Не рань мою душу

– Здравствуйте, со мной произошел несчастный случай во время тренировки в спортзале, можно мне немного льда?

Постукивая пальцами здоровой руки по стойке, я ждала, когда мужчина повернется и обратит на меня внимание. Но он продолжал заниматься своими делами, будто меня не существовало.

Я прочистила горло и повторила:

– Простите? Мне бы не помешало немного льда.

Ноль реакции. Он снова проигнорировал мою просьбу, поднял с пола несколько коробок и понес их на склад, оставляя меня в оцепенении.

– Ты говоришь слишком тихо. – Глубокий голос Томаса заставил вздрогнуть. – Старина Чарли плохо слышит, а доктор Аллен в этот час не дежурит.

Какого черта… он что, следит за мной?

Томас перегнулся через стойку и, незаметно для сотрудника, достал из шкафчика пакет с сухим льдом и марлевую повязку. И с невозмутимым видом протянул мне.

– Не помню, чтобы я просила тебя о помощи, – сказала я, прижимая пакет к тыльной стороне ладони.

– Если не станет лучше, стоит сходить в больницу, это может быть растяжение.

Томас попытался взять своей рукой мою пострадавшую руку, чтобы оценить травму, но я отшатнулась, словно контакт с его кожей обжег. Я была не в силах думать о том, где эти руки находились совсем недавно.

– Не знаю, с чего ты взял, что твой жалкий интерес ко мне допустим. Мне казалось, я ясно выразилась сегодня утром: я не хочу видеть тебя рядом с собой.

Томас нахмурил брови.

– Не самая лучшая идея прийти в спортзал, если не хочешь видеть меня. Я провожу здесь много времени.

– Я могу пользоваться общими зонами, Томас, – ответила я сдержанно, – не имея при этом желания пересекаться с тобой.

Он ничего не ответил, не выказал никаких эмоций, просто посмотрел на меня.

– Ты ведешь себя так, будто ненавидишь меня, но мы оба знаем, что это фарс.

– Да что ты. Я тебя очень даже ненавижу.

– И все же ты здесь.

– Это ты преследовал меня.

– Кажется, я не удерживаю тебя силой. И утром не заставлял подойти ко мне в саду.

Я раздраженно фыркнула из-за его намеков, хотя понимала – Томас прав.

– Хочешь верь, хочешь нет, но ты больше ничего для меня не значишь. Я двигаюсь дальше. И ушла настолько далеко, что не могу понять, как могла проводить время с таким подавленным, неуравновешенным алкоголиком, как ты.

Томас напрягся, и через секунду я поняла, какую гадость сказала. Гнев – разрушительное чувство, оно затуманивает логику. Я воспользовалась слабостью Томаса, не удержала язык за зубами. С другой стороны, он постоянно нарушал рамки и границы по отношению ко мне. Почему я должна о нем заботиться после всего, что он сделал и продолжал делать? Это единственное оправдание, которое я смогла придумать, чтобы очистить совесть. Гнусное оправдание. Трусливое.

Томас застыл, даже не моргал. Я почувствовала его боль сквозь тяжелое дыхание. Боль, которую причинила я. Осознанно. Второй раз за день. Это должно было принести удовлетворение, верно? Это и было целью. Причинить ему боль. Дать понять, что отныне он будет получать от меня только гадости.

Но почему же тогда, чем больше я на него смотрела, тем сильнее разрывалось сердце, заставляя задыхаться?

Не в силах больше выносить его уничижительный взгляд, я шагнула к выходу, но Томас сжал кулаки и встал передо мной, преграждая путь. Пристально пробежался по мне глазами, приблизился к уху, заставляя отступать все дальше и дальше.

– Позволь кое-что тебе сказать, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, возвышаясь надо мной. – Твой образ сильной, несокрушимой девушки не выдерживает критики. Мы оба знаем, что если бы я захотел, то мог бы довести тебя здесь до слез.

Он прервался, когда я прижалась спиной к стене, попав в ловушку. С угрожающей ухмылкой прикоснулся пальцем к моей щеке – по телу пробежала дрожь.

– Я делаю это не потому, что это ты…

Томас оперся рукой о стену, рядом с моей головой, и опустил глаза на декольте. На мгновение что-то сбило его с толку, он нахмурился, и я заметила, что радужные оболочки глаз потемнели.

Черт. Татуировка. Заметил ли он ее?

