И космос в придачу

— А если бы вместе с землянином туда пришли недруги этого дэйрианца?

— Тогда оболочка не открылась бы, — ответил Олейрон. — Та пещера только на первый взгляд проста до безобразия. На самом деле в ней было множество датчиков, которые были настроены именно на то, чтобы нога Галактического Союза не ступила внутрь. Расы, которые союз еще не знает, напротив, могли проходить свободно. Это объясняет то, что я находился в пещере без труда.

— Какой-то фильм ужасов вперемешку с детективом, — поежилась Кира. — От кого дэйрианец мог так яростно защищаться?

Во время того, как Олейрон рассказывал ей историю Отэ-д’Дана, она успела отыскать небольшой чемодан и бросить в него несколько футболок и джинсов, запас белья и предметов личной гигиены. Волосы постепенно высыхали. Оглядывая комнату, Кира пыталась понять, все ли вещи, которые она считала необходимыми в первую очередь, взяла и не забыла.

— Это приводит нас к тому, с чего началась наша встреча, Кира. Настолько ли сейчас хорош Галактический Союз, чтобы примыкать к нему на правах зависимого мира.

Олейрон смотрел на нее так пристально, что Кира вздохнула. Она ничего не смыслила в политике и не собиралась погружаться в эту тему. Она тысячу раз прокляла собственное легкомысленное желание перемен в жизни. Если бы только знать, чем все это обернется, перед тем, как мысль пришла в голову. Сейчас она была уверена, что никогда бы не допустила подобной ошибки.

Однако долго жалеть себя было не в ее правилах. Да и всегда было лучше жалеть о том, что совершила, чем о том, чего не сделала.

— Кстати, раз уж мы заговорили об Отэ-д’Дане, я должен вам сказать, что нашел среди его вещей видеодневник. Поскольку вы теперь считаетесь его родственницей, у вас есть доступ к информации, записанной в дневнике.

— Иными словами, — хмыкнула Кира, — вам крайне важно узнать, что записал Отэ-д’Дан, но вы этого сделать не можете. И поэтому настоятельно рекомендуете мне просмотреть записи.

— Записи мы можем посмотреть и вместе, — невозмутимо отозвался Олейрон.

— Я подумаю над вашим предложением, — ответила Кира.

Она прекрасно понимала, что иного выхода у нее нет, и все равно придется открывать этот, как его там, дневник. Однако лишний раз подразнить пришельца считала своим долгом. В конце концов, должна она была получить моральную компенсацию за страдания или как?

Олейрон никак не прокомментировал ее слова, однако весь его вид намекнул Кире, что пора сворачиваться. Она как раз застегнула змейку на чемодане и выразительно посмотрела на спутника:

— Я готова. Где можно оставить мои вещи?

— Можете оставить прямо тут, — отыгрался на ней инопланетянин. — Они вам все равно не пригодятся на территории миров Союза. По вашей одежде вас сразу же вычислят и найдут путь к Земле.

Кира сглотнула ставшую вязкой слюну. Ей стало по-настоящему страшно.

— Что же тогда делать?

— По пути на заседание Галактического Союза залетим на Иммерсинский рынок. Там не распространяются о расах покупателей и всегда держат коммерческую тайну.

— То есть вы заранее знали, что меня придется переодевать, но все равно позволили собирать вещи? — сделала неожиданный вывод Кира.

— Примерно так, — кивнул Олейрон без улыбки.

— Раз так, то я все равно возьму чемодан с собой на ваш корабль, — решила Кира мстительно. — Он и вещи внутри дороги мне, как память!

Пришелец на удивление не стал спорить. Тяжело вздохнув, он подошел к Кире и взял из ее рук чемодан. Затем предупредил, что ненадолго исчезнет, чтобы потом вернуться за ней, и телепортировался с чемоданом в неизвестное место. Пока его не было, Кира испытала иррациональный страх. Что, если органы правопорядка работают даже ночью? Что, если по ее следу уже пустили опергруппу или как это называется?

Опасения рассеялись, словно и не было, стоило Олейрону появиться вновь. Кира успела переодеться в привычные джинсы и сменила пуловер на футболку.

— Как там с температурой? — спросила она у ожидающего ее пришельца.

— Где именно? — уточнил Олейрон.

— Везде, — чуть не зарычала от досады Кира.

