Ведьмин Род

«Вот и подарил бог хозяйку глупую, чем ты меня слушала?» — мысленно упрекает её кот, поудобнее располагаясь в наголовнике мехом обделанном мягком, давя на него всем своим весом, который вдруг как по щелчку пальцев растворяется, будто и нету никого позади у затылка, бормоча под нос:

— Буду спать, просьбу Володара я выполнил. Как соберёшься в путь в чащу леса — разбудишь. Трудно мне сознание удерживать… Не привык живым быть…

— Спи, Фильк… Филентий… спи… — шепчет Ядвига любимому коту, слыша внезапное самое простое «мяу» и громкое мурлыканье. — Мне кажется, я просто с ума схожу, вот и мерещится всякое неоднакое…

Шепчет юная ведьма — а юность у ведьмы понятие растяжимое, первые так лет сто, — ускоряя шаг и утопая в послушной ей буре, исчезая в снежном вихре, пропадая из виду.

За плечами мурлычет кот, с губ девицы срывается тихое пение себе под нос, снег похрустывает, ветер вьюжный разносит мелодию знакомую.

Дорога до деревни в этот раз стелется под ноги — чего не бывало доселе. Вот только люди, завидевшие издалека лесную жительницу, шепчутся, некоторые постарше плюются перед нею, снег белый марая. Вслух, конечно, не произнося, лишь взглядом изрекая, будто клеймя: «Ведьма».

Ядвига смело проходит мимо, на миг задумываясь: обижаться ли теперь на звание такое — ведь правы оказались в моём происхождении. Прерывает думы девушки ветер, доносящий до неё разговоры шайки деревенских мужиков у корчмы.

— Слыхали, говорят, в лесу нашем клад спрятан?

— Да брешут, поди…

— Так давайте, мужики, сходим да проверим, как поутихнет буря?

— Посмотрим… Глядите, ведьма пожаловала, глядит-то как… Проклясть нас хочет…

— Глупости какие…

Отвечает на это самый молодой из компании, мужчина низкорослый да веснушчатый, бросает этот хоровод и спешит к Ядвиге, здороваясь сладко:

— Приветствую, Яга. Что тебя к нам на базар привело в погоду такую неприглядную?

— Да я бы и ответила, Михор, да дело не твоё… — отвечает девица наша, шаг ускоряя к рыночку местному. Прекрасно помня, как этот же паренек над ней в детстве измывался с друзьями своими верными. От воспоминаний даже пот холодный выступает. Отмахивается Ядвига от наваждения — улыбка на лицо сама ползёт от ребят навстречу спешащих, машущих радостно, в объятья попадающих женщины. Раздаривает она подарки свои, приговаривая:

— Красненькая — Аксении, синенькая — Фроське, так выросла, милая. Зелёная — Дунюшке. Какие вы все раскрасневшиеся от мороза, домой вам пора. — Заканчивая встречу долгожданную, а следом меняет сушёные ягоды да грибы на рыбку вяленую и копчёную, мясо свежее, дрожжи для выпекания и молочко парное из-под коровы свежее. Закончив же с закупками, быстро обратно собирается, чувствуя неладное. Снова веснушчатого встречая, который на этот раз за запястье хватается, сжимая больно, говоря мягко, но фальшиво:

— Ядвига, те мои проступки — дело минувших дней. Нравилась ты мне, вот внимание твоё и привлекал. Да и сейчас мила ты сердцу моему. Дай хоть шанс…

«Мила?» — думает Яга, а в голове её роем пчелиным воспоминания проносятся: то вещи её от реки крали во время купания — ей в тот день до полуночи сидеть пришлось в воде студёной и болела месяц не меньше после. То змею ей в корзину подкинули — и ладно бы ужа, нет — гадюку, благо дух лесной отвёл, не тронула гадина ползучая, уползла сама обратно в траву.

Больно вспоминать такое, страшно, сердце в панике и страхе сжимается, руку хулиган этот отдавать не желает, и взмаливается девица тогда мысленно: «Будь то диво лесное, кто угодно, спасите, защитите от недруга!»

