Одна жизнь, две судьбы

Антон Боярский

Одна жизнь, две судьбы

Было начало осени. Я брел с кладбища, где работал могильщиком, по старой, тихой и тенистой аллее. Рядом шел мой друг Андрей.

«Даже поговорить не о чем», – подумал я.

Мы молчали. Все темы были исчерпаны еще утром, на работе. На улице моросил дождь, ноги давно промокли.

– Вот бы не заболеть, – нарушил тишину Андрей.

Мне было уже все равно. Я устал от этой жизни, от бесконечных похорон, от чужих слез. Казалось, я устал от самого себя.

«Господи, когда это все закончится?» – мысленно взмолился я.

Я работал как проклятый: днем на кладбище, ночью в морге. И этому не было ни конца, ни края.

«Десять миллионов…» – промелькнула мысль.

– Что десять миллионов? – спросил Андрей.

Я вздрогнул.

– Я разве вслух сказал?

– Вслух. Так что там про деньги?

– Какие деньги? – уточнил я, пытаясь собраться с мыслями.

– Ну, миллионы.

– А-а-а… Так это… еще три надо.

– Брат, ты извини, – вздохнул Андрей. – У меня и так долги. Помог бы, сам знаешь.

– Знаю, брат.

Мы снова замолчали.

– Может, клад найдем? – с надеждой предложил Андрей.

– Какой еще клад? У меня времени совсем нет. Максимум полтора месяца. А если не найдем?

– Ну, значит, не найдем, – грустно протянул он. – Было бы времени побольше, думаю, нашли бы. Но тебе работать надо. Не бережешь ты себя, Немец. Ничего, все это зачтется.

– Это кто тебе такое сказал?

– Да кто… Священник.

– И когда зачтется? Когда умру?

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Нам жить еще и жить.

«Это разве жизнь?» – снова пронеслось у меня в голове.

– Еще неизвестно, сколько нам отведено, – продолжил он. – Конечно, так работать, день и ночь… так и сдохнуть можно. Ты вообще спишь?

– Нет, конечно, – усмехнулся я, чтобы хоть как-то разбавить мрак.

– Не, серьезно?

– Сплю. Часа три-четыре за ночь.

– В кредит не взять?

– Взять-то можно, – ответил я. – Только платить потом с чего? Жить же на что-то надо.

– Ну да… – согласился он.

– А ты возьмешь? – подколол я.

– Да у меня два уже есть.

– Это какие?

– Ну как какие? Машину взял.

– И где твоя машина?

– Во дворе стоит.

– А мы с тобой на автобусе ездим, – рассмеялся я.

– Так я же прав лишен, – смутился он. – Взял на потом, машины же дорожают.

– Ну да, брат, что есть, то есть. А второй кредит?

– На гараж брал. Я же, по-моему, тебе рассказывал.

– Да, помню. Бывает.

Мы подошли к остановке.

– Кстати, завтра еще две захоронки. Олег тебе сказал?

Нет, – ответил я. – А кто? Бомжи?

– Да нет. Сегодня мать одного свошника приходила. У нее двое сыновей погибли, только сейчас нашли.

– М-да… – протянул я. – Это действительно огромное горе.

– Каждый идет туда по своим причинам, – задумчиво произнес Андрей.

– Не могу не согласиться, – кивнул я.

Внезапно я поймал себя на мысли: «А может, тоже пойти?»

В этот момент нас с головы до ног окатила грязной водой пролетевшая мимо машина.

– Ну вот ! – крикнул Андрей ей вслед.

Все мысли вылетели у меня из головы.

– Блин, и как теперь на работу идти? – растерянно спросил я, оглядывая мокрые джинсы.

– Да ладно тебе, пока доедешь – высохнет, – отмахнулся он.

– Вот так и ездят люди с купленными правами, – сказал я, глядя на Андрея, и невольно усмехнулся.

– Я хотя бы правила знаю!

– Какие еще правила? – поддел я его.

– Дорожные, – с серьезным видом ответил Андрей и тоже рассмеялся.

