Помощница по ошибке

Агата замерла с ручкой в руке.

— До послезавтра? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— До послезавтра, — подтвердил Волин, и в его взгляде читалось: «Это не обсуждается». — Вопросы?

— Нет, — выдохнула Агата. — Вопросов нет.

— Тогда свободны. Через два часа доложите о промежуточных результатах по первым двум пунктам. По третьему — как только появится что-то конкретное.

Агата вышла из кабинета на ватных ногах. Список задач в блокноте выглядел как приговор. Встречи, билеты, справки — это она осилит. Но организовать встречу с человеком, который принципиально не идёт на контакт, да ещё за два дня...

Она села за компьютер и первым делом открыла поисковик. «Борис Львович Грановский» — миллион ссылок. Биография, интервью, фотографии с мероприятий. Агата углубилась в изучение.

Через час она знала о нём почти всё. Сын известного архитектора, сам начинал с малого бизнеса в девяностые, потом построил сеть отелей премиум-класса. Дважды женат, трое детей. Увлекается... Агата остановилась на строчке в одном из интервью: «На досуге я коллекционирую редкие книги. Особенно ценю прижизненные издания русских поэтов Серебряного века».

Коллекционирует редкие книги.

В голове что-то щёлкнуло. Агата откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, вспоминая. Отец... В лучшие годы, когда у него были рестораны, он часто устраивал литературные вечера. Приглашал писателей, поэтов, критиков. И всегда сотрудничал с одним букинистом — пожилым, въедливым, но невероятно эрудированным. Кажется, его звали Марк Соломонович. Он поставлял книги для оформления залов и иногда выступал консультантом на этих вечерах.

Агата лихорадочно набрала сообщение отцу: «Пап, ты помнишь букиниста Марка Соломоновича? Он ещё с вами работал на литературных вечерах. У тебя есть его контакт? Очень срочно».

Ответ пришёл через пять минут: «Помню, конечно. Сейчас найду в старой записной книжке. Дам знать».

Агата выдохнула и вернулась к остальным задачам. Билеты в Питер, справки по участникам встреч, документы на подпись. Руки делали своё дело, а мозг то и дело возвращался к Грановскому и букинисту.

К двенадцати часам она доложила Волину о выполнении первых двух пунктов. Он молча кивнул, принимая распечатки, и спросил:

— По Грановскому есть подвижки?

— В процессе, — осторожно ответила Агата. — Я нашла возможный подход. Надеюсь, к вечеру будет результат.

Волин поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Посмотрим, — только и сказал он.

Вернувшись в приёмную, Агата увидела на телефоне уведомление от отца: контакт Марка Соломоновича прилагался. Она тут же набрала номер, молясь, чтобы букинист ответил.

— Алло? — раздался в трубке старческий, но бодрый голос.

— Марк Соломонович? Здравствуйте, меня зовут Агата Вершинская, я дочь Сергея Вершинского, вы с ним работали несколько лет назад в ресторанах...

— Агата! — голос букиниста потеплел. — Помню, помню вашего отца. Славный был человек. Царствие ему небесное!

— Он жив, — сглотнула Агата. — Но не в этом дело. Марк Соломонович, мне очень нужна ваша помощь. Вы знаете Бориса Львовича Грановского? Он коллекционирует редкие книги.

— Знаю, конечно, — усмехнулся букинист. — Он мой постоянный клиент. А что случилось?

— Мне нужно с ним встретиться по работе. Это очень важно. Но он не идёт на контакт, секретари не пропускают. Я подумала, может, вы могли бы порекомендовать меня как-то...

В трубке повисла пауза. Потом Марк Соломонович сказал задумчиво:

— Вообще-то я не занимаюсь организацией встреч, деточка. Но... есть одна проблема. И, возможно, вы могли бы мне помочь.

— Какая проблема? — насторожилась Агата.

— Понимаете, — букинист понизил голос, — есть одно редкое издание, которое Грановский очень хочет приобрести уже год. Прижизненное издание Есенина, с автографом. Владелец — молодой человек, некий Арсений Кольцов. Противный тип, скажу я вам, избалованный мажор, сынок богатых родителей. Но книга у него. Я уже пытался договориться о продаже, но он заломил цену в два раза выше рыночной, а сам Грановский платить столько не готов. И торговаться Кольцов не желает.

