Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота

Михаил Петров

Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота

© ООО «Издательство «Вече», 2025

* * *

От составителя

Летом прошлого 1926 г. Учебным Отделом Штаба РККФ мне было поручено составить в срочном порядке пособие для В.-Морского Училища им. тов. Фрунзе по предмету «История флота и военно-морского искусства» в паровую эпоху.

Потребность в таком пособии ощущалась давно, а теперь стала неотложной ввиду того, что изданные в свое время Морским корпусом записки (Курс истории военно-морского искусства Н. Кладо, изд. 1896 г. и курс А. Щеглова – 1908 г.), во-первых, явно устарели, т. к. в них не вошли последние войны, а во-вторых, – стали библиографической редкостью.

Однако настоящий момент является чрезвычайно неблагоприятным для составления такого пособия, так как:

1) сам предмет не вполне оформлен, и задания к нему не установлены с достаточной ясностью:

2) соединение в один предмет «истории флота» и «истории военно-морского искусства», с нашей точки зрения вполне назревшее, находится в некотором противоречии с предыдущим курсом военно-морской исторической науки, где их разделение проводилось вполне четко. Это требует новых предпосылок, каковые к данному моменту еще не сложены.

Поэтому, учитывая необходимость в кратчайшее время составить настоящий труд, я смотрел на него как на первую, за долгий срок, попытку дать хотя бы материал для построения в последующем процессе учебной практики училища соответственного курса.

Метод, которым я воспользовался при составлении настоящего труда, заключается в том, что основная нить изложения ведется по этапам истории русского флота, кампании которого представлены в их исторической преемственности. Наиболее же выдающиеся события военной истории иностранных флотов изложены в виде отдельных монографий, и в той мере, в какой ими обрисованы типичные моменты эволюция военно-морского искусства.

Историю русского флота я положил в основание потому, что: 1) его опыт ближе и понятнее нам и составляет предпосылки к нашим современным суждениям, 2) опыт этот, преимущественно, нашел себе приложение на тех же театрах, где готовится и Красный флот, 3) он достаточно богат содержанием, и на нем удобно проследить эволюцию флота в связи с историей государства в целом.

Моя цель была бы достигнута, если бы у читателей, в результате ознакомления с Крымской, Русско-турецкой, Русско-японской и Мировой войнами на море сложилось бы представление об эволюции идей строительства, подготовки и боевого использования русской морской силы, соответственно характеризующих основные моменты военно-морского искусства в течение эпохи парового флота.

Мне пришлось придерживаться хронологической последовательности событий, хотя, подчас, это шло в ущерб изложению, т. к. течение истории русского флота перебивается монографиями из истории иностранных флотов, к исследованию которых я подошел с другой точки зрения. Равным образом, я выдвинул некоторые моменты, которые оставались в тени у предшествовавших программ истории флота и военно-морского искусства.

Это обязывает меня дать в предисловии некоторые объяснения по существу важнейших отделов книги.

Сообразно принятому плану в 1-й части, охватывающей период от середины XIX века и до Русско-японской войны, основными главами являются «Восточная война» (глава 2) и «Русский флот в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг.» (глава 5), при изложении которых затрагиваются данные, выходящие за пределы военно-морского искусства в узком смысле этого понятия, с целью установления связи между ролью флота и общей историей России и выявления предпосылок к дальнейшей эволюции русского флота. Связь эту я беру не во всем ее содержании, а преимущественно по линии внешней политики России, по линии морских проблем ее, теснейшим образом сочетающихся с основными заданиями морской силе.

Прочие главы этой части, трактующие о войнах, в которых Россия не участвовала, составлены, как сказано, в виде монографий, с уклоном показать их значение в общей эволюции военно-морского искусства. Американская междоусобная война (гл. 3) мной изложена вполне схематически, т. к. я считаю, что подробное изложение этой войны (что имело место в старых пособиях) слишком загромоздило бы содержание, и без того обширное, настоящей книги, пожалуй, в ущерб другим моментам, более важным.

Сама по себе 1-я часть носит вводный характер к двум другим частям, трактующим о войнах, близких к современности – Русско-японской и Мировой.

Часть 2-я (Русско-японская война) является общим стратегическим очерком морской кампании этой войны. О сухопутных операциях я говорю вскользь, фиксируя внимание, во-первых, на общих причинах русского поражения на море, а во-вторых, – на тактической стороне двух больших сражений этой войны – «Бой 28 июля» и, в особенности, на «Цусиме».

