Не рань мою душу

– Оставь меня… – едва слышно прошептала я, не пытаясь вырваться.

Взгляд Томаса задержался на моих губах. Я сглотнула, по шее потекла капелька пота. Неосознанно я уставилась на Томаса, изучая его глаза.

Господи, это нехорошо.

Совсем нехорошо.

Не следовало приходить сюда. Я должна была проигнорировать Томаса, притвориться, что его не существует, как сделала сегодня утром.

Пальцами одной руки он удерживал мое запястье, ладонью другой спускался по спине к пояснице, прижимая меня к себе еще ближе.

– Для человека, которому все равно… – хрипло прошептал он, возвышаясь надо мной, наши груди поднимались и опускались в унисон, – ты слишком напряжена.

Я заморгала, изображая безразличие, которое совсем не ощущала.

– Ничего не могу с собой поделать. Это из-за твоей близости… – Я подняла его подбородок указательным пальцем, заставляя посмотреть мне в глаза. – Ты раздражаешь меня.

Его задели мои слова. Кажется. Томас умел скрывать эмоции гораздо лучше меня. Всегда умел. Он прищурился и одарил меня злобной улыбкой.

– Если тебе нужно в это верить, чтобы двигаться дальше, то я разрешаю.

Я выскользнула из его рук и со всем презрением, которое испытывала, выпалила:

– Ты просто идиот, если думаешь, что после всего, что ты со мной сделал, я не испытываю к тебе отвращения на самом деле.

Он насмешливо фыркнул.

– Да? Тогда скажи… – Он снова сократил расстояние между нами. – Если ты так сильно ненавидишь меня, почему звонила, когда была в отъезде?

Щеки вспыхнули, я замерла и задержала дыхание.

Как он догадался, что на другом конце провода была я?

Я помню, как в приступе паники бежала к телефонной будке в Монтане. Помню, как не задумываясь набрала его номер, помню, что он назвал мое имя за мгновение до того, как я повесила трубку. Но я ведь не ответила ему.

Стараясь не выглядеть обескураженной, я стиснула зубы и задрала подбородок.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Томас приоткрыл губы, изогнул уголок рта.

– Нет, понимаешь. Объясни почему, Несс.

Судя по тому, как он смотрел на меня, как говорил со мной, даже как прикасался… Создалось впечатление, что единственное, чего он хотел, – заставить меня потерять контроль над собой и взорваться от ярости. Или от разочарования.

И, черт возьми, ему это удалось.

Я опустила глаза, покачала головой и горько рассмеялась.

– Боже мой, ты совсем не изменился. Ты все такой же высокомерный и самоуверенный.

– А вот ты, похоже, изменилась. – Он внимательно наблюдал за мной, коснулся пряди мелированных волос, игнорируя мои попытки сбросить его руку.

– Да, – подтвердила я решительно. – И ты даже представить себе не можешь, насколько.

На его лице появилась еще одна проклятая ухмылка, прежде чем он наклонился и приблизился к моему уху. Меня окутал неповторимый аромат ветивера и табака, пробуждая множество воспоминаний. Попытки оттолкнуть Томаса оказались тщетны, он лишь сильнее прижал меня к себе, схватив за бедра, коснулся губами мочки уха и медленно прошептал:

– Это будет весело.

Прозвучало как угроза.

К чему он клонит? Решил посмеяться надо мной? Заставить заплатить за Логана? Или ради развлечения попытаться сделать мою жизнь невыносимой?

Неужели он забыл, что сам стал причиной нашего разрыва? Именно его выходки, его неуважение ко мне, его предательство разлучили нас.

Разве я многого прошу? Всего лишь проявить хоть немного печали и раскаяния в том, что со мной сделал?

Я поморгала, облизнула пересохшие губы. То, как отреагировало мое тело на его прикосновения, вызвало еще бо́льшую ярость. И этот гнев я направила в нужное русло, с силой толкнула Томаса в грудь, заставив отшатнуться.

– Неужели ты думаешь, что я соглашусь на твои глупые игры, Томас? Я не забыла, что ты со мной сделал. И все еще помню, что ты сказал. Я ненавижу тебя так же сильно, как и месяц назад, и до сих пор жалею о каждом проведенном с тобой мгновении. Так что если тебе нужна война, клянусь, ты ее получишь, – прошипела я, прекрасно понимая, что Томас может воспринять эти слова как вызов, столь же заманчивый, сколь и опасный.

