Вольный наследник. Том 1

— Кись‑кись‑кись…

А она, не мяукнув и даже не хрюкнув, вскочила и бросилась на меня. Обиделась, что ли? Я влепил ей огненный шар, выпрыгивая в коридор, а потом ещё один – пока она разворачивалась, чтобы выбежать за мной. Оба раза попал. Ну а в коридоре мечом голову снёс.

Осмотрел её. Явно искусственное создание. Очень похожа на пустынных гончих. Может, случайно здесь оказалась? Пустынные гончие водятся далеко отсюда – и то они живые. Эта же выглядела… собранной.

Светляк плыл передо мной, освещая коридор. Я шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.

Первая находка: в одной из боковых комнат обнаружился ржавый механизм – что‑то вроде арбалета. Потрогал – развалился в руках.

Вторая находка: в следующем помещении – стеклянные колбы с мутной жидкостью. Одна была разбита, и от неё исходил слабый запах серы.

— Лаборатория?

Тут моё внимание привлекла дверь в конце коридора – массивная, металлическая.

— Ну конечно, самое интересное всегда в конце.

Я толкнул дверь плечом – скрипнула, но не поддалась. Надёжная…

Постояв и подумав немного, решил вернуться и исследовать вторую часть коридора – тот, который вправо уходил.

Через минут тридцать убедился: опасностей нет никаких – по крайней мере от живой или полуживой силы. Мой осмотр закончился в большой комнате. Тут явно когда‑то был склад.

После ещё примерно получаса поисков, надышавшись пылью, я смотрел на кучку добычи.

— Это я удачно зашёл.

Итак, что мы имеем с подземелья: монеты в ассортименте, драгоценные камни и камни силы. Неплохо…

В закрытую дверь я точно не полезу, а вот остальные комнаты следует обыскать.

Спустя часа четыре, перерыв кучу всякого хлама и надышавшись пылью, осмотрел все комнаты. В итоге нашёл немного монет и ещё четыре камня силы.

Я аккуратно сложил добычу в мешок, затянул его покрепче и бросил последний взгляд на тёмные коридоры.

— Ладно, пора наверх.

Но раздумывать было некогда. Гнида ждала наверху, и если я задержусь, она либо сбежит, либо решит, что я умер, и начнёт горевать по‑своему – например, сожрёт мой плащ, который оставил у места ночёвки.

Подъём оказался сложнее спуска. Скользкие стены, пыль, сырость – и всё это с мешком, который норовил за что‑нибудь зацепиться.

— Чёрт возьми…

В какой‑то момент я поскользнулся, мешок ударился о выступ, и оттуда посыпались монеты.

— Ну конечно! Что может быть лучше…

Пришлось спускаться за ними, кряхтя и ругаясь.

Наконец – свет.

Тонкая полоска серого неба показалась впереди: выход. Я выбрался, отряхнулся и глубоко вдохнул свежий (относительно) воздух.

Гниды не было.

— Вот же…

Но тут раздалось знакомое фырканье. Из‑за камней показалась её морда – вся в пыли, с торчащими во все стороны соломенными стеблями (видимо, пока меня не было, она успела найти что‑то съедобное).

— А, вот ты где!

Она посмотрела на меня, потом на мешок, потом снова на меня – и фыркнула, будто говорила: «Ну что, наконец то? Или ещё в какую-нибудь дыру полезешь?»

— Всё, всё, едем домой.

Замаскировав вход, я взгромоздился в седло (Гнида, как всегда, попыталась лягнуть меня в процессе) и бросил последний взгляд на вход в подземелье.

Гнида, к моему удивлению, не стала спорить и рванула с места так, что я едва удержался. Она неслась как одержимая, словно за нами гнался сам дьявол. Её копыта поднимали тучи пыли с высохшей земли.

— Что за чертовщина? — вцепившись в гриву, подумал я. — Обычно её с места не сдвинешь, а теперь…

Мы вылетели на старую дорогу, ведущую к стене. Вдали уже виднелись зубчатые стены, но Гнида не сбавляла хода. Только когда до ворот оставалось метров двести, она резко затормозила, едва не отправив меня через свою голову в кусты.

— Ну и манеры! — отряхиваясь, проворчал я. — Тебя что, там внизу напугало что‑то?

