Камлар приспешник каменного храма

Тихон опустился на нары, жестом указал мне на единственную скамью — грубо сколоченный чурбак у стены.

— Садись, — сказал он. — Времени немного. После вечерней молитвы Ранар обычно обходит кельи. Проверяет, кто где, кто с кем говорит.

— Ты его боишься? — спросил я, садясь.

Тихон усмехнулся. Усмешка вышла такой же кривой, как у ручья, но теперь в ней проступило что-то ещё — усталость, смешанная с превосходством.

— Я нет. Но я пятый уровень. Мне можно. А ты новичок без уровня. Тебе ничего нельзя.

Он помолчал, разглядывая меня.

— Ранар опасен. Не потому, что силён. Сила у него есть, но не в этом дело. Он расчётлив. Он не бьёт просто так — он бьёт так, чтобы противник не встал. Или встал, но запомнил. Пальцы тому приспешнику он сломал не в драке. Он выбрал момент, когда за углом стоял Грот. Настоятель увидел — и ничего не сделал. Потому что по форме Ранар был прав: младший не уступил дорогу старшему.

— Хочешь сказать, Грот покрывает его?

— Не покрывает. Ему плевать. Гроту важно, чтобы в храме был порядок. Ранар этот порядок поддерживает. Жёстко, но поддерживает. Пока он не переступит черту — настоятель будет смотреть сквозь пальцы.

— А где черта?

Тихон посмотрел на меня долго и внимательно.

— Узнаем, когда ты её перейдёшь, — сказал он. — Или, когда он перейдёт. Другого способа нет.

Он достал из-под нар свёрток, развернул — внутри оказалась тонкая пластина из тёмного камня, исписанная мелкими символами.

— Это древний текст, — Тихон провёл пальцем по символам. — О том, как магия работала до того, как появились храмы. До того, как её разделили на четыре школы. Тут и про родовые камни есть. И про инициацию. И про нити.

— Откуда он у тебя?

— Я был в лесу. Давно. Нашёл руины старого святилища. Об этом никто не знает. А твой друг, Андар, проговорился, что у тебя есть волк, которым ты управляешь.

Я промолчал.

Он сунул пластину обратно под нары.

— Я научу тебя читать это. Но не сейчас. Сначала — выживи.

— Что ты имеешь в виду?

— Ранар видел тебя за столом. Он понял, что ты не испугался. Таких он не терпит. Сегодня или завтра — он попытается тебя сломать. Прилюдно. Чтобы все видели.

— И что ты предлагаешь?

Тихон встал, подошёл к окну-бойнице. В узкой щели уже темнело.

— Не показывай страх. Не провоцируй первым. Если ударит — бей в ответ. Если не можешь бить — уйди. Но не беги. Бегство он не простит.

Он обернулся.

— У тебя есть что-то, чего нет у него — волк и нити. Я не знаю, смогут ли они помочь, но запомни: магия не только в храме, иногда она приходит сама.

Я хотел спросить, что он имел в виду, но Тихон поднял руку:

— Иди. Вечерняя молитва скоро. И держись подальше от восточного двора после заката. Там Ранар обычно…

Договорить он не успел. В коридоре послышались шаги — тяжёлые, уверенные. И голос Ранара:

— Андар, ты куда спешишь? Давно не видел твоего второго глаза. Ещё цел?

— Я… я просто… — голос Андара дрожал, срывался.

— Просто проверяю нового дружка, — раздался голос Храста, с его вечной улыбкой. — Смотри, келья пятого уровня. А у нас гость.

Я встал. Тихон качнул головой — сиди.

Дверь распахнулась.

Ранар стоял на пороге, заполняя проём плечами. За ним — Храст и ещё один приспешник, коренастый, с тупым лицом и маленькими злыми глазами.

— Тихон, — произнёс протяжно Ранар. — Не ждал, что ты завел друзей. — Он перевёл взгляд на меня. — А ты, вор, забыл, где твоё место. Твоя келья — третья. Ты что, не умеешь считать?

Андар маячил за их спинами, с бледным от страха лицом.

— Я умею считать, — сказал я, вставая. — Я здесь из уважения. Правила же этого не запрещают?