– Ну, это еще проверить надо. Завтра на машине поедем?

– Ты что! Еще заберут, а у меня кредит.

– Да шучу я, – улыбнулся я. – Завтра как обычно?

– Да, – кивнул он. – Так что там про мать того парня?

– Да ничего. Просто жалко их. Когда документы относил, видел – одному двадцать, второму двадцать пять.

– Фига себе… А погибли-то от чего?

– А я откуда знаю? Убили, наверное.

«Ну да, логично», – промелькнуло у меня в голове.

– Давно ты таких глупых вопросов не задавал, – заметил Андрей и снова засмеялся.

– Совсем не смешно. У людей горе, а ты смеешься.

И тут в голову снова вернулась та самая мысль.

– Какая мысль? – спросил Андрей, заметив мою перемену в лице.

– Умная, – ответил я и хитро улыбнулся. – Слушай. Сколько у нас на кладбище денег за неделю проходит?

– Много. Миллионы, наверное.

– Так вот, – продолжил я, понизив голос. – У меня есть обрез. Залетаем в масках, забираем кассу, делим пополам.

Андрей посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Ты что, совсем дурак?

Я расхохотался.

– Да шучу я, шучу! Может, и правда на СВО пойти?

– И что потом? – мрачно спросил он. – Я тебя хоронить не буду, брат.

– Ну не хорони, Лёха похоронит.

– Да сплюнь ты! Ерунду городишь.

– А какие варианты? – спросил я уже серьезно.

– Варианты всегда есть, – твердо ответил он.

Хорошо, назови хоть один? – спросил я.

– Немец, не знаю. Что ты пристал?

– Ничего я не пристал, – ответил я. – Просто уточняю.

Андрей отмахнулся.

– И так своих забот хватает. Мамка вон болеет, ремонт дома надо сделать, да с гаражом что-то решать…

– Послушай, друг, – перебил я его. – Я всё понимаю, у всех свои проблемы. Но, не в обиду, твои заботы просто меркнут по сравнению с моими.

Я произнес это строго, и он сник.

– Да… Я понимаю, Немец. Прости, что так.

– Тебе-то за что извиняться? – усмехнулся я. – Будешь ползарплаты мне отдавать, и всё будет хорошо.

– У тебя или у меня? – спросил он, засмеявшись.

– У обоих, – ответил я.

Мы неспешно дошли до остановки.

– Твой! – крикнул Андрей.

– Да, – кивнул я и зашел в автобус.

Он вез меня совсем не туда, куда бы я хотел. Он вез меня обратно – в привычную, загробную жизнь. Мысли роились в голове. Что же делать? Я был в полной растерянности. А пойду-ка я на СВО. Сколько там выплата?

Я набрал 117.

– Здравствуйте, Министерство обороны, слушаю вас.

– Здравствуйте, хочу контракт подписать.

– Давайте я оглашу все условия, а вы уже решите.

Я внимательно выслушал.

– Два с половиной миллиона? – переспросил я.

– Да, – подтвердила женщина на том конце провода. – Это единовременная выплата.

«Ну вот, – подумал я. – Еще пятьсот тысяч с материнского капитала возьмем. Всё решено». Облегчение волной прокатилось по телу. Теперь дело за малым.

Меня отпустило. Следующая остановка – больница. «Ой, блин, чуть не проехал», – подумал я и с кривой улыбкой двинулся к выходу.

– Вы выходите? – спросила женщина, стоявшая рядом.

– Да, выхожу.

– У морга?

– У морга, так точно, – кивнул я. – А вы?

– И я у морга.

– Не рановато? – усмехнулся я.

– Да куда там, – отмахнулась она. – Я вообще-то в больницу.

– Шучу, – сказал я. – Просто остановка так и называется.

– Её вроде в «Больницу» переименовали, нет?

– Да вроде, – пожал я плечами. – Уже второй год сюда каждый день езжу.

Женщина смерила меня сочувствующим взглядом.

– Что-то серьёзное?