До чего же непробиваемым оказался этот инопланетянин! Неужели никак не поймет, что она не бывала нигде, кроме собственной планеты?

— Так, — Олейрон кивнул на ее наряд, — будет вполне достаточно. Если что — одолжу вам свою куртку. На рынке возьмем облегченный скафандр, обувь и пару вещей по моде Союза. А дальше разберемся по ситуации. Готовы, Кира?

— Конечно, нет, — съязвила девушка.

— Тогда пойдемте. Время не ждет, — распахнул объятия Олейрон.

В этот раз Кира доверчиво скользнула в них. И закрыла глаза.

ГЛАВА 4

Место, куда Олейрон доставил Киру, не сильно отличалось от внутренностей космических кораблей, которые она привыкла видеть в фильмах. Правда, вживую оказаться на мостике настоящего судна, бороздящего просторы космоса, оказалось довольно волнительно. Однако корабль Олейрона был ожившей мечтой тех, кто увлекался фантастикой, и совершенно не походил на обычные земные станции. Здесь было много места, большие круглые иллюминаторы, в которых Кира заметила пустырь, находящийся в другой стороне от ее дома, на противоположном конце города. На пустыре редко кто бывал, и, возможно, именно поэтому Олейрон и оставил корабль именно на этом месте.

— Корабль оснащен системой защиты от случайного вторжения, — отвечая на немой вопрос Киры, пояснил Олейрон. — Нас не заметят, даже если пройдут рядом.

— Но врежутся со всего размаха, если побегут прямо на нас? — предположила Кира, и пришелец согласно кивнул. — Корабль-невидимка.

— Это стандартная функция любого корабля Союза.

— Но вы же не хотите в него входить, — возразила Кира.

— Это не значит, что мы не можем пользоваться его разработками, — усмехнулся Олейрон.

Это было первое проявление чувств с его стороны. Гордость. Ему нравился факт того, что он летал на корабле потенциального захватчика его родины. Кира подумала, что так, возможно, он по-своему мстит этому самому Союзу, которого стоило бояться. Но она пока не могла. Чтобы сделать выводы, нужно было хотя бы столкнуться с последствиями действий врага. Кира пока могла похвастаться только поступками Олейрона.

— Долго лететь до вашего рынка?

— Около недели пути, если будем использовать гиперпрыжки.

— А если нет?

— Тогда дольше. Но мы будем прыгать, — успокоил ее Олейрон. — Не переживайте, по ощущениям гиперпрыжок ничем не отличается от обычного полета. Я немного усовершенствовал корабль Союза, и теперь он может летать не хуже айдеанского.

— Хотите сказать, что ваша раса строит корабли, которых еще нет в Галактическом Союзе? — прищурилась Кира недоверчиво.

— Не только. Наш мир сам по себе является лакомым кусочком. Он чем-то похож на вашу Землю. Только температура выше. И никогда не бывает зимы. Наша планета ближе к звезде Айдэ, поэтому климат отличается от вашего.

— Получается, что в вашем мире я могу плохо себя чувствовать, — задумчиво проговорила Кира. — У меня ведь нет вашего генома в крови.

— Если появится необходимость — появится и новый геном, — неопределенно отозвался Олейрон.

Кира предпочла не продолжать эту тему.

— Могу я еще немного побыть на воздухе? — попросила она. — Что-то мне подсказывает, что я нескоро увижу дом снова.

— Конечно, — кивнул Олейрон. — Пойдемте, я провожу вас.

По ощущениям Киры, корабль оказался не очень большим. Пару кают она, к своему счастью, вроде бы обнаружила. Дело в том, что ей не давала покоя мысль, что Олейрон собирался в одиночку завладеть геномом дэйрианца. А значит, его корабль не был рассчитан на пассажиров. Тогда у них могла бы возникнуть проблема с размещением. Но, кажется, беда миновала. В пользу теории Киры говорил еще и тот факт, что на мостике ее чемодана не было. Значит, Олейрон определил его в одну из кают. Не выкинул же он ее вещи, пока оставался с ними наедине?

Коридор, по которому Олейрон вел Киру, оказался светлым и почти белоснежным. Кое-где вдоль стен змеились золотистые нити, определения которым у девушки не нашлось. А спрашивать она постеснялась. Наконец, они оказались перед большим круглым люком, и инопланетянин нажал кнопку сбоку от закрытого прохода. Когда дверь отъехала вбок, Олейрон придержал Киру, чтобы она не шагнула дальше.