— Из уважения? — Ранар усмехнулся. — К кому? К пустому месту?

— К старшему по уровню.

Глаза Ранара сузились.

— Ты о ком? Об этом? — он кивнул на Тихона, не отводя от меня взгляда. — Тихон — ничто. Он был сильным. Был. А теперь — доживает свой век в келье, как старик, который ни на что не влияет. Ты выбрал не того покровителя, вор.

— Его зовут Камлар, — спокойно сказал Тихон. — И он не вор.

— А кто тебя спросил? — Ранар сделал шаг в комнату. Я почувствовал, нависающее напряжение. — Я вижу обрубок левой руки. Я вижу, как он сидит на позорном месте. Я вижу, как он не кланяется. Этого достаточно.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты получишь своё, Камлар. Сегодня. Восточный двор. Через час. Придёшь один. Приведёшь кого-то — будет хуже.

— Я никуда не пойду, — сказал я.

— Пойдёшь, — Ранар оскалился. — Потому что если не придёшь — я приду к тебе в келью. Ночью. С Храстом. И мы поговорим более… тесно.

Он ждал. Я смотрел ему в глаза — ледяные, голубые, без капли сомнения.

— Ну хорошо, через час, — повторил я.

— Умный вор, — Ранар развернулся и вышел. Храст бросил на меня короткий взгляд — уже без улыбки, с чем-то похожим на жалость. Третий приспешник просто сплюнул на пол и ушёл следом.

Андар остался стоять в дверях, трясясь.

— Уважаемый Камлар… зачем вы согласились? Он вас убьёт. Он сильнее. У него четвёртый уровень. У вас — нет уровня.

— Иди, Андар, — сказал Тихон. — Оставь нас.

Андар открыл и закрыл рот, как рыба, без звука, и исчез в коридоре.

Тихон повернулся ко мне.

— У тебя есть час. Я ничем не могу помочь — если я вмешаюсь, Грот выгонит меня из храма.

— Понимаю.

— Тогда зачем согласился?

Я не ответил. Потому что сам не знал ответа. Что-то внутри — не разум, и не расчёт — толкнуло меня на это.

Час спустя я стоял в восточном дворе.

Это было пустое пространство за храмом, вымощенное крупным булыжником. По краям лежали груды камней, оставшихся после строительства. Сверху — открытое небо, затянутое тучами. Ни луны, ни звёзд. Только холодный ветер и запах пыли.

Ранар уже ждал. С ним были Храст и тот третий — как я узнал позже, Хмур, приспешник второго уровня — тупой, злой и преданный Ранару, как пёс. О них рассказал Андар.

— Пришёл, — Ранар растянул губы в улыбке. — Удивил.

— Не удивляйся раньше времени, — сказал я, останавливаясь в десятке шагов.

— А есть чему? — Ранар сделал шаг вперёд. Я почувствовал, как от него потянуло магией — тяжёлой, давящей. Готовился удар.

Храст и Хмур отошли в стороны, взяли меня в полукруг.

— Правила простые, — Ранар поднял правую руку. Между пальцами засветилось тусклое багровое сияние. — Я бью — ты падаешь. Если встаёшь — бью ещё. Пока не перестанешь.

— А если я ударю? — спросил я.

— Ты? — Ранар расхохотался. — Чем? Своей культей?

Он сделал движение. Багровый свет сорвался с его пальцев, полетел в меня. Я не успел ни увернуться, ни заслониться. Но это и не понадобилось.

Вспышка. Удар — но не по мне. Перед моим лицом что-то вспыхнуло, зазвенело, и багровая магия Ранара рассыпалась искрами, ударившись о невидимую стену.

Я обернулся. Он стоял за моей спиной. Грифон.

Я не знал, откуда он взялся. Не слышал ни шагов, ни хлопка крыльев. Он просто появился — огромный, серо-стальной, с головой, увенчанной загнутым клювом, и глазами, большими и внимательными. Его крылья были сложены, но я видел, как под перьями перекатываются мышцы — готовые в любой момент расправиться и ударить. Над его головой пульсировал полупрозрачный купол — щит. Тот самый, что погасил удар Ранара.