Потому что каким бы безумным и больным Томас ни был, часть меня хотела, чтобы он проверил меня.

Я хотела бросить ему вызов.

Довести до предела.

Заставить пожалеть, что он меня знал.

В этом желании не было никакой логической подоплеки – только адреналин и азарт, которые бурлили во мне и заставляли чувствовать себя живой. И я прекрасно знала, что вызовы – это хлеб с маслом для Томаса. Что ж…

В какую абсурдную ситуацию я себя втягиваю?

И какого черта я это делаю?

Я вернулась в Корваллис с благими намерениями: оставить позади Томаса, мать, отца, посвятить время учебе, работе, себе. Начать все с нуля, стать более сильной и осознанной, чем раньше. А вместо этого я здесь, в волчьем логове, предлагаю себя на съедение.

Должно быть, я сошла с ума.

– Будь осторожна. – Томас склонил голову набок, на губах застыла опасная улыбка. – Играя с огнем, рискуешь обжечься.

Я почти улыбнулась в ответ. С грустью. Но это чувство принадлежит только мне.

В голове крутился вопрос: как мы дошли до такого? Как перешли от любви… к ненависти?

В глубине души я знала ответ, и от него было дышать тяжело: Томас никогда меня не любил. Я же научилась превращать свою любовь к нему в ненависть. Ведь именно ненависть помогла пережить боль, которую он мне причинил.

В порыве сожаления я погладила Томаса по щеке, наслаждаясь таким знакомым теплом, а внутри образовалась пустота, которая засасывала в пучину. Пустота, которую я заметила в отражении его тусклых радужек.

Но я не отпрянула. Не убрала руку с его щеки, посмотрела прямо в глаза и сказала:

– Я не боюсь огня, Томас. Потому что уже прошла через это с тобой.

Надменная улыбка, которую он только что демонстрировал, исчезла.

Чтобы не дать ему ответить, я отвернулась и почувствовала, как его взгляд обжег мою спину.

Если Томас действительно хочет войны, я готова ее устроить.

Глава 2

После дневных занятий я зашла в кафешку во внутреннем дворе кампуса, чтобы выпить заслуженный кофе.

– Я должен был догадаться. – Знакомый голос раздался за спиной, пока я ждала заказ.

Винс обнял меня за плечи. Он ехидно улыбался, ясные глаза блестели в свете закатного солнца, белокурые локоны шевелил легкий ветерок. Я посмотрела на него с недоумением.

– Привет. Рада видеть. О чем ты должен был догадаться?

– Почему вдруг татуированный примат снова в хорошем настроении.

– Ты о Томасе?

– Сколько еще татуированных обезьян ты знаешь?

Я фыркнула про себя.

– Не думаю, что это моя заслуга, скорее наоборот.

– Тогда как ты объяснишь то, что он был невыносим несколько недель, а теперь, когда ты вернулась, волшебным образом стал спокойнее?

Я пожала плечами.

– Совпадение.

Винс положил на стойку несколько долларов, заплатив за кофе – двойной без сахара – и глазированный пончик в бумажном пакете.

– Полагаю, я должна поблагодарить тебя, – заявила я с улыбкой.

– Отплатишь ужином из морепродуктов с видом на море в шикарном ресторане.

– Ага. И на меньшее ты не согласен.

Теперь уже Винс пожал плечами.

– Скромность не мой конек.

Мы рассмеялись. Я почувствовала облегчение – несмотря ни на что, между нами не было неловкости. Не уверена, что назвала бы Винса другом, но была совершенно не против его компании. По крайней мере, иногда.

– Ты занята?

Он сел со мной за столик неподалеку от торговой будки, пока я отвлеклась на часы.

– Вообще-то да, но я не тороплюсь. А ты?

– Тренировка через час. – Винс вытянул ноги под столом, скрестил руки на груди. – Итак… – Он вздохнул. – Почему бы тебе не рассказать мне, что с тобой случилось?

Вопрос вызвал замешательство.

– Ты пропала среди ночи. Я искал тебя в Халселл-Холле, но твоя подруга, как там ее зовут? Тиффани? Ну, она перехватила меня перед общежитием и сказала, что тебя нет в городе.

– А. – Я опустила взгляд, теребя рукава куртки. – Ничего особенного, просто мне нужно было сменить обстановку, – почувствовав его пытливый взгляд, я подняла глаза. – Ты знаешь причину.

– Да. Этот придурок, мой друг, попал в переделку. – Винс покачал головой.

