Ктырь

– Сэр! – голос Итона прозвучал предельно жёстко. – В таком случае и вам следовало бы знать: цена подобных побед – потеря самоуважения и доверия окружающих. А это прямой путь к эмоциональному выгоранию и деградации личности. Я не стану жертвовать своей душой в угоду ваших сомнительных принципов.

– Послушай! – небрежно произнёс Фокс. – Думаешь, мне нравиться идти вопреки своей совести? Или ты думаешь, что Адамс сам явится к нам и расскажет, как помог Стэнфорду инсценировать смерть?

– А если вы ошибаетесь, если Стэнфорд и в самом деле, покончил собой?

– Если это так, что маловероятно, я извинюсь перед ним и отпущу ко всем чертям.

– Так или иначе, я отказываюсь участвовать в этом, – твёрдо резюмировал Итон, давая ему понять, что дискуссия окончена.

– Хочешь остаться чистеньким, не марать свои руки? – сквозь зубы процедил Фокс и с акцентом на укор добавил: Не выйдет: в нашей работе невозможно быть идеально безупречным – мы всё-таки люди.

– Вот именно люди, а не безликая масса, живущая по законам утилизации человеческих душ.

– Хватит! – грубо оборвал его Фокс. – Я не желаю слушать эту чушь. – Твои бесконечные проповеди мне уже поперёк горла. Его голос становился грубее по мере того, как слова лились потоком и эмоции брали верх. Избавь меня от этих возвышенных излияний: я не из тех, кто будет терпеть подобные нравоучения – у меня есть своё мнение, и я не собираюсь менять его, потому что кто-то среди нас слишком справедливый. Либо ты играешь по моим правилам, либо мы прекращаем сотрудничество.

– Должен ли я расценивать ваши слова как угрозу? Имеется ли виду, что я буду уволен? – досадливо произнёс Итон, нахмурив брови.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу уволить тебя, – это не в моей компетенции. Но создать условия, чтобы ты сам уволился – это я могу, уж поверь мне, – жёстко ответил Фокс.

Итон отвернулся от него и молча направился в сторону проезжей части дороги.

– Куда ты направился, чёрт возьми? – гневно крикнул ему вслед Фокс.

– Я поеду на метро, – с чувством глубокой досады ответил Итон, не оборачиваясь.

Фокс стиснул зубы. В груди клокотала смесь раздражения и ярости. Сев в автомобиль, он резко тронулся с места. Шины скрипнули по асфальту, вырывая из тишины нервный звук. Подъехав к Итону, он остановился, распахнул пассажирскую дверь и строго приказал:

– Садись!

Повинуясь его приказу Итон, словно марионетка, чьи нити вдруг дёрнули сверху, молча сел в автомобиль и закрыл двери. Уставившись в лобовое стекло, он продолжал хранить молчание. В его взгляде читалась горькое разочарование и сожаление, – словно слова, сказанные Фоксом, стали той последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Немного успокоившись, он ровным, почти бесстрастным голосом произнёс:

– Сэр… Возможно, вы сочтёте меня за доносчика, но долг службы требует от меня полной отчётности. Посему я намерен поставить в известность капитана о ваших действиях.

Фокс саркастично усмехнулся:

– Думаешь, это что-то изменит? – ухмыляясь, произнёс он.

Уловив в его голосе всю глубину насмешки, Итон отчётливо понял, что визит к капитану – лишь пустая трата времени, что он не принесёт ему ожидаемого результата. Подниматься выше по инстанции не хотелось: в глазах коллег это выглядело бы как предательство. Ему ничего не оставалось, как скрепя сердцем смириться с решением Фокса и играть по его правилам.

Глава 5

Ночной труд остался позади – Роберт направлялся домой, но путь его был прерван полицейским, остановивший автомобиль. Проверив водительские права, он потребовал, чтобы водитель вышел из машины.

– А в чём, собственно говоря, дело, офицер? Я что-то нарушил? – недоумевая, сказал Роберт, продолжая находиться в автомобиле.

Склонившись к приоткрытому окну офицер, холодно бросил:

– Выйдите из машины, сэр. Без лишних вопросов.

Роберт устало провёл рукой по лицу. Он знал этот тон – смесь превосходства и угрозы. «Только не сегодня», – мысленно взмолился он.

– Сэр, я просто хочу попасть домой – тихо ответил он. – Если я нарушил правила, позвольте мне продолжить путь. В салоне повисла тяжёлая пауза. Где-то вдалеке прогрохотал поезд, напомнив о том, что жизнь идёт своим чередом, а у него, похоже, только что начались неприятности.