Он снова поднял взгляд к моим глазам и впился в них с такой яростью, что задрожали колени и побежали мурашки по коже.

– Если ты и дальше будешь вести себя как сучка и относиться ко мне как к ублюдку, то рано или поздно лишишься ног. А это будет очень обидно, поскольку они – единственное, ради чего на тебя стоит смотреть.

Звук пощечины раздался в коридоре оглушительным эхом. Правую ладонь закололо иголками.

О. Боже.

Я ударила его.

Почему? Я никогда не заходила с ним так далеко, даже в то утро, когда застала с Шаной. О чем я только думала?

Томас посмотрел на меня искоса, потер щеку, в глазах вспыхнуло пламя.

– Полегчало?

Нет, не полегчало. Меня трясло от гнева.

– Ни капельки, – выплюнула я сквозь зубы ему в лицо и ушла.

Глава 3

– Эти двое все еще трахаются, – прорычала я в трубку, с яростью захлопнув дверь в квартиру. – Представляешь? Я целую неделю лежала в комнате и хандрила. Не спала, не ела, не мылась! Я даже чуть не попала в аварию! А эти двое все еще трахаются!

Я бросила спортивную сумку на диван, порывисто развязала хвост, все еще чувствуя покалывание в ладони, которой отвесила Томасу пощечину.

– Милая, я знаю, ты в шоке, но постарайся успокоиться, иначе рискуешь…

– Успокоиться? – перебила я Тиффани. – Как мне успокоиться? Господи, этот парень привел меня к себе домой! Усадил за стол с его матерью. Он рассказал…

О брате, об отце…

– Он рассказал о своей личной жизни. Неужели он смог так быстро стереть меня из памяти? А я-то, глупая, ожидала, что он будет переживать из-за нашего разрыва. Хотя бы немного. Вместо этого… – Я болезненно вздохнула от свалившейся на меня голой правды. – Вместо этого – ничего… Он живет дальше и ведет себя так, словно все, что между нами было – не важно. И я никогда не была для него важна.

– Конечно, была…

– Пожалуйста. Не надо. Ковер на его полу еще не просох от моих слез, а он уже затащил эту сучку в постель. Они никогда не переставали встречаться, понимаешь! Я ошибалась, думая, что для него хоть что-то значила. Очевидно, это не так.

– Ситуация настолько запутанная, я уже не знаю, что и думать, – Тифф вздохнула, и наверняка сейчас кончиками пальцев помассировала виски.

Я положила лед на стол, села на пол, прислонилась к дивану и подтянула колени к груди.

– Сегодня он вел себя невыносимо при каждом удобном случае.

В голове промелькнула утренняя картинка, когда Томас прошел мимо меня, прижимая к себе девушку. Это был удар ниже пояса. Он знал, что я там, и прекрасно понимал, что я их увижу. Он хотел, чтобы я их увидела. Хотел задеть меня. Будто до этого причинил недостаточно боли. Не удержался от провокации, когда мы столкнулись у столовой, а потом в медпункте.

Я тоже не безгрешна, не стоило его ранить. Да еще и использовать для этого самое уязвимое место. Согласна – это, без тени сомнения, самый трусливый поступок. Логично, что он пытался вызвать у меня столь же ядовитую реакцию. Хотя, если честно, я надеялась, что после нашей последней ссоры Томас научился сдерживать злобу.

– Дорогая, не хочу никого оправдывать, но… ты заставила Томаса поверить, что переспала с Логаном. Чего ты ожидала в ответ? Что он извинится на коленях? Или усыпет твою комнату цветами? А может, оставит плакат перед дверью с надписью «Прости меня»? Ну, серьезно, мы же все еще говорим о Томасе. К тому же, тебе не кажется, что у него есть причины на тебя злиться?

Ее слова поразили.

– Ты заступаешься за него? Может, тебе напомнить, какие ужасные вещи он мне сказал и что я увидела в его комнате? Он хотел этой ситуации, и мне плевать, что он сейчас злится.

– Не говори глупостей, я никогда не буду защищать мудака, который разорвал в клочья сердце моей лучшей подруги. Я просто хочу сказать, что ты должна была ожидать подобной реакции с его стороны, – пробубнила Тиффани, как будто что-то жевала.

Я закатила глаза и презрительно фыркнула, понимая, что подруга права. Нужно было принять во внимание, как Томас воспримет ложь про Логана, но часть меня надеялась, что Томас поведет себя иначе. Эта глупая маленькая часть меня, которая упорно продолжала испытывать к нему чувства. Я провела рукой по волосам и глубоко вздохнула.

