Осколки нас. Под наблюдением. Том 1

Разумник М

Осколки нас. Под наблюдением. Том 1

Пролог. Начало конца

02:20. 05 марта 2026 года. Лос-Анджелес.

— Внимание! Внимание!

— Срочная эвакуация. Сохраняйте спокойствие.

— Дети эвакуируются первы…

— Сохран… спокой…

Радио в депо разрывалось обрывистыми сообщениями — предсмертная насмешка от тех, кого уже пожирало пламя.

Город не просто разрушался — он летел в бездну. Город не просто кричал — он ревел. Но плач не мог потушить огонь, охвативший всё вокруг.

Томас стоял у окна, охваченный ужасом. В груди глухо стучало, левая рука подрагивала так сильно, что приходилось прижимать её к телу. Ноги еле держали. Он словно застыл в оцепенении.

Пожарная станция — его крепость, медленно превращалась в склеп. Место, ставшее вторым домом, исчезало на глазах.

Объятые пламенем вывески магазинов с грохотом падали на разбитый тротуар, увлекая за собой столбы. Машины врезались друг в друга, сминая людей, которые метались из стороны в сторону, отчаянно цепляясь за жизнь.

В воздухе, словно саранча, кружили сотни дронов-беспилотников, врезаясь во всё на своём пути: в стариков, в детей, в металл.

Среди хаоса внимание Томаса приковала маленькая девочка лет восьми. Она стояла неподвижно, сжимая куклу в руках. Ребёнок громко плакал, но в этом шуме никто её не слышал. Она отчаянно звала маму, которая была далеко.

Не раздумывая, Томас рванул к выходу, задев плечом Майкла.

— Куда?! — крикнул тот вслед, но голос утонул в мольбах тех, кто взывал к небесам о спасении.

Майкл знал друга: Томас не из тех, кто бежит от опасности. Любопытство заставило броситься его к окну. Взгляд быстро выхватил причину спешки: девочка всё так же стояла, прижимая к груди игрушку.

— Что там? — чья-то тяжёлая рука легла на плечо. Это был Ден.

Он подошёл сзади, вглядываясь в пылающий ад, пытаясь понять, куда помчался начальник.

Томас бежал, движимый лишь желанием успеть. Левая рука замерла, а сам он не столько бежал по ступенькам, сколько летел над ними.

Железная дверь распахнулась. В лицо ударил ветер, пропитанный гарью и тошнотворным запахом палёного мяса. Люди горели заживо в своих машинах, офисах и домах.

Томас лавировал между брошенным авто, уклоняясь от потока машин.

Вдруг раздался треск: бетонная плита с вершины здания начала обрушаться.

Девочка находилась как раз там, где осели обломки. Томас был слишком близко и одновременно бесконечно далеко.

Он замер: из-под плит вытекала свежая кровь, виднелась лишь маленькая детская ладошка, всё ещё сжимающая куклу.

Сердце колотилось в бешеном ритме. Левая рука вновь задрожала. Сделав пару шагов назад, он упал на колени, вдыхая густую пыль.

Он не успел.

Дыхание стало невыносимо тяжёлым.

Майкл, наблюдавший из окна, понял: девочки больше нет. Внутри пульсировала ярость, требующая выхода. Он решительно направился к выходу: Я нужен другу.

Ден проводил Майкла усталым взглядом. Одинокая слеза скатилась по его щеке и упала на пол. Он обернулся к пожарным.

Одни пожарные молча стояли, уткнувшись в пол. Другие сидели, качаясь взад-вперёд, словно безумцы. Третьи крепко сжимали телефон, судорожно пытаясь услышать на другом конце провода голоса своих любимых.

Майкл с грохотом распахнул дверь. В сантиметре от него пронеслась машина и врезалась в столб. Он задержал взгляд на авто, увидев какого-то мародёра, который открыв дверь машины, начал силой вытаскивать водителя.

Майкл, сжав в руке подобранный камень, бросился наперерез.

— Эй! — окликнул он агрессора и метнул камень.

Камень со свистом прилетел в голову. Тот пошатнулся от боли, схватившись за висок, но перед лицом уже возник кулак Майкла. Прямой в челюсть — нападающий рухнул на асфальт.

— С-спасибо… — прохрипел водитель.

— Езжай, — бросил Майкл и двинулся к Томасу.