Я посмотрела по сторонам, пытаясь показать незаинтересованность.

– Это меня не волнует, все кончено.

– Понимаю, меня бы тоже не волновал парень, которого застукали в постели с моим злейшим врагом.

Я стрельнула в него острым взглядом.

– Эй, я просто говорю правду, – Винс вскинул руки. – Ты же это видела? Их двоих в одной постели, верно?

Я стиснула зубы, жалея, что решила, будто его компания не такая уж нежелательная. Очень даже нежелательная. К чему он клонит? Почему заставляет вспоминать то, что я так старалась забыть?

– Нам действительно нужно об этом говорить? – буркнула я.

– Нет, вовсе нет, но скажи мне правду. – Винс сдвинулся на стуле вперед и наклонился ко мне. – Тебе не показалось это странным?

Я вдохнула через нос, все больше раздражаясь.

– Что?

– Все, что произошло. То, как это произошло. Я давно знаю Томаса, а эту рыжую – гораздо дольше. Поверь мне, Жемчужинка, она чертовски талантливый манипулятор.

– Я в этом не сомневаюсь. Но то, что я видела, сложно было истолковать неверно.

– И что же ты видела? Их в одной постели, но…

– Нет, Винс. Я видела их обнаженными в одной постели. Это большая разница, – резко возразила я, чувствуя, как вена на шее пульсировала от одного только воспоминания о той картине.

– Слушай, я не собираюсь тебе врать, было время, когда эти двое отлично проводили время, это факт, который невозможно стереть. Но я зуб даю, что он ни к кому даже не подкатывал с тех пор, как у вас начались отношения. А возможностей у него было предостаточно. Неужели ты думаешь, что если бы он хотел ее трахнуть, то сделал бы это именно в тот момент, когда был не в себе?

«Да, я так думаю», – ответил внутренний голос. Я так думаю, потому что именно так он и поступал, когда хотел отключить мозг. Именно так он поступил со мной в ту последнюю ночь, которую мы провели вместе.

Я сглотнула комок в горле и посмотрела Винсу прямо в глаза.

– Я перестала задавать вопросы в тот самый момент, когда ответы начали терять смысл.

Винс замер, я пару раз моргнула, он смирился и откинулся на спинку стула.

– Тебе от этого легче?

– Хуже точно не стало, – холодно заявила я.

Он склонил голову набок, нахмурился, будто о чем-то задумался.

– Он теперь не такой, каким ты его оставила. Он привел себя в порядок.

Хоть это признание и освободило меня от груза вины, разговор о Томасе все равно вызывал тревогу, которую трудно было сдержать.

– Винс. – Я выпрямила спину. – Если Томас решил вернуть свою жизнь, я за него рада. Поверь, это все, чего я когда-либо хотела. Все, за что боролась. Но я заплатила за это здоровьем. Поэтому, пожалуйста, меньшее, что ты можете сейчас сделать, – это прекратить. Говорить. О нем.

Винс остался неподвижным.

– Ну и ладно. Как скажешь. – Он хлопнул ладонями по столу и развалился на стуле. – Как ты провела каникулы? Вечеринки устраивала?

Черт возьми, да, было очень увлекательно наблюдать за тем, как рушится моя жизнь.

Я прикусила губу, сдерживая нахлынувшее беспокойство, постаралась прогнать воспоминания о Монтане и притворно улыбнулась.

– Я похожа на человека, который любит веселиться?

– Жемчужинка, ты можешь этого не осознавать, но уверяю тебя – похожа. – Он кивнул на мои волосы.

– Из-за них? – Я тронула пальцами окрашенные концы. – Не говори глупостей. Я сделала это у Тиффани перед отъездом, просто потому что сто лет ничего в себе не меняла.

– Хм.

Винс просунул руку в пакет, где лежал мой пончик. Я ударила его в попытке остановить, но Винс поднес пончик ко рту и яростно в него вгрызся.

– Я не против этого нового стиля Круэллы де Мон, – высказался он с набитым ртом.

Я закатила глаза и покачала головой.

– Если хочешь знать, я провела Рождество и Новый год с лучшим другом и его девушкой у ее бабушки с дедушкой. Мы играли в «Эрудит».

В полночь мы выпили по бокалу шампанского, а примерно через час я уже лежала под одеялом и плакала, размышляя о жизни. Но об этом я говорить не стала. Сделала глоток кофе и подколола Винса:

– Это вписывается в твое представление о вечеринке?