— Что… — Храст попятился.

Хмур просто замер, открыв рот. Ранар побледнел. Его рука опустилась.

— Грифон, — выдохнул он. — Этого не может быть. В кантоне нет грифонов.

Грифон шагнул вперёд — и встал рядом со мной, чуть впереди. Его крыло на мгновение коснулось моего плеча. Я почувствовал тепло — живое, пульсирующее. И в голове, на границе сознания, — образ. Молодой грифон, который летел долго, два дня, ориентируясь на нить, которую никто, кроме него, не видел. Летел к тому, кто его позвал — даже не зная, что позвал.

Ранар сделал шаг назад.

— Ты… — его голос сел. — Ты не можешь быть выбранным. У тебя нет уровня. Ты никто.

— Теперь есть, — тихо сказал я, кладя руку на шею грифона.

Перья были тёплыми, гладкими, и сквозь них я чувствовал его силу — древнюю, дикую, не подчиняющуюся ни храму, ни настоятелю, ни даже Владыке.

Грифон повернул голову к Ранару. Его клюв приоткрылся — без звука, без угрозы. Он просто смотрел. А Ранар не смог выдержать взгляда этих золотых глаз.

— Уходим, — бросил он через плечо своим сопровождающим.

— Но он…

— Я сказал — уходим!

Они ушли. Быстро, не оглядываясь. Хмур споткнулся на ровном месте, едва не упал и побежал следом, разгоняясь.

Грифон проводил их взглядом, потом перевёл его на меня.

И в голове снова — не слова, не голос, а образ. Молодой, гордый и быстрый грифон представляет себя. Имя всплыло в моей голове само собой.

— Грем, — сказал я вслух.

Грифон мотнул головой, подтвердив это.

Тепло разлилось по груди, где пульсировали нити — к волку, к родовому камню, к Тихону. Теперь сюда добавилась ещё одна. Самая яркая.

Я стоял в пустом дворе, под низкими тучами, гладил шею существа, которого не должно было быть в этом кантоне, и улыбался.

Глава 7

После того как Ранар и его свора исчезли в темноте, грифон остался стоять рядом, чуть впереди, будто охраняя меня от возможного возвращения. Его золотые глаза проверяли двор, крылья чуть подрагивали, но он не торопился ни улетать, ни сворачивать защитный купол.

Я не знал, сколько мы так простояли. Я потерял счёт времени. Может, минута. Может, десять.

— Камлар.

Голос Грота заставил меня обернуться. Настоятель стоял на пороге восточного двора, закутанный в свой серый плащ. Рядом, чуть позади, — Лавр. Их лица в полумраке были спокойны, будто они ждали чего-то подобного. Но я видел их глаза. Грот смотрел на Грема так, как смотрят на сокровище, которое не смеют тронуть, но уже не могут выпустить из виду. Лавр — иначе: он смотрел на связь между мной и грифоном, на ту появившуюся, пока что едва заметную нить, что пульсировала в воздухе. Я видел, как наставник чуть прищурился, будто считывал невидимые письмена.

— Входите, — коротко бросил Грот и развернулся.

Грем шагнул за мной, когда я двинулся к двери. Когти мягко цокали по камню.

Малый зал раньше не казался мне таким тесным. Грот сел на своё место. Лавр замер у стены, скрестив руки. Грем не вошёл — он встал в проёме, заполнив его почти целиком, сложив крылья так, чтобы не задеть косяки. Его голова поворачивалась медленно, следя за каждым движением старцев.

— Грифон, — Лавр нарушил тишину первым. Голос его звучал ровно, без удивления. — В Каменном храме. Этого не случалось никогда.

— Не случалось и не могло случиться, — добавил Грот. — Грифоны не водятся в нашем кантоне. Ближайшее гнездовье — за двумя перевалами, в землях Владыки Северного предела. Два дня лёта. Если ветер попутный.

— Три, если против, — Лавр сделал шаг к Грему. — Но он долетел. Зачем?

