Тонкая грань

Лия замерла, словно, не веря своим ушам. За все эти недели он ни разу не предлагал помощь. Только требовал, проверял, испытывал.

— Правда? — спросила она, и в этом «правда» прозвучало столько искреннего удивления, что Райан невольно улыбнулся — впервые без маски строгости.

— Да. Правда. Ты хорошо справляешься, Лия. Но даже лучшие сотрудники не должны тянуть всё в одиночку.

Она кивнула, и на её щеках проступили те самые едва заметные ямочки.

— Спасибо, Райан. Это... очень кстати.

Он ещё раз взглянул на неё, задержавшись взглядом на той самой упрямой пряди русых волос, которую она машинально убрала за ухо, и вдруг подумал, что весна, кажется, добралась и до этого стерильного офиса. На душе стало тепло, также как на улице, появление этой девушки в его офисе – окончательно дало понять: лёд должен растаять и здесь.

После того вечера, когда Райан впервые предложил помощь, в офисе будто сдвинулась невидимая плита. Он попрежнему оставался требовательным, но теперь за требовательностью всё чаще проглядывало чтото новое — не снисхождение, а уважение. И ещё — желание быть рядом, когда она разбирается с очередной головоломкой. Сначала это выглядело почти незаметно. Райан стал задерживаться у её стола не для того, чтобы спросить «где отчёт», а чтобы бросить: «Ты опять без обеда? В холодильнике есть салат. Его никто не берёт, но он нормальный» или: «Не ставь этот блок на завтра. Перенеси на послезавтра, я договорюсь с клиентом. Ты и так закрываешь три горящих задачи».

Лия кивала, благодарила сдержанно, но в глазах мелькало насторожённое «зачем?». Она принимала помощь, но дистанцию держала твёрдо. Для неё Райан всё ещё был тем самым парнем с остановки — грубым, резким, тем, кто намеренно заваливал её работой, будто испытывал на прочность. И пусть теперь он делал это мягче, память о первых неделях не стиралась так просто.

Однажды утром, когда Лия влетела в офис, едва успевая к девяти, Райан стоял у кофемашины и, не глядя на неё, протянул стаканчик:

— Твой. С двумя ложками сахара и взбитым молоком. Как ты любишь.

Она замерла, глядя на кофе, будто это была не чашка, а приглашение в какуюто другую реальность, к которой она не была готова.

— Спасибо, — сказала она, беря стаканчик, но голос прозвучал чуть суше, чем хотелось бы. — Но... не нужно запоминать, какой я пью кофе.

Райан наконец посмотрел на неё — прямо, без привычной отстранённости.

— Почему? — спросил он спокойно. — Если я работаю с человеком, я должен знать, что ему важно. Даже если это просто кофе.

— А если это не про работу? — тихо спросила Лия, сама, не зная, зачем это сказала.

Он чуть склонил голову, будто взвешивая слова.

— Тогда это про уважение. К человеку, который каждый день делает невозможное и не жалуется.

Лия сжала стаканчик пальцами, чувствуя, как тепло пробирается сквозь картон. Ей хотелось сказать «спасибо» снова, но уже искренне, без этой колючей настороженности. Но слова не шли. Слишком свежа была память о том, как он смотрел на неё с раздражением, как бросал задачи с пометкой «вчера», как будто ему было всё равно, сломается она или нет.

— Я ценю помощь, Райан, — наконец сказала она. — Правда. Но я пока не готова смешивать это с чем-то личным.

Он не стал спорить. Только чуть кивнул, будто принимая её границу. Внутри себя Райан прекрасно понимал её позицию, её отстранённость: «Я перегнул палку. Мне жаль, что я так обидел тебя» - впервые с горечью подумал он, и так не смог сказать вслух.

— Хорошо. Без личного. Просто коллега, который приносит кофе. – Не привычно мягко ответил он.

Но «просто коллега» всё чаще делал вещи, которые коллегами не ограничивались. Когда у Лии сломался ноутбук, Райан не стал отправлять её в техподдержку. Он сам забрал его, привёз через два часа новый, с уже установленными всеми нужными программами, и поставил на стол, ничего не объясняя.

Когда она задержалась до полуночи над презентацией, он тихо сел напротив, не мешая, просто чтобы она не чувствовала себя единственной живой душой в пустом офисе. А когда она, наконец, выдохнула: «Готово», — он молча подвинул к ней тарелку с бутербродами, которые принёс из кафе этажом ниже.