– Да, – ответил я, глядя в окно. – Умру скоро. А у вас что?

Она отшатнулась.

– Это совсем не смешно.

– Да пока ничего, – я снова засмеялся, но смех вышел каким-то пустым.

Двери автобуса с шипением открылись.

– Я так-то в морге работаю, – бросил я ей на прощание. – А ещё на СВО собрался.

– Какой вы молодец, – с неожиданной теплотой сказала она.

– Правда?

– Правда.

Я с гордостью побрёл по тихому дождливому переулку в сторону морга. Улыбка сияла на моём лице, словно новый день. «Я герой, – радостно звучало в голове. – И сына вылечу, и страну защищу».

Я толкнул тяжёлую дверь. Внутри, как всегда, сидел сторож Василич и читал газету.

– Привет, Василич.

– Привет, Немец. С работы?

– С работы на работу, – ответил я.

– Ну да, вся жизнь у нас – сплошная работа, – философски протянул он, не отрываясь от газеты. – Ты чего такой радостный? Денег-то нашел сыну?

– Нашел.

– Где? Кредит или банк ограбил? – хмыкнул он.

– Нет. На СВО ухожу.

Василич медленно опустил газету и уставился на меня.

– Совсем дурак? Светку помнишь, что у нас работала?

– Помню, конечно. Что с ней?

– Ничего хорошего. Мужа недавно похоронила. Ты подумай сто раз, прежде чем идти.

– Да чего тут думать? – отмахнулся я. – Это очень ответственный шаг.

– Да, – сказал я, бросая мокрую куртку в угол. «Я теперь герой», – снова пронеслось в голове. – Блин, ключи забыл.

Я подошел к Василичу.

– Старый, дай ключи, в правом кармане.

– Нет, – отрезал он.

– Это ещё почему?

– Привычки такой нет – по чужим карманам лазить.

Я засмеялся.

– А какие у тебя ещё привычки? Пить не просыхая? Жена-то чего говорит?

– Да что ты пристал? – огрызнулся он, указывая пальцем на маленький телевизор. – Видишь, я занят. На Курск напали.

– На Курск? – переспросил я. – Ну вот. Точно придётся идти.

– Ты что, такой прям патриот? – с недоверием спросил он.

– Да, – соврал я.

– Ну ладно, иди. Стой! – крикнул Василич мне в спину.

А что в пакете?" – спросил он.

"Водка," – ответил я.

"Я к тебе зайду," – сказал он.

"Заходи," – кивнул я.

"Целый пакет?" – удивился он.

"Целый," – бросил я ему вслед.

Я зашел в раздевалку, сбросил грязную, промокшую одежду. "Черт, этот запах преследует меня," – подумал я, – "весь провонял трупами." Достал из шкафа таз, налил в него водку и опустил ноги. Дверь приоткрылась, и вошел Василич.

"Это что ты делаешь?" – спросил он, заметив пустую бутылку на столе.

"Да выпил немного," – соврал я.

"А что покойник на столе делает?" – продолжил он.

"Какой покойник?" – не понял я.

"Пустые бутылки на стол не ставят. Сейчас уберу."

"Ты что, всю выпил?" – спросил он.

"Да," – соврал я и засмеялся.

"Да врешь," – ответил Василич.

"Да я пошутил, чего сразу 'врешь'?"

"Что с ногами?" – спросил он.

"Да ничего особенного," – ответил я.

Запах стоял невыносимый. "Сам видишь, какая работа," – пробурчал я, чувствуя, как ноги снова промокли. "Купи мазь Тимурова," – посоветовал он. "Да куда мне эта мазь," – отмахнулся я. "Мне бы с одной работы на другую успеть."

"Слушай, а чем так воняет?" – спросил он, подойдя ближе.

"Моими ногами," – ответил я и рассмеялся.

Он прищурился: "Ты что, совсем с ума сошел, барин? Тут люди с похмелья умирают, а ты водкой ноги моешь!"

Я снова рассмеялся.

"Ты что, дурак?" – спросил он. Но мне уже было все равно. Казалось, я растворился в бытии.

