Слышать, а не ждать своей очереди. Почему хорошие разговоры начинаются не с правильных слов, а с внимания

Рон Дейкар

Слышать, а не ждать своей очереди. Почему хорошие разговоры начинаются не с правильных слов, а с внимания

Введение

Умение говорить с людьми кажется таким же естественным, как умение ходить. Мы начинаем делать это рано, задолго до того, как можем объяснить, что именно делаем. Ребенок тянет руку, плачет, отворачивается, улыбается, и вокруг него уже складывается разговор. Потом появляются слова. Потом появляются просьбы, оправдания, угрозы, шутки, обещания, молчание. К взрослому возрасту человек обычно уверен, что общаться он умеет. В конце концов, он делает это каждый день. Он здоровается, спорит, договаривается, отвечает на сообщения, просит принести соль, объясняет начальнику задержку, убеждает ребенка надеть куртку, слушает друга после развода, молчит рядом с женой в машине.

И все же именно здесь у нас чаще всего болит. Не в словарном запасе. Не в грамотности. Не в том, что мы не знаем, как построить фразу. Болит там, где один человек говорит, а второй слышит не то. Где просьба звучит как упрек. Где забота превращается в контроль. Где молчание должно было означать усталость, а прочитано как презрение. Где человек объясняет одно, защищается от другого и сам уже не понимает, чего хочет добиться.

Большая часть человеческих неприятностей не начинается с крупного предательства. Она начинается с мелкого недослушивания. С привычки перебить. С желания заранее доказать свою правоту. С осторожной лжи из вежливости. С того, что мы говорим: «Мне все равно», когда нам вовсе не все равно. С того, что мы спрашиваем: «Ты опять задержался?», хотя на самом деле хотим сказать: «Я ждала тебя и злилась». С того, что мы киваем, а сами в это время сочиняем ответ.

Эта книга о таких простых вещах. О слушании, о ясной речи, о просьбах, о неприятных разговорах, о паузах, о выражении чувств без театра и без нападения. Она не обещает сделать из вас блестящего собеседника за неделю. Это было бы слишком удобно и неправда. Разговор не фокус. Он больше похож на ремесло. Его осваивают не вдохновением, а повторением: заметил, как сделал плохо, попробовал иначе, снова сорвался, снова попробовал.

Хорошая коммуникация редко выглядит эффектно. Чаще она выглядит почти скучно. Человек дослушал. Переспросил. Не стал угадывать чужие мысли. Назвал факт фактом, догадку догадкой, чувство чувством, просьбу просьбой. Не спрятал укол в шутку. Не превратил разговор в суд. Не стал изображать великодушие, когда внутри копится злость. В такие минуты не слышно фанфар. Просто двум людям становится немного легче находиться рядом.

Мы часто думаем, что общение портят «трудные люди». Конечно, они существуют. Есть люди резкие, холодные, самодовольные, вечно обиженные, слишком говорливые, слишком молчаливые. Но опаснее другое: обычные приемы, которыми пользуемся мы сами. Они незаметны, потому что давно стали привычкой. Один человек постоянно советует, хотя его не просили. Другой слушает только до первой возможности рассказать свою похожую историю. Третий прячет страх за сарказмом. Четвертый соглашается с каждым словом, лишь бы не возник конфликт, а потом неделями ходит с обидой. Пятый уверен, что всегда «просто говорит правду», хотя чаще всего выбирает самый болезненный момент и самый грубый тон.

Эта книга устроена практически. В ней мало пользы от красивого согласия с мыслью автора. Можно прочесть главу о слушании, кивнуть и тут же вечером перебить близкого человека на третьей фразе. Можно прочесть о просьбах и опять сказать: «Ну конечно, делай как хочешь», хотя внутри будет ясно, что это не разрешение, а скрытая обида. Поэтому читать придется иначе. Не как роман и не как сборник советов. Лучше читать с вопросом: «Где это про меня?»

Неприятный вопрос. Но без него ничего не меняется.

Мы не любим замечать собственные приемы, потому что они когда-то нас спасали. Если ребенок рос в доме, где за прямую просьбу высмеивали, он учился намекать. Если подросток видел, что спор выигрывает тот, кто громче, он учился повышать голос. Если взрослый человек много раз получал отказ, он мог решить, что безопаснее ничего не просить. Если кто-то привык быть нужным только тогда, когда всем помогает, он будет раздавать советы даже в тех разговорах, где от него ждут простого участия.