— Ешь, — сказал он. — Иначе завтра будешь падать от усталости, а у нас встреча с генеральным.

Лия посмотрела на бутерброды, потом на него — и впервые за долгое время в её взгляде мелькнуло не напряжение, а чтото похожее на благодарность.

— Спасибо, — прошептала она. — Я такая голодая

Райан чуть улыбнулся — не широко, а так, что эта улыбка была только для неё, не для офиса, не для отчётов. Улыбнулся впервые так нежно, тепло и совсем не как руководитель, будто бы сейчас они сидят не в стеклянном угрюмом офисе, а в уютном кафе, наполненным запахом кофе и нежными лепестками роз.

— Пожалуйста. – Также мягко сказал он.

Постепенно Лия начала замечать, что за этой внешней холодностью прячется человек, который умеет быть внимательным. Что он не просто раздаёт задачи, а следит, как она с ними справляется, и старается не дать ей утонуть. Что его резкость первых недель была не желанием сломать, а попыткой проверить: есть ли внутри неё стержень, который не согнётся под давлением. И стержень был. А теперь она видела, что и у него есть свой — только он сделан не из упрямства, а из ответственности, из привычки тащить на себе всё, не показывая, как тяжело.

Както раз, когда они вместе шли по коридору после совещания, Лия вдруг остановилась и посмотрела на него чуть дольше обычного.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я долго думала, что ты просто тиран. Что тебе нравится усложнять жизнь другим и играть с чужими чувствами. Но теперь понимаю: ты просто не умеешь подругому. Ты проверяешь людей на прочность, потому что тебе важно знать, что на них можно положиться. Райан замер, будто эти слова ударили его не в плечо, а прямо в грудь. — И ты на меня можешь положиться, — добавила Лия, чуть улыбнувшись. — Даже если иногда хочется просто швырнуть отчёт в стену и уйти.

Он долго смотрел на неё, а потом тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Прости, Лия. За те первые недели. Я не знал, как иначе.

Она кивнула, принимая это извинение — не как оправдание, а как признание, которое многого стоило.

— Принято, — сказала она просто. — Но больше так не делай. Я не люблю, когда меня испытывают.

— Больше не буду, — пообещал он.

С этого дня между ними будто рухнула последняя ледяная стена. Райан попрежнему был требовательным, но теперь он спрашивал: «Ты справишься?» вместо «Сделай это!». А Лия перестала видеть в нём только босса, который усложняет ей жизнь. Она начала замечать, как он хмурится, когда чтото идёт не так, как в моменты тишины в его глазах появляется усталость, которую он никому не показывает.

А однажды, когда офис уже опустел, а за окнами зажглись огни города, Райан подошёл к её столу и протянул небольшой бумажный пакет.

— Это тебе, — сказал он, чуть неловко, будто не привык дарить что-то просто так. — Я видел, ты любишь мятные леденцы. В автомате их не было, я сходил в магазин.

Лия взяла пакет, посмотрела на него и вдруг рассмеялась — тихо, искренне, и в этом смехе не было ни напряжения, ни насторожённости. Звонкий девичий смех, разнося по стеклянным стенам офиса, такой живой и будто бы детский, но настолько приятный, что Райан невольно улыбнулся.

— Ты серьёзно? Ты ходил в магазин за леденцами?

Он пожал плечами, но в его взгляде читалось: «Да, серьёзно. Ради тебя».

— Да, — сказал он просто. — Ты их всегда достаёшь, когда думаешь. Мне показалось это мелочь, но приятная.

Лия открыла пакет, достала один леденец, положила в рот, а потом посмотрела на Райана и улыбнулась — так, что в её серозелёных глазах вспыхнули и весна, и тепло, и чтото ещё, новое, чего раньше там не было.

— Спасибо, Райан, — сказала она. — Это очень мило.

Он стоял перед ней, в своём дорогом костюме, с этими строгими часами, с привычкой всё контролировать — и в этот момент выглядел не как босс, не как «богатенький парень», а как человек, который просто хотел сделать ей приятно. И Лия вдруг поняла: она больше не сторонится его. Не потому, что забыла, каким он был в начале, а потому, что увидела, каким он стал. И ей захотелось дать этому чемуто новому шанс.