"Почти решил," – ответил я.

"Что решил?"

"Проблемы свои решил, Василич."

"Какие проблемы?"

"Наболевшие," – ответил я.

"Ну молодец," – кивнул он. "Ну что, брат, это твой выбор. Сколько у тебя сегодня?"

"Семь, вроде," – ответил я.

"До пяти справишься?"

"В три уже будет готово."

"Ну, сиди, отдыхай," – сказал он и собрался уходить.

"Стой!" – крикнул я.

"Чего тебе?" – обернулся Василич.

"Пить будешь?"

Он молча посмотрел на меня.

"Откуда пить?" – спросил он, я указал на таз, и снова рассмеялся.

Иди ты," – усмехнулся он.

"Да шучу я. Вон, в пакете возьми."

"Спасибо," – ответил он и взял бутылку.

"Там их пять," – сказал я. "Мне одну оставь, остальное забери."

"И мазь ты обещал," – напомнил я.

"А то нажрешься и забудешь," – рассмеялся я.

"Да куда так много? Ты меня специально спаиваешь?"

"Конечно. Я что, тебе в рот ее вливаю?" – возразил я.

"Ладно, я ушел. Занимайся," – сказал он и вышел.

Я переоделся и пошел в зал. (Подробности моей работы я не опущу, так как они могут быть неприятны многим). Закончив, я посмотрел на часы: 2:50. "Пойду к Василичу схожу, спит, наверное, бедолага," – подумал я. Открыв дверь в зал, я направился ко входу. "Блин, что-то пусто сегодня," – подумал я. Никого не было. Открыв дверь на выход, я позвал: "Василич!"

Василич уже вовсю храпел. Газета валялась на полу, а он сладко спал на большом кожаном диване. "Ну ладно, пойду тоже посплю," – подумал я. Улегся в холле на такой же диван и протянул ноги. Раздался звонок. Я взглянул на время: 3:15.

Кто это придумал я?" – послышался голос в трубке.

"А как ты думаешь?" – спросил я.

"Ну ладно, извини." Я уже собрался ругаться, но на том конце провода уже были гудки. "Кто же это мог быть?" – подумал я. "Может, ошиблись?" И с этой мыслью лег спать.

Мне снились сны, где мой сын здоров. Мы гуляем с ним по огромной, красивой улице, в каком-то живописном месте. "Ого," – подумал я, – "неужели все хорошо?" Казалось, сну не будет конца. Наверное, это были самые счастливые моменты моей жизни. И тут пришло осознание: "Блин, да это же сон? Может, я умер? Что происходит, черт возьми?" Я никак не мог проснуться. "А как же сын?" – подумал я. "Господи," – промолвил я, – "если я и правда умер, помоги моему сыну."

Раздался крик. Я открыл глаза.

"Немец, ты живой?"

Я находился в прострации. "Василич, ты чего орешь?" – спросил я.

"Тебе телефон весь оборвали!" – сказал он.

"Какой к черту телефон?" – не понимал я.

"Мобильный!" – крикнул он. "Уже полчаса звонят."

Я посмотрел на время: 7 утра. "Черт, проспал. Захоронение в девять."

Один из моих дней на кладбище я описал в рассказе . Один день из жизни могильщика.

Окончив работу на кладбище, я зашел в контору. "Зарплата после обеда," – сказал смотритель.

Да, Андрей, – сказал я. – Я ухожу на СВО."

"Как уходишь? Тебе мало того, что женщина сегодня двух сыновей хоронила? А как же твои дети без отца?" – спросил он, его голос дрогнул.

"А как буду я без сына?" – ответил я, и в моих словах была такая боль, что смысл дальнейшей жизни казался потерянным.

"Ну да," – тихо произнес Андрей. – "А вариантов других нет?"

"Есть, конечно," – сказал я. – "Отдавай все деньги, и я пойду."

Он молча открыл ящик под столом и положил передо мной пачки денег. "Хватит?" – спросил он, и в его смехе прозвучала нервная нотка.