Поэтому плохая манера разговора не всегда признак плохого характера. Иногда это старая защита. Но защита, которая не снимается годами, начинает мешать жить. Шлем нужен на стройке, но глупо спать в нем дома. Так и с нашими речевыми привычками: когда-то они помогали пережить стыд, страх, одиночество, злость; теперь они мешают слышать и быть услышанными.

Главная мысль проста: общение можно тренировать. Не улучшать настроение, не «работать над собой» в тумане, а тренировать конкретные действия. Дослушать до конца. Пересказать чужую мысль своими словами. Отделить наблюдение от оценки. Сказать: «Я злюсь», а не: «Ты ведешь себя как всегда». Попросить прямо. Проверить догадку. Выдержать паузу. Заметить, что вы уже не слушаете, а готовите возражение. Вернуться к слушанию.

Все это звучит элементарно. Именно поэтому так трудно. Сложные идеи иногда легче принять, чем простые действия. Простое действие не дает спрятаться за умный разговор. Если вы поняли, что перебиваете, дальше остается либо продолжать, либо остановиться. Если вы поняли, что вместо просьбы предъявляете обвинение, дальше остается либо обвинять, либо сформулировать просьбу. На практике всё проще и неприятнее, чем в теории.

В этой книге мы будем двигаться от основы к более трудным вещам. Сначала слушание. Без него остальное превращается в технику давления. Человек, который не слушает, может выучить правильные слова, но его разговоры все равно будут оставлять после себя усталость. Потом речь о раскрытии себя: сколько говорить о себе, кому, когда и зачем. Затем ясное выражение мыслей, чувств и потребностей. Позже можно говорить о языке тела, тоне, скрытых смыслах, конфликте, просьбах, переговорах, семейных разговорах и публичной речи.

Но начать придется с самого будничного: с способности быть рядом с чужой фразой, не превращая ее сразу в материал для собственной защиты.

Читатель может спросить: почему это так важно? Потому что человек узнает свое место рядом с вами не по вашим общим взглядам на жизнь, а по тому, что происходит в конкретный момент разговора. Его перебили или дослушали? Его поправили или сначала поняли? Его боль использовали как повод рассказать свою историю или дали ей место? Его просьбу услышали или превратили в спор о том, кто больше устал?

Мы судим о любви, уважении и безопасности по малым признакам. По взгляду. По тону. По готовности уточнить. По тому, что собеседник не убежал в телефон. По тому, что он не стал смеяться там, где нам было неловко. По тому, что он сказал: «Подожди, я, кажется, понял тебя неправильно».

Хороший разговор не всегда приятен. Иногда он жесткий. Иногда в нем говорят о деньгах, сексе, усталости, зависти, долгах, невыполненных обещаниях, старых обидах. Но он остается хорошим, если люди не подменяют разговор нападением, игрой в правоту или молчаливой местью. Хороший разговор дает шанс узнать, что происходит на самом деле. А когда известно, что происходит, с этим уже можно что-то делать.

Эта книга не требует от вас стать мягким, удобным и бесконечно понимающим человеком. Удобные люди часто просто боятся говорить прямо. Здесь речь о другом: о точности. О том, чтобы слышать точнее и говорить точнее. Иногда точная фраза звучит мягко. Иногда твердо. Иногда она неприятна. Но она честнее туманного раздражения, обиженного молчания и любезной фальши.

Есть люди, которые считают разговор второстепенным делом. Главное, мол, поступки. С этим трудно спорить. Но поступки редко приходят к нам без слов. Мы договариваемся о них, отказываемся от них, объясняем их, просим о них, оправдываем их, вспоминаем их. Даже молчание после поступка становится сообщением. Поэтому нельзя отделить жизнь от общения так чисто, как хотелось бы. Дом, работа, дружба, любовь, воспитание детей держатся не только на том, что люди делают, но и на том, как они говорят о сделанном и несделанном.

Пусть эта книга будет не сводом правил, а рабочей тетрадью для взрослого человека. В ней можно спорить с автором, узнавать себя, морщиться, пропускать то, что пока рано, и возвращаться к тому, что задело. Главное не читать слишком красиво. Лучше взять один навык и пробовать его завтра. Не в идеальных условиях, не с идеальным собеседником, а там, где обычно всё и портится: на кухне, в переписке, в машине, у двери, когда все устали, на работе после неудачного совещания.