Глава 2. Их крепость

Фасад «Mecker Industries» неожиданно начал трещать. Всё началось с тихого шёпота в коридорах, с напряжённых взглядов, с того, как Райан всё чаще запирался в кабинете и говорил по телефону шёпотом, будто боялся, что стены могут подслушать. Лия замечала, как меняется его осанка: плечи, и без того напряжённые, словно становились ещё тяжелее, будто на них опускалась невидимая плита. Он попрежнему подходил к её столу, попрежнему приносил кофе, но в движениях появилась новая, чуждая ему суетливость — будто он пытался удержать сразу сотню падающих тарелок.

Оказалось, что давний друг отца Райана, человек, который, когдато стоял рядом с ним у истоков компании, теперь решил забрать её себе – Виктор Харрингтон, чтобы соединить сразу два курпных бизнеса в один. Юридические лазейки, скрытые пункты в старых договорах, внезапные проверки — всё было продумано так, чтобы ударить в самое уязвимое место. Виктор из тех, кто умеет улыбаться, не размыкая губ, и держать удар так, будто сам его и спланировал. Он не бросается в глаза кричащей роскошью — его сила в безупречной выветренности: в том, как ровно лежит лацкан пиджака, как спокойно он ждёт, пока собеседник первым нарушит тишину. Когда-то он стоял рядом с отцом Райана у самых истоков компании, делил с ним и бессонные ночи, и первые победы, и потому знает «Mecker Industries» лучше, чем ктолибо, — включая самого Райана.

Однажды утром Лия, как обычно, пришла чуть раньше остальных. В пустом офисе было непривычно тихо — не та рабочая тишина, когда все заняты делом, а звенящая, тревожная, будто само пространство затаило дыхание. Она села за стол, открыла почту, и первое же письмо заставило её пальцы застыть над клавиатурой. Тема: «Уведомление о внеплановой проверке. Основание: пункт 4.12 договора от 2010 года».

Лия нахмурилась. Пункт 4.12. Чтото царапнуло память, но тут же ускользнуло. Она потянулась к папке с резервными копиями старых документов — привычка, которую в отделе считали её маленькой странностью: «Зачем хранить то, что никому не нужно?» Но Лия хранила. Потому что верила: в пыли прячется самое важное. Через час она стояла у двери кабинета Райана, сжимая в руках тонкую папку. Он поднял на неё глаза — и в них Лия увидела не привычную собранность, а усталую настороженность человека, который уже знает плохие новости и ждёт, когда их озвучат вслух.

— Райан, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я нашла коечто. По пункту 4.12.

Он чуть наклонил голову, будто не сразу понял, о чём речь.

— Что именно?

Лия шагнула внутрь, положила папку на стол и раскрыла её на нужной странице, показала пальцем то, что действительно было важным для него, что могло успокоить и дать ему надежду.

— Это копия дополнительного соглашения, которое подписывали в тот же день, что и основной договор. Оно аннулирует пункт 4.12 — там прямо сказано, что он не применяется к текущим операциям компании. Оригинал, скорее всего, в главном архиве, но эта копия заверена печатью.

Райан замер, его взгляд скользнул по строчкам, потом снова поднялся на Лию.

— Где ты это взяла? — спросил он тихо, будто боялся спугнуть удачу.

— В резервной папке, — лишь пожала плечами она. — Я её сканировала месяц назад, когда разбирала старые документы. Тогда не поняла, зачем, а теперь

Он не дослушал. Резко встал, обошёл стол, схватил папку, прижал её к себе, будто это был не лист бумаги, а спасательный круг.

— Лия, — выдохнул он, и в этом имени прозвучало столько облегчения, что у неё на секунду перехватило дыхание. — Ты ты понимаешь, что это значит? Это наш единственный шанс оспорить их требования. Если мы успеем подать документы до конца дня

Она кивнула, уже на ходу включая ноутбук.

— Я всё подготовлю. Нужно сверить даты, проверить подписи, оформить сопроводительное письмо. Дай мне полтора часа.

— Полтора часа? — переспросил он, и впервые за последние дни в его голосе прорезалась не усталость, а искра надежды. — Лия, ты

— Не благодари, — быстро сказала она, не давая ему закончить. — Просто скажи, кому это нужно отправить. И принеси ещё кофе.