Агата слушала, пытаясь понять, к чему он клонит.

— И что я могу сделать?

— Этот Кольцов, — продолжил Марк Соломонович, — падок на красивых женщин. Очень. Если бы к нему пришла симпатичная девушка, а не старый дед, как я, и сказала, что она от меня, что я готов выступить посредником в сделке по более адекватной цене, он бы, возможно, согласился. Просто чтобы перед девушкой покрасоваться, он такое очень любит. А вы, Агата, если я правильно помню ваши детские фотографии, которые мне показывал ваш отец, были очень милым ребёнком. Надеюсь, выросла не менее симпатичная девушка.

Агата почувствовала, как краснеет.

— Марк Соломонович, я... я не знаю...

— Деточка, — перебил букинист. — Я помогу вам с Грановским. Скажу ему, чтобы связался с вами по поводу интересующего его издания. Вы дадите ему контакты Кольцова и скажете, что всё оговорено, цена приемлемая, комиссия по сделке, естественно, моя. А заодно договоритесь о встрече для себя. Но сначала вы должны съездить к этому Кольцову и решить вопрос с ценой. Он живёт в центре, в новых бизнес-апартаментах. Сможете сегодня решить вопрос?

Агата закусила губу. Идея была отвратительной. Идти к какому-то падкому на женщин хлыщу, изображать из себя чёрт знает что, лишь бы он согласился продать книгу... Но другого выхода не было.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я попробую. Скиньте мне адрес и его номер.

— Умница, — довольно сказал букинист. — Держите меня в курсе.

До обеда оставалось полтора часа, Агата решила именно в это время пойти к Кольцову, так как оказалось, что скинутый Марком Соломоновичем адрес – это соседняя высотка, последние этажи которой частные апартаменты для жилья. Она лихорадочно доделывала текущие задачи, то и дело поглядывая на часы. В голове крутилась одна мысль: как ей выглядеть достаточно... убедительно для этого Кольцова? В её серой униформе незаметности, в очках и с пучком она похожа на жалкую ботаничку, а не на девушку, перед которой хочется красоваться.

В 13:30 дня она отправила Волину письмо, что уходит на обед (он был на встрече) и спустилась в туалет на первом этаже. Посмотрела на себя в зеркало. Та же серая мышь: очки, пучок, блузка, застегнутая на все пуговицы.

— Ну уж нет, — прошептала она. — Ради дела можно и поступиться принципами.

Она сняла очки и убрала в футляр. Распустила волосы — они упали на плечи густой русой волной. Расстегнула верхние две пуговицы на блузке, обнажив ключицы и намёк на декольте. Поправила воротник. Посмотрела на себя ещё раз.

Из зеркала на неё смотрела красивая девушка. Уставшая, загнанная, но красивая.

— Сойдёт, — решила Агата. — Он же не на конкурс красоты меня приглашает.

Она вышла из офиса и быстрым шагом направилась к соседней высотке, идти было действительно близко, минут десять.

Апартаменты Кольцова находились на 73 этаже. Дверь открыл молодой человек лет двадцати пяти, смазливый, с масляным взглядом и самоуверенной улыбкой. Он окинул Агату взглядом, задержался на расстёгнутой блузке, и улыбка стала шире.

— Вы, наверное, от Марка Соломоновича? Он звонил. — спросил он, облизнувшись. — Проходите.

Агата шагнула внутрь, стараясь не вдыхать запах дорогого парфюма, которым от него разило за версту. Квартира была стерильно-модной, безликой, как в глянцевом журнале.

— Проходите, присаживайтесь, — Кольцов указал на диван, а сам сел в кресло напротив, развалившись и не сводя с неё глаз. — Марк Соломонович сказал, вы хотите обсудить сделку по Есенину?

— Да, — Агата села на край дивана, стараясь держать спину прямо. — Я представляю интересы покупателя. Марк Соломонович просил передать, что цена, которую вы назвали, завышена. Рыночная стоимость этого издания — миллион двести, а вы просите два с половиной.

Кольцов усмехнулся, поигрывая ключами от машины.

— Рыночная стоимость, милая, это для лохов. А у меня — эксклюзив. Таких книг больше нет в свободной продаже. Хотите — берите, не хотите — как хотите.

Агата стиснула зубы, но заставила себя улыбнуться.