Тот сидел неподвижно уже несколько минут, не замечая происходящего вокруг.

— Вставай, братец, — Майкл попытался поднять его. — Нужно уходить.

Вдруг совсем рядом раздались крики:

— Помогите! Люди!

Томас резко вскочил, оглядываясь.

— Слышишь? — он похлопал Майкла по плечу. — Пошли.

Ден, уже потерявший всякую надежду, увидел, как товарищи направляются к перевёрнутой машине.

Мужчина, зажатый в салоне, заметил пожарного, опустившегося на колено, и широко улыбнулся: внутри вспыхнула надежда.

— Боже, я услышан!

Томас молча осмотрел салон: нога придавлена, железный прут прошёл насквозь. Снаружи медленно приближался жёлтый отблеск пламени.

Пиздец,— подумал Томас, выбираясь наружу.

Мужчина вцепился в него:

— Не оставляй меня здесь. Прошу.

— Не оставим! — отрезал Томас.

Майкл понял: дело дрянь. Он начал размахивать руками, привлекая внимание Дена у окна, и сложил пальцы плюсом — знак острой необходимости в аптечке.

Ден всё понял мгновенно.

— Крис! — голос, казалось, прорезал пространство. — Большую аптечку. Живо!

Тот кивнул и бросился в подсобку.

— Вы, — Ден обвёл взглядом остальных пожарных. — Идёте за нами? Если нет — ваше право.

Крис вернулся с сумкой. Ден схватил её и молниеносно вылетел наружу.

Через мгновение за ним потянулись один за другим остальные. Всего девять человек последовали за ним.

Тридцать два — остались.

— Аптечка! — крикнул Ден, сокращая дистанцию. — Что там?

— Нога пробита, — бросил Томас, лихорадочно оценивая обстановку.

— Прорезать прут? — тихо уточнил Ден.

— Верно, — коротко отозвался Томас. — Несите болгарку, огнетушители, инструменты. Железо прошло насквозь.

Ден кивнул и бросился обратно к депо, откуда уже выбегали остальные.

— Огонь приближается, — глухо произнёс Майкл, накидывая плотную мокрую ткань на огонь.

— Не успеет, — отрезал Томас, опускаясь на колено.

Он встретился взглядом с мужчиной, чья улыбка сменилась гримасой ужаса.

— Мы тебя вытащим.

— Принесли! — прогремел голос Дена.

Пожарные доставили болгарку, гидравлические кусачки и огнетушители.

— Режем прут! — скомандовал Томас, подхватывая инструмент. — Майкл, туши пламя! Остальные — готовьте бинты!

— БЕРЕГИСЬ! — рявкнул Ден, со всей силы толкая Томаса в сторону.

Дрон.

Врезался в машину на предельной скорости. Пострадавший в машине успел лишь раскрыть рот в беззвучном крике.

ВЗРЫВ!

Ударная волна разметала людей, впечатав их в раскалённый асфальт.

Томас лежал, оглушённый, теряя связь с реальностью. Повернув голову, он заметил товарищей: кто-то стонал, кто-то оставался неподвижным.

Вокруг клубились дым и пыль.

Постепенно слух возвращался, а вместе с ним — отчаянный крик:

— Ден?! Ден!

Томас с трудом поднялся. Рядом с телом Дена суетился пожарный, пытаясь привести его в чувства. Томас рванул к ним, сорвал шлем, расстегнул куртку Дена, прижавшись ухом к груди.

Сердце застыло.

Ден мёртв.

В этот момент Томас услышал звук, который впоследствии будет преследовать его в каждом кошмаре.

Не крики и не взрывы.

Хруст. Громкий, сочный, отвратительный хруст.

Он обернулся. Огромный эвакуционный автобус, до отказа забитый людьми, пошёл на прорыв завала. Водитель на секунду помедлил, а затем втопил педаль газа, направляя многотонную махину прямо по телам лежавших на дороге.

Колёса проворачивались с тяжёлым чмоканьем, взметая фонтаны крови. Пальцы раздавленных судорожно дёргались в последних рефлексах. Человеческие черепа лопались под весом автобуса.

Глава первая. Лагерь.

09:13. 05 апреля 2026 года. В 5 километрах от Лос-Анджелеса в лесу.

Томас сидел в полумраке палатки, замерев перед грубо сколоченным столом. Его взгляд застыл на рамке с фотографией, стоящая на столе. Фотография покойной жены.