Он улыбнулся — впервые за неделю искренне, без напряжения.

— Сейчас. И - он обнял её, неожиданно, мягко, но так крепко, будто бы она была его давним другом, с которым он не виделся много лет назад. Она удивилась такому жесту и встала в ступор, слушая его шепот - СпасибоПравда, спасибо.

Пока он ходил за кофе, Лия работала. Пальцы летали по клавиатуре, глаза скользили по строчкам, цепляя каждую деталь, каждую возможную лазейку. Она чувствовала, как внутри разгорается тот самый азарт, который появлялся, когда нужно было собрать из осколков целую картину. Не ради похвалы, не ради одобрения — а потому что это было её место. Её битва.

Когда Райан вернулся, на столе перед Лией уже лежали распечатанные документы, аккуратно разложенные по стопкам, а на экране висела вкладка с формой отправки в юридический департамент.

— Готово, — сказала она, откинувшись на спинку стула и потирая уставшие глаза. — Осталось только подписать.

Райан сел напротив, взял верхнюю папку, пробежался взглядом по страницам — и вдруг замер. Его пальцы на секунду накрыли её руку, лежавшую рядом с мышкой.

— Ты спасла компанию, Лия, — тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не преувеличиваю. Без этого документа мы бы не смогли ничего доказать. Они бы забрали всё.

Она хотела отшутиться, сказать, чтото вроде: «Да ладно, просто повезло», но не смогла. Вместо этого она просто кивнула, чувствуя, как от его прикосновения по коже пробегает тёплая волна.

— Рада, что пригодилось, — прошептала она.

Он ещё секунду держал её руку, а потом отпустил, будто спохватившись, что переступил черту. Но в его взгляде больше не было ни холодной отстранённости, ни привычной строгости. Только бесконечная, тихая благодарность.

— Пойдём, — сказал он, вставая и протягивая ей папку. — Подпишем и отправим.

И они пошли по коридору — рядом, плечом к плечу, как настоящая команда. Стеклянные стены попрежнему окружали их, но теперь Лия чувствовала: этот холодный фасад больше не казался ей неприступным. Он был их крепостью. Их домом. И вместе они сумеют его защитить.

Затишье перед бурей оказалось не долгим - новый удар Виктора был не про бумаги. На этот раз он бил туда, где документы бессильны. Всё началось с письма, которое Лия заметила в общей рассылке — короткое, безликое уведомление: «Внеплановая аудиторская проверка. Доступ к внутренним системам будет временно ограничен для всех сотрудников, кроме уполномоченных лиц». И в списке этих «уполномоченных» не было ни её, ни Райана. Зато там значилось имя Виктора Харрингтона.

Лия подняла глаза от экрана, и по спине пробежал неприятный холодок. Она встала, почти не замечая, как стул отъехал назад, и быстрым шагом пошла к кабинету Райана. Дверь была приоткрыта, но внутри царила странная, неестественная тишина. Райан стоял у окна, спиной к ней, и смотрел вниз, на город, который с высоты двадцатого этажа казался игрушечным — будто весь этот хаос можно было просто смахнуть ладонью.

— Райан, — тихо позвала она, останавливаясь на пороге. — Ты видел рассылку?

Он медленно обернулся. В его лице не было паники — только та самая усталость, которую он так старательно прятал.

— Видел, — коротко ответил он. — Это его ход. Виктор получил временный контроль над системами. Пока аудит идёт, он может делать с данными всё, что захочет: менять, удалять, подменять. И никто не сможет это оспорить — формально у него есть полномочия.

Лия сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна злости — не на Виктора, а на эту несправедливость, на то, как легко можно разрушить годы работы одним росчерком пера.

— Но ведь это незаконно, — возразила она. — У него не может быть таких прав.

Райан горько усмехнулся.

— Может. Отец, когда-то подписал доверенность, по которой в случае «кризисной ситуации» Виктор получает доступ к системам. Он сам не думал, что это когда-нибудь используют против семьи... А Виктор он ждал своего часа.

Лия шагнула вперёд, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь найти там хоть каплю надежды.

— Значит, мы должны доказать, что никакой кризисной ситуации нет. Что он сам её создал.

Райан покачал головой.

— Доказательства должны быть в системе. А система теперь в его руках. Любые записи он может стереть за пару минут.