— Сначала опустим трап, — пояснил мужчина, когда Кира поняла, что они оказались на земном воздухе.

— Хорошо, — согласилась девушка и подождала, когда от корабля к поверхности пустыря опустится наклонная поверхность.

Ее окутала ночная прохлада и цокот сверчков издали. На миг сжалось от тоски сердце, ведь она улетала из родных краев далеко и надолго. Да и уверенности, что вернется обратно, у Киры не было. Это романтик Иван Данилович оптимистично смотрел бы в будущее. У Киры такой роскоши не водилось.

Она спустилась вниз и, не найдя нормального места для дислокации, села прямо на трап. Олейрон молча остановился рядом. Кире, несмотря на ситуацию, было комфортно в этой обстановке.

— Этот ваш Галактический Союз изжил себя и буквально умирает, ведь так? — спросила девушка тихо.

— Верно. Поэтому им нужны новые миры, где можно было бы обосноваться и не принимать во внимание коренное население.

— Они не чураются рабства?

— Они называют это взаимовыгодными отношениями.

— Вы видели последствия таких отношений?

— Я был в одном из малоразвитых миров, который посетили представители Союза. Одна из деревень была выжжена дотла. Не пощадили никого — ни стариков, ни женщин, ни детей. Некоторых мужчин оставили в живых, чтобы они варились в своем горе потери. К следующей встрече Союз обещал расправиться со всем населением. Естественно, ни о каком сопротивлении там и речи быть не могло. Это была тихая планета, где местные кормились собственным хозяйством. У этой планеты была одна большая ценность — ее плодородная земля. Понимаете, чем заинтересовался Союз?

— Вы же не шутите, правда? — с горечью спросила Кира.

— К сожалению, нет. Но у вас есть шанс исправить все это.

— И получить огромное состояние.

— Считайте, что вы его уже получили. На рынке достаточно будет приложить отпечаток пальца к платежному терминалу, чтобы расплатиться с торговцами.

— И что, много у меня в наличии богатств? — усмехнулась Кира недоверчиво.

— Помимо всего прочего, Отэ-д’Дан еще и работал на Галактический Союз, Кира. И не просто работал — совершал разведывательные полеты к новым мирам. Это очень хорошо оплачивалось, поверьте. Я не могу привести соответствие с вашими деньгами, но в союзе в ходе как раз даны – валюта, названная в честь первого миротворца из семьи д’Дан. Так вот, этих данов у вас будут сотни миллиардов. Если учесть еще и то, что часть сбережений лежит в банках под процентами, а территориальные владения д’Данов имеются в нескольких десятках миров, вы являетесь вполне обеспеченной женщиной.

— Без права выбора.

— Выбор вы совершили, когда стали переходить дорогу мне навстречу, Кира, — заметил Олейрон. — Вы могли бы выбрать другой светофор, но засмотрелись на меня.

Кира даже поднялась от его самоуверенного тона:

— Ну, знаете ли! У нас не встретишь такого натурального цвета волос, вот и засмотрелась!

— Вы можете не оправдываться, я в курсе, какое впечатление произвожу на женщин, — улыбнулся пришелец уголками рта.

— Как же вы меня раздражаете чувством собственного величия! — призналась Кира с жаром, а потом приказала себе успокоиться. — Спасибо за ночную вылазку. Где находится моя каюта?

— Третья дверь направо по коридору, — намекая на то, что в этот раз ее провожать не будут, ответил Олейрон.

— Спасибо, — буркнула она и демонстративно обошла пришельца по дуге.

Настолько, насколько это вообще позволял сделать не слишком широкий трап. Уже внутри корабля ей почудился хмык со стороны инопланетянина, но Кира предпочла никак на это не реагировать. Она и так здесь в униженном положении. Не стоило делать его еще хуже.

Свою каюту она нашла без труда. Небольшое помещение открылось, стоило ей только подойти к двери с желанием поскорее оказаться внутри. Опять, что ли, все было завязано на геноме? А ее, получается, витал в воздухе и датчики его считывали? Кира встряхнула головой, отгоняя совсем уж глупые мысли, и подумала о том, что с ней не зря обошлись так пренебрежительно последний раз. Мозги нужно иметь и не признаваться иноземному захватчику в симпатии. И не давить на это, у него же совершенно другая психология!