Стоит мысли отчётливо сформироваться, как налетает на Михора ворон чёрный, заставляя отступить мужчину, и давая Ядвиге ускорить шаг, чтобы скрыться за стеной метели и бури.

Входя за кромку леса, ощущает женщина облегчение, словно в дом любимый воротилась.

— Кто же, кроме меня, лес родной защитит? Придётся в путь-дорогу собираться, но страшно-то как… — бормочет девушка, удивляясь столь же внезапному ответу кота голосом человечьим.

— Не бойся ты так, не с пустыми руками пойдёшь. Знаю я одно местечко секретное, оно тебе многое откроет, так что поспеши… Нос мой мёрзнет и лапки…

— Какой ты чувствительный стал, Филька… — смеётся девушка, щёлкая слегка путеводителя по носу, получая в ответ лапой по голове вперемешку с причитанием:

— Филентий… Филентий… Неужто так запомнить сложно…

После такого диалога попутчик затихает до самого дома. Вот только стоит ей порог избы пересечь, как котик хозяйку на чердак за собой ведёт. Вот только останавливает его Ядвига перед входом, говоря уверенно:

— Брось ты это, Филентий, отродясь не было у нас входа туда. Закрыто там, да так, что даже кувалдой не вскроешь — пробовал дед.

— Следом иди и не болтай! — отвечает кот рыжий, лапками на люк с лестницей деревянной вставая, мурлыкая и легко отворяя проход. Быстро находя там прялку старинную, перекошенную, с краской обшарпанной, указывает на неё Яге, приказывая:

— Бери её в руки и начинай прясть траву-мураву.

— Интересный ты, где ж я её зимой возьму? — спешит возмутиться девица, но не договаривает, замечая нить острую в пальцах, появившуюся из ниоткуда.

— Котик мой, а это точно не опасно? — спрашивает женщина, ощущая страх перемен.

— Нечего бояться, хочешь открыть в себе силу свою — действуй. Но знай только: коль ступишь на этот путь, не будет назад ходу. Только вперёд, через чащу, к царю леса, — отвечает так ей кот верный.

Ядвига, прикусив легонько щеку, молвит:

— Была не была… — и делает первое движение руками, чувствуя порезы на подушечках пальцев, ощущая жжение, страх и трепет.

Стоит крови её прялки коснуться, как та оживает в единый миг, снова становясь яркой и расписной. Терпит дивчина боль и жар в груди, следом будто прилив свежий ощущая, начинает понимать и погружаться глубже в себя. По волшебству в памяти появляются новые заклинания странные, рецепты эликсиров непростых. Словно учит Ядвигу прялка премудростям женским. Не выдерживает женщина любопытства, задавая вопрос котейке, в глаза глядя:

— Как это так происходит? Не понимаю…

— Да и не ломай голову, скажу одно: она здесь ещё при твоей прародительнице стояла, часа своего ждала. Как оказалось, вот он — стоит руку протяни и схватись покрепче, — бормочет путеводитель рыжий, добавляя с урчанием: — Как закончишь, пойдём поедим…

Договаривает и улепётывает вниз быстро, с привычным постукиванием коготков кошачьих по полу деревянному.

Наваждение на Ягу только сильнее накатывает, жаром от пальцев расходится магия древняя, заживают порезы, а следом и прялка осыпается пеплом, а в нём блестит да переливается пояс ручной, красивый, узорчатый, в цвет её волос сплетённый. Одевает его женщина сразу, чувствуя родство и душу близкую себе — наставницу.

Спускаясь вниз, хозяйка кормит кота чем повкуснее, с крошками в молоке замоченным, благодаря. Чувствуя наконец-то решимость в путь пуститься, говорит Филентию:

— Надо опередить мужиков тех деревенских. Защитить лес и духов. Раз уж они меня с детства ведьмой кликали, надо их ожидания оправдать…

— Как рассвет забрезжит, так и пойдём — утро вечера мудренее всё же. Собери пока вещи, да спать ложись… — командует ей кот, и она слушается, ощущая усталость от дня, насыщенного и встречами неприятными.