На секунду в комнате повисла тишина, тяжёлая и густая, как перед грозой. Лия смотрела на Райана и вдруг поняла: на этот раз им не помогут ни папки, ни копии, ни старые договоры. Им нужно чтото, что невозможно подделать. Чтото, что существует вне системы. И тут её осенило.

— Встречи, — выдохнула она, хватая его за руку, будто боялась, что он не услышит. — Виктор мог стереть данные в системе, но он не мог стереть встречи. Те самые совещания, на которых он присутствовал, вместе с твоим отцом, где обсуждались ключевые решения. У нас есть протоколы, записи, даже просто свидетели. Люди помнят, кто и что говорил. Райан нахмурился, будто пытался ухватить эту мысль, но она ускользала.

— И что с того? Слова против документов — это слабый аргумент.

— Не слова, — покачала головой Лия. — А цепочка. Вспомни: на одном из совещаний Виктор сам настаивал на изменении стратегии по ключевому проекту. Он убеждал твоего отца, что нужно идти на риск. И отец согласился. А потом проект провалился, и убытки легли на компанию. Если мы найдём тех, кто был на том совещании, кто подтвердит, что это была его идея тогда станет ясно, что Виктор не спасал компанию, а тянул её вниз.

Райан замер, и в его глазах впервые за день мелькнул тот самый стальной блеск, который Лия так хорошо знала.

— Ты права, — тихо произнёс он. — Нам нужны свидетели. Те, кто помнит.

Лия кивнула, уже доставая телефон и открывая список контактов.

— — Я начну с Хелен Картер, она тогда вела протокол. И с Джейка из финансового отдела — он сидел прямо напротив Виктора и всё записывал.

Райан подошёл к столу, резко выдвинул ящик и достал старую кожаную папку — ту самую, где хранились распечатки самых важных встреч.

— А я возьму на себя тех, кто хорошо знал моего отца и тех, кто уже ушёл из компании, но до сих пор помнят его, — сказал он, листая страницы. — У меня есть их контакты. Если Виктор думает, что, закрыв нам доступ к системе, он закрыл нам рот, — он ошибается.

Они работали весь день, не замечая, как за окнами темнеет. Лия звонила, писала, уговаривала, напоминала. Райан методично собирал каждую деталь, каждое слово, каждую мелочь, которая могла стать звеном в цепи. К полуночи у них было уже пять подтверждений от бывших и нынешних сотрудников: все они помнили ту роковую встречу, все помнили, кто и как убеждал пойти на риск.

Когда последний ответ пришёл на почту, Лия откинулась на спинку стула и посмотрела на Райана. Он сидел напротив, уставший, но в его глазах горел тот самый огонь, который появлялся, когда он чувствовал, что победа близка.

— Это сработает? — тихо спросила она.

Он улыбнулся — не широко, но искренне.

— Сработает, — уверенно ответил он. — Теперь у нас есть не просто слова. У нас есть правда. И мы её докажем.

Зал заседаний совета директоров «Mecker Industries» был устроен так, будто специально создан для того, чтобы лишать людей уверенности. Длинный стол из полированного дуба, за которым сидели семь человек — каждый в своём углу силы. Тяжёлые шторы приглушали дневной свет, делая атмосферу ещё более давящей. В воздухе витал запах дорогого кофе и не менее дорогого напряжения.

Виктор Харрингтон сидел по правую руку от председателя, расслабленно откинувшись на спинку кресла. На нём был безупречный черный костюм, галстук ровно по центру, на запястье поблёскивали те самые часы, которые, когдато отец Райана подарил ему в честь пятилетия совместной работы. Виктор улыбался — не широко, а так, что улыбка не касалась глаз. Он выглядел как человек, который уже выиграл партию и теперь просто доигрывает последние ходы.

Райан вошёл первым, прямой, собранный, но Лия заметила, как его пальцы чуть крепче сжимают папку с документами. Она шла следом, стараясь не смотреть по сторонам, не впитывать этот тяжёлый, оценивающий взгляд каждого члена совета. Вместо этого она смотрела на спину Райана — на то, как он держит голову, будто на ней покоится весь мир. И знала: она должна быть такой же.

— Райан Меккер, — сухо произнёс председатель, едва кивнув. — И мисс Стоун. Мы в курсе, что вы хотели представить свою позицию. У вас десять минут.