В каюте господствовал минимализм, и это сразу понравилось Кире. Она не любила наворотов и не терпела их даже у себя дома. Наоборот, приветствовала технику на кухне и ее отсутствие в жилой части. У нее даже телевизора не имелось — зачем? Если все новости и трансляции можно было посмотреть с помощью интернета. Надо будет уточнить у Олейрона, есть ли какой-нибудь аналог в этом их Галактическом Союзе. Как они между собой общаются — не азбукой Морзе же?

Но она сделает это завтра. Сейчас очень устала. Подумать только, шла домой, чтобы приготовить ужин, в итоге оказалась накормленной пряниками и круассанами у настоящего профессора-эпидемиолога, а затем и вовсе попала на космический корабль, став обладательницей несметного космического богатства. Что-то подсказывало Кире, что сотни миллионов данов — это очень и очень много. Надо будет как-нибудь уточнить на этом их рынке, насколько богатой она стала. Хотя чего уточнять — разберется по суммам товаров. Аналитик она или кто? Даже неподготовленный человек не стал бы семафорить подобной информацией. Если, конечно, не планировал избавиться от космического наследства.

Кира пока не планировала. Компенсация должна была быть не только моральной, но и материальной. А потом она, как кот Матроскин, корову себе заведет, пожалуй. Или космическую живность. Если останется жива. Да…

Устало присев на имевшуюся в каюте кровать и обнаружив, что та намертво прикреплена к полу, Кира сделала вывод, что и оставшаяся мебель поведет себя схожим образом. А жаль. Она бы придвинула небольшой столик поближе и поставила на него ноутбук, если бы он здесь был. Девушка заметила на противоположной стене какие-то углубления правильной геометрической формы и сделала вывод, что внутри них находятся полезные для пассажира приспособления. Но узнавать о них нужно было у Олейрона, а встречаться с ним сегодня ей совершенно не хотелось. Завтра. Она все сделает завтра. Интересно, как в этом месте вообще выключалось освещение?

Стоило ей об этом подумать, как мягко светящийся золотистым оттенком потолок медленно начал затухать. Кира подивилась, насколько развитая у пришельцев была техника, а потом, кажется, догадалась, в чем было дело.

Это же корабль Галактического Союза. А значит, как и все остальное, что принадлежит этому объединению, он подчинялся древней крови. Кира как раз могла похвастаться ее наличием в своих жилах. Вот и все. Ларчик просто открывался.

Что ж, так даже лучше. Будет множество преимуществ, которыми она обязательно воспользуется. Может быть, даже найдет кого-нибудь, кто поможет ей избавиться от соседства Олейрона и вернет на Землю. За сходную цену, конечно. В три тысячи долларов, голосами героев из кинофильма «Красотка» прозвучало в ее голове. Однако Кира решительно отказалась от этой мысли.

Пусть соседство с Олейроном и не было ей до конца по душе, она твердо была уверена, что он заинтересован в том, чтобы сохранить ее жизнь. Что может случиться дальше — одному Богу известно, и Кира даже не хотела задумываться об этом. Потом, все потом. Она будет держаться Олейрона. Инстинкт подсказывал, что это будет самым правильным решением. Все сопутствующие проблемы не так важны. В том числе — иррациональная симпатия к насмешливому инопланетянину.

Она все это переборет. Обязательно.

Успокоившись, Кира улеглась на кровать, которая сразу же изменила свою форму, поначалу напугав девушку. Под головой появилась подушка, а сбоку само собой выросло покрывало, по теплоте нисколько не уступающее настоящему одеялу. И пусть в каюте не было холода, Кира привыкла спать закутанной. Так она чувствовала себя в безопасности.

***

Его изначальный план потерпел полное фиаско в тот момент, когда древняя кровь выбрала землянку в качестве своего носителя. У Ивана Даниловича он познакомился с девушкой ближе и понял, что плану грозит скатиться в самую глубокую черную дыру Вселенной. Она оказалась не просто представителем местных аборигенов. Она была личностью. И реагировала на него точно так же, как и остальные представительницы противоположного пола. Только вот Кира с этим боролась. Даже называть его стала по-своему. И ему это странным образом нравилось.