Грифон повернул голову к наставнику. Нить между нами дрогнула, и в затылке толкнулась тяжесть — будто кто-то произнёс моё имя за спиной. Грем не издал ни звука, но я знал: он говорит. Не голосом — образом.

Я закрыл глаза и сначала увидел вспышку. Сигнатура, отпечаток моей ауры в пространстве этого мира, прокатилась по нему как удар колокола — не для людей, а для зверей. Для тех, кто слышит мир иначе. Молодой, амбициозный Грем чувствовал себя самым быстрым, самым сильным, самым достойным. И когда сигнатура ударила, он понял: лучший выбрал лучшего. Или лучший должен быть с лучшим. Он взлетел, не раздумывая. Летел два дня, не отдыхая, питаясь на лету, ориентируясь на нить, которую видел только он. И нашёл.

Я открыл глаза.

— Он говорит, что выбрал лучшего, — перевёл я, смотря на Лавра. — Он амбициозен. Он хотел быть с тем, кто сильнее всех. Или с тем, кто станет сильнее всех.

Лавр медленно кивнул, будто услышал не мои слова, а что-то своё.

— Сигнатура, — сказал он тихо. — Я думал, это легенда. Старые тексты говорят: когда рождается тот, кто способен управлять зверьми, мир посылает зов. Не слова. Не звук. Что-то глубже. Только звери его слышат.

— И грифоны, — добавил Грот, не отрывая взгляда от Грема. — Грифоны слышат лучше всех. И реагируют первыми. — Вопрос в другом. Если он только сейчас услышал тебя, то кто ты и откуда появился?

На этот вопрос я только пожал плечами. Повисла длинная пауза. Грот перевёл взгляд на меня.

— Ты понимаешь, что это значит, Камлар?

— Не до конца, — честно ответил я.

— Это значит, что Каменный храм отныне — не просто храм, — Грот говорил медленно, взвешивая каждое слово, но в его водянистых глазах я видел то, чего раньше не замечал — огонь. Амбицию. — У нас есть то, чего нет даже у некоторых Владык — грифон и избранный.

— И враги, — заметил Лавр. — У тех, у кого нет грифона, появляется желание его отнять. Или убить. Или убить того, кто им владеет.

Грот резко поднял руку.

— Никто ничего не отнимет. Пока я настоятель — Камлар и его грифон под защитой храма. Это приказ. Для всех. Ты понял, Лавр?

Наставник склонил голову.

— Понял, настоятель.

Грот посмотрел на меня.

— Ты не будешь спать в своей келье. Отныне твоё место — восточная башня. Там есть помещение для грифона. И для тебя.

— Восточная башня пустует сто лет, — заметил Лавр.

— Теперь нет, — отрезал Грот. — Приготовь её к утру.

Он встал.

— Камлар, твой грифон… он разумен. Я вижу. Пусть он знает: в храме ему ничего не угрожает. Но если он причинит вред кому-то из приспешников — даже в защиту тебя — мне придётся принять меры.

— Он не причинит, — сказал я. — Если его не трогать.

Грот кивнул, будто ждал именно этих слов.

— Отдыхайте. Оба.

Он вышел. Лавр задержался в дверях. Взгляд скользнул по мне — сверху вниз, медленно, как будто взвешивал что-то незнакомое и решал, сколько оно может стоить.

— Ты не знаешь, во что ввязался, Камлар, — сказал он тихо. — Но уже скоро узнаешь. Грифон меняет правила. Для всех.

Он вышел следом за Гротом. Я остался в зале с Гремом. Грифон смотрел на меня своими золотыми глазами без тени сомнения, как будто знал, что сделал правильный выбор. Я зарылся пальцами в тёплые перья на его шее.

— Ну что, — сказал я. — Пошли смотреть восточную башню?

Грем утвердительно мотнул головой. Мы шли по коридору, и под ногами дрожали камни от его шагов.

Глава 8

Я не спал. Половину ночи сидел на полу восточной башни, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и смотрел, как Грем устраивается на новом месте.

