Нора находит дом

«Я должен ехать, Рейра. У нее больше никого нет. Я должен ей помочь»

Я кивала, глотая слезы. У меня не было матери. У меня не было никого кроме Лена. Я как могла старалась его понять, но у меня не получилось.

Всего полгода. Мы обещали писать друг другу, созваниваться. Но мобильная связь была такой дорогой тогда. Все что мы могли себе позволить - это несколько сообщений и один короткий звонок в неделю.

Наша группа распалась. Янис пробовал найти другого гитариста, но ничего не вышло. А я… Я больше не могла петь.

Словно Лен увез с собой мой голос. Он был моим воздухом. Без него я задыхалась.

Целыми днями я проводила в своей комнате, не зная куда деться от тоски. Меня преследовали ужасные предчувствия. Я старалась гнать мысли прочь, но ничего не выходило.

И вот настало время выпускных экзаменов. Я не могла дождаться, когда получу аттестат и уеду. Я должна была поступать в тот же город, куда переехал Лен.

И в этот момент он пропал. Просто в какой-то момент перестал писать и звонить. Телефон был выключен. Я извелась от беспокойства.

Заняв у Яниса немыслимую сумму денег, я села в поезд и поехала по оставленному адресу. Но мне открыла незнакомая женщина, ответив, что они только что купили квартиру и ничего не знают о прежних хозяевах.

Я вышла на улицу и села на ступеньки. Это был конец. Возможно, в наше время существуют способы найти человека, но если Лен захотел так исчезнуть, значит я больше ему не нужна.

Я вытерла слезы. Нельзя так сдаваться Рейра. Ты должна его найти и хотя бы спросить почему.. Или на худой конец узнать, что с ним все в порядке. Ты же не сможешь дальше жить пока не узнаешь это.

Я вернулась в подъезд, и с помощью шпильки вскрыла почтовый ящик.

Среди вороха бумаг нашлось письмо от одного из столичных вузов на имя Лена. Я вскрыла его и увидела отказ в поступлении по результатам вступительных экзаменов. Дата сдачи – две недели назад.

Значит Лен в столице. Он просто захотел уехать и начать все сначала. Без меня.

Я не помню, как доехала до дома.

Вступительные я провалила. Неожиданно умерла бабушка, оставив меня совсем одну.

И с этого началось мое падение. Я бы сказала пике.

Я продала квартиру и вместе с Янисом уехала, сжигая за собой все мосты и воспоминания.

Я стала другой. Дерзкой, циничной, злой. Я никого не любила, почти ненавидела окружающих, а больше всего себя.

Сначала я работала помощницей бармена в одном из рок-баров. Бесконечные ночные смены. Я очень много курила, закачивалась энергетиком до предамфетаминового состояния. А в свои выходные напивалась до потери сознания, чтобы ни о чем не думать.

Потом стала подрабатывать певицей в барах. Ко мне вернулся голос, но он словно стал чужим. Низким, прокуренным, грубым. Ничего общего с тем, который остался в песнях Лена.

Каждый раз просыпаясь в новом месте, я искала свою одежду, попутно закуривая первую сигарету, и думала, что дальше падать уже некуда. Но всегда было куда.

И не было никого, кто остановил бы это безумие. Кто вправил мне мозги. Кто сказал бы, что жизнь вообще-то одна. Но я бы и не послушала. Мне было все равно. Без Лена моя жизнь была мне не нужна.

Хотя пение снова стало меня спасть. Только на сцене я чувствовала себя живой. Пока звучал мой голос, все громче, все злее. Я словно заявляла миру – я здесь. Я еще есть. Я существую.

Все изменилось в один момент. Под утро воскресенья на очередной ночной смене. Весь день я чувствовала себя неважно, у меня ужасно болела голова и я выпила несколько таблеток обезболивающего.

Лицо клиента за баром неожиданно поплыло. Я почувствовала волну жара и поняла, что слышу пронзительный писк вместо его голоса. Потом несколько раз мигнуло зрение, и я очутилась под стойкой в позе зародыша, задыхаясь и не понимая, что происходит.

В машине скорой под кислородной маской мне впервые было по-настоящему страшно, и я внезапно поняла, КАК СИЛЬНО ХОЧУ ЖИТЬ.

Чувствуя, как холодные слезы стекают по вискам прямо в волосы, я впервые молилась и искренне раскаивалась за все, что сделала с собой и со своей жизнью.