Разговоры меняются медленно. Но они меняются. Иногда достаточно одного человека, который перестал перебивать. Одного человека, который вместо привычного «ты опять» сказал: «Я хочу понять, что случилось». Одного человека, который впервые за долгое время попросил прямо, без упрека. Это не исправляет жизнь целиком. Зато открывает дверь, которую раньше все толкали с неправильной стороны.

Глава 1. Слышать, а не ждать своей очереди

Представьте обычный вечер. За столом несколько человек. Один рассказывает, как его сегодня подвел коллега. Второй кивает, но уже ждет паузы, чтобы вспомнить похожий случай на своей работе. Третий смотрит на рассказчика, а сам думает, что надо купить молоко и ответить на сообщение. Четвертый перебивает с советом. Пятый молчит, но по лицу видно, что он уже вынес приговор: сам виноват. Разговор идет, голоса звучат, люди вроде бы участвуют. Только слушания почти нет.

Так бывает чаще, чем принято признавать. Мы называем разговором обмен монологами. Я потерплю твою историю, если потом ты потерпишь мою. Я сделаю заинтересованное лицо, пока ты не дашь мне удобный вход. Я кивну, чтобы быть вежливым, но внутрь пущу только то, что касается меня.

Настоящее слушание начинается там, где человек на время перестает быть главным действующим лицом собственной головы. Не навсегда. Не из самоунижения. Просто на несколько минут он отодвигает свои возражения, воспоминания, страхи, советы и дает место чужому опыту. Это трудно, потому что внутри почти всегда шумно. Мы сравниваем, защищаемся, готовим ответ, обижаемся, скучаем, угадываем, торопимся. Снаружи мы можем выглядеть внимательными. Внутри уже давно ушли.

Слушание это не тишина. Молчать умеет и стена. Хороший слушатель работает. Он следит за смыслом, замечает чувство, уточняет неясное, проверяет свою догадку, возвращает собеседнику его мысль в более точном виде. Он не растворяется в другом человеке и не соглашается со всем подряд. Он старается понять, что именно сказано и что за этим стоит.

Человеку, которого слушают, не всегда нужно решение. Иногда ему нужно впервые услышать собственную мысль без насмешки. Иногда ему нужно понять, что его злость не делает его чудовищем. Иногда ему нужно выговорить страх, который он сам считал глупым. Иногда ему нужен совет, но только после того, как станет ясно, в чем на самом деле проблема. Мы часто торопимся помогать слишком рано. Помощь до понимания легко превращается в способ заткнуть чужую боль.

Плохое слушание опасно именно тем, что редко выглядит грубостью. Человек кивает, вставляет «угу», иногда даже повторяет последние слова. Но его цель другая. Он хочет понравиться. Хочет дождаться своей очереди. Хочет убедиться, что его не обвиняют. Хочет собрать материал для спора. Хочет поскорее закончить неприятную тему. Внешне это похоже на участие, но собеседник обычно чувствует разницу. Не всегда может объяснить, но чувствует. После такого разговора остается легкая пустота: вроде поговорили, а легче не стало.

Есть слушание настоящее и слушание притворное. Притворное не обязательно злонамеренно. Чаще оно автоматическое. Мы делаем вид, потому что так принято. Потому что неудобно сказать: «Я сейчас не могу слушать». Потому что боимся обидеть. Потому что сами хотим внимания. Но результат один: другой человек говорит в пустоту.

Настоящее слушание имеет ясное намерение. Я хочу понять тебя. Я хочу узнать, как ты видишь происходящее. Я хочу помочь, если помощь нужна. Я хочу просто побыть рядом, пока ты разбираешься. Без такого намерения любые приемы становятся актерством. Можно смотреть в глаза, наклоняться вперед, задавать вопросы и всё равно не слушать. Можно даже блестяще пересказывать чужие слова, если в глубине вы ждете момента доказать, что человек ошибается.