Именно они не отпускают её в сновидении тревожном — гонится за ней конопатый с вилами. Яга бежит без оглядки в ужасе диком и сильно дивится, когда путь-дорогу недругу преграждает медведь огромный, батюшка лесной. Когда зверь дикий оборачивается, робеет Ядвига, но, видя золотые глаза, обретает умиротворение. Тянется рука к морде грубой, трогает друга смело и слышит:

— Спасибо тебе за помощь грядущую. Как защитишь лес наш — вернём мы тебе самое дорогое и подарим желание единое заветное. Верь в свои силы, Ягушка…

Голос внутри сна женщине кажется до боли знакомым, хочет она заговорить с защитником смелым, но тут-то видение и прерывается, а глаза открываются сами по себе, в мыслях загорается ясное: «Пора в путь…»

4

И рада бы Ядвига послушаться его, но, спустившись с полатей, видит она кота своего недовольного, который говорит ей вдумчиво:

— Снилась сегодня мне прабабка твоя, прародительница. Подсказала она мне, как дорожки в лесу спутать, чтобы не увязался за нами никто. Надо нам теперь в лес дорогу держать, собирать ингредиенты нужные…

— Почему бабушка тебе, а не мне приснилась? — немного обиженно Яга говорит, ломти хлеба нарезая.

На такие предъявления кот лениво вытягивается, глаза прикрывает, шепча загадочно:

— Просто твой сон другим гостем занят был…

Услышав об истине, рдеет Ядвига, переводя тему умело:

— Я думала, мы сегодня в путь пустимся. — Вздыхает вроде как разочарованно, но быстро приходит в себя. Разжигая печь, чайник ставя на шесток, всё ещё ощущая, как сердце в груди грохочет от гостя из сновидений.

«Может, это вовсе и не Володар был…» — успокаивает себя хозяйка избы, завтракая и кота кормя на путь-дорожку.

Идут ищущие тропой знакомой на полянки ягодные.

— Нам точно сюда, Филька? — вопрос задаёт женщина, оглядываясь по сторонам. Волосы её алыми в отражении снега кажутся, распадаясь по плечам косами крепкими да толстыми.

— Да сюда… Как дойдёшь — коснись кустов ягодных, чудо и случится, — недовольно фырчит кот, по снегу вышагивая, утопая по самую грудь, бормоча: — Филька да Филька, ну Филентий лучше ж…

«Вредина», — думает про себя Яга, задавая ещё один вопрос:

— Подскажи, что мы ищем хоть?

— Кусты нам нужны ягодные, с ягодками алыми, чтобы цвет их с душой твоей совпадал… — изрекает кот по-умному, со снега прыгая на ветку дуба крепкого, а потом на другое дерево, удивительные расстояния перепрыгивая, неподвластные обычным котам.

— Так бы сразу и сказал, чего таиться было…

Ядвига улыбается, гладя путеводителя своего любимого уже на осине сидящего, вспоминая, как котёнком брала, пушистым и маленьким. Кто ж тогда знал, что суждено дрожащему комочку стать важным ведьмовским котом.

Поляна на глазах раскидывается небольшая, но ягодами полная, правда только под снегом. Сначала в лукошко ягодки рябины сладкой ложатся горстями соцветиями, потом садится Ядвига перед кусточками княженики и брусники. Стоит ей снега коснуться — зима отступает. Тает под пальцами её снег, стебель жизнью наливается, раскрываются листья упругие, из-под них ягодки алеют сладкие, кисловатые, так рука и манит сорвать. Теряется сначала девица, но всё же срывает такую находку, находя ещё боярышник, морошку, толокнянку да клюкву сочную в отдалении. Так набирается лукошко, умело сплетённое при деде Архипе.

По возвращении домой садится Яга перед столом, спрашивая проводника своего:

— Что дальше делать будем?

— Сначала бусы сделай из рябины, да так, чтобы на валеночки твои они надевались, обвивая голени на несколько раз. А крепить будешь, приговаривая: «Пусть моя тропа гладко стелется, чужая кругами петляет, к дому тянет».

Быстро да ладно работа в умелых руках делается, оба валеночка становятся заговорёнными, бусами алея.

