Одна жизнь, две судьбы

– Да! – громко сказал я.

И произошло чудо: у неё потекла ручка.

– О Господи, – сказала она. – Ну ладно, раз так…

Не буду вмешиваться в чужие дела. Люда, дай ему справку.

«У меня есть», – ответил я и протянул её медсестре.

«Печать нужна», – сказал я.

«И ваша подпись», – добавил я.

«Моя?» – переспросила заведующая.

«Да», – ответил я.

«Люда, ты знаешь, что делать».

Она достала клише и поставила подпись.

«Спасибо, дай вам Бог здоровья», – сказал я.

«И вы себя берегите», – ответили они мне.

Я с гордостью покинул кабинет, словно у меня за спиной выросли крылья. Но я ещё не осознавал, что это только начало моего пути.

По дороге я зашёл в магазин. «Блин, надо выпить. Хотя стоп. Мне же в военкомат».

Гордо пройдя КПП, я вошёл в кабинет.

«Ну что, сделали справку?» – спросила она меня.

«Конечно, никаких проблем», – ответил я и протянул её ей.

«Пойдёмте в 123 кабинет. Надо бумаги вам почитать».

Я сел за стол. Она положила кипу бумаг.

«Это что, – спросил я, – рукописная "Война и мир" из двадцати томов?»

Она засмеялась. «Читайте, время ещё есть».

Я сделал вид, что всё прочитал.

«Добровольцем иду?» – спросил я.

«Да, я помню», – ответила она, протягивая контракт.

«Вам на год или на три?» – спросила она.

«На год».

«А почему написано "по контракту"?»

«Да не обращай внимания», – сказала мне Наталья Николаевна.

«Прочитал?» – спросила она.

«Прочитал», – ответил я.

«Подпись ставь».

На лбу выступил холодный пот.

«Ну всё, собирай вещи».

«Как, сразу?»

«Завтра на медкомиссию и на Пункт отбора».

«А чего пошёл-то, если не секрет?»

Я рассказал ей про ребёнка, про всю свою жизнь. Она вздохнула.

«Ты же слесарь?»

«Да», – ответил я.

«Ну и будешь в рембате сидеть. Не переживай, я тебе обещаю. Ты хороший парень, я даже тесты за тебя заполнила».

«А можно посмотреть?» – спросил я.

«Вот лежат».

Я вытащил самую последнюю страницу. Там было написано: «Предпочитаемый род войск». Галочка стояла везде.

«А это что?» – спросил я.

«Да это формальность», – ответила она.

«Ну ладно».

прошёл комиссию и отправился в военкомат. «Скоро позвонит Сергей Александрович. Трубку только возьми». Только она сказала это, как раздался звонок. Мы обсудили время, и я пошёл домой. Но в военкомате , как оказалось меня обманули .

Дома ждала семья.

«Ну что?» – спросила жена.

«Завтра».

«Что завтра?»

«Уезжаю».

«Ну Вот. Как так-то?» – спросила она.

«Я хочу побыть один. Завтра поеду сам».

Я обнял сына. «Не дай Бог тебе, сынок, познать то, что познал я. Я отдам свою жизнь, для того чтобы ты жил».

Он заплакал, а с ним заплакал я. Сын убежал, казалось, он понял, о чём я. Я закрыл дверь. Всю ночь шёл дождь.

Провожать меня никто не поехал, кроме моего товарища Сергея, которого я знал от силы месяц и видел всего два раза. Ездили с ним копать. Это был весёлый, замечательный человек со светлой и доброй душой. Работал он в какой-то фирме, которая занималась оформлением аквариумов.

Он приехал к месту отправки.

«Долго ехал?» – спросил я.

«Два часа», – ответил он.

«Офигеть, ты промок», – сказал я.

«Ну ничего, должен был тебя проводить».

«Рано приехали», – сказал человек на посту.

«Как рано? Сказали же в семь».

«В восемь», – ответил он и закрыл дверь.

«Ладно, братан, езжай, – сказал я. – И завези домой мне зонт, пожалуйста».

Он мне не отказал. Поэтому я решил его отблагодарить. Я подарил ему немецкую каску. Он был безумно рад. «Ну, человек хороший, поэтому ничего мне для него не жалко», – подумал я.

