько документов.

Она взяла карту, кивнула и вышла, чувствуя, что земля уходит из-под ног.

Доработав остаток дня, в 18:05 Агата бегом спустилась в ближайший торговый центр — огромный стеклянный комплекс по соседству. Она влетела внутрь и заметалась между отделами, не зная, с чего начать.

В отделе женской одежды она растерянно смотрела на ряды вешалок. Платья, блузки, юбки — всё такое дорогое, такое чужое. Продавщица подошла, окинула её взглядом и, видимо, что-то поняв, мягко спросила:

— Вам помочь?

— Мне нужно — Агата сглотнула. — Мне нужно платье. Для работы. Офисное. И туфли. И и линзы, где здесь оптика?

Продавщица оказалась на удивление участливой. Она подобрала несколько вариантов, и Агата остановилась на изумрудном платье — строгом, но элегантном, с длинным рукавом и юбкой чуть выше колена. Оно сидело идеально, подчёркивая фигуру, но не делая её вызывающей.

Потом туфли — чёрные лодочки на невысоком каблуке, удобные, но красивые. Потом оптика, где она купила первые в жизни линзы. Девушка-консультант помогла надеть, показала, как ухаживать.

Агата посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

Из отражения на неё смотрела красивая, уверенная девушка. Без очков глаза казались огромными, серыми, выразительными. Платье сидело как влитое. Туфли делали осанку стройнее. Волосы, распущенные и расчесанные наспех, мягко падали на плечи.

— Вы красавица, — сказала девушка. — Обычно так и бывает — стоит сменить очки на линзы, и человек расцветает.

Агата смотрела на себя и не верила. Она выглядела так, как выглядела когда-то — в прошлой жизни, на выпускном, на фотографиях, где папа ещё был здоров и счастлив.

— Спасибо, — прошептала она, расплачиваясь картой Волина.

В семь вечера она вошла в конференц-зал.

Китайская делегация — четверо мужчин в строгих костюмах — уже сидели за столом. Напротив них расположился Волин с юристом и финансовым директором, а также несколько акционеров компании. Штатный переводчик, мужчина средних лет с усталым лицом, нервно листал бумаги.

Когда Агата вошла, все обернулись. Волин поднял глаза — и на секунду замер. Агата перехватила его взгляд: в нём мелькнуло что-то удивление? одобрение? — но тут же исчезло, сменившись привычной деловитостью.

— Садитесь, Вершинская, — кивнул он на место рядом с переводчиком.

Переговоры начались.

Китайцы говорили быстро, с акцентом, пересыпая речь специфическими оборотами. Штатный переводчик спотыкался, терял нить, несколько раз переспрашивал. Агата сидела, слушала и чувствовала, как внутри закипает азарт.

Когда делегация закончила очередной блок, и переводчик замолчал, не зная, как точно передать сложный термин, Агата вдруг заговорила.

Она переводила гладко, уверенно, точно. Китайцы оживились, закивали, заулыбались. Один из них что-то быстро спросил — явно не по теме, а скорее личное, комплиментарное. Агата улыбнулась в ответ и перевела по просьбе Волина: «Господин Ли говорит, что рад видеть в нашей стране человека, который так хорошо знаком с его наречием».

Волин чуть заметно кивнул, и переговоры пошли дальше.

Агата не просто переводила — она сглаживала острые углы. Там, где китайцы начинали давить, она мягко переформулировала, делая тон более дипломатичным. Там, где наши партнёры проявляли нетерпение, она находила слова, чтобы объяснить их позицию без конфликта.

К девяти вечера договор был подписан.

Китайцы встали, раскланялись, обменялись рукопожатиями. Господин Ли подошёл к Агате, сказал что-то тёплое, явно благодарственное. Она улыбнулась, ответила парой фраз на китайском, и делегация удалилась.

В конференц-зале остались только она и Волин.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказал он коротко.

Агата пошла за ним, чувствуя, как колотится сердце. Она знала, что сейчас что-то произойдёт.

В кабинете Волин сел в кресло и указал ей на стул. Агата опустилась напротив, глядя на него с напряжением.

— Отлично сработано, — сказал он. — Выпишу вам премию, еще одну.

— Спасибо, — выдохнула она.

Но он не закончил. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и вдруг заговорил:

— А теперь, Агата, рассказывайте всю правду. О том, кто вы на самом деле. Я уже знаю про МГИМО, про языки, про то, что хантер вам угрожала. Хочу услышать всю историю от вас.

Агата замерла. Надо было что-то начать говорить, но язык не слушался.