– Значит, вы любите поспорить с законом, – строго произнёс стража порядка, медленно положив руку на кобуру.

Роберт почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не желая испытывать судьбу, он медленно отстегнул ремень безопасности, что-то невнятно буркнул себе под нос и неохотно вышел из машины. Он понимал, что его обычный утренний маршрут от работы до дома превратился нечто более серьёзное, чем просто путь между двумя точками: теперь это была линия фронта, где каждое неверное слово может обернуться для него в противостояние с представителем закона и стоить ему свободы.

– Вы сегодня употребляли алкоголь? – с непреклонной строгостью в голосе спросил полицейский.

– Нет, – тут же ответил он.

– Тогда почему у вас глаза красные?

– Я работаю в такси, возвращаюсь с ночной смены. Как, по-вашему, почему они у меня красные? – раздражённо ответил он.

– Положите руки на капот и широко раздвиньте ноги, – чётко произнёс полицейский.

Роберт ощутил прилив негодования.

– Что происходит? Вы можете мне объяснить? – возмущаясь, произнёс он, оставаясь на месте.

– Выполняйте требование: положите руки на капот и раздвиньте ноги, – обрывисто повторил офицер.

На этот раз Роберт подчинился ему. Офицер принялся обыскивать его с ног до головы. Холодные пальцы скользили по одежде, задерживаясь на карманах. Роберт сжал кулаки, стараясь сдержать нарастающую волну гнева и страха. Закончив, офицер направился к его автомобилю, но при этом велел ему оставаться на месте. Роберт на мгновение замер, надеясь, что тот заглянет в окно и на этом всё закончиться. Но тот распахнул дверь и склонился над водительским сиденьем. Внутри Роберта что-то лопнуло. Он сделал шаг вперёд, его голос задрожал от возмущения:

– Какого чёрта вы делаете? – выкрикнул он. – Вы не имеете право. Вы нарушаете мои конституционные права.

Офицер достал из-под сидения плотный свёрток и тут же направился к нему.

– Что в свёртке? – сурово спросил он.

– Не знаю, это не мой свёрток, – недовольно ответил Роберт.

В тишине утреннего рассвета отчётливо прозвучал щелчок – офицер неторопливо достал из кармана маленький перочинный нож с потемневшей рукояткой. Лезвие блеснуло в ярком солнечном свете, когда он сделал небольшой надрез на свёртке. Мизинец коснулся чего-то непривычного: не сочной массы, а сухой однородной кучи – внутри оказалась сухая смесь в виде белого порошка. Затем он поднес мизинец ко рту и попробовал его на вкус. Вкус подтвердил худшие опасения – горьковатый, едкий, безошибочно узнаваемый.

– Так-так-так, – протянул он, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. – Значит, говорите, не знаете, что находиться в свёртке? – с нарочитой и почти детской простотой добавил он, чуть склонив голову набок. – «А между тем это героин в чистом виде».

– Я же ясно вам сказал: это не мой свёрток. Какого чёрта вы пытаетесь навязать мне его? – запротестовал Роберт.

– Если он не ваш, то, как оказался под сидением вашего автомобиля?

Роберт не сомневался, что свёрток ему подкинули.

– А вы у себя об этом спросите? – ответил он и пристально глядя ему в глаза добавил: – А вы уверены, что ищете того, кто положил его туда, а не того, кому это было нужно?

– На что вы намекаете? – холодно произнёс тот, и его голос стал ниже.

– Ведь это вы подкинули, не так ли? – сказал Роберт, с кривой усмешкой. – Очень изящно сработано, прямо как в дешёвом детективе. Признавайтесь, вы долго репетировали этот трюк?

Офицер сделал вид, что не слышит обвинения. Он громко кашлянул и спешно принялся зачитывать ему его права:

– Сэр, вы имеете право хранить молчание, а также на один звонок своему адвокату. Если у вас нет своего адвоката, можете воспользоваться бесплатным, которого вам предоставит полиция штата. После чего он достал наручники и защёлкнул их на запястьях Роберта.

Глава 6

Комната для допроса.

Перед допросом у Роберта взяли тест на содержание наркотических веществ, в крови. Фокс зачитал права в присутствии Стива, щёлкнул кнопкой диктофона, и, глядя прямо на подозреваемого, произнёс:

– Мистер Адамс, вам известно, за что вас арестовали?

Роберт хранил молчание. Он сидел неподвижно, словно окаменев. Не смотрел на Фокса, не смотрел на Стива – взгляд его был устремлён в точку где-то за плечом детектива.