И среди всего беспросветного мрака, сквозь сотни одиноких дней, удушающую тоску и страх, я почувствовала лишь одно… Я бы все отдала лишь бы еще раз обнять Лена.

Не важно где он и с кем. Если бы мы еще раз смогли поболтать как раньше, сидя летним вечером на берегу реки на нагревшемся за день парапете. Если бы я еще раз могла услышать его голос, его смех. Увидеть его глаза. Посмотреть каким он стал взрослым…

Я плакала невероятными очищающими слезами и мысль о том, что я смогу найти Лена придавала мне сил.

Спустя несколько дней ко мне в больницу пришел Янис. Моей радости не было предела.

- Эй, лысый, - я привстала на локте.

- Чего? – он повернулся и отблеск лампы пробежал по его затемненным очкам.

- Есть идея на миллион.

- И какая? – он ухмыльнулся, доставая сигареты.

- Эй, ты с ума сошел. Здесь нельзя курить.

- Точно, - он со вздохом убрал пачку в карман, - Я на автомате. Боюсь, иначе не переживу твое заявление.

- Янис, - я с трудом села на кровати, - Давай снова соберем группу.

- Вот как…

Чертовы очки, никогда не могу понять, что он на самом деле думает.

- Рейра, ты уверена, что это хорошая идея?.. У меня набралась достаточно неплохая практика. У тебя еще есть шанс поступить в университет, если возьмешься за ум.

- К черту универ. Янис!

Прибор на моей руке надрывно запищал.

- Спокойно! Спокойно, Рейра. Не надо так волноваться.

Я вытерла кулаком навернувшиеся слезы.

- Янис, пожалуйста… Помоги мне.

Он подошел к кровати и присел на корточки, оказавшись вровень со мной. Я обняла его и уткнулась носом в лысую голову.

Единственный близкий человек, оставшийся у меня. От него всегда пахло чем-то хвойным, как дома. А еще спокойствием.

- Скажешь, что ты задумала? – тихо спросил он.

Я отпустила его и положила руки на плечи.

- Я хочу найти Лена. И для этого мы должны собрать группу и поехать в столицу.

Янис так долго на меня смотрел, что я думала он откажет.

- Ты небось уже и название придумала?

- А как же? SeiFu.

- Западный ветер. Оригинально.

- Мы же поедем на запад, - я посмотрела на голубое небо в распахнутом окне, - я всегда мечтала увидеть океан

Глава 3

Нора

Иногда отсутствие времени на раздумья самый драгоценный подарок, который дает нам жизнь.

Я открыла глаза и сощурилась от яркого света. Моя квартира имела множество недостатков, но каждое ясное утро, солнце будило меня теплыми лучами, золотой полосой проползая по комнате. Это случалось совсем рано, и я, не вылезая из постели, следила за его маршрутом. Игра состояла в том, что со сменой месяцев менялся угол освещения и каждый раз могли подсветиться новые предметы. Я ловила солнечных зайчиков на шторах, платяном шкафу, полке с книгами. Несколько раз они попадали на картину с цветочными полями и казалось там, на прованских просторах, тоже встает солнце, согревая землю своими лучами.

В этот раз золотой свет дополз до большой пробковой доски, усеянной вырезками и фотографиями, и стал осторожно трогать каждую из них, словно пробуя на вкус. Я внимательно следила как загораются и тухнут краски на изображениях, словно смотрела фотоальбом, и внутри меня также вспыхивали и исчезали образы. Это была доска желаний. Очередная попытка спасти свою безнадежно тонущую жизнь. Не помню, где я вычитала, что визуализация чрезвычайно помогает в исполнении желаний, и целый месяц старательно искала изображения, клеила их на эту доску. Но чуда не случилось. Видимо в моей формуле была ошибка, Меркурий был не в той фазе или просто, по-честному, я ничего не сделала, чтобы это сбылось. Картинки обрастали сожалениями и становились камнями, тянущими меня на дно.

Но сейчас они светились таким теплым живым светом, что я вспомнила, что действительно когда-то всего этого хотела. Даже мечтала, втыкая цветные булавки, заполняя пустоту, может быть вовсе не на доске, а внутри себя?..

Под щекой стало мокро. Я неожиданно осознала, что плачу и рывком села. В комнате царил бардак. Шкаф распахнут, на полу валяется гора одежды. Какое-то время я в отупении смотрела на это все, а потом в голове вспыхнули события вчерашнего дня. Может это был сон? Да, скорее всего мне это просто приснилось.. Или нет?