Гнида лишь нервно замотала головой; её уши то и дело дёргались, улавливая несуществующие звуки. Я похлопал её по шее, чувствуя, как дрожат мышцы под потной шкурой.

— Ладно, стерва, успокойся. Добрались.

Стража у ворот, увидев нас, оживилась.

— Ну что, Ваше Сиятельство, нашли свою смерть?

— Пока нет, но я стараюсь.

Он хмыкнул и махнул рукой, пропуская нас внутрь.

***

Утро встретило нас пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Гнида, в отличие от вчерашней паники, сегодня шла нехотя, с видом глубоко оскорблённого достоинства. Казалось, она до сих пор не простила мне вчерашней гонки.

— Ну что, красавица, в путь? — похлопал я её по шее.

В ответ – презрительное фырканье и брызги слюны на мои сапоги. Ладно, хоть не в лицо.

Тут уже, вроде бы, нечего опасаться, кроме дождя. Поэтому ехали не спеша. Мысли снова текли медленно, а Гнида на каждом подъёме демонстративно замедляла шаг, давая понять, что её эксплуатируют сверх меры.

Я начал погружаться в воспоминания о том славном дне, из‑за которого оказался в этой глуши.

Это был бал в королевском дворце. Братец Алексей – вечный заводила всех проказ – подошёл ко мне с тем самым хищным блеском в глазах, который всегда предвещал неприятности.

— Сашка, давай подшутим над Машкой?

— Это ещё зачем? — насторожился я.

— Да так, повеселиться. Она же твоя одноклассница, да?

Мария Бочкарёва – дочь барона. Не сказать, что её семья имела большой политический вес, но была достаточно богата.

Алексей сунул мне в руку маленький флакон:

— Это безвредные чернила. Плеснёшь – все посмеются, а через час смоется.

Я колебался, но брат умел убеждать.

Когда я плеснул содержимое флакона, всё пошло не так. Вместо безобидных чернил – едкая жидкость, которая при контакте с кожей начала пузыриться.

Мария закричала. Её лицо покрылось ужасными волдырями. Гости замерли в ужасе.

— Что вы наделали?! — закричала её мама.

Я стоял, глядя, как Мария падает на пол. Её платье было испорчено, а лицо обезображено.

Алексей побледнел:

— Это… это не должно было так работать…

А дальше я помню смутно. Видимо, струхнул очень. Барон Бочкарёв, обычно спокойный и рассудительный, в тот вечер едва не прибил меня. Отец, разумеется, был в ярости. Но барона остановила охрана – дело как‑то замяли. А меня отправили сюда – в крепость на краю мира.

Было ли Александру стыдно на тот момент? Да не особо. Больше всего он боялся за свою драгоценную шкурку и неизвестность впереди. А так – его хорошо братец подставил. Влетело всем, но в первую очередь матери.

Между четырьмя женами императора идёт конкуренция – большая или маленькая, мне неизвестно. Но возникает вопрос: мне‑то, что делать? Как‑то не очень хочется быть крайним в этой ситуации. А ведь именно я и буду. Я же не могу прийти и сказать, что это был другой Александр, а я так, временно заменяю его в этом теле. Поэтому надо как‑то выравнивать ситуацию.

Так, за неспешными мыслями, мы и добрались до замка. Гнида, устав от моих размышлений, флегматично плелась к воротам крепости. Я же продолжал витать в облаках и думать о всяком разном.

В принципе, я смогу её вылечить – только вот до неё добраться надо бы, а меня кто отпустит? Нужна информация, а лучше – информатор на постоянку. Но помочь девчонке обязательно надо.

Только вот получится ли?

Глава 4

Я слез с седла, похлопал Гниду по шее и бросил поводья дежурному стражнику.

— На, покорми. Она сегодня геройски сражалась с пылью.

Гнида фыркнула, но за сахаром всё же пошла. Я привёл себя в порядок. Когда уже был чист, свеж и переоделся, с удовольствием плюхнулся на кровать, решив часок поваляться. Красота.

Вдали раздались шаркающие шаги. У него точно чутье.

— Твоё сиятельство, айда к коменданту.

— Ты как узнал то, что я в комнате?