Он уехал. Дверь открылась.

«Заходите», – сказал солдат.

Мы зашли, сели за парты. Всё, что там происходило, описывать не буду: опять кипа бумаг, подписи и так далее. Нас погрузили в автобус, и мы поехали в часть.

Поездка продлилась недолго, около получаса. Мы прибыли в старую часть города, сохранившую дух советских времен. На первом этаже нас встретил капитан, потребовавший досмотра сумок. Мы выложили все содержимое. У парней он изъял три или четыре ножа, пообещав вернуть их позже. Подойдя ко мне, он спросил: "Не первый раз?" "Первый", – ответил я. "Ничего себе ты собрался, ничего лишнего", – заметил он. "Да, знаю", – подтвердил я. "Друзья, с двадцать второго года на войне", – добавил я. "Понял", – кивнул он и прошел дальше.

Мы поднялись на второй этаж, где уже собралось много народу. "Занимайте койки", – распорядился капитан. Все разошлись. Я заправил свою кровать и лег, чувствуя облегчение. "Вот это круто. Хоть отдохну от работы", – подумал я с радостью.

В углу у окна сидел человек, молча наблюдая за всеми. Он не произнес ни слова за все время. Звали его Армен. Он, в отличие от меня, ехал не впервые. Общаться он ни с кем особо не стал. Рядом со мной лежал парень, который постоянно жаловался: "Я боюсь, я боюсь".

Что случилось?" – спросил я.

"Да ничего, нас разбомбило. Я после госпиталя бежал, и меня привезли в часть. Сейчас обратно."

Мне стало страшно. Я решил не слушать его истории и лёг на кровать.

Пришёл капитан: "Парни, в столовую!"

Мы построились внизу и пошли. Еда там была отвратительная: сосиски с плесенью лежали на моей тарелке. "Может, мне одному так везёт?" – подумал я.

"Нет," – ответил сидящий рядом человек и засмеялся. "Я это есть не буду. В тюрьме лучше кормили, чем тут."

"Наверное, не знаю," – ответил я.

Мы вернулись. Меня позвал капитан: "Слушай, ты здравый парень. В общем, шмотки нужны?"

"Какие шмотки?" – спросил я.

"На войну," – ответил он. "Пошли смотреть."

Чего у него только не было! "Потом будешь покупать в десять раз дороже," – сказал он.

"Да," – согласился я и купил. Купил не зря, он оказался прав. Цены у него были дешевле, чем в интернете, и причём всё было хорошего качества. Дай бог ему здоровья.

Пришёл человек со списками, подошёл, назвал фамилии. "Все парни, поезд в 20:30. Едем в Курск."

Начались сборы. Мы собрали вещи и сели в автобус. На втором этаже был полк выздоравливающих, и когда мы ходили курить, я услышал много историй. Они не давали мне покоя. "Ну и ладно," – подумал я. "Убьют так убьют, они-то живые. Сейчас этими историями меня уже не напугаешь. А тогда было действительно страшно."

Крик в автобусе: "В магазин надо кому?"

Мы вышли и пошли в магазин. Купили продукты и воду. Все сели обратно. Приехали на вокзал. Вышли из автобуса, парни построились. "Идём покупать билеты," – человек, который ехал с нами, отдал ВПД кассирше.

Меня приехала провожать жена, сын и мой друг Саня. Я отдал ей копию своего контракта, мы пообщались. "Всё, пора," – сказал я, мы поцеловались. Я подал руку Сане, и мы сели в поезд.

Это был двухэтажный поезд. Ехали мы в купе на первом этаже, компания попалась мне весёлая. Мы разместились. Огромный мужчина протянул мне руку. "Николаич," – сказал он.

"Очень приятно, Саня," – сказал второй и протянул руку.

С нами ехал дед, звали его Серёжа. Отправил на войну его участковый, который забрал у него дом, все выплаты с карты и отправил на войну. Действительно, было его жалко. "Ну чем помочь? Фу, блин. Иди отсюда," – сказал Саня. "Пахнет от него," – сказал он мне.