Я взяла телефон и увидела уведомление о покупке билета. О боги, надо скорее его вернуть, пока не истек срок.

«Билеты менее чем за 6 часов до отправки поезда возврату не подлежат» - съехидничал телефон.

Я посмотрела на время. До отправки осталось 4 часа. Из них полтора уйдет на дорогу. А еще надо прибраться, сходить в душ. И есть хочется. То есть всего час на сборы. А что мне взять? Какая вообще там погода?..

Что??? Я вздрогнула. Почему я вообще об этом думаю? Я не собираюсь никуда ехать. Это полный бред. Я просто вчера перенервничала. Вот сейчас встану под теплые струи воды, потом сварю кофе и все встанет на свои места и будет как раньше. Как раньше..

Я почувствовала, что к горлу подступил комок. Доска желаний сияла так, словно сзади у нее приделали подсветку. Может мне уже чудится?..

Часы безучастно тикали. Я выдохнула, встала с дивана и, поднявшись на цыпочки, выудила с антресолей чемодан, пыльной кучей упавший мне на голову. А потом стала быстро и совершенно бездумно запихивать в него самые любимые вещи.

Рейра

Мы безнадежно опаздывали. Черт, почему я не надела кроссовки. Правый ботинок так натирал щиколотку, что мне хотелось его скинуть и бежать босиком. Впереди мелькали пунцовые пирсинговые уши Сина. Вот, паршивец, это из-за него весь этот марафон. Я выдохнула и поднажала.

- Рейрааа, - Син обернулся и уставился на меня несчастными щенячьими глазами, - я больше не могу бежаааать…

- Закрой рот и шевели ногами, - рыкнула я, стараясь не сбить дыхание, - пить и драться по ночам ты можешь, значит и бежать в состоянии.

- Они сами ко мне пристали, - Син замедлил шаг и вовсе остановился, упираясь руками в бедра, - Все, я пас.

Чувствуя, как кровь стучит в ушах, я от души размахнулась, чтобы отвесить ему знатный пинок тяжелым гриндерсом, но в этот момент потеряла равновесие и шлепнулась на асфальт.

Рваные джинсы сослужили плохую службу. Колено было разодрано и кровь уже начала пропитывать ткань. Я встала и охнула от боли.

- Рейра, - в голосе Сина послышался настоящий ужас. Может этот молокосос еще и от вида крови падает в обморок.

- Ничего, пошли, - я сделала шаг и поняла, что хромаю. Черт. Черт, черт, чееерт! До отправления меньше пяти минут. Концерт вечером, мы просто не успеем добраться, если не сядем на этот поезд. На глаза навернулись злые слезы. Почему у меня опять не вышло.. Сзади послышался грохот.

- Рейраааа…

Я обернулась и с изумлением увидела Яниса, толкающего перед собой огромную тележку для багажа, груженую нашими сумками.

- Прыгай.

- Что?? – я так опешила, что не поняла сказанного.

- Прыгай, дура, нет времени, - Янис дернул меня за локоть, и я в один момент оказалась. сидящей на горе сумок.

Пока я переваривала происходящее, рядом замелькало не менее удивленное лицо Сина, которого Янис тащил за руку, как маленького ребенка.

Дорога пошла вниз, к поездам. Уж не знаю, какую скорость мы набрали, но люди едва успевали отскакивать перед несущейся тележкой. Триумфально вылетев на платформу, мы пролетели добрые пятьдесят метров и, чуть не взрезавшись в киоск с едой, благополучно затормозили.

- Рейра, быстрее. Бери свои вещи!

Я пребывала еще в некотором шоке и не сразу взяла сумки, которые Янис пихал мне в руки.

Зеленый Син трясущимися руками пытался справиться со своими.

- Давайте, давайте, минута до отправления!

Я схватила вещи и, завыв про боль в колене рванула, к дверям вагона. Спотыкающийся Син семенил следом. Замыкал процессию Янис, не забывший проверить, что мы забрали все вещи.

Поезд дернулся, и я, едва не упав вцепилась, в Сина.

- Слава Богам, мы успели! – выдохнул он и расплылся в счастливой улыбке.

- Мелкий, я убью тебя! – мой голос неожиданно сорвался и я, уткнувшись в его впалую грудь, расплакалась от облегчения.