— Так я, в отличие от тебя, тут работаю, а не в ссылке. Мне положено всё про всех знать.

— Ну тогда пошли.

— Добычу с собой прихвати.

Я лишь уставился на него. Мысли он, что ли, читает?

Схватив мешок, я двинулся следом за ним.

***

— Да как так‑то?! Как?! — орал я, словно резаный, когда мне сказали, что половину надо отдать в казну. — Что это за правила такие?!

— Да вот, сам почитай, — сказал Митрофан, передавая мне толстую пыльную книгу. Ткнул пальцем в текст на странице и пододвинул её ко мне.

— И что?! — продолжал орать я, перекрикивая воющую где‑то внутри жабу. Половину нажитого непосильным трудом надо было отдать – с этим я никак не мог смириться.

— Да ничего. Ты нам‑то чего высказываешь? Не мы с Митрофаном законы придумываем.

— А я тебе говорил, Николаич, что он истерить будет.

— Да погодите! Это же деньги! У нас люди в обносках ходят, крепость сыпется. А мы что? — У меня в голове не укладывалось. — Всё в казну?

— Не всё. В казну только четверть от того, что мы у тебя заберём, — ответил Бобров.

— Рожа у чиновников не треснет? — Немного взяв себя в руки, спросил я.

— Во‑первых, это всё пойдёт Дятлову в бюджет. Он тоже большую часть оставит себе. У нас все люди крепости практически с его земель.

— А во‑вторых? — спросил я, уже немного успокоившись.

— Деньги, которые останутся у нас, пойдут на увеличение жалования, ремонт замка и обмундирование, — ответил Митрофан, забирая у меня книгу устава крепости.

— У меня только одна просьба. Мне нужно пять тысяч золотых, чтобы закрыть долг Дмитрия. Деньги нужны в течение двух недель – и тогда у нас проблем с фуражом совсем не будет. Моей доли ведь хватит?

— Твоей доли хватит. Только беда в том, как перевести её в золото, — ответил Бобров, отпив что‑то из кружки.

— В крайнем случае отдай ему камень силы побольше. На рынке он от пяти до восьми тысяч стоит, — вставил свои пять медяков Митрофан.

Калькулятор в моей голове быстро заработал. Жаба, которая что‑то там квакала, заткнулась – видимо, инфаркт получила.

— Сколько? — шёпотом спросил я.

— От пяти до восьми за малый, а большой – от двенадцати до пятнадцати тысяч, — добил меня Бобров.

— Да на такие деньжищи можно крепость новую построить – в три раза больше! — Я уже не шептал, а шипел, как змея. — А на сдачу ещё городок рядом с крепостью.

— Да ты не переживай, мы не о своём кармане печёмся, а о карманах вояк, которые в крепости служат. У нас тут народу в два раза меньше, чем положено. Вдруг какая нечисть припрётся – а у нас мало того что народу меньше, так ещё и оружия не у всех положенного. Тварей голыми руками встречать? Тут уже лет пятнадцать никаких тварей не забредало, потому со снабжением никто не торопится. Когда теперь такой прибыток случится? — начал успокаивать меня Бобров.

— Опять же, амулеты магические должны быть – а их тоже нет, — подключился Митрофан.

Ну, эти двое меня сейчас обработают так, что и остатки крепости отдам. Надо ретироваться.

— Договорились, — я встал с кресла. — Только про деньги Дмитрию попробуйте решить. Если не получится – сделаю, как Митрофан сказал.

Выйдя из кабинета, шаркающей походкой, немного сгорбившись, я побрёл в сторону своей комнаты. Куча денег – и как вода сквозь пальцы. Да и фиг с ним. Ещё заработаем. Половина‑то всё равно осталась. А там тоже немало.

***

Утром за мной опять зашёл Митрофан. После такого же неизменного и безвкусного завтрака, за кружкой чая я спросил, сколько и чего нам вообще должны поставлять и вообще сколько и чего должно быть в крепости.

На что Митрофан отвёл меня к кладовщику Степану. Степан, в свою очередь, был мужиком простецким и, недолго сомневаясь, показал мне кучу бумажек и две книги, в которых всё прописано: как, где и что должно быть. Ну что тут сказать…

Я начал с простого – с оружия и обмундирования. Тут мало того, что половины не хватало, так и тем, что было, явно по назначению не попользуешься. А уж амулет последний сдох лет десять‑двенадцать тому назад.