– Ты бы слышала, что он мне говорил…

– Нет, лучше бы не слышала, иначе он бы уже оказался без яичек.

Образ мстительной Тиффани рассмешил, правда, смех вышел грустный.

– Эй, постарайся не терять концентрацию, слышишь? Ты вернулась в Корваллис прошлой ночью и посмотри – уже стала жертвой его характера.

И снова Тиффани права.

– Я просто не могу смириться с тем, насколько радикально все изменилось. И… – Мой голос был едва громче шепота.

– Что? Что еще тебя беспокоит?

Прежде чем признаться, я крепко сжала телефон пальцами.

– От мысли, что мне придется видеть их вместе, хочется умереть. Я не… я не думаю, что мне хватит сил это выдержать.

– Ох, – вздохнула Тиффани, – если они только посмеют, им придется иметь дело со мной. Не знаю, насколько это их напугает, но на уроках криминологии я узнала несколько трюков, которые помогут закопать труп, не оставив следов.

Я приподняла бровь.

– Чему вас учат на занятиях?

– Разным секретикам, красавица.

Ее попытка хоть немного смягчить ситуацию вызвала улыбку.

– Послушай, – продолжила подруга более спокойным тоном. – Тебе нужно подумать о себе и своем душевном спокойствии, поэтому я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещала.

– Что? – осторожно спросила я.

– Пообещай, что не будешь связываться с этой парочкой, чего бы тебе это ни стоило. Я не хочу снова увидеть сцену, которую видела сегодня утром, когда ты встала и пошла к Томасу, игнорируя все вокруг. Мы с Алексом не знали, бежать ли тебе на помощь или сразу звонить в психушку.

Что тут сказать. Я перебирала ворсинки на ковре, понимая: когда дело касалось Томаса, моя рациональность вылетала в окно. А если в дело вмешивалась Шана – мой разум ослепляли ненависть и жажда мести.

Тиффани права, стоит уже подумать о себе. О своем счастье, которое точно не носит имя Томас.

– Обещаю, – заверила я, стараясь звучать как можно убедительнее.

Завершив телефонный разговор, я приложила к руке лед. Остаток вечера провела за учебниками по этике, занимая мозг чем-то полезным, чтобы он не блуждал по лабиринту мучительных мыслей.

Вечером пришло сообщение от Дерека: он написал, что ремонт «Марси» закончится недели через три, и предупредил о новом графике работы. Теперь мои смены будут только по выходным, поскольку обучение в университете уже оплачено и денежный вопрос перестал быть критичным. Открытие запланировано на пятницу, в этот день у нас будут отмечать мальчишник. Я записала информацию в свой верный дневник и продолжила заниматься до поздней ночи, пока не закрылись глаза.

Проснулась я с пониманием, что боль в руке утихла и что во мне появились энергия с решимостью начать все с чистого листа.

Занятия сегодня начинались во второй половине дня, поэтому я воспользовалась эйфорией: подключила телефон к беспроводной колонке, врубила The Roots группы The Seed. Надела флисовую пижаму с плюшевыми мишками и, пританцовывая в ритме песни, отправилась на кухню. Откусила пончик, налила в стакан апельсиновый сок, не переставая покачивать бедрами. Спустя четыре песни зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Логана. Я в недоумении поднесла мобильник к уху.

– Привет, Логан, все в порядке?

– Привет, да, все хорошо. Просто хотел сказать, что у меня возникла небольшая заминка, но я буду в столовой через десять минут.

Я поморгала.

Наша встреча!

Я о ней совсем забыла. Начала утро без спешки и не заметила, что уже… я посмотрела время на телефоне… без пятнадцати одиннадцать?!

– О, эм, да, без проблем, – я поставила стакан с соком в раковину. – Не торопись, увидимся там.

Не попрощавшись, я завершила звонок. Приняла душ, выставила фен на полную мощность, чтобы быстрее высушить волосы, завязала их в пучок. Надела белую блузку, кардиган, светлые джинсы, конверсы и спустя минут пять уже торопливо шагала по коридору к выходу из Халселл-Холла, неуклюже пытаясь надеть еще и пальто.

На полпути я заметила девушку, которая раздавала брошюры всем, кто проходил мимо нее. Опустила голову, попыталась пройти, не пересекаясь с ней взглядом, но, к сожалению, оказалась в ее когтях. Девушка преградила путь и вложила мне в руки пару листовок.