Нора

Поезд тронулся. Я смотрела, как медленно уплывает перрон и в моей голове было восхитительно пусто. Впервые за долгое время там не роились мысли, планы, не строились бесконечные списки. Я была никем и при этом наконец-то была собой. За бесконечным ежедневным страхом, я совсем потеряла свое будущее и вот оно неожиданно лежало предо мной, такое туманное, неуверенное, но я чувствовала робкое счастье и дуновение ветра перемен.

- Простите, здесь свободно?

Я подняла глаза и увидела красивую девушку с огромной копной вьющихся медовых волос.

- Да, конечно, - я убрала рюкзак и она, придерживаясь за край кресла, осторожно села.

Я заметила разодранные джинсы и запекшуюся на коленке кровь.

Секунду во мне боролись две сущности. Одна хотела оставить все как есть, уползти в свою раковину и отвернуться к окну. Другая отчаянно настаивала, что я должна спросить, что случилось и попытаться ей помочь. В любом случае молча пялиться на ее колено было как минимум не вежливо.

В этот момент поезд дернулся и девушка, задев ногой подлокотник, тихо охнула от боли.

- Прошу прощения…

-Да? – она повернулась ко мне, и я на секунду зависла, утонув в ее глазах желто-зеленого какого-то кошачьего цвета.

- Эээ.. Ваша коленка, у меня есть антибактериальные салфетки и пластырь... – сбивчиво пробормотала я.

Медоволосая долго на меня смотрела, слегка прикусив нижнюю губу, и я была почти уверена, что она откажется, уже пожалев, что сунула нос в чужие дела, но в ее лице неожиданно что-то изменилось, словно тугая струна слегка ослабла:

- Да, буду благодарна, - она улыбнулась и ее красивое, но холодное лицо на миг стало таким светлым и почему-то родным, что у меня невольно кольнуло в груди. Может быть она на кого-то похожа?

Резко отвернувшись, чтобы не выдать смущения, я начала копаться в рюкзаке. Со мной все время что-то приключалось, «тридцать три несчастья» - так называл меня…. Я яростно вытащила косметичку, больше похожую на переносной чемоданчик скорой помощи. И почему я сейчас это вспомнила. Голос, неожиданно зазвучавший внутри, заставил сердце сжаться.

- Я возьму?

Вздрогнув, я посмотрела вниз и увидела, что сжала упаковку салфеток так, что побелели костяшки пальцев.

Девушка протягивала руку, конечно такую же красивую, как и она сама, но я заметила на тонких пальцах характерные мозоли.

В моей голове что-то щёлкнуло и, даже не успев подумать, я неожиданно спросила:

- Вы музыкант?

- Да, - удивленно ответила она, опуская руку, - А как вы догадались?

- Мозоли на пальцах, - пробормотала я, чувствуя себя полной дурой.

- А ну конечно, - она рассмеялась хрипловатым смехом, не очень вяжущимся с ее милым образом, - Вы тоже связаны с музыкой? Играете на гитаре?

- Да не то что бы.. Просто… - я задохнулась, пытаясь подобрать слова. Закрытая на семь печатей память бунтовалась на дне моего сердца. Как давно я не вспоминала это, похоронила все воспоминания, но сейчас по моему телу снова заскользили эти руки, сильные и грубые от бесконечной игры. Я ненавидела гитару. Я даже ревновала к ней, потому что чем дальше становилась пропасть между нами, тем чаще в этих руках была она.

Моя соседка слегка подалась вперед, словно пытаясь заглянуть мне в лицо, и от ее волос повеяло терпким запахом ментоловых сигарет. Мир на секунду замер и треснул пополам. Мне показалось, что я схожу с ума. Таких совпадений просто не бывает.

- У тебя все хорошо? Ничего, что на ты?

Я медленно повернулась и неожиданно поняла, что плачу. Вот так, на ровном месте, прямо перед незнакомым человеком.

Я открыла рот, но слова не шли, только слезы продолжали, бежать, совершенно не подчиняясь моей воле.

- Салфетки..

- Что?

- Ты держишь салфетки, - девушка легонько постучала пальцем по моей руке.

- Да, - я достала одну и вытерла лицо, - прошу прощения, просто столько случилось за последний день. Все хорошо.

- Когда все хорошо так не плачут, - она как-то горько усмехнулась и протянула мне руку – Рейра. Это как Лейла, но звучит круче.

Я пожала ее руку.

- Нора. Это как Элеонора, но звучит лучше.