— Арсений, — сказала она мягко, — Марк Соломонович очень просил найти компромисс. Он говорит, что вы — человек разумный и понимаете, что долго ждать такого покупателя, как Борис Львович, не придётся. А он готов купить сегодня, прямо сейчас, если цена будет адекватной.

Кольцов смотрел на неё, и его взгляд скользил по вырезу блузки. Агата внутренне содрогалась, но продолжала улыбаться.

— А вы, значит, его посредник? — протянул он. — Красивый посредник. Может, поужинаем сегодня, обсудим детали в неформальной обстановке?

— Я только посредник, — Агата покачала головой. — И у меня очень плотный график. Давайте просто договоримся по цене, и я передам Борису Львовичу, что всё в порядке.

Кольцов задумался, поигрывая ключами. Потом махнул рукой.

— Ладно, уговорили. Для такой красивой девушки — миллион восемьсот. Это моё последнее слово. И только потому, что вы лично пришли.

Агата мысленно выдохнула. Миллион восемьсот — это уже ближе к реальности. Грановский, скорее всего, согласится.

— Хорошо, — кивнула она. — Я передам. Марк Соломонович свяжется с вами для оформления.

Она встала, поправила юбку и направилась к выходу. Кольцов поднялся следом, слишком близко подошёл, буквально дыша в затылок.

— Заходите ещё, — сказал он с намёком. — Я всегда рад красивым женщинам.

Агата выскользнула за дверь, не оборачиваясь. Только в лифте позволила себе закрыть глаза и выдохнуть, сама не поверила, что все получилось быстро и как надо.

В офис она вернулась за пять минут до конца обеда. В туалете снова привела себя в порядок — застегнула пуговицы, убрала волосы в пучок, надела очки. Серая мышь вернулась на место.

Она набрала Марка Соломоновича.

— Всё получилось, — сказала она устало. — Миллион восемьсот. Он согласен.

— Умница, деточка, это, конечно, больше, чем хотелось, но Борис будет доволен — счастливо ответил букинист. — Ждите звонка от Грановского.

Звонок раздался через полчаса.

— Вершинская Агата? — спросил уверенный мужской голос. — С вами говорит Борис Львович Грановский. Марк Соломонович сказал, вы можете помочь с книгой?

Агата мысленно поблагодарила букиниста и начала говорить. Она объяснила, что представляет интересы Александра Волина, что речь идёт о важной деловой встрече, и что он готов приехать в любое удобное для него время. И добавила, что вопрос с книгой практически решён, цена согласована, и Марк Соломонович свяжется с ним для оформления сделки.

Грановский слушал молча, потом хмыкнул:

— Хитро придумано. Через книги заходить, да ещё и проблему с Кольцовым решили. Что ж, ценю изобретательность. Передайте Волину, что я согласен на встречу. Завтра в одиннадцать утра, у меня в офисе.

Агата положила трубку и несколько секунд сидела, боясь дышать. Получилось. Невероятно, но получилось.

Она зашла в кабинет Волина, стараясь ступать ровно, хотя колени дрожали.

— Александр Сергеевич, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Встреча с Грановским назначена на завтра, на одиннадцать утра, в его офисе.

Волин медленно поднял голову от бумаг. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Недоверие? — но лицо осталось непроницаемым.

— Каким образом? — спросил он коротко.

— Через его хобби, — Агата не стала вдаваться в подробности. — Удалось найти подход.

Волин смотрел на неё ещё несколько секунд, потом кивнул.

— Хорошо. Завтра в одиннадцать. Подготовьте все материалы к встрече и положите мне на стол сегодня к вечеру. Утром в офисе не ждите.

Он снова уткнулся в бумаги, и Агата вышла.

День пролетел незаметно. Агата разбирала документы, отвечала на звонки, готовила справки. К шести вечера она чувствовала себя выжатой как лимон, но довольной — все задачи были выполнены.

Она собрала сумку, выключила компьютер, накинула куртку и уже собралась уходить, когда заметила, что монитор снова загорелся и тут же потух. Странно. Она же выключила...

Агата нажала кнопку включения — монитор не реагировал. Она нажала ещё раз, потом ещё. Экран оставался чёрным.

— Что за... — прошептала она, пытаясь перезагрузить системный блок.