Про фураж вообще говорить нечего. Потому как в крепости должен быть неприкосновенный запас, которого нет. Мы и так сейчас, благодаря усилиям Димона, перебиваемся с поставки на поставку.

— Да, Степан, дела не важнецкие.

И я даже не заикаюсь о том, что, во‑первых, в крепости должен быть определённый штат людей. То есть нужники должны чистить не провинившиеся солдаты, а специально обученный персонал. Или, например, дороги от леса должны иметь безопасную зону: должны быть вырублены все кусты и деревья на расстояние минимум пятьдесят метров от дороги – для того чтобы не случилось внезапного нападения на людей, которые передвигаются по дороге.

Путь от нашей крепости до Чернореченска – городка, где проживает Дмитрий Дятлов, — худо‑бедно данное правило соблюдён. И то опять же не везде. А вот от крепости до стены там уже лес вплотную к дороге. Я, понятно, поголовье местных сократил, но всё равно кто‑то остался.

Опять же должны быть сигнальные костры и промежуточные точки с постами по дороге до стены. Где это всё? Это только ряд примеров. Там ещё куча всего. Не всё, конечно, стоит соблюдать. Но тем не менее…

Спустя полторы недели я отправился к Димке в гости.

Гнида на этот раз вела себя неожиданно смирно – даже не попыталась прикусить мне руку, когда я затягивал подпругу. Лишь недовольно хмыкнула, будто говорила: «Опять куда‑то тащишь меня, бездельник».

— Терпи, стерва, — пробормотал я, вскарабкиваясь в седло. — Сегодня последний раз.

Дорога до усадьбы Дятловых пролетела быстро. По пути я размышлял о предстоящей встрече. Деньги у меня были, но просто отдать их казалось слишком просто – нужно было убедиться, что Дмитрий действительно извлёк урок.

Когда я въехал во двор, первое, что бросилось в глаза, — перемены. Причём вроде как к лучшему. Раньше здесь валялись пустые бутылки, а теперь дорожки были подметены, кусты подстрижены, и даже фонтану (вернее, тому, что от него осталось) пытались придать приличный вид.

— Неужели Диман взялся за ум? — удивился я.

Меня встретил всё тот же слуга Сергей, но теперь в опрятном камзоле и с аккуратной причёской.

— Ваше Сиятельство! — Он учтиво поклонился. — Барин ожидает вас в кабинете.

Дмитрий действительно сидел за столом, разбирая бумаги, а не валялся пьяный на диване, как обычно. При моём появлении он встал, поправил жилет и сделал небольшой поклон.

— Ваше Сиятельство, я рад вас видеть.

— Ты… работаешь? — не удержался я от вопроса.

— Да, — он кивнул. — Разбираю кое‑что. Стараюсь навести порядок в делах.

— И как успехи?

— Пока медленно, — честно признался он. — Но я действительно стараюсь.

Я сел напротив, изучая его. Лицо больше не было опухшим от пьянства, глаза стали яснее, движения – собраннее.

— Деньги у меня есть, — сообщил я. Митрофан всё‑таки наскрёб мне наличности, чтобы не было каких‑то недопониманий с кредиторами Дмитрия.

Дмитрий глубоко вздохнул.

— Благодарю вас. Я… не ожидал такой помощи.

— Но есть условия, — поднял я палец. — Во‑первых, никаких больше авантюр. Ни карт, ни костей.

Он кивнул:

— Уже дал себе слово.

— Теперь ты играешь только в одну игру. Называется «наведение порядка».

— Я буду стараться.

— Правила просты. Ты обеспечиваешь крепость всем, чем нужно. Развиваешь свой город и те деревни, которые нам что‑то поставляют. Короче, выполняешь свои обязанности.

— Это будет непросто.

— Очень непросто. Но ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне. У отца попросить совет или помощи. Потому как ты будешь делать хорошее дело, а не нажираться до беспамятства.

Я достал аккуратный кожаный кошель и положил его на стол.

— Пять тысяч. Как и договаривались.