– В вашем автомобиле, – вновь сказал Фокс, и его голос холодный и стальной разрезал тишину, – было обнаружено полтора килограмма чистого героина. Он сделал паузу, позволив словам осесть в воздухе, словно тяжёлый груз. – Знаете, сколько вам за это грозит? От восьми до шестнадцати лет.

Роберт резко вскинул голову. Молчание, которое он так долго хранил, наконец, треснуло:

– Это не мой героин! Мне его подбросили!

– Вот как? И кто же вам его подбросил?

– Вы прекрасно знаете, кто!

– А если я скажу, что не знаю.

– Ваши коллеги мне и подбросили.

Фокс медленно откинулся на спинку стула. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Он пристально посмотрел на Роберта, чуть прищурившись.

– А вот тут мистер Адамс, – произнёс он тихо, почти шёпотом, – я советую вам, быть осторожным в своих высказываниях. А иначе я обвиню вас не только в хранении наркотиков, но и в дискредитации полицейских.

– В таком случае, я требую адвоката и немедленно. И учтите до его прибытия, я не пророню ни одного слова, – сердито произнёс Роберт, слегка наклонившись вперёд.

Фокс отключил диктофон.

– Разумеется, ты его получишь, – с едкой улыбкой бросил он. – Но, если ты всерьёз полагаешь, что это тебе поможет, – ошибаешься. Чтобы ты осознал всю серьёзность своего весьма щекотливого положения, я попробую объяснить тебе насколько оно критично. В твоей крови был обнаружен сильнодействующий наркотический препарат бензилпиперазин, а под сиденьем твоего автомобиля, полтора килограмма чистого героина. Думаешь, когда все эти улики лягут на стол судьи, твой адвокат сможет тебе помочь? Максимум, что он сможет для тебя сделать, – это добиться твоего освобождения под залог, да и то под большим сомнением. Речь ведь идёт о наркотиках особо крупных размеров. Шансы тают, как дым. Так что прежде чем сюда войдёт твой адвокат, я советую тебе подумать, как следует. Если ты ответишь на все мои вопросы честно – обещаю: отпущу тебя на все четыре стороны. Но если станешь давать уклончивые ответы… – он сделал паузу, пронзительно глядя собеседнику в глаза – на этом наш разговор будет окончен.

– Я не совсем понимаю, что вы от меня хотите? – с растерянным видом сказал Роберт и беспомощно развёл руками.

– Мы хотим, чтобы ты сказал, где прячется твой друг Джеральд Стэнфорд, – твёрдо произнёс Фокс.

– О чём вы? – недоумённо, произнёс Роберт

– Не притворяйся, ты прекрасно знаешь о чём, твой друг жив. И ты это знаешь.

– Какого чёрта?! – возмутился Роберт. Ведь я вам уже сказал: я похоронил его на кладбище Вудлон. Можете съездить туда, взглянуть на его могилу.

– Не морочь нам голову! Может быть, ты и похоронил его на кладбище Вудлон, но его там нет. Ты опустил в могилу совершенно пустой гроб. Между прочим, за это тебе тоже грозит срок. Так что тебе было бы разумно сотрудничать с нами.

– Я не понимаю о чём вы? – стоял на своём Роберт.

Фокс на мгновение замер, вглядываясь в лицо Роберта, словно надеясь увидеть проблеск понимания. Затем, с едва уловимым вздохом сожаления произнёс:

– Я не понимаю, что тобой двигало, когда ты произносил эти слова. Я искренне хотел дать тебе шанс. Но ты оказался на редкость упрямым. Он сделал паузу, а затем резко бросил! – Стив уведи его – и его взгляд тяжёлый и непреклонный впился в собеседника, не оставляя места для возражений.

Не успел Стив подняться с места, как Роберт с одолжением произнёс:

– Хорошо, я всё вам расскажу. Но мне нужны твёрдые гарантии, что вы меня не обманете.

– Эй! – небрежно бросил Фокс: – Мы не на базаре, чтобы торговаться. Если я даю слово, то сдерживаю его. Моё слово – закон.

– Хорошо, – после короткой паузы ответил Роберт. – Я вам поверю.

Фокс неторопливо включил диктофон, и в тишине кабинета отчётливо щёлкнул переключатель.

– Мистер Адамс, вы готовы отвечать? – сказал он, пододвигая устройство ближе к нему.

– Да! – коротко кивнул Роберт.

– Стэнфорд жив?

– Да!

– Стало быть, он не облил себя бензином и не поджёг себя?

– Нет!

Фокс резко подался вперёд, глаза сверкнули.