Мысли, как всегда, были весомее и плотнее окружающего воздуха — они давили на плечи, заставляя сутулиться.

Ева, моя дорогая Ева, как же мне тебя не хватает. Ты знала ответ на любой вопрос.

Что мне нужно сейчас делать? Я устал. Очень сильно устал, любимая. Хочу к тебе, где бы ты ни была. Но надеюсь, ты там, где тебе хорошо.

Он медленно перевёл взгляд на край палатки. Плотная, пропахшая пылью ткань едва заметно колыхалась от сквозняка, издавая сухой, шелестящий звук, похожий на шёпот призрака.

Мир, который мы знали и любили — исчез, так просто, будто кто-то выдернул вилку из розетки.

В этот момент в палатку, отогнув край полога, ворвался резкий порыв тёплого ветра, принёсший с собой едкий запах горелой пластмассы, вездесущей пыли и застарелого дыма, который, казалось, теперь был вшит в саму атмосферу.

— Эй, братец, чего в темноте прячешься? — Голос, громкий и живой, буквально выдернул Томаса из размышлений.

Вместе с очередным потоком сухого воздуха в палатку шагнул крупный мужчина. Он привычным жестом щёлкнул выключателем, и слабый, желтоватый свет аккумуляторного фонаря рывком озарил тесное пространство, разогнав тени по углам.

— Охренеть ты нахмуренный… — Майкл прищурился, потирая затёкшую шею. — Скоро лоб в гармошку соберётся, Том. Так и застынешь.

Майкл медленно окинул взглядом палатку и иронично хмыкнул, качнув головой. В углу, на узкой армейской раскладушке, валялась смятая, серая от частых стирок простыня. На ящиках из-под боеприпасов и снаряжения громоздились стопки пожелтевшей бумаги. Отчёты о патрулировании, списки людей, списки припасов, карта города… Весь этот бумажный хаос казался живым организмом, который разрастался, отражая беспокойный разум своего владельца.

— Бардак у тебя знатный, командир. Что, решил открыть музей достижений апокалипсиса? — Майкл провёл пальцем по слою пыли на столе.

Томас со стоном выпрямился на жёстком стуле. Спина отозвалась резкой болью. Он выдавил слабую, едва заметную улыбку:

— Просто мысли, Майк.

— Да ты с ними не расстаёшься с самой катастрофы, — вздохнул Майкл, подходя ближе. От него пахло костром и оружейным маслом. — Давай, выкладывай, братец. Вижу же, что тебя распирает.

Томас помедлил, глядя на свои руки. Мысли снова тянули его вниз, в темноту, туда, где надежда казалась химической ошибкой мозга. Но он знал — Майкл не отвяжется. Этот парень умел быть невыносимо настойчивым, когда дело касалось его друга.

— Я думаю обо всём сразу, — глухо произнёс Томас. — О том, что именно с нами случилось. О том, что происходит в эту секунду за пределами наших стен. И о том, что ждёт нас завтра.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Майкла. В его глазах блеснула сталь.

— Прошлое сгорело, Том. Его не изменить, — твёрдо отрезал он, прислонившись мощным плечом к краю стола. — Настоящее — это вот эти стены, этот стол и мы с тобой. Мы здесь, мы дышим, мы всё ещё способны жить. Это уже немало.

Он бросил быстрый взгляд на разложенные бумаги, фыркнул, пытаясь вернуть беседе прежнюю лёгкость.

— А будущее… ждёт тебя в столовой, в виде группы новеньких.

Томас нахмурился, пытаясь сфокусироваться на реальности.

— Новенькие? Когда?

— Вчера. — Майкл по-свойски хлопнул его по плечу. — Я же тебе говорил.

— Чёрт, совсем вылетело из головы. Проклятая бессонница.

— Ну ничего, они тебя ещё не сожрали. Пока. Но если не поторопишься — могут передумать. Пошли.

Томас посмотрел на свой безымянный палец. Серебряное кольцо сверкнуло от луча солнца, проникшего внутрь его палатки. Он взял кобуру с пистолетом со своего стола, бросив взгляд на изображение своей жены.

— Каждый день смотришь? — Майкл тихо спросил, указывая на фотографию. — Она была добрая.

— Очень, — коротко бросил Томас, застёгивая кобуру на ремне. — Я их не смог спасти. — Томас взял в руку нашивку, на которой было написано: Ден Пол Младший.