Самая распространенная помеха слушанию - сравнение. Пока собеседник рассказывает, вы невольно меряете его историю своей. Ему трудно? А мне было труднее. Он устал? Я вообще не спал. Его похвалили? Меня хвалили больше. Он справился? Я бы справился лучше. Сравнение может быть тихим, почти незаметным, но оно съедает внимание. Вы уже не с ним, вы на внутреннем соревновании. И даже если вслух ничего не сказали, в голосе потом появится оттенок: «Ну подумаешь».

Иногда сравнение принимает жалобный вид. Человек слушает чужую беду и тут же ищет, где его собственная беда крупнее. Он не обязательно хочет унизить собеседника. Ему больно, и чужой рассказ задевает его старые раны. Но разговор снова разворачивается к нему. Другой человек не получает места. Он пришел с одним переживанием, а оказался зрителем чужой боли.

Вторая помеха - чтение мыслей. Собеседник говорит одно, а вы решаете, что он на самом деле имеет в виду другое. Жена говорит: «Я не хочу идти в гости». Муж думает: «Она злится на моих друзей». Сотрудник говорит: «Мне нужно больше времени». Начальник думает: «Он ленится». Друг говорит: «Сегодня не смогу встретиться». Вы думаете: «Ему больше неинтересно со мной».

Иногда догадка оказывается верной. Но привычка угадывать вместо уточнения разрушает разговор. Вы отвечаете не человеку, а своей версии человека. Он еще ничего не сказал о злости, лени или равнодушии, а вы уже защищаетесь от них. В итоге он вынужден спорить не с тем, что думает, а с тем, что вы ему приписали. Это утомляет. После нескольких таких разговоров люди начинают говорить меньше, потому что любое слово против них используют как улику.

Третья помеха - репетиция ответа. Это знакомо каждому. Пока человек говорит, вы уже сочиняете фразу. Она может быть умной, смешной, убедительной, уничтожающей. Вы ждете паузы. Иногда даже боитесь забыть свою мысль и поэтому перестаете слушать совсем. Внешне вы рядом, но внимание занято будущим выступлением. Разговор становится шахматной партией, где чужие слова важны только как ход перед вашим ходом.

Репетиция особенно сильна в спорах. Человек едва начал объяснять, а вы уже строите защиту. Он говорит: «Мне было неприятно, когда ты...» Дальше вы не слышите. Внутри поднимается: «А ты сама? А в прошлый раз? А почему ты молчала?» Защита может быть понятной, но она закрывает слух. И вот уже обсуждается не конкретный случай, а право каждого считать себя обиженным.

Четвертая помеха - фильтр. Мы слышим только то, что считаем опасным или полезным. Родитель слушает подростка лишь до тех пор, пока не убедится, что тот не попал в беду. Начальник слушает отчет только до цифры, которая его интересует. Ревнивый человек слушает рассказ партнера, выискивая признаки измены, а все остальное пропускает. Тревожный человек ловит интонации, где может прятаться недовольство.

Фильтр делает разговор узким. Собеседник может рассказывать о радости, сомнениях, усталости, надежде, но вы слышите только один сигнал. Как охранная система, которая реагирует на движение и не различает, вошел вор или вернулся хозяин. Люди рядом с таким слушателем быстро понимают: говорить можно, но услышано будет только то, что совпадает с его тревогой.

Пятая помеха - ранний суд. Некоторые слова мы встречаем уже готовым приговором. «Он опять жалуется». «Она драматизирует». «Этот человек ничего не понимает». «Подростки всегда преувеличивают». «Начальство врет». «Психологи несут ерунду». Как только ярлык приклеен, слушание заканчивается. Дальше мы собираем подтверждения. Всё, что не подходит, отбрасываем.

Судить нужно, но позже. Взрослый человек не обязан соглашаться со всякой фразой. Он может решить, что собеседник неправ, несправедлив, путает факты, избегает ответственности. Но это решение должно прийти после того, как сообщение услышано. Иначе это не оценка, а рефлекс. Рефлекс удобен, потому что экономит силы. Он же делает нас глухими.

Шестая помеха - уход в мечты. Чужая фраза цепляет воспоминание, и вы исчезаете. Друг говорит о переезде, вы вспоминаете свою первую съемную комнату. Коллега жалуется на усталость, вы думаете о своем отпуске. Сестра рассказывает о враче, вы вспоминаете больницу из детства. Через минуту вы возвращаетесь, а человек уже говорит: «Ты же понимаешь, да?» Вы киваете. На самом деле вы пропустили главное.