— Ещё же не всё? — Девушка спрашивает с любопытством, видя, сколько ягодок осталось.

Кот мурлычет, довольный работой хозяйки, садясь напротив, продолжая инструкцию выдавать прабабки:

— Теперь берёшь, прикладываешь ягодку, прячешь за ладонью и просишь её ласково: «Под рукой моей силу отдай, частью единой стань с тканью по воле моей».

Смотрит на него Ядвига с удивлением, но то, что сказал, повторяет слово в слово. Только договаривает, ощущает — исчезла из ладони княженика, так на малинку похожая, на валеночке же появилась вышитая алая ягодка, словно живая.

— Филька… Она в вышивку превратилась. Взаправду магия какая-то… — вскрикивает Яга, радуясь по-детски искренне.

На это кот глазки закатывает, говоря недовольно, немного устав:

— Ты ведьма вообще-то, привыкай.

— Да ладно тебе… ведьма я без году неделя, а человек простой с пелёнок, — говорит Яга, улыбаясь счастливо от проявления собственной силы. Быстро узор на валенках расцветает алыми дарами леса, каждая ягодка особенно красиво ложится — будь то морошка, толокнянка, хотя вроде все друг на дружку должны быть похожи, а нет — разные.

Сильно устаёт Ягушка, силы первый раз используя, слипаются глаза её. Кот сразу замечает усталость хозяйки, хотя скорее подопечной своей, изрекая важно:

— Отдохнуть тебе надо. Как проснёшься — соберём котомку, в валеночки ступишь ты, и скроют они дорожку нашу. Чую я, беда близко к дому.

— Прав ты, милый мой, пойду посплю, а то зги перед собой не вижу.

Быстро девушка засыпает, словно в яму без видений проваливаясь, но так недолго длится. Скоро мир сна вокруг освещается, а напротив появляется женщина, очень уж на неё похожая. Глаза цвета того же, а волосы алые, куда ярче собственных, сейчас по подушке рассыпавшихся.

— Здравствуй, дорогая правнучка. Не виделись мы прежде. Пришла тебя я успокоить да помочь принять силу древнюю.

— Бабушка, правда ли справлюсь с задачей сложной? — спрашивает Яга, чувствуя, как руки её теплом наполняются, словно от прикосновения нежного.

— Сила в нашем роду древняя. Потихоньку ты поймёшь, как ей пользоваться, дорогая. Пояс мой сплетён частично из волос моих и сил последних, сильный это артефакт. Носи с собой, к телу близко, защитит он тебя в час тяжёлый. Валеночки помогут добраться до глубины леса. Ничего не бойся и ступай в путь-дорогу.

Голос у бабушки добрый, нежный, и глаза силой лучатся. Верит ей Ядвига, замирая в объятиях нежных, просыпаясь со слезами радости на глазах. Вспоминая невольно всю свою семью. Она плохо помнила матушку и батюшку, но бабушка говорила про их любовь к ней сильную да трепетную.

5

Утирает слёзы женщина, спускаясь с полатей, где её встречает непривычное «мяу» и поглаживание о ноги такое обыденное. Становится понятно, что котик тоже устал от приготовлений. Прекрасно понимая усатого друга, начинает девица котомку собирать. Укладывает с собой хлеб свежий, сало в шелухе луковой солёное, ягоды сушёные да грибы, рыбку в деревне менянную и мясо в печи иссушённое за несколько дней, с солью обычной в мешочке — авось пригодится. Берёт с собой также розжиг из камушков, покрывало плотное, но не тяжёлое.

После завтрака, одеваясь потеплее, ступая в валеночки тёплые, укутываясь шалью алой, прицепляя к котомке за спиной небольшую кастрюльку да ложку большую деревянную со стаканом железным. Саночки снаряжая в руку свободную, подушечку на них кидая, да котика на неё усаживая, чтобы удобно было другу усатому.

В это же время из деревни к дому её Михор подходил, хотел Яге сладостей принести, которые матушка испекла. Давно родители говорят — жениться ему надо, вот только все девки в деревне от него шарахаются, не мил им он. Остаётся только Ядвигу уговорить — наверняка в лесу она скучает. Подойдя совсем близко к избе, увидел он, что уходит девушка в лес тропой нехоженой, решил за ней пойти и догнать.