— Это не твоя вина, братец. — Майкл хлопнул друга по плечу.

— Ты по поводу кого именно? — Томас посмотрел Майклу в глаза, держа в одной руке рамку, в другой — нашивку.

— По поводу обоих. — выдохнул Майкл, развернувшись к выходу.

Томас тяжело вздохнул, опустив рамку с нашивкой на стол.

Простите… — промелькнуло в его мыслях и он направился следом за Майклом.

Они вышли наружу. В лицо Томасу тут же ударил сухой, терпкий ветер. Он был пропитан гарью и чем-то неуловимым, горьким — то ли запахом бесконечного пепла, то ли призраком того старого мира, который умер так быстро, что даже не успел попрощаться.

Томас на секунду замер, оглядываясь вокруг. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы — редкое явление для него в эти дни. Они действительно проделали огромную работу.

Высокая стена вздымалась над лагерем, отбрасывая на землю длинную, густую тень. Солнечный свет цеплялся за её неровные стальные листы, окрашивая их в тусклые медные оттенки. Основание из грубого бетона, укрепления из выкопанного металла и толстых брёвен. На вид — крепко, но насколько?

Внутри кипела жизнь. Ряды палаток, деревянные постройки, дым костров. И главный объект — бункер. Снаружи он казался лишь небольшим бетонным выступом, но Томас знал, как глубоко его коридоры вгрызаются в землю. Если стена однажды падёт, это место станет их последним убежищем. Или их общей могилой.

Майкл оглянулся, заметив, что Томас снова «отключился», погрузившись в свои мысли. Он хмыкнул, подошёл ближе и тяжело хлопнул друга по плечу.

— Только глянь… — Майкл медленно повёл рукой, указывая на сектора. — Лазарет, стрельбище, склады, вон там — место отдыха.

Он широко улыбнулся, но в углах глаз залегла глубокая усталость.

— Мы построили это с нуля, братец. Чистый грёбаный ноль.

Томас едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от ворот.

— Да… Но работы ещё много. — Он указал подбородком на вышки. — Их нужно закончить. Как можно скорее.

— Ясен хрен, — фыркнул Майкл. — Работы всегда будет дохрена. Но, знаешь… хоть раз можно было бы взять грёбаный выходной.

Он усмехнулся собственной шутке, но тут же махнул рукой, обрывая секундную слабость.

— Ладно, пошли.

Они двинулись дальше, пересекли утоптанную площадь лагеря и вышли к стоянке. В ряд стояли пара фургонов, несколько легковых машин… и огромный красный корпус.

Майкл внезапно остановился. Его лицо застыло.

— Эх… Помнишь?

Томас шагнул ближе. Его взгляд скользнул по знакомым очертаниям пожарной машины. Красная краска облупилась, обнажая ржавое «мясо» металла.

— Конечно, — глухо ответил Томас.

— Будто это было вчера… — Майкл провёл мозолистой ладонью по капоту, задумчиво покачал головой. — Помню каждую секунду. Твои действия. Помню тот день. Начало конца.

Томас медленно выдохнул.

— Да…

— Ты внатуре был героем в тот день, братец.

Томас сжал челюсти.

— Мы, — отрезал он.

Томас перехватил руку Майкла чуть выше запястья и грубо провёл пальцами по старому, неровному шраму, который белел на смуглой коже.

— Видишь это? Мы, Майк. Не я.

Майкл на секунду задержал взгляд на шраме — немом напоминании о том аде. Его ухмылка стала чуть мягче, серьёзнее.

— Ладно… Мы.

Он хлопнул Томаса по плечу, вырывая его из оцепенения, и махнул рукой в сторону построек:

— Пошли. Хватит на сегодня призраков.

— Ну что, вот и он! — Майкл с грохотом распахнул двери столовой.

Томас шагнул внутрь, и на него тут же обрушилась тишина ожидания.

Помещение напоминало захудалое летнее кафе из прошлой жизни: длинные деревянные столы, дешёвые пластиковые стулья, тусклый, подёргивающийся свет ламп. За одним из столов в центре сидели новенькие. Тринадцать человек. Мужчины, женщины, пара подростков. Разные лица, разные судьбы, но одно общее — серая пыль дорог на одежде и робкий проблеск надежды в глазах.