-Ну вот мы и знакомы, - она хитро улыбнулась, - Так что теперь можешь мне рассказать. Подозреваю, что история вряд ли из веселых, - она вздохнула и потянулась, - черт, почему в поездах нельзя курить.

Я с удивлением на нее посмотрела. Милый образ рушился на глазах.

- Ну так что, - Рейра подмигнула мне и скорчила рожицу, став похожей на озорного бесенка, - Будем секретничать? Обещаю, я никому не расскажу.

Я невольно улыбнулась. Первый раз встречаю такого человека, открытого, но в то же время… Я попыталась поймать ускользающую мысль. Что-то не складывалось. В образе Рейры, что-то сильно меня тревожило. То ли несоответствие ее напускной легкомысленности и грустного взгляда – от нее веяло какой-то бесконечной глухой тоской, совершенно не подходящей ее возрасту. Но… Внутри меня что-то дернулось и раскрылось ей навстречу. Я чувствовала непреодолимое притяжение, словно после долгих лет скитаний нашла родную душу. Мне до сведенных голосовых связок хотелось ей довериться, рассказать все что случилось за этих три дерьмовых года. Говорить, пока слова во мне не кончатся. А может дело лишь в том, что она первая кто спросил?..

Спустя час я осипла, такого слушателя у меня не было, пожалуй, никогда. Лицо Рейры хоть и казалось спокойным, на нем отражалось столько сочувствия и понимания, что я не могла остановиться, слой за слоем снимая приросшую броню.

Рейра махнула рукой проходящей мимо девушке-контролеру.

- Два кофе, пожалуйста.

Та кивнула и молча ушла.

- Держу пари, ты любишь черный без сахара.

Я кивнула. На меня вдруг навалилась смертельная усталость и какая-то опустошенность. Стало казаться что я просто выпала из реальности, а сейчас вернулась обратно. Взяла и вывалила незнакомому человеку свои проблемы, вот так бесцеремонно и даже…

- Эй, не смей грузиться, - Рейра сунула мне в руку стаканчик кофе и чокнулась своим, - за знакомство.

Я неуверенно улыбнулась и сделала небольшой глоток обжигающего кофе.

- Знаешь.. я в последнее время неожиданно встретила много разных людей и выслушала кучу разных историй, - Рейра говорила медленно, осторожно подбирая слова, словно ходя по тонкой грани, за которую нельзя заступать, - по правде говоря, я сама только недавно вылезла из такого дерьма..

Она горько усмехнулась и внутри меня что-то оборвалось.

- Но я кажется поняла. Все эти люди меня научили. Иногда, просто достаточно того, чтобы кто-то выслушал, кто-то просто был рядом. Может помолчал или сказал какую-то ерунду, но главное выслушал. Когда не слышат или не хотят слушать, постепенно теряешь голос.

Я сидела в каком-то оцепенении. Маленькая, хрупкая, странно одетая девочка рядом со мной говорила совсем не детские вещи. Что же с ней случилось? И почему внутри меня все дребезжит и так отчаянно тянется ей навстречу, словно хочет закутаться в ее голос – мягкий, хрипловатый и такой…

- Эй, Рейра, мы скоро приедем, помоги с вещами.

Рядом с нами стоял высоченный лысый тип в кожаной куртке и черных очках, больше смахивающий на мафиози.

- Да, Янис, одну минутку, - покладисто согласилась Рейра и начала копаться в рюкзаке, - на, держи.

- Что это? – я удивленно взглянула на протянутую мне листовку.

- Флаер на наш сегодняшний концерт. Вдруг захочешь прийти.

Я открыла рот и тут же закрыла, вспомнив, что у меня нет планов на сегодняшний вечер, как и впрочем на всю оставшуюся жизнь..

- Не грусти, и помни, что хороших людей больше, чем плохих, даже если кажется, что весь мир насквозь прогнил. И доверяй себе больше.

Рейра порывисто меня обняла и исчезла ярким золотистым вихрем.

Я ошарашенно сидела, глядя на ее пустое место. Если бы не зажатый в руке флаер, я бы решила, что мне это приснилось.

- Конечная станция. Освободите вагоны. - голос из динамиков вернул меня к реальности.

Я вскочила и, схватив вещи, вывалилась на платформу в свою новую жизнь.

Глава 4

Рейра

- И что ты собираешься делать дальше?

Я сидела в просторном светлом кабинете, вальяжно развалившись в кожаном кресле.