– Тогда зачем он инсценировал свою смерть? – вопрос прозвучал, как выстрел, словно удар хлыста, рассекающий воздух.

Роберт тяжело вздохнул, медленно поднял глаза и, словно преодолевая тяжесть в груди, принялся говорить:

– Два года назад… как вы знаете… его дочь была изнасилована и убита. А месяц назад… умерла его жена. Она не смогла пережить горе – гибель своей единственной дочери. Тогда Джеральд решил: убивать всех тех, кто когда-то был осуждён за изнасилование и убийство детей. Он вынес им всем смертный приговор. Но чтобы его не заподозрили, он инсценировал свою смерть.

– Значит, Стэнфорд и есть охотник за головами?»

– Да!

– Где он прячется?

– А вот этого я не знаю, – развёл руками Роберт.

Фокс снова отключил диктофон и поднялся с места. Он медленно прошёлся по комнате, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Затем остановился напротив Роберта и пристально посмотрел ему в глаза.

– Послушай Роберт, – произнёс он твёрдо, но без угрозы. – Если ты не скажешь мне, где он прячется, я не смогу тебе помочь.

– Но я действительно не знаю, – повторил Роберт, не отводя взгляда. – Можете проверить меня на детекторе лжи. После своих похорон он сразу исчез. – Словно растворился в воздухе.

– У тебя дома есть телефон?

Роберт кивнул головой.

– И ты думаешь, я поверю, что он ни разу не позвонил тебе? – голос Фокса прозвучал жёстко, в нём сквозило недоверие.

– Вы можете мне не верить, но я вам сказал правду. Больше того, что я вам сказал, добавить мне нечего.

– Ты увозил его вещи из дома?

– Да.

– Куда ты их увёз?

– К себе домой.

– Значит, он вернётся за ними?

– Нет, – покачал головой Роберт. – Он отдал всё мне, забрал лишь кое-что из одежды да документы.

– Ты живёшь по тому адресу, что указан в паспорте? – уточнил Фокс, чуть прищурившись.

– Да, – подтвердил Роберт.

– Один?

– Да!

Удовлетворившись ответом, Фокс, поднялся с места и слегка кивнул, давая понять собеседнику, что разговор окончен.

– Я могу идти? – с затаённой надеждой спросил Роберт, стараясь не выдать охватившего его волнения.

– Нет, – резко оборвал его Фокс.

– Но вы обещали мне…, – робко сказал он.

– Отпущу, как только получу нужные сведения, – произнёс Фокс ровным голосом. – А до тех пор тебе придётся провести некоторое время в камере.

Фокс нажал на кнопку. Через мгновение в дверях возник полицейский. Его взгляд был твёрд и холоден.

– Уведите задержанного, – отрывисто бросил Фокс.

Страж порядка указал Роберту взглядом на выход. Тот, понурившись, поднялся с места, а затем, словно утратив силы, поплёлся к выходу.

Признаться, ответ Роберта не убедил Фокса – напротив, он лишь укрепил его подозрения. В глубине души он не сомневался: Стэнфорд продолжает поддерживать с ним связь. Эта мысль жгла изнутри, подталкивая к решительным действиям: установить в его доме прослушку. Пока Роберт томился во временном изоляторе, Фокс, заручившись негласным одобрением свыше, приступил к осуществлению своего замысла: монтаж подслушивающего устройство начался без промедления.

Глава 7

Утр следующего дня.

Шагнув в прохладный полумрак полицейского участка, Фокс ещё не успел снять пальто, когда дежурный сообщил ему, что в центральном парке совершенно убийство. Следственная группа немедленно выехала к месту преступления. На аккуратной подстриженной газонной траве, неподалёку от смотровой площадки – всего в нескольких ярдах – лежал молодой человек. В луже тёмной, почти чёрной на фоне зелени крови. Горло было перерезано. На вид ему было лет двадцать пять: лицо ещё юное, но в застывших чертах уже читалась трагическая окончательность. Он был высок и строен, с аккуратно постриженными русыми волосами. Несмотря на весь ужас, отпечатавшийся на его лице, оно отличалось правильными чертами: прямой нос, чётко очерченные скулы и лёгкая щетина, придававшая облику непринуждённую небрежность. Одет он был просто, но со вкусом: тёмно-синяя рубашка, короткая осенняя куртка ниже талии, и узкие серые брюки. На запястье виднелись лаконичные часы с кожаным ремешком.

– Бенни, когда его убили? – обратился Фокс к судмедэксперту.

Тот, не поднимая головы, задумчиво ответил: – Предположительно время смерти наступила – около трёх часов назад. Тело уже начало остывать, что соответствует указанному промежутку времени.