Когда Томас вошёл, в зале стало ещё тише. Кто-то несмело улыбнулся. Они смотрели на него так, будто перед ними стояла легенда. Человек, который не просто выжил, а построил этот остров безопасности в океане пепла.

Томас выдержал паузу, обводя их взглядом.

— Приветствую.

Голос прозвучал твёрдо, без лишних эмоций. В ответ послышались нестройные «здравствуйте», кто-то просто кивнул, не в силах оторвать взгляда от его лица.

— Меня зовут Томас Дойл. Для друзей — Том. — Он указал на Майкла, который уже подпирал плечом дверной косяк. — А это Майкл Грин. Вы его уже знаете.

Майкл коротко ухмыльнулся и небрежно махнул рукой.

— Добро пожаловать в ваш новый дом.

В глазах людей на мгновение вспыхнула искра — настоящая, живая. Томас почувствовал это, но не дал им долго греться в иллюзиях.

— У нас есть правила, — продолжил он, и его голос стал холоднее. — Важные. Чёткие. Без них мы превратимся в сброд. Мы не выживем без порядка.

Он взял со стола вскрытую бутылку воды, сделал пару жадных глотков, чувствуя, как влага смывает горечь из горла.

— Полный список правил получите у Майкла. Читайте внимательно. Там указаны не просьбы, а основы нашего выживания.

Томас снова обвёл взглядом их лица, проверяя, доходит ли до них смысл сказанного.

— А теперь — главное. — Он сделал паузу, усиливая напряжение. — Первое: уважение и взаимопомощь. Мы здесь не просто группа людей. Мы — семья. Если один падает, другой подставляет плечо. Без вариантов.

Люди слушали, боясь пошевелиться.

— Второе: запасы. Нас — тысяча с копейками. Еды больше не становится.

Кто-то тяжело сглотнул, женщина в первом ряду крепче прижала к себе сумку.

— Два приёма пищи в день. Порции фиксированные. Этого должно хватить.

Люди переглянулись.

— Воровство еды у своих — это предательство семьи, — голос Томаса стал жёстким, как удар молотком. — За это — карцер. Без поблажек и исключений. Подробности Майкл объяснит позже.

И вдруг…

Крики.

Сначала они были приглушёнными, доносились откуда-то со стороны ворот. Но с каждой секундой они становились ближе, громче, перерастая в общий многоголосый гул.

— Томас.

— Где Том?! Командира сюда!

— ТОМ! ВСЕ К ВОРОТАМ!

— ОН ВЕРНУЛСЯ!

Томас сорвался с места прежде, чем Майкл успел что-то спросить. Он выскочил из столовой, едва не сорвав дверь с петель.

Снаружи его встретил порыв ветра, пахнущий свежей гарью. Люди сбегались со всех сторон, бросая работу. Кто-то дрожал, кто-то в ужасе прикрывал рот руками, кто-то бежал, спотыкаясь и выкрикивая что-то невнятное.

Томас замер посреди площади. Сердце глухо, с перебоями стучало в рёбра.

Вернулся, — единственное, что было в его мыслях.

Глава вторая. «Вы — разочарование».

11:02. 05 апреля 2026 года. В 5 километрах от Лос-Анджелеса в лесу.

Вернулся…

Это слово застряло в голове Томаса.

Мир вокруг мгновенно сжался в одну точку. Крики людей превратились в невнятный гул, доносящийся из-под воды. В ушах свистел лишь ветер, пробирающийся сквозь острые края руин. Где-то с противным лязгом захлопнулась жёсткая дверь, чей-то сдавленный голос сорвался на хриплый плач. Паника затапливала лагерь, как прорвавшаяся плотина, но Томас ощущал нечто гораздо более сильное и холодное.

Он видел его.

В воздухе, метрах в трёх от земли, парило Нечто. Серебристое. Абсолютно безмолвное. Чужеродное. Оно медленно вращалось вокруг своей оси, словно невидимый палец лениво помешивал само пространство. Оно не летело — оно присутствовало, дразня и изучая.

Дрон.

Томас моргнул, и реальность с грохотом обрушилась на него: хаотичная суета, лязг металла, гул панических голосов. Запах пота, старой гари и машинного масла стал невыносимо острым. Влажный, пахнущий ржавчиной ветер скользнул по коже, заставляя волоски на руках встать дыбом.