Это не преступление. Мозг так работает. Но слушание требует возвращения. Можно честно сказать: «Прости, я отвлекся на свою мысль. Повтори, пожалуйста, последние две минуты». Такая фраза неловкая, зато она уважительнее фальшивого кивка. Люди обычно легче прощают отвлечение, чем притворство.

Седьмая помеха - присвоение чужой истории. Собеседник начинает рассказывать о себе, а вы немедленно вспоминаете похожий случай. Он не успел договорить, а вы уже говорите: «О, у меня было то же самое». Иногда это делается из желания показать близость. Но эффект бывает обратный. Человек принес вам свой опыт, а вы заменили его своим.

Похожая история может помочь, если она приходит вовремя и ненадолго. После того как вы услышали человека. После того как стало ясно, что ему нужна именно связь через похожий опыт, а не внимание к его ситуации. До этого ваша история часто звучит как захват разговора. Особенно если вы рассказываете ярче, длиннее и с большим удовольствием, чем слушали.

Восьмая помеха - советы. Советчик может быть очень добрым человеком. Он искренне хочет пользы. Но часто он слушает только первые три предложения, потом начинает лечить. «Тебе надо просто поговорить с ним». «Увольняйся». «Не обращай внимания». «Поставь границы». «Скажи ей прямо». «Запишись к врачу». Советы сыплются быстро, как будто жизнь другого человека устроена так же просто, как инструкция к чайнику.

Совет до понимания раздражает. Не потому, что он всегда плох. Иногда он даже разумен. Но человек слышит в нем другое: «Твоя проблема проста, ты почему-то сам не справляешься, сейчас я объясню». Ему становится одиноко. Он хотел, чтобы рядом с ним немного побыли, а его уже чинят.

Перед советом полезно спросить: «Ты хочешь, чтобы я просто послушал, или тебе нужны варианты?» Этот вопрос кажется мелким. На деле он меняет тон разговора. Он возвращает человеку право на собственный запрос. Иногда он скажет: «Просто послушай». Иногда: «Да, помоги подумать». В обоих случаях вы будете ближе к делу.

Девятая помеха - спор ради спора. Человек не успевает изложить мысль, а вы уже находите слабое место. Не потому, что оно важно, а потому, что вы привыкли держать оборону. Такие собеседники часто считают себя честными и умными. Они говорят: «Я просто уточняю». Но их уточнения похожи на уколы. Рядом с ними люди начинают говорить осторожно, как по льду.

Спор нужен, когда речь идет о решениях, фактах, ответственности. Но есть разговоры, где преждевременный спор убивает смысл. Если друг рассказывает о страхе, не надо сразу доказывать, что бояться нелогично. Если ребенок говорит, что ему одиноко в школе, не надо на первой минуте объяснять, что он сам мало общается. Может быть, позже это понадобится. Но сначала нужно услышать одиночество.

Десятая помеха - желание всегда быть правым. Это уже не просто спор. Это внутренняя обязанность не проиграть. Человек готов менять тему, вспоминать старые грехи, придираться к словам, повышать голос, шутить, уходить, лишь бы не сказать: «Да, тут я ошибся». С таким человеком разговоры быстро становятся бесполезными. Любая обратная связь воспринимается как нападение на его ценность.

Правота сама по себе не враг. В некоторых вопросах важно установить, что было и чего не было. Но если ради правоты вы теряете связь с человеком, стоит хотя бы заметить цену. Бывает, вы доказали пункт, но разговор проиграли. Собеседник замолчал, закрылся, перестал доверять. На бумаге вы правы. В жизни стало хуже.

Одиннадцатая помеха - смена темы. Как только разговор становится неудобным, человек уводит его в сторону. Шутит. Вспоминает новость. Просит чай. Начинает обсуждать погоду. Иногда это делается так ловко, что собеседник не сразу понимает, как оказался в другом месте. Смена темы может быть нужна, если разговор действительно зашел в тупик или люди слишком устали. Но если она становится привычкой, важные вещи годами остаются нетронутыми.

Особенно часто мы уходим от тем, где чувствуем вину или беспомощность. Мужчина, которого жена спрашивает о деньгах, начинает говорить о ее трате на платье. Родитель, которому ребенок говорит о давлении, вспоминает свои трудные годы. Сотрудник, получивший замечание, переводит разговор на чужие ошибки. Это не слушание. Это бегство.