– Директор Кэмпбелл объявил сбор средств, часть которых пойдут на благотворительность и строительство приюта для животных.

– Благодарю, достойная восхищения инициатива, но, видишь ли, я должна…

Девушка перебила.

– В последнее воскресенья января пройдет женский забег. Регистрация открыта до пятницы, вступительный взнос десять долларов.

Я попыталась вставить хоть слово, но бесполезно. Девушка говорила на автомате, черт побери.

– Приз за первое место – десять тысяч долларов.

Я в изумлении посмотрела на брошюру, потом на девушку, она кивнула, понимая, какие мысли пронеслись у меня в голове.

Черт побери, это приличная сумма! Жаль, что я всей душой ненавидела бег. Я клятвенно пообещала сделать пожертвование в поддержку животных, сложила листовки в сумку и поблагодарила девушку.

В столовую влетела, запыхавшись, и выдохнула, не найдя Логана – ненавижу опаздывать – отправила ему сообщение, что на месте. Он ответил, что все еще не освободился, но обязательно придет. Пользуясь случаем, я пошла в туалет, и, уже оказавшись внутри, услышала хихиканье группы девушек. Я не обратила на них внимания, пока не поняла, что один из голосов принадлежал Шане. Я заперлась в кабинке, затаила дыхание и прислушалась.

– Боже мой, вы ее видели?

Нас разделяла лишь тонкая деревянная дверь, но тон ее голоса, полный яда, сложно было с чем-то перепутать.

– Прежде чем думать о соревновании, ей следует сбросить тонну жира, если она не хочет катиться по земле, как шар.

Шана злобно рассмеялась, а я широко раскрыла рот, потрясенная такой злобой. Ладони зачесались от нервозности. Прижав ухо к двери, я продолжила подслушивать.

– На этот раз ты зашла слишком далеко. Ты ее оскорбила, – вмешалась одна из девушек, в то время как остальные хихикали, словно идиотки.

– Я всего лишь повысила ее осведомленность, – возразила Шана. – Когда-нибудь она еще поблагодарит меня, вот увидите.

– Это просто соревнование.

– Это не просто соревнования. Это гонка, – рыкнула Шана. – Вы слышали, какой призовой фонд? Десять тысяч! Этот приз должен быть моим.

– Ты хоть представляешь, сколько человек будет участвовать? – напомнила ее подруга. – Ты планируешь саботировать регистрацию любого, кто попытается?

– Не любого, а только ненужного. Это называется естественный отбор.

Девушка, спорившая с Шаной, фыркнула.

– Ты безумна.

– Да, я такая. Сумасшедшая и отчаявшаяся. Что, черт возьми, с тобой не так? Ты, как никто другой, знаешь, как сильно мне нужны эти деньги. Так почему читаешь нотации?

В туалете наступила тишина, ее прервал только стук, будто Шана ударила чем-то о раковину… Видимо, она нервничала.

– Я понимаю, почему ты так хочешь получить этот приз, но ты перегибаешь палку, поверь.

– Слушай, я что-то не понимаю, какого черта ты принимаешь это так близко к сердцу, – выдала Шана, явно задетая за живое.

– Потому что в старшей школе я была такой еж, как та девушка, и именно ты защищала меня от травли. Участие в забеге было ее правом, а ты его у нее отняла, это несправедливо, и ты это знаешь, хотя упорно делаешь вид, что это не так.

Никто не ответил, даже другие девчонки перестали хихикать. Я почти с облегчением отметила, что у одной из подхалимок Шаны, оказывается, есть не только мозги, но и капля человечности.

– Боже мой, ты такая заноза в заднице, Деб, – фыркнула Шана, раздраженно выдыхая. – Я найду способ извиниться, довольна?

Ответа я не услышала, потому что девушки вышли из туалета. Я положила руки на дверь, попыталась переварить услышанное. А когда в голове родилась безумная идея, скривила губы в самодовольной гримасе.

– Я приму участие в благотворительном забеге! – воскликнула я несколько минут спустя, швыряя листовку на стол в столовой, за которым сидела Тиффани.

Подруга ошарашенно уставилась на меня, опустила взгляд на листовку, взяла ее в руки и прочитала напечатанный текст.

– Тебе нужны деньги? – спросила она, приподняв бровь.

– Нет.

Лоб Тифф нахмурился еще сильнее.

– Тогда почему?