Ягушка, завидя гостя нежеланного, ускоряется, от страха сердце сжимается. В этот момент слушаются валеночки — исчезает она из взора юношеского как по волшебству, а Михор внезапно к деревне ворочается да диву даётся.

— Как так вышло-то? — рассказывает он мужикам, ситуацией обиженный.

Ему же отвечают грубо:

— Говорили тебе люди добрые — ведьма она. Наверное, про клад услышала, когда мы говорили, и за ним пошла.

— Тогда и нам пора в путь. Неужто все драгоценности девке достанутся?

Так уж ситуация сложилась — пусть путём другим, но и они вглубь леса пустились, одержимые богатствами несуществующими, одной иллюзией в зиму гонимые, алчностью.

Вскоре котик в себя пришёл:

— Прости меня, Ядвига, не вовремя тебя я покинул. Но ты и сама справилась — вовремя дом родной покинула. Ждёт нас теперь дорога долгая. Главное — ничего не бойся, для леса мы гости долгожданные. Попробуй магию валенок применить.

— Как же сделать это, дружок мой заснеженный? — спрашивает ведьма юная, получая ответ вовсе не от кота. Голос прямо в мыслях слышится: «Коснись валеночек ладонями и скажи: ведите родные дорожками нехожеными». Так женщина и делает, поражаясь до глубины души. Ведь снег перед её ногами тает, почву оголяя, давая идти по траве сочной, выросшей в единый миг.

Оставляет, надивившись, Ядвига саночки, берёт котика на руки и без оглядки в путь пускается. Зная всем сердцем, что где-то там ждёт её друг сердцу дорогой.

— Ох… Филька, долго ль нам идти ещё? — спрашивает Ядвига устало, добавляя слегка расстроенным тоном: — Да и куда мы путь держим? Ты точно знаешь, что нам делать?

Кот, слыша недоверие в голосе подопечной, распушает мех, фыркая и отвечая:

— Ты в валенках волшебных идёшь, сами они тебя выведут к первому пункту. Мне пока подремать надо.

Женщина, получая такой ответ третий раз к ряду, вздыхает разочарованно, вглядываясь между деревьями, запевая песню старинную:

«Ой, веди, тропа нехоженая,

меня в дальние края.

Буду там искать пригожего,

молодого удальца.

Только молвит ясный сокол мой:

не его я ягодка,

без румян свекольных сочных,

без белесого лица.

Не похожа на других я,

не прельщаю молодца.

По горячке прокляну его,

да в лягушку обращу.

На болоте пусть подумает,

через полгодика спасу.

Ты любимая, желанная,

будет в уши воду лить.

Осознает ясен голубь мой,

что не гоже ведьму злить.

Может быть, в сердцах прошу его,

сердце девичью внемля.

Слюбится ему и свыкнется —

болото хуже, чем изба…»

— Кто тебя песне этой научил? — вдруг вмешивается в пение кот, не в силах мурлыканье скрыть.

Яга, гладя друга верного, отвечает с улыбкой ностальгической:

— То бабушка была. Правда, больше эту песню ни от кого более не слышала, так что начинаю подозревать — сочинена она на реальных событиях. Интересно, кому так досталось — прадеду или деду…

Филентий опять недовольно фырчит — не нравится ему песня эта, и всё. Что-то болезненное навевает, а чего именно — не помнит более, не положено видать.

В момент их разговора предстаёт перед Ягой тотем деревянный в виде волка, изношенный весь, потрескавшийся — того и гляди развалится.

— Вот и первый оберег, Ягушка. Ты сейчас коснёшься его и перенесёшься в самую глубину и суть леса, оборотную сторону. Ничего не бойся и действуй, как сердце подскажет. Только ты в силе с волей зверя справиться и магию вернуть утерянную тотему, — говорит кот, становясь серьёзнее. Понимая, что внутри помочь не сможет, и терзает его это знание. Не любит Филентий беспомощным быть.