Башня оказалась выше, чем я думал. Круглое помещение с узкими бойницами вместо окон, винтовая лестница уходила куда-то вниз, в темноту. Наверху, под самым потолком, зиял открытый проём — бывший выход на смотровую площадку, давно разрушенную. Грем оценил его сразу. Он взлетел — тяжело, шумно, обдав меня ветром, — уцепился когтями за край проёма и замер там, глядя в ночное небо. Лунный свет делал его серые перья почти серебряными.

— Нравится? — спросил я.

Грем не ответил. Но я почувствовал — да. Ему здесь было хорошо. Высоко. Близко к небу.

Я закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без сновидений, сон.

Разбудил меня колокол. Не тот, что звал на молитву — другой, низкий, протяжный. Он гудел долго, и в его звуке было что-то торжественное.

Грем встрепенулся наверху, расправил крылья.

— Спокойно, — сказал я, поднимаясь. Тело затекло, шея болела. — Это просто утро, у них так принято.

Внизу, в коридоре, кто-то топал и ругался. Я выглянул на лестницу.

Андар стоял на нижней ступеньке, держа в охапке мой кувшин, миску и тощий тюк с чем-то, напоминающим постель. За ним — ещё двое приспешников, которых я не знал, с деревянными ящиками.

— Уважаемый Камлар! — Андар попытался поклониться, чуть не выронив кувшин. — Настоятель велел перенести ваши вещи. И… — он покосился наверх, туда, где виднелась серая голова Грема, — …показать вам башню.

— Заходите, — я отошёл в сторону.

Они вошли. Осторожно, оглядываясь. Приспешники с ящиками поставили их молча и быстро вышли, даже не взглянув на меня. Андар остался. Он поставил кувшин и миску, развернул тюк — оказалось, это был старый, выцветший плащ.

— Лавр велел передать, — сказал Андар, разворачивая плащ. — Сказал, в башне холодно. И что сегодня после утренней молитвы вы должны прийти к нему в малый зал. На первый урок.

— А с молитвой что?

— Грот сказал, вы можете пропустить сегодня. — Андар говорил, но он то и дело поглядывал наверх, туда, где сидел Грем, не сводя с него глаз. — Уважаемый Камлар… он… не укусит?

— Если ты не сделаешь ничего глупого — нет.

Андар медленно, очень медленно поднял взгляд. Грем не шевелился. Только голова поворачивалась, следя за каждым движением нелюдя.

— Как его зовут? — спросил Андар шёпотом.

— Грем.

Андар ещё раз посмотрел на грифона и вдруг улыбнулся. Испуганно, но искренне.

— Он красивый, — сказал он. — Страшный, но красивый.

Грем моргнул. Медленно, презрительно, как тигр, которому сказали, что он милый.

Я усмехнулся.

— Ладно. Спасибо за вещи. Передай Лавру — приду.

Андар поклонился и, пятясь, вышел из башни. Грем проводил его взглядом до самого низа.

Молитва уже заканчивалась, когда я спустился в главный зал. Я не стал заходить — ждал у дверей, прислонившись к стене. Приспешники выходили по одному, по двое. Косились на меня. Отходили подальше.

Некоторые шептались.

— …говорят, сам прилетел…

— …выбрал его…

— …да он же безрукий…

— …Грот сказал — не трогать…

— …Ранар в ярости…

Я не оборачивался. Смотрел прямо перед собой, пока не увидел Лавра. Наставник вышел последним, кивнул мне и молча повёл в малый зал.

Мы сели напротив друг друга. Лавр долго молчал, рассматривая меня.

— Ты знаешь, что вчера произошло? — спросил он наконец.

— Меня хотели побить. Прилетел грифон. Не побили.

Лавр усмехнулся.

— Если бы дело было только в этом. Камлар, грифон в храме — это событие, которого не было никогда. Настоятель пока не отправил вестника в столицу кантона. Владыка узнает о грифоне, когда ты будешь готов.

— Это такая большая тайна?

— Владение грифоном — это привилегия, которая даётся не каждому Владыке. А тут — какой-то приспешник без уровня в захолустном храме. Это вызов. Или угроза. Смотря, кто как посмотрит.

— А Грот как смотрит?

— Грот смотрит далеко, — Лавр понизил голос. — Он хочет, чтобы Каменный храм стал главным в кантоне. А может, и не только в кантоне. Ты его козырь. Но козырь, который надо научиться использовать.