Двенадцатая помеха - угождение. Человек улыбается, соглашается, поддакивает. «Конечно». «Да, понимаю». «Ты абсолютно прав». «Именно». Он кажется удобным слушателем, но внутри его нет. Он не проверяет смысл, не сообщает свою реакцию, не спорит там, где действительно не согласен. Он старается сохранить мир любой ценой. Цена всплывает позже: усталость, раздражение, внезапный взрыв, холодность.

Угождение часто путают с добротой. Но доброта не требует исчезновения. Можно слушать тепло и при этом оставаться живым человеком: «Я понимаю, что ты злишься, но я не согласен с тем, как ты описываешь ситуацию». Или: «Я хочу тебя услышать, но сейчас ты говоришь так резко, что мне трудно оставаться внимательным». Это уже не поддакивание. Это честное участие.

Как понять, какие помехи ваши? Не по общему впечатлению. Мы плохо видим себя целиком. Лучше взять один день и наблюдать. С кем вы чаще всего перестаете слушать? С начальником, потому что боитесь оценки? С партнером, потому что накопили обиду? С ребенком, потому что устали повторять одно и то же? С родителем, потому что заранее знаете его реплики?

Полезно выбрать одну привычку. Например, советы. В течение дня отмечать каждый раз, когда вы дали совет до того, как поняли человека. Не ругать себя. Просто отмечать. К вечеру станет видно, с кем это происходит чаще и на каких темах. Может оказаться, что вы советуете не из уверенности, а от тревоги: вам трудно выдерживать чужую растерянность. Или что вы спорите не из любви к истине, а потому что любое недовольство слышите как обвинение.

Осознание неприятно, зато оно честнее общего обещания «слушать лучше». Общее обещание почти ничего не меняет. Конкретное наблюдение меняет больше. «Я перебиваю жену, когда она говорит о моей матери». «Я начинаю шутить, когда разговор касается денег». «Я читаю мысли начальника и отвечаю его предполагаемому раздражению, даже если он спокоен». Вот с этим уже можно работать.

Первый практический навык слушания - пересказ. Не школьный пересказ с подробностями, а короткая проверка смысла. «Правильно ли я понял: ты злишься не из-за самого опоздания, а потому что я не предупредил?» «Ты говоришь, что тебе тяжело не от объема работы, а от ощущения, что все решения принимают без тебя?» «То есть тебе хочется не совета, а чтобы я признал: ситуация правда неприятная?»

Пересказ кажется искусственным только сначала. Да, если вставлять его после каждой фразы, разговор станет похож на упражнение. Но в важных местах он незаменим. Он заставляет вас слушать, а не готовить ответ. Он снижает накал. Он дает собеседнику шанс поправить вас до того, как вы уедете в неправильную сторону.

Есть люди, которые боятся пересказывать, потому что это будто бы делает их слабыми. «Зачем я буду повторять? Я и так понял». Обычно именно там и начинаются ошибки. Вы поняли не то, что сказано, а то, что быстро сложилось у вас в голове. Пересказ не унижает. Он показывает, что разговор важнее вашего желания выглядеть умным.

Хороший пересказ не должен быть длинным. В нем не надо изображать психолога. Достаточно обычной речи. «Ты устал от того, что тебя каждый раз ставят перед фактом». «Тебе обидно, что я сказал это при всех». «Ты не против самой поездки, тебе неприятно, что я решил за нас обоих». Чем проще, тем лучше.

Второй навык - уточнение. Если смысл неясен, спросите. Не допрашивайте. Не устраивайте перекрестный допрос. Уточнение отличается от обвинительного вопроса тоном и целью. «Что именно тебя задело?» - это уточнение. «И что опять не так?» - это уже нападение, замаскированное под вопрос. «Когда ты говоришь, что я отдалился, ты имеешь в виду последние недели или вообще весь год?» - уточнение. «Ты хочешь сказать, что я плохой муж?» - защита.

Уточнять особенно важно там, где звучат общие слова: «никогда», «всегда», «нормально», «плохо», «неуважение», «поддержка». Для одного поддержка - это совет, для другого - молчаливое присутствие, для третьего - конкретная помощь с делами. Если не уточнить, можно долго стараться и всё равно промахиваться.