"Мне совсем не смешно. Тут даже много," – ответил я.

"Ну это же в твоем стиле, Немец. Любишь подколоть," – усмехнулся он.

"Спасибо за помощь," – промолвил я. – "Завтра Саня за меня."

"Какой Саня?" – спросил Андрей.

"Который установщик."

"А, ну хорошо."

"Ну как, сходил?" – спросил Андрей позже.

"Да никак," – ответил я. – "Деньги забрал все."

Он посмотрел на пакет, его глаза расширились. "Ты что, серьезно? " – спросил он. – "А Саныч?"

"А Саныча я трогать не буду, он и так скоро от пьянки," кончится – я засмеялся, и этот смех был горьким.

"Да, Немец," – ответил Андрей, качая головой. – "Ты неисправим."

"Да, какой есть. Горбатого могила исправит," – сказал я.

"Да сплюнь ты, чего!" – воскликнул Андрей, пытаясь разрядить обстановку.

Я возразил: "А что не так?"

"Со мной пойдешь?" – спросил я.

"Куда?" – удивился он.

"Домой", – ответил я.

"А деньги?"

"Какие тебе деньги?"

Он засмеялся. "Бумажные", – уточнил Андрей.

"А.... да, и ключи?"

"Какие ключи?" – спросил я. "У меня только разводные".

Он снова засмеялся. "От ворот на кладбище".

"Санычу отдал", – сказал я.

"А Саныч знает?"

"Нет", – ответил я. Андрей засмеялся.

"Повесил на двери… Кого повесил?"

Мы переглянулись и засмеялись.

"Кого, кого ключи?" – уточнил он.

Да "Ответил я",

"А-а-а-а-а, ну понял. Давай, звони Олегу, пусть деньги дает. Вот список".

"А чего там мало?" – спросил Андрей. "Ты что, думаешь, я тебя обманываю? Он же все проверяет. Я вообще могу на твои деньги в ресторан ходить, если на то пошло".

Он взял бумагу и стал звонить. Из разговора я понял, что его позвали в контору.

Андрей открыл дверь. "А ты пойдешь?"

"Я отхожу от дел", – сказал я.

"Ну ладно, точно решил. Куда отходишь?"

"На тот свет".

"Ты что, оглох? Говорю, я уезжаю на СВО".

"А-а-а-а-а…"

"Два", – ответил я. "Иди уже. Скоро автобус".

Андрей принес деньги и спросил: "Сразу поделим?"

"Чего тут делить?" – сказал я, убирая деньги в карман.

"Не смешно", – проворчал он.

"А тут и смеяться нечего", – промолвил я. "Отдам потом".

Мы пошли до конторы. "Все, бывайте, мужики!" – сказал я всем. Они меня крепко обняли.

"Обратно не приезжай", – сказал Олег. Все замолчали, глядя на него.

"Живой, я имею в виду".

"Что живой?" – спросил я.

"Живой приезжай, а не в цинке", – ответил он. Все засмеялись.

"Хорошо. Если что, лапник мне двойной постелите. И песка побольше.

" Все засмеялись, и мы ушли.

Подходя к воротам старого кладбища, мы подошли к цветочнице. "Настя!" – крикнул я ей. Это была замечательная женщина преклонных лет.

"Все?" – спросила она.

"Да, все", – ответил я.

"Ну, до завтра", – сказала она."

«совсем всё», – ответил я. Она посмотрела на меня удивлёнными глазами.

«Это как?»

«Он на СВО», – ответил Андрей.

«Вот как… Ну ладно. Береги себя, Немец», – сказала она, и мы ушли.

Мы молча сели в автобус. Наверное, он уже не вёз меня к нормальной жизни. «Ну вот», – невольно процитировал я слова человека, который недавно погиб практически у меня на руках. Это был дедушка, 94 лет. Он около шести лет приезжал каждый день на кладбище к своей жене. В один из таких дней мы встретились с ним на остановке.

«Привет, отец», – промолвил я.