Брюнетка со стильным каре напротив меня раздраженно постукивала карандашом по столу. Она терпеть не могла ручки. Может из-за любви к рисованию или еще почему. Вообще всегда говорила, что стержни ручек слишком жесткие, карандаши мягче, даже конспекты в медицинском писала карандашом, уж не знаю сколько их извела за все годы обучения. Интересно, когда она стала психиатром, эта ее особенность о чем-то рассказала?

- Рейра, ты меня слушаешь? – Рина повысила голос.

-Да-да, - жутко хотелось курить, но за малейшую попытку мне здесь оторвут руки.

- В стационаре ты больше находиться не можешь. Нет основания тебя там оставлять. Кроме ужасной анемии и приступов неясной этиологии, ничего особенного не нашли. Но совершенно очевидно, что с тобой не все хорошо и возвращаться к обычной жизни ты не можешь. К тому же…

- К тому же что?

- Рейра… - Рина тяжело вздохнула, готовясь сказать что-то ей неприятное, - твоя работа.. Я посмотрела в карточке. Ты помощник бармена? Прокуренные помещения, ночные смены, отсутствие страховки.

Рина старалась держаться спокойно, но с каждой фразой, я ощущала, как мое социальное положение падает в ее глазах все ниже и ниже.

- Не удивительно, что это так закончилось..

Я пожала плечами. Примерно этого я и ожидала. Рина всегда была как старшая сестра, правильная, немного нудная, смотрящая на меня свысока, но ответственная и заботливая.

Мы жили в одном подъезде, и ее мама была бабушкиной подругой, тем самым директором музыкальной школы, куда меня пристроили.

Я обожала ходить к ним в гости. В небольшой со вкусом обставленной квартире всегда играла хорошая музыка – в основном джаз или классика, пахло духами и терпкими сигаретами. Это было что-то неимоверно притягательное и волнующее.

Пока бабушка угощалась кофе, я с восторгом бежала в комнату Рины. Она была на 5 лет меня старше и все, что ее окружало казалось мне взрослым. Особенно я любила разглядывать рисунки на стенах – карандашные наброски, эскизы, пейзажи акварелью.

Рина была одной из лучших учениц художественной школы и все были уверены, что она свяжет свою жизнь с искусством, но она решила идти в медицинский. Хотя я слышала, что еще в институте разработала свой метод терапии рисованием, который активно использовала в практике.

Она уехала из нашего городка еще до того, как я выросла, превратилась в Рейру, стала петь в группе. Я осталась для нее маленькой пухлой Лили, как она меня называла. И теперь я не могла посмотреть ей в глаза, потому что видела там горькое разочарование и боль за то, кем я стала. Точнее то за, что я стала никем.

- Рейра… - я вынырнула из воспоминаний и вернулась к реальности, - пожалуйста послушай меня. Я хочу предложить тебе на какое-то время лечь в больницу, где я работаю.

- Что?? – ощетинилась я, - В психушку? Ни за что.

Так вот к чему был этот вкрадчивый тон. Она решила, что я совсем конченная? Да не ангел, не очень то себя берегла, но не настолько же.

- Я предполагала такую реакцию, - Рина вздохнула и спокойно продолжила, - Видишь ли, я работаю не в совсем обычной больнице.

Так, это еще хуже. Я прикинула расстояние до двери, просчитывая, с какой скоростью смогу отсюда сбежать.

- Она больше похожа на санаторий и там нет людей с тяжелыми психическими расстройствами. Мы с моими однокурсниками смогли получить грант на разработку новых подходов к лечению и поверь, это самое бережное, что мы можем сделать для людей, попавших в сложную ситуацию.

- В сложную ситуацию? – усмехнулась я. Может Рина считает, что я живу на улице или еще где похуже.

- Рейра, - Рина подошла и взяла меня за руку, - пожалуйста, услышь меня. Неужели ты думаешь, что я хочу причинить тебе вред. Ты всегда была для меня как младшая сестра, я вижу что ты запуталась. У тебя нет близких, и ты просто не справилась здесь и сейчас. И мы можем это исправить, дать тебе передышку, опору и силы идти дальше. Никто не будет тебя ни к чему принуждать. У нас прекрасное здание со своим садом, хорошее питание, процедуры, занятия разными искусствами, беседы с психологом по желанию. И сейчас всего двадцать человек, в основном подростки и люди твоего возраста. Они все нормальные, просто сломанные обстоятельствами, и мы пытаемся самым мягким образом им помочь. Ты же не понимаешь, что с тобой происходит?