Блок гудел, вентиляторы работали, но монитор не подавал признаков жизни. Агата нажала кнопку на мониторе еще несколько раз — ничего. Она проверила провода, перезагрузила всё снова — ноль реакции.

Сердце ухнуло в пятки. Она лихорадочно набрала номер системного администратора, но он уже ушёл и не брал трубку. Тогда она бросилась к компьютеру, пытаясь понять, что случилось.

И тут она заметила. На задней стенке монитора, в разъёме для кабеля, ведущего к системному блоку, торчал какой-то посторонний предмет. Маленький, пластиковый, похожий на обломок зубочистки. Кто-то специально заблокировал соединение.

Агата похолодела. В голове всплыло вчерашнее лицо в лифте, хищная улыбка и беззвучное «Молись». И то, как перед тем, как одеться и уйти, она выбежала в туалет, не закрыв приемную. «Вот дура!» — пронеслось в голове.

— Ну уж нет, — процедила она сквозь зубы.

Она вытащила зубочистку, подключила кабель нормально, и монитор загорелся. Рабочий стол порадовал заставкой. Агата вздохнула с облегчением, но радость была недолгой.

Она открыла папку с документами — и замерла. Все файлы, которые она создала за день, исчезли. Отчёты, справки, таблицы — всё было пусто. Кто-то успел зайти в систему и удалил всё.

Агата закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает паника. Завтра в двенадцать дня все задания, которые Волин дал после обеда, должны быть у него на столе. Если она не восстановит их, он уволит её без разговоров. А если она не справится с испытательным сроком — долг, коллекторы, отец...

— Нет, — сказала она вслух. — Нет. Я не позволю тебе победить.

Она открыла почту — письма с вложениями, которые она отправляла себе, тоже были удалены. Но оставалась надежда на автосохранения в системе и на кэш программ.

Агата посмотрела на часы. 18:30. Впереди целая ночь.

Она сняла куртку, села за компьютер и начала восстанавливать всё с нуля. Пальцы летали по клавиатуре, глаза слипались, но она не позволяла себе остановиться. Где-то в глубине души горела злость — на эту холёную стерву, на Кольцова с его масляным взглядом, на всю несправедливость мира.

В одиннадцать часов вечера она закончила. Все файлы были восстановлены, отчёты перепроверены, справки перепечатаны. Агата откинулась на спинку кресла и позволила себе минутку слабости — закрыла глаза и просто сидела, чувствуя, как дрожат руки.

Потом встала, налила себе воды из кулера и посмотрела в окно. Город начинал готовиться ко сну, мерцая миллионами огней. Где-то там, в этой темноте, живут её враги. И завтра эти враг нанесут новый удар.

— Я готова, — прошептала Агата. — Бейте.

Утром она пришла в офис к восьми, разложила все материалы на столе Волина. На почте уже был список заданий, присланных начальником, которые нужно было выполнить за день. Агата сосредоточилась на работе, но какой-то неясный зуд на периферии сознания не давал ей погрузиться с головой в работу, она волновалась, что после вчерашнего сбоя могла что-то упустить. Ждать оставалось недолго

Ужу в десятом часу в приёмную влетел разъярённый Волин. Он даже не взглянул на неё, просто прошагал в кабинет, практически рыкнув, захлапывая дверь кабинета:

— Ко мне, живо!

Агата вошла на негнущихся ногах, стараясь держать спину прямо. Волин стоял у окна, спиной к ней, и когда обернулся — его лицо было ледяным.

— Вершинская, — процедил он. — Из-за вас я опоздал на встречу, которая была назначена на девять утра. Мне не пришло вчера вечером уведомление в календаре в системе. Объяснитесь, почему вы не внесли эту встречу в календарь?!

Агата замерла.

— Простите, — вырвалось у неё. — Встреча была назначена на девять. Я всё внесла в систему позавчера днём. Я проверяла.

— Проверяли? — Волин шагнул к ней, и от его близости перехватило дыхание. — Тогда почему в моём календаре этого нет? Почему у меня свободное окно?

Агата смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто-то не просто сломал компьютер и удалил файлы. Кто-то залез в систему и стёр уведомление из календаря самого Волина. А это значит... это значит, что у неё есть доступ к системе не только на уровне простого сотрудника.