– Знаешь, моя бабушка живет в доме престарелых. – Он съел последний кусок пончика, измазавшись розовой глазурью. – И она, к твоему сведению, провела время лучше, чем ты.

Я рассмеялась.

– Поверю на слово. А ты, видимо, развлекался?

Винс кивнул.

– Одна девчонка с третьего курса устроила адскую вечеринку в своем двухэтажном особняке. Там было столько выпивки, что у меня до сих пор похмелье. А девчонки… Боже мой. – Винс провел руками по лицу и глотнул мой кофе, будто это его стакан. – Это было похоже на рай для кисок.

– Винс! – у меня расширились глаза. Неужели он спутал меня с одним из своих друзей-троглодитов? Я выхватила стакан из его рук. – И убери лапы от моего кофе.

– Ты спросила, ходил ли я на вечеринки… – попытался оправдаться он.

– Достаточно было ответить: «да».

– О, прости меня, Жемчужинка. – Он ангельски улыбнулся. – Нам было очень весело, так лучше?

Нам.

Он использовал множественное число.

Он ведь использовал его, не так ли?

Да, он использовал. Он использовал его.

Это значит, что, по всей вероятности, пока я лежала под одеялом, читая «Нотр-Дам де Пари» и рыдала, как дурочка, Томас был с ним, на этой потрясающей вечеринке, которую Винс описал как рай… нет. Я не буду это повторять.

В конце концов, они же друзья, почему бы им не встретить Новый год вместе? Скорее всего, так и было. И наверняка… они хорошо провели время. Они и все девушки. Возможно, именно на той вечеринке он встретил девушку, с которой я видела его сегодня утром.

Но какого черта! Почему я вообще об этом думаю?

Какая разница, что Томас делал в канун Нового года.

– Хотя некоторым было не так весело, – добавил Винс, насмешливо глядя на меня.

Я пожала плечами, уловив намек, решительно повторила:

– Мне все равно.

Винс поднял руки в знак капитуляции и улыбнулся.

– Как скажешь, – убедить его мне явно не удалось, но мы оставили эту тему.

Прежде чем мы попрощались, я допила кофе под рассказ Винса о девушках, на которых он положил глаз на вечеринке.

Оставшись одна, я поняла, что больше не могу откладывать эту встречу и отправилась в мужское общежитие в кампусе. Вызвала лифт, поднялась на четвертый этаж. Проходя мимо комнаты Томаса, заставила себя не поворачивать голову. Дошла до конца коридора, до двери D42. Встряхнула плечами, постучала и глубоко выдохнула.

В последнюю нашу встречу с Логаном ситуация вышла из-под контроля. Мы оба зашли слишком далеко. И мне до сих пор трудно было забыть шок, который я испытала, когда Логан потерял над собой контроль на моем диване.

До этого он был добр и внимателен ко мне. Приехал за мной по первому зову, несколько часов возил по городу, заботливо доставил домой… пока я вела себя как эгоистка. И в той ситуации поступила так же – использовала его. Не задумалась о его чувствах ни на секунду. Я позволила неверно трактовать мои действия и, что еще хуже, на следующий день, в присутствии Томаса, обвинила в том, чего не было, заставила страдать от ужасных последствий моей лжи.

Мне было стыдно. Логан этого не заслужил. Хоть и с запозданием, но я должна перед ним извиниться. А еще обсудить вопрос репетиторства. В начале декабря я от него отказалась, закрывшись в квартире и отдавшись хандре. Логан справился и без меня, сдал экзамены, но попросил позаниматься с ним в новом семестре. Вот только я не готова.

Спустя, казалось бы, вечность донесся звук приближающихся шагов и прозвучал напряженный голос:

– Кто там?

– Это я… Ванесса, – я запнулась, неуверенная, что Логан захочет меня видеть.

Логан приоткрыл дверь: на нем темно-синие брюки и шерстяной джемпер того же цвета поверх белой рубашки, волосы медового цвета уложены назад. Он застыл, уставившись на меня.

– Не ожидал тебя увидеть, – промямлил он.

Я не могла понять, почему Логан покраснел: смутился, удивился или… его что-то беспокоило. Я заправила волосы за уши, пытаясь скрыть дискомфорт.

– Да, вот… Надеюсь, не помешаю.

Мы смотрели друг на друга и молчали, я все ждала ответа, но Логан ничего не говорил. Он ерзал, бросал нервные взгляды через плечо, и я догадалась, что выбрала неподходящее время, чтобы прийти. Возможно, у него там девушка, и я помешала. Появилась в самый неудачный момент.