Дмитрий бережно взял кошель.

— Я… не знаю, как выразить свою благодарность.

— Просто не подведи, — улыбнулся я.

На следующий день…

Кредиторы прибыли ровно в назначенный час – двое мужчин в строгих, но дорогих костюмах. Первый, высокий и худощавый, представился как господин Вольский. Второй, коренастый, с седеющими висками, — господин Лебедев.

— Ваше Сиятельство, — вежливо поклонился Вольский, — мы ценим, что вы взяли на себя труд урегулировать этот… деликатный вопрос.

— Долги нужно платить, — ответил я. — Вот полная сумма.

Лебедев аккуратно пересчитал деньги, сверяясь со своей записной книжкой.

— Всё верно. Пять тысяч золотых, как и договаривались.

— Тогда, надеюсь, этот вопрос закрыт? — спросил я.

— Безусловно, — кивнул Вольский. — Хотя… — он обвёл взглядом кабинет, — похоже, молодой барон взялся за ум. Это похвально.

Дмитрий, стоявший рядом, слегка покраснел, но держался достойно.

— Я учёл свои ошибки, господа.

— Тем лучше, — улыбнулся Лебедев. — В таком случае мы будем рады в будущем рассмотреть любые деловые предложения – уже на более… стабильной основе.

— Кстати о стабильной основе. Есть небольшое дело.

Вольский и Лебедев переглянулись. Лебедев ответил:

— Пожалуй, вы доказали свою платёжеспособность. Мы готовы выслушать.

— Семья Бочкарёвых, а именно Мария Бочкарёва. Нужна информация.

— Это не совсем наш профиль, Ваше Высочество. Но мы готовы свести вас со специалистом по данному вопросу. Стоимость – двести золотых. Но учтите: мы сможем предоставить не более трёх специалистов. Они будут приезжать к вам сюда на встречу. Деньги, что вы нам отдадите, — это наша комиссия. Если вы не договоритесь ни с одним из трёх, то на этом наши обязательства будут исполнены.

— Мне подходит.

— С вами приятно иметь дело.

После обмена вежливыми поклонами и передачи ещё двухсот золотых кредиторы удалились. Дмитрий вытер лоб платком.

— Слава богам, это позади.

— Не совсем, — напомнил я. — Теперь ты мой должник.

Он кивнул:

— Я не забуду. Поставки в крепость будут идти как положено.

— И никаких авантюр?

— Никаких, — он тряхнул головой. — Хватит с меня приключений.

— Ну и здорово.

***

Мы с Гнидой возвращались в крепость, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая дорогу в багровые тона. Кобыла шла нехотя, будто чувствуя моё настроение: после разговора с кредиторами в голове роились мысли.

Вольский и Лебедев – явно какие‑то решалы из столицы. Только вот кто они такие? Если исполнят договор и пришлют информатора, надо по возможности разузнать и о них. Вдруг пригодится.

Дела срочные вроде бы все решены. Осталось разобраться с той дверью в подземелье да снова пройтись по лесам – подсократить поголовье хищников.

Из придорожных кустов раздался шорох. Гнида зафыркала, брыкаясь задними копытами. Я уже собирался достать меч, когда из зарослей выкатился… ёж. Обычный лесной ёж, деловито перебегающий дорогу.

Мы двинулись дальше, и в голове сами собой всплывали воспоминания – как я впервые взял в руки меч.

Туманные волки тогда будто с ума сошли: караулили людей чуть ли не у ворот крепости. Нападения случались почти каждый день, порой были и потери – к счастью, почти всегда обратимые. Боевой дух, и без того невысокий, стремился к нулю.

Моя проблема заключалась в том, что знать, как драться, уметь это делать и реально сражаться – вещи разные. Одно дело – разбираться, как чинить машину, делать ремонт дома или писать программу для компьютера. Другое – уметь всё это на практике. Теория без практики бесполезна – факт. А раз так, надо заниматься. И я занялся.

Первые дни едва удерживал меч, а после десятого удара по манекену руки дрожали, как в лихорадке. Митрофан, наблюдавший за мной, ехидно заметил:

— Ваше Сиятельство, так вы или деревья рубить собрались, или врагов?