Мимо нас как раз проходила Шана со своей свитой и яблоком в руках, я проводила их взглядом.

– Потому что она участвует.

Тиффани проследила за моим взглядом и быстро сложила два и два.

– Прости, а как же обещание больше не связываться с этой парочкой?

– Ну… – я поморщилась, – технически это касается не двоих. А только ее.

– Конечно, только ее… – повторила Тиффани, посмотрела на меня с недоверие, повертела листовку в руках, неохотно рассматривая. – Не знаю, не уверена, что это хорошая идея.

– Думаешь, я не справлюсь? – в моем голосе сквозило разочарование.

– Я думаю, что у этой сучки ноги длиннее твоих, и она занимается легкой атлетикой с тех пор, как ты начала ходить. И, дорогая, ты знаешь, что я люблю тебя, но ты и спорт… ну, вы никогда не были особо близки. – Тиффани пожала плечами и надула щеки. – Выдержать такую гонку – дело нехитрое.

– Верно, но я в последнее время много тренировалась, – я задрала подбородок, демонстрируя решимость.

– А если она выиграет и использует это, чтобы снова унизить тебя? Ты об этом подумала?

Тиффани открутила крышку бутылки с водой, сделала глоток. Я лишь хмыкнула.

– Переживу. Я участвую в забеге не ради победы. Я участвую, чтобы лишить победы ее.

По взгляду подруги я поняла, что она все еще волновалась. Поэтому я села напротив и попыталась донести свою точку зрения.

– Знаю, что это неправильно, Тифф. Месть не поможет мне почувствовать себя лучше, не поможет мне понять, что стоит оставить все это позади и жить дальше. Но я не могу. И не только из-за Томаса. Из-за всего, что она сделала со мной и продолжает делать с теми, кто встает у нее на пути. Этой суке пора преподать урок.

– А гонка, значит, позволит тебе это сделать?

– Я слышала, что она хочет выиграть приз любой ценой. – Я замолкла на секунду. – И знаешь, чего я хочу?

– Забрать его у нее, – догадалась Тиффани, взяла мою руку и нежно сжала в своей. – Если ты уверена, что хочешь этого, я с тобой.

Мы поболтали о том о сем и попрощались. Логан так и не появился. А ведь время перевалило за полдень и у меня скоро начнутся занятия. Я позвонила ему, но включился автоответчик. У меня внутри зародилась паника – Логан всегда был пунктуален.

Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Я подождала еще несколько минут и, чтобы скоротать время, пошла за бутылкой воды. В очереди у кассы скользнула взглядом по Шане, она стояла в задней части столовой и щебетала с подругами.

– О чем задумалась, Жемчужинка?

Кошачьей походкой в мою сторону направлялся Винс, в руках держал две бутылки Gatorade.

– Замышляю личную месть, – ответила я, не отрывая глаз от объекта.

– А-а-а-а, – протянул он, когда мы сделали несколько шагов к кассе. – У вас, женщин, так все запутанно.

Я резко повернулась и только сейчас заметила, что он в форме регби, которая придавала ему суровый вид.

– Они снова спят, ты знал об этом?

– Томас и рыжая? – Винс рассмеялся так, словно я произнесла величайшую из нелепостей.

– Я вчера видела, как Шана выходила из его комнаты в общежитии.

– И что? – Винс пожал плечами.

Меня задела его реакция. Как он может обесценивать то, произошло?

– Как что… – я попыталась сохранить самообладание, – у нее был вид человека, который неплохо так потрудился.

– Жемчужинка, не знаю, что ты там видела, но поверь: вчера днем я все время был с Томасом. Мы съели по сэндвичу, а потом сразу пошли в спортзал, где ты разбила мне нос, – мелодраматично добавил он. – И да, Шана искала его, но не нашла. Несколько недель назад Томас переехал в Диксон-Лодж.

– Подожди, Диксон-Лодж?! Но разве это не жилье, предназначенное для…

– Для студентов, проходящих курс реабилитации, да.

Он проходит терапию? Винс говорил, что Томас очистился, но я не думала, что он так серьезно настроен. Эта информация обескуражила, и на мгновение вся враждебность к Томасу рассеялась. Это не должно меня волновать, но при мысли обо всем, через что он проходит, сердце слегка сжалось.

– Ну, но… – я поморгала. – Почему Шана пошла в общежитие, если Томас там больше не живет?

Винс снова пожал плечами.