Олейрону нужно было всего лишь проверить кровь и ввести ее себе, чтобы сразу стартовать в систему заседаний Галактического Союза — Тайпедру. Там, работая на опережение, пришлось бы рассекретить местонахождение Айдэ и то, что дэйрианец там побывал, но не отправил результатов Союзу. Однако у Олейрона был план: он хотел представиться сыном Отэ-д’Дана, и тогда вопросов по поводу обладания им древней крови бы не возникло. А значит, никто не стал бы выступать против его заявления о свободе Айдэ. К тому же, нехарактерная Союзу внешность в этом случае тоже была бы объяснена. Слишком сильные гены матери. А с генами шутки всегда были плохи.

Древняя кровь обладала интересным свойством: она смешивалась с чужеродной ДНК и синтезировалась в организме так, будто была получена естественным путем. Как если бы Олейрон действительно был родственником дэйрианца. Никакие тесты не смогли бы опровергнуть этого факта. С Кирой ситуация стала сложнее.

Нет, в отношении родства проблем не будет, как и с Олейроном. Беды начнутся в тот момент, когда союзники узнают, что наследник дэйрианца — женщина. Олейрон был уверен, что эта информация не сможет удержаться на Иммерсинском рынке. Как бы ни любили клиентов тамошние продавцы, новость о появлении древней крови не сможет остаться незамеченной. И вот тогда начнется настоящий ад.

К сожалению, несмотря на развитость и древнюю историю, Галактический Союз все еще придерживался того мнения, что женщина в одиночку сможет, разве что, произвести на свет наследника. Желательно — мужского пола. Желательно — без лишних звуков. Поэтому Олейрон предвидел охоту, которую откроют на Киру все заинтересованные в ее геноме участники Союза. Килтианцы, амбедонцы, форгетонцы — все, кто, так или иначе, способен давать потомство с гуманоидными расами. Айдеанцы тоже относились к ним. Вот только Олейрон не собирался идти этим путем. Ему было важно, чтобы Кира выступила на заседании Союза от своего имени. Причем выступила так, чтобы понимать всю серьезность ситуации с неприсоединенными мирами. В конце концов, судьба Айдэ могла докатиться и до Земли.

Вариант с фиктивными отношениями Олейрон припас на крайний случай. И то — если Кира на это согласится. Он вел себя не лучшим образом, и сейчас девушка вряд ли испытывала к нему симпатию. Так что достоверно изобразить отношения у них вряд ли бы получилось. И Олейрон знал причину, по которой он так поступал. Кира сама стала ему нравиться.

Если бы в его жизни случилось что-то подобное, он был бы безмерно рад. В его реальности независимость планеты ценилась очень высоко. Способность айдеанцев чувствовать колебания, которые можно усилить, открыв проход в гиперпространство, была, как говорили на Земле, «на вес золота». И если бы существовала малейшая вероятность того, что союзные крейсеры нацелили навигаторы в сторону Айдэ, а сам Олейрон стал бы обладателем древней крови, он бы, не раздумывая, применил ее по назначению. Только вот Кира была совершенно иным существом.

Земляне вообще были зациклены каждый на своем внутреннем мирке. Им было сложно выходить из зоны комфорта, особенно — когда мир, по их мнению, был организован так, как удобно им. Шкала ценностей Олейрона кардинально отличалась от земной. У него на первом месте стояла семья. Сейчас — отец с матерью и младшая сестра. В будущем, если с Айдэ все будет хорошо, он планировал завести и свою.

Собственные надежды обязывали его присматривать за Кирой. Олейрон прекрасно понимал, что она далеко не наивная девочка, которая поверит любому красивому слову. Но Вселенная была не так проста, как могло показаться землянам. Одно только природное очарование форгетонцев чего стоило. И пусть в целом форгетонцы ничего не знали про Айдэ, Айдэ была наслышана о них.

Постояв на трапе еще некоторое время после ухода Киры, Олейрон тоже засобирался внутрь. Задраил все люки, проверил исправность системы. Датчики из каюты Киры показывали, что она почти погрузилась в глубокий сон. Как он и считал изначально, она оказалась далеко не наивной глупышкой. Тем лучше. Олейрон надеялся, что в решающий момент девушка сможет проявить стойкость.