«Привет, сынок», – сказал дед. – «Ну как ты?»

«Плохо, сынок. У меня рак горла. Причём уже очень давно», – проговорил он хриплым голосом. – «Наверное, скоро умру».

«Да ну брось ты, тебе жить и жить», – сказал я. Какую глупость я сказал, промелькнуло в моей голове. Сразу вспомнил, как на днях хоронили бабушку, 108 лет. И все плакали. Чего плакали? Тут до сорока бы дожить, подумал я.

Пока стояли, общались, услышал крик. Кричал Андрей: «Немец, автобус ушёл!»

«А следующий когда?» – спросил я.

«Завтра, в шесть утра», – ответил он.

«Ну ладно, отец», – ответил я. – «Поедем на такси. Тебе куда?»

Он назвал адрес, и мы вызвали такси. Он достал из кармана 500 рублей.

«Нет, не надо, убери», – сказал я.

«Зачем ты так? Так это ведь деньги».

«А в них разве счастье?» – спросил я.

«Нет, сынок».

«Так в чём же?» – не унимался я.

«Счастье в любви, и когда тебя ждут дома и любят».

Так хотелось рассказать ему про СВО. Но разговор зашёл в тупик.

«Да, сын мой, всякое пришлось пережить: и войну, и голод, и холод».

«И войну?» – спросил я.

«Да», – ответил он и поведал мне душераздирающую историю. – «Из первых уст. Я вообще её никому не рассказывал», – сказал он и заплакал. А с ним заплакал я.

«Эту историю я напишу в своём рассказе. Воспоминания ветерана».

«Вы что?» – сказал Андрей. – «Ей богу, как дети. Всё хорошо будет».

«У вас?» – спросил я.

«Да», – ответил дед.

«Я тоже на войну ухожу», – сказал я деду.

«Дело хорошее», – сказал он. – «Родину защищать. Мы ведь тоже были детьми. Я был командиром артиллерийского расчёта. Били танки врагов и пехоту».

«Эх», – вздохнул я.

«Да, отец, крепись».

«Чего мне осталось», – сказал он хриплым голосом. – «Чувствую, что сегодня умру.

"Отец, не торопи время," – прозвучал мой голос, наполненный усталостью и размышлениями. "Я ведь тоже ложусь спать каждый день, терзаемый этими мыслями. Но пока я жив, я буду бороться." В этот момент наш разговор прервал Андрей. "Такси подъезжает," – объявил он. Мы молча сели в машину, каждый погруженный в свои переживания.

Андрей устроился впереди, а я занял место рядом с дедом. "Ну что, отец, достойную жизнь прожил", – сказал я.

"Да что там", – вздохнул он хриплым голосом. – "Без жены и жизни нет". Вот и кончилась жизнь , сказал он хриплым голосом. И с этими словами он угас.

Долго ждали. Приехала скорая, санитары, полиция. "Хоть хоронить не придется", – пробормотал я.

"Надо деда проводить в последний путь. У него ведь никого нет", – сказал Андрей.

"Хорошо, приду", – ответил я. – "Но хоронить не буду".

Мы сели в автобус и поехали домой. Всю дорогу я молчал, перебирая в памяти рассказы деда. О том, как жизнь одного человека может спасти множество жизней.

Из того же , рассказа , что я написал для вас. Воспоминания Ветерана

"Умирать так героем", – подумал я. – "И еще заплатят. Хоть семье будет на что жить".

"А как же дети?" – спросил Андрей.

"Не знаю. Как-нибудь", – ответил я.

Я уснул.

"Твоя!" – крикнул Андрей.

"Все, давай, Немец, звони", – сказал он.

"Хорошо", – ответил я. На телефоне было пять пропущенных. Я решил ни с кем не общаться и не стал брать трубку. "Никому не нужно знать", – подумал я.

Молча вернулся домой.

А"Морг?" – спросила жена.

"Морг", – ответил я.

"Не сегодня?" – спросила она.

"Ты знаешь, тут такое дело", – сказал я. – "Пожалуйста, присядь".