Виктор чуть приподнял бровь, будто услышал забавную шутку.

— Десять минут? — спокойно переспросил Райан, останавливаясь у края стола. — Этого хватит.

Он не стал садиться. Лия тоже осталась стоять рядом с ним — не как подчинённая, а как равный участник.

— Вы получили отчёт аудиторской проверки, — продолжил Райан, голос звучал ровно, без дрожи, без лишней эмоциональности. — В нём говорится о кризисной ситуации, которая якобы оправдывает передачу контроля над системами Виктору Харрингтону. Но я утверждаю: кризисная ситуация была создана искусственно. И у нас есть доказательства.

Виктор слегка наклонил голову, всё ещё с этой полуулыбкой.

— Доказательства? — протянул он, будто пробуя слово на вкус. — Интересно. Потому что у меня на руках — официальные документы, подписанные твоим отцом, Райан. А что у тебя?

— У меня — правда, — твёрдо ответил Райан. — И свидетели.

Лия шагнула вперёд, открыла свою папку и положила на стол несколько распечатанных писем.

— Это переписка с бывшими сотрудниками компании, — сказала она, глядя прямо на председателя, не опуская глаз. — Все они присутствовали на совещании 12 марта 2019 года, где обсуждалась стратегия по проекту «Polar Convergence». Виктор Харрингтон лично настаивал на рискованном вложении средств, несмотря на предупреждения финансового отдела. Именно это решение привело к убыткам, которые сейчас пытаются выдать за системный кризис.

Один из членов совета, седой мужчина с жёсткими чертами лица, взял письма, быстро пробежался по ним взглядом.

— И вы считаете, что этого достаточно? — спросил он скептически.

— Этого достаточно, чтобы усомниться в объективности проверки, — вмешался Райан. — Виктор получил доступ к системам на основании того, что компания находится в кризисе. Но кризис — это следствие его же решений. Если мы докажем, что он сам подтолкнул компанию к провалу, основания для передачи контроля исчезают.

Виктор наконец перестал улыбаться. Его лицо стало жёстким, будто ктото провёл по нему резцом.

— Ты не можешь опираться на чьито воспоминания, Райан, — резко бросил он. — Это не доказательства. Это слова.

— Слова, подкреплённые фактами, — спокойно возразила Лия. — Например, протокол того самого совещания, который вела Хелен Картер. В нём чётко зафиксировано: «Виктор Харрингтон настаивает на немедленном вложении средств в проект, несмотря на отсутствие гарантий». Оригинал хранится в личном архиве Хелен, копия — у нас. - Она достала ещё один лист и положила его рядом с письмами. Председатель взял документ, внимательно изучил подпись, дату, печать. Потом медленно поднял глаза на Виктора.

— Виктор Харрингтон, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — У вас есть что на это ответить?

Виктор замер, и на секунду в его взгляде мелькнуло то, чего Лия раньше не видела в нём, — не раздражение, не высокомерие, а холодный, острый страх. Он понял: они не просто нашли лазейку. Они нашли его слабость.

— Это всё подстроено, — процедил он, уже не пытаясь сохранить маску спокойствия. — Райан пытается свалить на меня свои ошибки.

— Мои ошибки? — Райан шагнул вперёд, и в его голосе прозвучала сталь, которой раньше не было даже в самые тяжёлые дни. — Я не принимал тех решений. Ты их продавил. Ты убедил отца, что риск оправдан. А когда всё рухнуло, ты отошёл в тень. И теперь, когда компания снова на подъёме, ты решил забрать её себе, прикрываясь старыми бумажками.

В зале повисла тишина — тяжёлая, звенящая, будто все ждали, что сейчас произойдёт чтото необратимое. Председатель медленно положил документы на стол, перевёл взгляд с Райана на Виктора, потом обратно.

— Мы приостанавливаем действие доверенности, — произнёс он наконец. — До завершения внутреннего расследования. Контроль над системами возвращается к исполнительному директору, то есть к вам, Райан.

Виктор резко встал, стул с грохотом отъехал назад и упал на спинку.

— Вы не можете так поступить! — выкрикнул он, и в этом крике впервые прозвучало не превосходство, а отчаяние человека, который понял, что проиграл. — У меня есть права! У меня есть договорённости!