Дневник Отэ-д’Дана — небольшой информационный куб — лежал там же, где Олейрон оставлял его перед тем, как покинуть «Вестник». Так он назвал свой корабль, гибрид инженерной мысли союзников и айдеанских технологий. Попадись «Вестник» тем же амбедонцам, от Олейрона давно бы не оставили мокрого места. Эта раса ревностно относилась к единству Союза и не воспринимала ни единого существа, которое могло бы путешествовать по мирам Союза, не являясь его гражданином. Как хорошо, что Олейрон догадался изменить «Вестник» снаружи так, чтобы за него не цеплялся даже самый требовательный взгляд.

Для неподготовленного существа дневник выдавал кодовое видео — несколько предложений от улыбающегося Отэ-д’Дана, который просил предъявить древнюю кровь, чтобы получить доступ к дальнейшим материалам. Дальше запись прерывалась, и Олейрон мог только воскрешать в памяти образ оптимистичного дэйрианца, который, увы, отправлял сведения о новых мирах в Галактический Союз. Осечка вышла лишь на Айдэ. И продолжилась на Земле. Почему так произошло, сам Отэ-д’Дан уже не смог бы рассказать. Зато это в силах был сделать его дневник.

Олейрон не солгал Кире, когда говорил, что от Отэ-д’Дана ничего не осталось. Сам дэйрианец действительно развоплотил себя. А вот остатки его нехитрого существования уничтожал уже Олейрон. Только предварительно уточнил у Славного, не нужны ли ему какие-нибудь вещи на память. Ученый, конечно, отказался. Он не хотел иметь ничего общего с внеземными цивилизациями, кроме того, что уже проделал со своей кровью. Если будет продолжать вести себя тихо, сможет прожить еще добрую сотню лет.

Все, что принадлежало дэйрианцу, Олейрон распылил почти тем же способом, что и ранее сам хозяин. Айдеанец не хотел, чтобы другие возможные пришельцы натолкнулись на Земле на вещи Отэ-д’Дана. Это бы автоматически означало, что планета представляет ценность для Союза. А это было бы равноценно гибели всей цивилизации.

Галактический Союз давно перестал служить орудием мира. Теперь мир навязывался, хотели того новые планеты или нет. Слишком стремительно разрушался союз первоначальных рас, слишком быстро это оказывало влияние на внутренние процессы Союза. Он умирал медленно, но верно. И хотел захватить с собой как можно больше невинных жертв.

Олейрон отвлекся от невеселых мыслей, набирая курс на Иммерсин и мягко поднимая корабль в воздух. Режим невидимости позволял сделать это без боязни, что «Вестника» заметит кто-то из местных. Если все пойдет хорошо, то скоро они с Кирой смогут преодолеть испытание рынком без проблем. Олейрон очень хотел на это надеяться.

Сев в кресло пилота и вытянув ноги, Олейрон откинулся назад и прикрыл глаза. Он тоже сильно устал. И очень хотел отдохнуть. А проблемы подождут до завтра. Да, это было очень правильным решением.

ГЛАВА 5

Кира проснулась от однообразного звукового сигнала. Сначала подумала, что проспала на работу и это надрывается будильник. Когда вскочила с непривычной постели, вокруг загорелся яркий белый свет. А вчера он был мягким и приглушенным, мелькнуло в голове у девушки. И она сделала вывод, что освещение здесь может меняться в зависимости от времени суток. Хотя какое может быть время суток в космосе? Они ведь покинули поверхность Земли?

Во рту после вчерашних угощений Ивана Даниловича стоял отвратительный вкус, несмотря на водные процедуры дома, и Кира уже пожалела, что позволила сердобольному ученому накормить себя. С собой она, впрочем, захватила и щетку, и пасту. Они были бережно упакованы в чемодан. Осталось только найти место, где можно было умыться. И посмотреть на себя в зеркало. И вообще — ощутить себя нормальным человеком, а не сосудом для древней крови. С этой мыслью Кира направилась к двери из каюты, которая, как и вчера, послушно откликнулась, стоило только подойти к ней.

Олейрон обнаружился на мостике. Он сидел в кресле пилота, расположенном посередине огромного стеклянного иллюминатора с приборной панелью. Или навигационной. Кира не разбиралась в тонкостях космических кораблей. Она в принципе не разбиралась в космических кораблях, если уж говорить откровенно. Именно с этого и начался ее утренний шок.