Стив неторопливо протянул Фоксу бумажник убитого:

– Это всё что я обнаружил в его карманах. Паспорта при нём не оказалось. В бумажнике лежат триста долларов, они не тронуты, – сказал он, слегка осипшим голосом.

– Значит, убийство совершенно не с целью ограбления, – констатировал Фокс. – Он поднял взгляд на тускло освещённый переулок и тихо добавил: Либо убийца был джентльменом, либо наш покойник знал что-то такое, за что и поплатился с жизнью.

С неба хлынул дождь. Несколько капель упали на воротник Фокса, скатившись по ткани и оставив на нём тёмные пятнышки. Он поднял голову, наблюдая как крупные капли начинают выбивать дробный ритм по асфальту. Воздух мгновенно наполнился свежим, острым запахом мокрой земли и листьев. Фокс расправил зонт, но несколько капель всё же успели проникнуть под воротник, пробежав по спине холодными струйками. Взглянув на Итона он в приказном тоне произнёс:

– Уточни личность убитого, а заодно выясни, не привлекался ли он к уголовной ответственности.

Полицейский участок

Спустя час.

– Сэр, – произнёс Итон, поспешив к нему: – Жертва преступления Брэдли Букс, 1961 года рождения, сын русских эмигрантов Елены и Николая Бочкарёвых. При рождении они дли ему имя Борис, но при получении паспорта он изменил и имя, и фамилию. Проживал в Нью-Йорке. Работал менеджером в крупной сетевой кампании.

– Судим? – спросил Фокс.

– Нет, у него даже не было не одного привода в полицию. Более того, он был глубоко религиозным человеком. Пел в православном древнерусском церковном хоре.

– Выясни, в какой церкви он был певчий и доложи мне, – приказал Фокс.

– Хорошо сэр, – в ответ сказал Итон, направившись к выходу.

На столе у Фокса громко зазвенел телефон.

Он поднял трубку – и вместо привычной фразы «Фокс слушает», с губ сорвалось одно лишь краткое слово:

– Алло?

– Детектив, – раздался голос Стэнфорда. – Это я зарезал Брэдли Букса, – неожиданно для него произнёс он.

В голосе Стэнфорда не было ни паники, ни раскаяния, – лишь ледяное пугающее равнодушие, будто он сообщал прогноз погоды. Фокс замер, пальцы невольно сжались на трубке. Он плотно прикрыл её ладонью, будто пытаясь заглушить звук далёкого голоса, и шёпотом произнёс:

– Стив, это Стэнфорд. Отследи, откуда он звонит.

Затем резко убрал ладонь и удивлённо произнёс: – Ты…зарезал? Выдержав короткую паузу, он осуждающе добавил: – А с каких это пор ты стал убивать невинных людей?

– Три года назад, – загадочно произнёс Стэнфорд – мрачная тень легла на тихий городок Вудбери: пятнадцатилетняя Стефани Хейз исчезла по дороге из школы. Родители, скованные страхом и отчаянием, бросились в полицию – заявление об исчезновении дочери стало криком о помощи. Но дни шли, а от Стефани не было ни весточки. Полиция выбилась из сил, разыскивая её, а родные уже не знали, на что надеяться: каждый телефонный звонок заставлял их вздрагивать, а в толпе им мерещился знакомый силуэт. Позже открылась чудовищная правда: её жестоко убили и изнасиловали, а тело безжалостно утопили в холодных водах озера Фингер. А теперь угадайте, кто это сделал?

Погрузившись в глубокие воспоминания, Фокс ясно видел тот хмурый октябрьский день: мокрые тропинки парка, тусклый свет фонарей и собственные следы, петлявшие вдоль забора. Прервав своё размышление, он недоверчиво произнёс: – А тебе, откуда об этом известно?

– Брукс мне сам всё рассказал, – ответил он.

– Даже если это и так, думаешь, я поверю, что убийца Стефани Хейз, спустя три года, решил исповедаться…

Фокс внезапно замолчал. Он хотел было сказать, решил исповедоваться тебе, но его озарила мысль. А что, если Стэнфорд стал священником? – мысленно задал он себе вопрос. Ведь Брэдли Букс пел в церковном хоре и был религиозным человеком. Возможно, все эти годы его мучала совесть, и он решил исповедоваться.

– Почему вы замолчали? – спросил его Стэнфорд, прервав его размышление.

– Подавился слюной, – солгал Фокс.

– Значит, вы не верите мне? А между тем это правда.

– Предположим, что это правда. Зачем ты мне всё это рассказываешь?