Вот идиотка.

– О боже, Логан. – Я приложила руку ко лбу. – Прошу прощения, мне следовало позвонить заранее. Если у тебя гости, я могу зайти в другое время. Без проблем…

– Нет, – перебил он. – У меня никого, я один. Но видишь ли… – Он почесал затылок, оставляя дверь приоткрытой. – Там такой свинарник. Вчера вечером к соседу приходили друзья и устроили ужасный беспорядок. До сих пор не могу его убрать.

Я расслабила плечи.

– О, если дело только в этом, не волнуйся. После вечеринок братства, клянусь, меня ничем не удивишь, – попыталась я пошутить.

Но Логан не засмеялся. Даже не улыбнулся. Он стоял в напряжении, как восковая фигура.

– Я серьезно, Ванесса. Я бы предпочел, чтобы ты не входила.

Строгость его тона поставила в тупик – я не привыкла к такому Логану. Но настаивать не стала. Видимо, у него выработалось недоверие ко мне, поэтому нежелание впустить меня – вполне объяснимая реакция.

Я шагнула назад, чтобы дать понять, что не намерена вторгаться в его личное пространство.

– Хорошо. Мы можем встретиться… не знаю, завтра? Например, в баре или где ты предложишь. Тебя не было сегодня на занятиях, а я хотела поговорить.

Он кивнул.

– Завтра можно. Я свободен в обед.

– Отлично, увидимся.

В ответ на мою улыбку я получила лишь намек на нее, и Логан исчез за дверью. Я скептически смотрела на нее несколько секунд, пока не пришла к выводу, что Логан, скорее всего, злился на меня за синяки, которые получил от Томаса.

Я развернулась и пошла к лифту. А когда проходила мимо комнаты Томаса второй раз – дверь открылась и оттуда вышла девушка.

Одного взгляда на нее хватило, чтобы впасть в замешательство. Все вокруг замедлилось как во сне. Вернее… в кошмаре. Кошмаре, который я пережила.

Шана.

Ладони вспотели, легкие сжались, но я заставила себя продолжать идти. Когда мы встретились взглядами, на лице Шаны промелькнуло удивление. На мгновение. Но Шана быстро с ним справилась, злобно ухмыльнулась и провела указательным и средним пальцами по уголкам губ. Губ, накрашенных алой помадой, которую я никогда не забуду. Поправила бретельки черного платья в обтяжку.

Усилием воли я сохранила спокойствие, хотя тело обдало жаром, глаза защипало, а горло сжалось в болезненном спазме.

Не сдавайся, Ванесса. Не сдавайся. Продолжай идти. Прямо вперед. Подними голову. Ты сильнее ее. Ты сильнее их всех. Ты сможешь это сделать.

Я ответила на вызывающий взгляд Шаны таким же взглядом и задержала дыхание, пока двери лифта не открылись. Невозмутимо зашла в него, и только когда двери закрылись, прижалась к металлической стене, чувствуя себя беспомощным муравьишкой.

После всего, что произошло, они вдвоем… снова? Шана не лгала: он всегда возвращается к ней.

Первым порывом было разреветься и плакать до тех пор, пока не останется слез, но я заставила себя этого не делать. Я не дам им такой власти. Они уже однажды разорвали меня на части, и я не позволю этому случиться снова.

Вспомнился совет Стеллы о том, как можно выплеснуть гнев и разочарование. Я забежала в свою квартиру в Халселл-Холле, собрала волосы в высокий хвост, запихнула в сумку черные легинсы с высокой талией, спортивный бюстгальтер и отправилась в спортзал в Центре отдыха Диксона.

В зале занимались с гирями и подтягивались студенты из футбольной команды, перед зеркалом сосредоточено приседали две девушки. Я встала на беговую дорожку и побежала со средней скоростью, постепенно ее увеличивая. После разминки перешла к боксерской груше, висевшей на кольце посреди зала, и начала бить по ней, представляя лицо Шаны. И лицо Томаса. Я била изо всех сил, видя картинки, как они вдвоем веселятся, а я корчусь от боли.

Иди к черту, Томас.

Удар со всего маху.

Я поддержала тебя в самый неподходящий момент.

Еще один удар.

А ты…

Еще один.

Ты уничтожил меня.