Самые упорные тренировки были с мечом. После третьего дня руки не поднимались, а спина горела, словно в огне. Митрофан тогда язвительно бросил:

— Что, Ваше Сиятельство, дворцовые учителя не научили держать оружие?

Мозоли на ладонях превратились в натёртости. Я научился правильно держать клинок, но в реальном бою всё равно терялся. Первая схватка с волком закончилась глубокой царапиной на плече – хорошо, хоть не в лицо. Но я продолжал: каждое утро – упражнения, каждый вечер – практика заклинаний.

Через месяц я уже мог одним ударом сносить голову волку. Через три – проходить через стаю, оставляя за собой лишь трупы.

Примерно через два месяца я всерьёз взялся за Туманных волков. Их популяция резко пошла на спад: около крепости и стены они почти не встречались. Стаи стали мелкими, чаще попадались одиночки. На людей почти не нападали, а если и решались – от них легко отбивались. К тому же кормовая база увеличилась: корма требовалось меньше. В общем, все в плюсе – только волки в минусе.

Мне вот только одно было непонятно: почему их стало так много? Я спрашивал местных – все лишь руками разводили. Говорили, что проблема начала обостряться за три месяца до моего приезда. Природа обычно стремится к равновесию, а тут – одни волки в лесу. Я, конечно, особо не пытался разгадать эту загадку, но через пару недель всё равно собирался прогуляться по лесу и попробовать разобраться.

Мысли снова вернулись к Туманным волкам. Их внезапное нашествие несколько месяцев назад всё ещё не давало покоя. Я кивнул, но в душе твёрдо решил разузнать подробнее. Возможно, стоит съездить к стене, поговорить с пограничниками…

«Надо будет проверить северные участки леса, — строил я планы. — И поговорить со старостами ближайших деревень…»

В любом случае проблема пока купирована.

Крепостные стены показались вдали, очерченные последними лучами заходящего солнца. Гнида, почуяв конюшню, неожиданно прибавила шагу.

Бобров встретил меня у ворот, скрестив руки на груди. Ему, видимо, уже доложил.

— Ну что, принц, разобрался?

— Разобрался. Кредиторы удовлетворены, Дмитрий – наш человек.

— И как они… — Бобров сделал многозначительную паузу.

— Оказались вполне респектабельными господами, — пожал я плечами. — Деловые люди. Вольский и Лебедев. Ничего личного.

Бобров прищурился:

— Вольский и Лебедев, говоришь? — его голос стал тише, с металлическим оттенком. — Респектабельные, говоришь? Да эти два оборотня в бархатных перчатках полгубернии обобрали.

Он оглянулся и понизил голос:

— Лебедев – бывший судейский. Знаешь, какие у него связи в столице? Каждого мелкого чиновника насквозь видит. А Вольский… — Бобров сделал паузу, — тот вообще интересный персонаж. Говорят, начинал как простой меняла, а теперь держит половину кредитных контор. И самое забавное – ни одной жалобы, ни одного суда. Всё чисто.

Я присвистнул:

— И как же они работают?

— А очень просто, — усмехнулся комендант. — Дают деньги тем, кому банки не дадут. Под разумные проценты. Совсем разумные. Но если кто‑то задерживает платёж… — Он сделал выразительный жест рукой. — Не ножами, нет. Просто вдруг у должника сгорает амбар. Или сын не может заполучить знатную невесту. Странные совпадения.

— И с ними можно иметь дело?

— Можно, — кивнул Бобров. — Но только если ты либо очень нужен, либо очень опасен. — Он оценивающе посмотрел на меня. — Тебя куда записали?

Гнида за окном громко фыркнула, будто комментируя сказанное. Бобров хмыкнул:

— Твоя кобыла, я смотрю, тоже мнение имеет. Ладно, главное – ты с ними расплатился. Теперь бы только Дмитрий своё слово сдержал…

Он замолчал, задумчиво разглядывая потрескавшуюся стену крепости. В его взгляде читалось понимание: с такими людьми, как Вольский и Лебедев, история никогда не заканчивается просто так.

Я рассказал ему о договорённости по Бочкарёвым.

— Так‑то они слова держат, — задумчиво произнёс Бобров.

— Есть знакомые, кто может собрать информацию о дочери Бочкарёвых?