Майкл что-то надсадно кричал, хватал его за плечо, пытаясь удержать, но Томас уже двигался вперёд. Его ноги сами вели его к воротам.

Люди лавиной выплёскивались из бункера и палаток. Новость облетела лагерь быстрее лесного пожара. Одни лихорадочно шептали молитвы, другие захлёбывались проклятиями, сжимая в руках обрывки арматуры.

Томас ускорил шаг, расталкивая толпу. Теперь он видел объект чётко.

Гладкий, лишённый швов корпус, несколько тонких игл-антенн, тусклый, на идеальной металлической поверхности. В этом устройстве не было ничего от привычной человеческой техники. Оно выглядело… слишком правильным для этого искалеченного мира.

Холодный пот тонкой струйкой стекал по спине Томаса, заставляя одежду липнуть к телу.

— Назад! Всем отойти за укрытия. — Его голос прозвучал резко и властно, заставив людей вздрогнуть.

Толпа колыхнулась. Подчиняясь инстинкту, люди начали пятиться, прячась за ржавыми контейнерами, остовами машин и штабелями досок. Они не сводили глаз с серебристого дрона, словно ожидая, что в любую секунду из него вырвется смерть.

Томас сделал ещё один шаг вперёд. Воздух вокруг дрона вибрировал. Пахло озоном, горячим металлом и тем самым «сухим электричеством» — запахом, который бывает перед мощной грозой.

Он быстро, профессионально осмотрел дрон со всех сторон. Никаких пулемётных туралей. Никаких подвесов для ракет. Ни единого видимого орудия. Это не была машина для убийства. По крайней мере, не в привычном смысле.

И вдруг дрон «ожил».

На его безупречном корпусе, один за другим вспыхнули зелёные огни. Они не горели ровно — они пульсировали, напоминая огромные, внимательные глаза хищного насекомого.

А затем раздался голос.

В нём не было ни помех, ни механического скрежета. Он был совершенным. Пугающе чётким. Безупречно ровным, лишённым даже намёка на человеческую интонацию или сомнение.

— Доброго времени суток, остатки человечества. Данный лагерь, в количестве тысячи двести пятнадцати человек.

Толпа содрогнулась, как один живой организм. Это пугающее знание точных цифр подействовало лучше любой угрозы.

— Разрешите представиться. Моё кодовое имя — Смерть.

Это не был голос в привычном понимании. Это был безупречно отлаженный механизм. Не речь — чистый, лишённый помех алгоритм. В этих звуках не было ни капли агрессии, ни тени угрозы. Только холодный расчёт. Только пугающая, стерильная ясность.

— Мой Создатель отправил меня с вестью. — Короткая, техническая пауза. — Моя задача — донести её до вас. У вас есть вопросы? Задавайте. Нет вопросов? Сожалею.

Из глубины толпы, из самой гущи страха, вылетел камень. Он со свистом пронёсся в сантиметре от серебристого корпуса и с глухим стуком ударился о бетонное основание стены.

Чей-то сорванный, захлёбывающийся голос прохрипел:

— Заткнись. Заткнись, мразь!

Томас резко обернулся, его взгляд, острый и тяжёлый, мгновенно нашёл крикуна в толпе. Тот, поймав взгляд Томаса, сразу осёкся, вжал голову в плечи и попытался раствориться среди других людей.

Дрон даже не качнулся. Он не зафиксировал атаку, словно брошенный камень был для него не важнее упавшего листа.

— Знание — сила. Разве в ваших книгах написано иначе? — продолжил он тем же ровным, металлическим голосом.

Наступила мёртвая, вакуумная тишина. На лицах людей, освещённых солнцем, застыл первобытный ужас.

— Создатель долго наблюдал за вами. Он надеялся. Он ждал. Он верил.

Снова пауза. Тяжёлая, как могильная плита.

— Создатель сделал окончательный вывод: вы — разочарование.

Толпа замерла, боясь даже дышать.

— Вам был дан уникальный шанс. Ваши страны, породившие войны, уничтожены. Ваша прогнившая система — разрушена. Ваши слабости стёрты в пыль вместе с вашими городами.

Дрон медленно повернулся, сканируя заставших людей зелёными огнями.

— Создатель верил, что вы воспользуетесь этим горьким даром. Что вы станете лучше. Что начнёте всё заново — без вашей вечной алчности, без тяги к убийству, без парализующего страха перед будущим.