Я нанесла серию резких, быстрых ударов, как бы уничтожая грушу. По спине потек пот. Дыхание сбилось. Ярость затуманила рассудок. Рядом приглушенным голосом кто-то что-то сказал, но я продолжила бить грушу, пока меня не схватили за плечо – по инерции кулак вместо груши впечатался в лицо.

– Ой! – вскрикнули мы оба от боли.

Я зажмурилась и стиснула зубы, сгибаясь пополам. Прижала кулак к животу, пытаясь заглушить боль в костяшках – не помогло. Когда открыла глаза, то едва успела увидеть, как веки Винса сомкнулись и он рухнул на пол.

– О боже! – крикнула я в ужасе. – Винс!

Я опустилась на колени рядом с ним, заметила струйку крови под носом.

– Боже, прости меня, клянусь, я не хотела тебя ударить! Сработал рефлекс!

– Он сломан, да? Мой нос обречен навсегда? – Винс ощупывал место удара.

– Нет! Он не сломан, – я неуклюже попыталась его успокоить.

– Ты маленькая и тщедушная, объясни, как ты умудрилась меня вырубить! Ты что, на стероидах? – буркнул он.

К нам подошли парни из баскетбольной команды и едва сдерживали смех.

В дверном проеме, опираясь плечом о косяк, стоял Томас и настороженно смотрел на меня. Он был в форме: видимо, его восстановили в команде. Мне бы стоило порадоваться за него, но я не могла. Потому что единственное, о чем сейчас думала, – что еще несколько минут назад он был в своей комнате с Шаной.

Как он может? Как может прикасаться, целовать и желать других женщин, если меня тошнит от одной лишь мысли о прикосновениях другого мужчины.

С той же яростью, которая заставила меня атаковать боксерскую грушу и нос Винса, я бросила на Томаса мрачный взгляд и вернула внимание к словам друга, все еще лежащего на полу. Он что-то бормотал о возможном употреблении стероидов?

Что? Нет! Я просто… я задумалась. И очень злилась!

Ребята помогли Винсу подняться, усадили на мягкое ограждение ринга.

– Чувак, ты понимаешь, что тебя нокаутировала девочка-второкурсница? – Мэтт дружески похлопал Винса по плечу. – Как себя чувствуешь? Цел?

– До сих пор вижу, как над головой проносятся чертовы звезды, – Винс наклонил голову, вытер кровь платком, который протянул Мэтт.

Мэтт с недоверием посмотрел на меня, кажется, хотел что-то сказать, но медлил. Последний раз мы разговаривали, когда я была в его братстве и попросила не говорить об этом Томасу. Конечно, он меня не послушал.

Пришлось свести счеты с колесами его машины.

– Мне очень стыдно, Винс, правда. Давай отведем тебя в медпункт, ты можешь встать на ноги? – Я попыталась взять его за руку, но как только дотронулась до него, почувствовала такую сильную боль, что не сдержала крик.

– Тебе стоит приложить лед, если не хочешь, чтобы стало хуже, – с опаской посоветовал Мэтт.

– Обязательно, – сухо ответила я. – Ты пришел мне что-то сказать, Винс?

– Хотел похвалить твои левые хуки, пока один из них не прилетел мне в лицо, – объяснил он, пока несколько парней лили ему на нос воду из бутылочки.

Я покачала головой и с сожалением вздохнула.

– Я принесу тебе бинт, хорошо?

– Не беспокойся обо мне, Жемчужинка, я выживу, – он вытер рукой капли воды, стекающие по шее. – Лучше побеспокойся о своей руке, она опухает.

Я посмотрела на кулак и поняла, что он прав. Я так испугалась за Винса, что боль отошла на второй план, а сейчас начала возвращаться.

Мы оба поднялись с пола, и, убедившись в сотый раз, что Винсу не нужны бинты и повязки, я пошла в медпункт за льдом для себя. Томас по-прежнему стоял, прислонившись к двери, во всем своем величии, неподвижно, скрестив мускулистые татуированные руки на груди. Взглядом дюйм за дюймом он пробежался по изгибам моего тела, подчеркнутым спортивными легинсами и топом, который обтягивал грудь и оставлял неприкрытым живот.

Оказавшись перед ним, я раздраженно выгнула бровь.

– Уйди с дороги.

Он поколебался мгновение, стиснул челюсть, но все же сдвинулся в сторону и позволил мне пройти, не проронив ни слова.

Я миновала коридор, спустилась по лестнице в подвал, вошла в медпункт, там увидела сотрудника, который стоял спиной к двери и листал какие-то бумаги.