— Я не чья-то карта, — сказал я жёстко.

— Пока ты в храме — ты часть игры, — Лавр не повысил голоса, но в его словах появилась сталь. — Хочешь ты этого или нет. Единственный способ не быть пешкой — стать игроком. А для этого нужно учиться.

Он встал.

— Иди к себе. Отдыхай. Завтра на рассвете начнём с магии щита. Грем тебе поможет — грифоны от природы умеют ставить защиту. Посмотришь, как это делается. А после — попробуешь сам. Я хотел начать сегодня, но ты со своим грифоном поменял все планы.

— Почему со щита?

— Потому что Ранар не успокоится. — Лавр посмотрел мне прямо в глаза. — Он не тронет тебя прилюдно — Грот запретил. Но случаи могут быть разные. Ты должен уметь защитить себя. Не всегда Грем будет рядом.

Кивнул.

— Завтра на рассвете, — повторил я и вышел.

Поднимаясь по лестнице в башню, я почувствовал его раньше, чем увидел.

Грем сидел на прежнем месте, у проёма, но голова его была повёрнута не к выходу, а внутрь башни. Он смотрел на меня, и в его золотых глазах я прочитал то, что не нуждалось в словах.

«Ты готов?»

Я подошёл и положил руку на его шею.

— Готов, — сказал я. — Учиться. Драться. Выживать.

Грем моргнул. Медленно. Удовлетворённо.

Ночь опускалась на храм, но в башне горел свет — золотой свет грифоньих глаз, отражающийся от каменных стен.

Глава 9

Утро тянулось медленно, как смола. Я сидел на полу башни, прислонившись к стене, и смотрел, как солнечный свет пробивается сквозь бойницы, рисуя на камне длинные золотые полосы. Грем дремал наверху, у проёма, но я знал — он не спит. Его золотые глаза время от времени приоткрывались, скользили по мне и снова закрывались.

Мы ждали.

Лавр появился, когда колокол ударил к полудню.

— Ты готов? — спросил он с порога, разглядывая башню.

— К чему?

— Летать, — наставник усмехнулся. — Ты думал, на нём как на коне скакать? Грифон не для того прилетает, чтобы сидеть в башне. Иди за мной.

Он повёл меня не в малый зал, а наружу, к восточному двору, туда, где вчера Ранар пытался меня избить. Сейчас двор был пуст. Только ветер гонял пыль по булыжникам.

Грем слетел следом. Я даже не слышал его шагов — он просто оказался рядом, когда мы вышли во двор.

Лавр отошёл к стене, скрестил руки на груди.

— Пробуй, — сказал он. — Грифоны умны. Он покажет.

Я посмотрел на Грема. Тот склонил голову набок, будто спрашивая: ну что, идёшь?

— Как? — спросил я. — Я никогда… — я запнулся. — У меня нет левой руки. Как я удержусь?

— А ты попробуй, — повторил Лавр. — Не думай. Делай.

Грем присел, расправил крылья, и я понял, что нужно делать. Как-то телом, подсознанием. Я шагнул вперёд, закинул ногу ему на спину — перья были твёрдыми, скользкими, но я нашёл опору. Правая рука вцепилась в перья у основания шеи. Левая культя прижалась к боку грифона.

И мы взлетели.

Мир перевернулся. Каменный двор ухнул вниз, стены храма пронеслись мимо, и вдруг я увидел всё — лес, крыши зданий, далёкую реку, похожую на блестящую нить.

Когда-то я видел что-то похожее, картинку с дрона. Это сразу всплыло в памяти.

Ветер ударил в лицо, холодный, свежий. Я засмеялся — от восторга, от неожиданности.

Грем взмыл выше. Крылья били ровно, мощно.

А потом я понял, что не могу удержаться.

Правая рука скользнула по перьям. Я попытался сжать сильнее — но одной рукой хватало только на то, чтобы висеть, не имея возможности зафиксировать корпус. Моё тело качнулось назад. Грем дёрнулся, пытаясь подхватить меня, но я уже падал.