— Пойду я тогда… — отвечает Яга смело, всем телом и душой ощущая одиночество, идущее от тотема. Касаясь изваяния и внезапно проваливаясь словно в саму себя до появления гостя нежданного. Ощущая везде одиночество и тоску непреодолимую. Оглядываясь по кругу, видя, как туман и тьма от её валеночек отступают, показывая лес увядший с деревьями обгорелыми, перекрученными да скрюченными, берлогу старую разваливающуюся, заброшенную.

— Есть здесь кто? — спрашивает девица, вглядываясь в черноту жилища зверя лесного, внезапно получая ответ оттуда тихим надрывным голосом:

— Она более не придёт в это место. Покинула меня, всех нас. Зачем нам жить, если хранить некого…

Жалко Ядвиге становится существо неведомое, перебарывает она страх, ступая в берлогу, идя наощупь. Замирая, когда под пальцами оказывается шерсть плотная, жёсткая как проволока медная.

— Может, я чем помочь смогу, зверь лесной? — спрашивает, насмелившись, женщина, ощущая на себе дыхание такое рваное и слабое, словно оборвётся вот-вот в миг единый.

Тут же в её голове снова слова возникают: «Скажи: „Отступи, ночи дочь, дай узреть истину. Ты же, солнце ясное, лучом своим одари, согрей душу тоскующую“». Всё в точности Яга повторяет, обмирая в мгновение, когда перед ней оказывается волк огромный, чёрный как смоль, с глазами без белка лазурными и безжизненными. Зверь правда усталый и потрёпанный, почти при смерти.

Волк, свою гостью видя, изрекает трагично, с горечью ядовитой:

— Ты так на неё похожа, на Агидель. Отбило бы нюх — подумал бы, что она. Такая же красивая, с душой огненной. Но пахнешь не крыжовником и малиной, а мёдом с примесью цветов полевых. Пометить тебя царь леса успел, прямо предупреждение оставил: «Не подходи, моё!»

Зарделась Ядвига от таких слов, душу будоражащих, но быстро отпустила иллюзию желанную. Смело протянув руки к морде большой, прильнув лбом ко лбу, говоря ласково, как со старым другом:

— Прости меня, хранитель леса, что душу сбредила. Но не печалься более. Может, не прабабка я моя, однако смогу развеять муки твои. Стань мне защитником и другом, помоги лес защитить от людей и других злых намерений. Прошу тебя…

Слова слетают с губ мягко, словно обаять хочет волчью душу. Из сосуда души же девицы энергия огненная льётся, в звере зарождая желание жить дальше. Напоминая невольно, что ему сказала хозяйка перед смертью своей: «Ягуш, береги лес ради меня. Ты был самым сильным стражем, и когда придёт день — протяни лапу дружбы нашей девочке Ягушке. Знаю, что придёт она — в колодезной воде видела, в затмение небесное. Не дай лесу родному и кровиночке сгинуть. Люблю я вас всех сердцем всем и рядом незримо буду!»

— Хорошо, Ядвига. Буду служить тебе — так велела она мне на смертном одре. Звать меня Ягуш. Спасибо, милая, что вернула волю к жизни. — Отвечает ей на просьбу зверь сильный с шерстью, ставшей серебряной, с глазами силой луны сияющими.

Отстраняясь, женщина улыбается, вдруг чувствуя сильное головокружение, падая в траву зелёную сочную, вдруг переносясь снова, но не в свой лес, а в другое измерение. Вставая на ноги слабые, оглядываясь и понимая — пустота везде, куда ни глянь. Нет никого и ничего, разве что у источника света мельтешение привлекает. Замирает Яга, видя наблюдателя, да не одного. Заглядывая в глаза любопытные, спрашивает со страхом женщина:

— Ты чего изволишь, путник? Тебе что от меня надобно?

Не отвечает на это незнакомец, сменяется один на другого, за разом раз. Тогда снова женщина задаёт вопрос:

— Знаешь ли ты, как мне обратно воротиться? Там меня ждут…

6

Не успевает договорить Яга — её словно холодной водой окатывают. Г