Как укусить вампира

После неё Пьер бы и сам умер или хотя бы запил, но эти простые радости смертных были ему недоступны. Поэтому, понимая, что больше в академии его ничего не держит, даже научный интерес, который сошёл на нет, он ушёл к инквизиторам.

А те, понимая, что вампир при них держится исключительно по доброй воле, делали для него кое-какие поблажки касательно дисциплины. Командор, правда, разок-другой намекнул, чтобы Пьер не злоупотреблял. И он, как законопослушный гражданин, брал от людей лишь самую малость.

За ночь – от трёх-четырёх человек по малости.

Но уж это он делал в своём стиле и не без изящества. Клыки у него со временем отросли, и преострые, но привычка делать своё дело изящно осталась. Сперва ланцет и стальная трубка, затем – изобретение талантливого доктора Вуда, шприц. В этой области Пьер давно следил за новинками, и в этом году через инквизиторский приказ даже заказал себе шприц со стеклянной емкостью вместо каучуковой. Кровь таким образом сохраняла аромат, да и выглядела как-то эстетичней. А Безруков полагал себя эстетом.

***

Винный погребок с видом на Нарядную, где было оживлённо и весело, несмотря на поздний вечер, манил случайных и неслучайных прохожих. Пьеру несложно было раствориться в толпе. Вот его взгляд и нюх выбрали первую жертву, с ароматом хорошего дорогого вина, и Безруков подхватил под руку споткнувшегося господина в светло-серой визитке и полосатых брюках со штрипками. От него пахло разгулом, устроенным не от избытка радости. Здесь были и отчаяние, и тоска, и болезнь. Пьер слегка улыбнулся такой удаче. Поддержал гуляку за руку, спросил, всё ли в порядке.

– Да! П-простите, – сказал господин, повисая на вампире. – П-пребрал уставши.

– Да ничего, ничего, давайте я отведу вас вон туда, на скамеечку. Воздух с реки освежит вас, – вежливо откликнулся Пьер.

Скамеечка стояла аккурат так, что свет фонарей до неё не доходил. Под видом заботы о гуляке расстегнул на нём пальто, достал шприц и сделал на шее аккуратный прокол. Набрал немного, а затем пальцем взял каплю крови на пробу. Болел гуляка не сильно, но неприятно, тут за деньги не запросто и не вдруг исцелишься. Да и врачи нынче больше калечили, чем лечили: всё у них новомодные процедуры были в ходу, а не то – сомнительные лекарства.

Пьер сначала напился, набирая шприцем крови понемногу, а после подержал господина за руку, посидел немного, да и отпустил. Пьяница словно проснулся от долгого сна, тряхнул головой. Безруков знал, что теперь он чувствует себя посвежевшим, трезвым. Ранка на шее тоже затянулась.

Гуляка так ничего не поймёт. В том и был замысел Пьера, нарочно подбиравшего пьяных в таком состоянии, чтобы память уже плохо работала или не работала вовсе. И к вкусу крови, смешанной с алкоголем, привык, другой, пожалуй, и не помнил. А вот исцелял не всех, а только таких, которые заслуживали. Пожалуй, в последнее время и вовсе никого, кроме этого господина в серой визитке. Лишь избавлял своих кормильцев, или, как Пьер называл их на хранцузский манер, «донатьеров» от крошечного прокола на руке или шее: не оставлять следов даже крошечного преступления научила его достаточно длительная жизнь.