— Александр Сергеевич, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знаю, что произошло. Я всё внесила. Но... возможно, кто-то изменил данные, так как вчера вечером после вашего уходя, я обнаружила, что все данные за день были стерты, даже в кэше ничего не осталось. Можете посмотреть камеру в приемной, я сидела до одиннадцати вечера и восстанавливала всё, что было сделано за день.

— Кто-то? — Волин прищурился. — Я все проверю, и если вы мне наврали, то лучше сазу собирайте вещи и уходите! Свободны! — Агата развернулась чтобы уйти, но не успев сделать шаг, услышала за спиной. — Хотя постойте У вас есть версии, кто мог влезть в систему?

Агата обернулась и, колеблясь секунду, ответила. Сказать про ту девушку — значит ввязаться в войну, которую она может проиграть. Не сказать — значит взять на себя вину.

— Есть, — выдохнула она. — Но пока без доказательств.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Потом вдруг кивнул.

— Хорошо. Я проверю вашу версию событий. А вы... — он сделал паузу. — Вы остаётесь. Пока.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Агата вышла из кабинета, прислонилась к стене в приёмной и закрыла глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку.

Она выжила. Сегодня.

Но что будет завтра?

Глава 10. Тайные знания

POV Волин

Дверь за Агатой закрылась, и Волин несколько секунд смотрел на неё, будто пытаясь разглядеть сквозь дерево. Потом резко развернулся к компьютеру и набрал внутренний номер технического отдела.

— Начальник отдела Головин, — раздалось в трубке после второго гудка.

— Это Волин. Проверьте логи системы за вчерашний день. Меня интересует календарь и файлы, к которым был доступ с компьютера в приёмной. Нужно понять, были ли удаления и с какого аккаунта.

— Сделаем, Александр Сергеевич. Минуту.

Волин барабанил пальцами по столу, глядя в окно. За стеклом плыли серые тучи, моросил дождь — обычный ноябрьский день, ничего особенного. Но внутри закипало раздражение. Он ненавидел, когда что-то шло не по плану. Ненавидел, когда его время тратили впустую. А сегодня утром он потерял час из-за того, что какая-то идиотка не внесла встречу в календарь.

Или не идиотка? Агата выглядела искренне испуганной, когда говорила, что вносила. И про вчерашний вечер, про восстановление данных... Если это правда, значит, кто-то целенаправленно вредит ей. А значит, и ему.

— Александр Сергеевич, — вернулся в трубку голос Головина. — Я посмотрел. Сбоев в системе не было. Удаления производились вручную вчера в районе 18:20. С вашего компьютера в приёмной.

— С моего? — Волин прищурился. — То есть с компьютера Вершинской?

— Да. Аккаунт Вершинской Агаты. Удалено около тридцати файлов, потом система перезагружалась, потом снова работала. А в 18:22 был вход в календарь с удалением двух событий.

Волин помолчал, переваривая информацию.

— А доступ к камерам в приёмной у вас есть?

— Только у службы безопасности.

— Хорошо. Сбросьте мне логи на почту.

Он положил трубку и набрал другой номер — начальника службы безопасности.

— Слушаю, — раздался спокойный голос Коршунова.

— Игорь, поднимись ко мне. Срочно.

Через пять минут Коршунов, коренастый мужчина с цепким взглядом, стоял в кабинете Волина. В руках он держал планшет.

— Что случилось, Александр Сергеевич?

— Нужно посмотреть записи с камер в приёмной за вчерашний день. Примерно с шести до половины седьмого вечера. Кто заходил, что делал.

Коршунов быстро пробежался пальцами по экрану, вызвал нужный файл и развернул планшет к Волину.

— Вот, смотрите.

Волин вгляделся в запись. Вот Агата сидит за столом, работает. Вот она встаёт, берёт сумку и выходит — судя по времени, в туалет. Дверь в приёмную остаётся приоткрытой.

Через минуту в кадре появляется женская фигура. Высокая, холёная, с идеальной укладкой и походкой от бедра. Она оглядывается, скользит к столу Агаты, садится за компьютер. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, она что-то делает, периодически поглядывая на дверь. Потом наклоняется, возится с проводами за монитором, встаёт и также быстро исчезает.

Ещё через пару минут возвращается Агата, садится за компьютер, и по её лицу видно — что-то не так.