– Потому что она уже давно ничего не знает о его жизни. Ларри или новый жилец, вероятно, впустили ее, а ты прошла мимо как раз в тот момент, когда она уходила, не найдя того, кого искала. Вовремя, нечего сказать.

Я продолжила ошарашенно смотреть на Винса.

– Но она… она смотрела на меня так, что не оставалось никаких сомнений в том, что там произошло.

– Ни хрена себе… – Винс бросил на меня лукавый взгляд. – Я ведь говорил, что она отличный манипулятор. А ты слишком доверчива. Ну скажи, зачем мне-то тебе врать?

Томас не был с Шаной. Я с облегчением приняла эту правду. Жаль, что облегчение испарилось, как только я вспомнила, что сказала Томасу и как повела себя с ним.

«Не извиняйся, ты его презираешь», – подсказал внутренний голос.

Но ведь я причинила ему боль…

«Он тоже причинил тебе боль», – властно напомнил болтун в голове.

– В любом случае…

Тяжелую борьбу сердца и мозга прервал насмешливый голос Винса, который смотрел на меня, приподняв уголок рта.

– Ты же сказала, что тебе уже все равно.

Я вышла из оцепенения и постаралась изобразить безразличие.

– Да, это действительно так.

Никто из нас в это не поверил. Ни он, ни я. Винс прав, я снова попала в ловушку Шаны. Осознание этого разрывало на части, потому что я ударила Томаса ниже пояса. Мне стало жутко стыдно, что я бросила ему в лицо его слабость, которая стала причиной гибели всей его семьи. Слабость, которую он доверил мне, думая, что я никогда не заставлю его чувствовать себя неправым. Что никогда не использую ее как оружие против него. А вместо этого я именно так и поступила.

Увидев Логана в дверях, ведущих в сад, я отбросила разочарование в себе.

Логан поднял руку, приглашая присоединиться к нему на улице, я с упавшим настроением расплатилась за воду и попрощалась с Винсом. Он уставился на Логана и повернулся ко мне в недоумении.

– Ты же не собираешься сказать, что все еще встречаешься с Фэллоном.

Только этого нам и не хватало…

– У меня нет времени на объяснения, – оборвала я и, не обращая внимания на реакцию Винса, ушла.

– Давай присядем там, хорошо? – Логан указал на деревянный стол под большим голым кленом.

Я кивнула и через силу улыбнулась.

– Я уже начала волноваться. Боялась, что ты упал в овраг или что тебя взяли в заложники инопланетяне.

– Ничего подобного. Утром у меня были дела за городом, а на обратном пути у въезда в Корваллис произошла авария. Я застрял в пробке, – объяснил Логан, усаживаясь напротив меня.

– О, и ты не получил мой звонок?

– Какой звонок? – Нахмурившись, он достал телефон из кармана пальто и с сожалением закрыл глаза. – Прошу прощения, вероятно, сигнал был слабый.

– Не волнуйся, главное, что ты в порядке.

Он не отрицал и не подтверждал, а перевел вопрос на меня:

– А как у тебя дела?

– Как обычно, – ответила я. По правде говоря, я не знала, что чувствовала. Пожалуй, больше всего состоянию подходило слово «уныние». – Спасибо, что откликнулся на приглашение.

– Не шути так, – упрекнул он. – Хотя, честно говоря, я удивился. Я боялся, что после нашей последней встречи мы больше не увидимся.

– Ага. – Я устроилась на деревянной скамейке, скрестив ноги.

От воспоминаний о той ночи скрутило желудок. Тогда я поставила Логана в тупик, спровоцировала, а теперь должна извиниться.

– Итак, ты сказала, что хочешь поговорить со мной… – начал Логан.

– Да. – Я сделала глубокий вдох, сплела пальцы рук и положила их на стол. – Я знаю, что произошло между тобой и Томасом на следующий день после того, как мы с тобой… – Я на мгновение запнулась. – Ну, ты понимаешь.

Он молча посмотрел на меня, но я заметила, как напряглось его тело.

– Это ужасно, мне так стыдно, поверь. Он снова избил тебя из-за меня. Из-за моей лжи. Я не хотела втягивать тебя в наш бардак. Мне так жаль.

– Эй. – Логан покачал головой, положил руку поверх моей, чтобы успокоить. – Тебе не за что извиняться. Если кто и должен это делать, так это я. Ты нуждалась в том, чтобы кто-то был рядом, а я воспользовался ситуацией и поддался инстинктам. Я не должен был этого делать.