"Опять шутишь?" – спросила она.

"Да какие тут шутки".

Она присела. "Ну, чего?"

"В общем, я на войну ухожу".

"А других вариантов нет?" – спросила жена.

Нет, нету. У нас еще кредит семьсот тысяч висит".

"Да, я знаю", – ответила она. – "А кредит спишут?"

"Да откуда я знаю. У парней все равно деньги сняли".

"Ну ладно, погасим с маткапитала. Сколько надо?" – спросил я.

"Три", – ответила она.

Я достал из кармана пять рублей и протянул ей.

"Что это?" – спросила она.

"Сдачи не надо", – сказал я, и мы рассмеялись.

"Правда, выбора нет. Подумай", – Я заплакал подойдя к сыну. – "Сынок, я тебя очень люблю. Ты никогда об этом не узнашь. На какой подвиг я пошел, ради того, чтобы ты жил. Жил нормальной жизнью, сын. Слышишь?"

Ребенок ничего не понял, лишь обнял меня. Я заплакал ещё сильнее. Заплакал так сильно, как не плакал никогда.

"Я тебя люблю, иди сюда", – он вытер мои слезы, и я ушел в комнату.

"Есть будешь?" – спросила жена.

"Нет", – ответил я и снова заплакал.

"Что ты, успокойся. Может, придумаем что-нибудь?"

"Что тут придумаешь. Займи денег у Олега, у него есть".

"Да не даст никто".

"А у Славы? У него же есть".

"Хотябы на обмундирование", – подумал я.

Слава денег не дал. "У меня нет", – сказал он.

"Обманул ", – подумал я. – "Ну ладно. Пойдешь со мной?" – спросил я.

"Да пойду", – ответил он.

"Ну, завтра в девять тогда. Где?"

"В военкомате", – ответил я.

"Хорошо".

Я не спал всю ночь. Казалось, этой ночи не будет конца.

Я не заметил, как уснул. Утром, взглянув в зеркало, я увидел, что на мне "нет лица" – я выглядел ужасно. Позвонил Славе, но он не взял трубку. "Спит, наверное", – подумал я и решил не заморачиваться.

Приехав в военкомат, я зашёл на проходную.

– Вы к кому? – строго спросил человек в погонах.

– Я? – растерялся я. – По контракту.

– А-а-а, ну проходите, – ответил он. – Кабинет 105, Наталья Николаевна.

Я постучался в кабинет.

– Да, войдите, – послышалось изнутри.

– Я хочу служить по контракту, – сказал я.

– Хорошо, присядьте, – ответила Наталья Николаевна.

Она задала мне стандартные вопросы, а затем сказала:

– С документами всё в порядке, но мне нужна справка от психиатра. Вы же стояли на учёте?

– Да, – ответил я.

– А что вы сделали? – спросила она.

– Да долгая история.

– Тяжелое детство.

– И поведал ей свою историю.

– Но справку всё равно принесите.

– Хорошо, – ответил я. – Только от заведующей.

Я сел в автобус и поехал в психдиспансер. "Хоть бы дали", – подумал я. "Если не дадут, надо будет придумать план Б". В голове крутились мысли: "Что теперь, делать ? Где брать деньги?" "Ладно, решим".

Я молча сидел в очереди. Вышла медсестра.

– Молодой человек, вы по записи?

– Нет, – ответил я, – на СВО.

Люди стали на меня смотреть.

– Так что сидите? – спросила она.

Я с гордостью встал и зашёл в кабинет.

– Здравствуйте, – сказала заведующая. – Слушаю вас.

– Мне нужна от вас справка.

– А как фамилия? – спросила она.

Я назвал фамилию.

– Что-то знакомая… А вы на учёте у нас не стояли?

"О Господи, – подумал я. – Всё, это конец. Я потерял всякие шансы на победу. Господи, помоги, пожалуйста", – прошептал я.

– Что вы говорите? – спросила она.

– Нет, не стоял, – твёрдо ответил я.

– Точно? Я же посмотрю.