— Стоп, — сказал Волин. — Эту женщину можно идентифицировать?

Коршунов увеличил изображение, но лицо было видно не очень чётко.

— Нужно прогнать через базу. Но, судя по одежде и манерам, это кто-то из своих, не случайная. Может, сотрудница.

— Найди её, — приказал Волин. — Кто она, на кого работает, зачем это сделала. И быстро.

— Сделаем.

Коршунов вышел, а Волин откинулся на спинку кресла. Значит, Агата не врала. Кто-то действительно влез в её компьютер, удалил файлы, испортил календарь. Вопрос — зачем? Кому могла помешать серая мышка из «подвала»?

Или не такая уж серая?

Он посмотрел на часы. 10:10. Через пятнадцать минут ему выезжать к Грановскому — та самая встреча, которую Агата чудом организовала вчера. Если бы не она, этого разговора могло не быть вообще. А сделка с Грановским сулила холдингу многомиллионные контракты.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — С этим разберёмся позже.

Он вышел из кабинета, бросил Агате на ходу: «Я к Грановскому, буду после обеда» — и скрылся в лифте.

Вернулся он около часа дня, довольный — встреча прошла успешно. Грановский, несмотря на былые обиды, оказался сговорчив и даже поблагодарил за «оригинальный подход через книги». Волин не стал уточнять, что за подход, но про себя отметил: Агата явно умеет находить нестандартные решения.

В приёмной было тихо. Агата сидела за компьютером, сосредоточенно вглядываясь в монитор. Увидев его, вскочила:

— Александр Сергеевич, как прошло?

— Нормально, — коротко ответил он, проходя в кабинет. — Кофе принесите.

Через минуту она вошла с чашкой, поставила на край стола и уже собралась уходить, когда Волин остановил её:

— Подождите. Садитесь.

Она послушно опустилась на стул, глядя на него с напряжением.

— Я проверил камеры, — сказал он. — Вчера вечером, пока вас не было, в приёмную заходила женщина. Рылась в вашем компьютере. Вы знаете, кто это?

Агата вздрогнула. В глазах мелькнул страх — и тут же сменился усталостью.

— Знаю, — тихо сказала она. — Это одна из сотрудниц отдела кадров. Она... у неё есть причины меня не любить.

— Какие причины?

Агата помолчала, потом ответила, тщательно подбирая слова:

— Она хотела это место. Очень хотела. А я его получила случайно. Она считает, что я перешла ей дорогу.

Волин прищурился.

— И поэтому она ломает ваш компьютер и удаляет файлы? Детский сад.

— Она дочь одного из ваших партнёров, — добавила Агата. — Кажется, считает, что ей всё сойдёт с рук.

Волин усмехнулся. Дочка партнёра. Ясно. Таких «принцесс» он видел сотни — уверенных, что папино имя откроет любые двери.

— Хорошо, — сказал он. — Я разберусь. Идите работайте.

Агата вышла, а Волин задумался. Странная она всё-таки. Не жалуется, не просит защиты, не пытается использовать ситуацию. Просто работает. И работает, надо признать, отлично.

После обеда день пошёл своим чередом. Волин подписывал документы, проводил встречи, отвечал на письма. Агата работала в приёмной, приносила кофе, докладывала о звонках. Обычная рутина, если не считать того, что он то и дело ловил себя на мысли, что прислушивается к звукам за дверью.

В четыре часа пришло письмо от испанских партнёров. Волин открыл — и чертыхнулся.

Договор на испанском. Как всегда, они даже не потрудились сделать английскую версию. А ему нужно было подписать его сегодня, чтобы завтра отправить курьером.

Он набрал номер отдела международных отношений.

— Слушаю, — ответила начальница отдела, Маргарита Семёновна.

— Маргарита, нужен срочный перевод договора с испанского. Когда сделаете?

— Александр Сергеевич, — замялась она. — У нас проблема. Наш испаноговорящий переводчик, Сергей, вчера попал в больницу с аппендицитом. На связь пока не может выйти по понятным причинам. Мы пытались найти замену, но в штате больше никого с испанским, а внешние переводчики сейчас все заняты, минимум завтра к вечеру.

— Завтра к вечеру меня не устраивает. — Волин старался сдерживаться, но голос всё равно зазвучал жёстче. — Мне нужно сегодня.