Часть 3-я – «Мировая война» является центральной частью книги. Несмотря на то, что она занимает более половины ее, изложение ее носит характер почти конспективный. Составляя эту часть, я учитывал, что изучение опыта Мировой войны является в данный момент краеугольным камнем для всех основных дисциплин военно-морского дела (тактики, стратегии, организации) и что там отдельные стороны ее будут исследованы с необходимой подробностью. Моей заботой было – дать картину общего хода Мировой войны, остановившись, с одной стороны, на отдельных ее операциях на море, особенно интересных с точки зрения военно-морского искусства, а с другой – на действиях русского флота. Вместе с тем, было необходимо, хотя и в минимальных размерах, дать обзор операций на сухопутных фронтах и сделать отступления от основной темы в сторону общих предпосылок к войне, чтобы у читателя, мало знакомого с историей последней и изучающего только действия на море, не сложилось бы одностороннего представления о всей войне, в ее целом.

Я стремился здесь, как и в предыдущих частях, центр тяжести перенести на операции русского флота, которым посвящены последние главы. К сожалению, в полной мере этого сделать не удалось, т. к. до сих пор не составлено описания военных действий на русских морских театрах, а той архивной работы, которую мне лично пришлось проделать, явно недостаточно, чтобы исчерпывающе осветить этот, нас особенно интересующий и для нас особенно важный, вопрос. Я надеюсь, что к выпуску следующего издания этот пробел будет восполнен.

Составляя настоящую книгу, я отказался от элементарного характера изложения. Не поясняю многих терминов, беру курс на читателя, подготовленного к чтению военной литературы. Избегать эти термины в изложении – привело бы к крайнему упрощению в ущерб содержания, пояснять же – значило бы взять на себя изложение ряда военно-морских дисциплин, что усложнило бы и сделало громоздкой книгу.

Я располагал весьма малым временем для работы. Поэтому не все отделы разработаны по первоисточникам. Лишь в отношении русского флота я предпринял такую работу, частью по архивным материалам, частью по имеющейся военно-морской литературе. В отношении иностранных войн я пользовался в большинстве известными описаниями, отступая от оригиналов лишь в трактовке и комментариях, но оставляя фактическую сторону в том виде, как это давал тот или другой печатный источник. (Перечень помещен ниже.)

В заключение – приношу свою глубокую благодарность Н. В. Новикову, оказавшему мне большую помощь при составлении настоящего труда своими указаниями и авторитетными советами, Б. В. Жерве и П. Д. Быкову – взявшим на себя труд предварительного ознакомления с ним, замечаниями которых я воспользовался при редактировании, а также П. П. Техину, оказавшему помощь по иллюстрированию книги.

М. Петров

МАТЕРИАЛЫ

Покровский М. История России.

Его же. Войны и дипломатия России в XIX веке.

Павлович М. Собрание сочинений.

Зайончковский А. Мировая война.

Его же. Восточная война.

Его же. Подготовка России к мировой войне.

История Армии и Флота, изд. Сытина т. X–XV.

Кладо Н. История военно-морского искусства.

Его же. Введение в историю военно-морского искусства.

Его же. Этюды по стратегии.

Его же. Записки по стратегии.

Его же. Действия русского флота в Русско-японскую войну 1906 г.

Его же. Статьи в «Морском Сборнике» и др. журналах.

Щеглов A. Записки по истории военно-морского искусства.

Боголюбов Н. П. История корабля.

Колчак В. История Обуховского завода.

История Русского Общества пароходства и торговли.

История Добровольного флота.

Отчеты по морскому ведомству за 1855–1916 гг.

Вильсон Х. Броненосцы в бою. Т. I и II.

Штенцель А. История войны на море в ее важнейших проявлениях с точки зрения морской тактики.

Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904–1905 гг. при Морском генеральном штабе.

Описание военных действий на море в 37–38 гг. Мейдзи / Пер. с японского.

Огородников С. Ф. Исторический обзор развития и деятельности Морского министерства за 100 лет его существования (1802–1902 гг.).

Гельмерсен П. Действия флота против берега. Операции на западных морских театрах.

Новиков Н. Операции флота против берега на Черном море в 1914–1917 гг.

Сборники Морискома № 1 и 2.

Гроос О. Война на море 1914–1918 гг. (военные действия в Северном море).

Фирле Р. Война на Балтийском море 1914–1918 гг.

Корбетт Дж. Операции английского флота в мировую войну / Пер. с англ. М. Бертенсона.

Ютландский бой / Пер. с англ. Е. Шведе.

Гельмерсен П. В. Морская блокада.

Его же. Статьи в «Морском сборнике»: «Крейсерские операции эскадры адмирала Шпее». «Коронельский бой». «Заградительные операции Балтийского флота в 1914 г.».

Александров. Подводная война в 1916 г. («Морской сборник»).

Лудри. Подводная война в 1916 г. («Морской сборник»).

Малинин. Линейный корабль «Слава» в Рижском заливе («Морской сборник»).

Шельтинга. Боевые действия в Рижском заливе. («Морской сборник»).

Лукин В. К. Заметки о боевой деятельности черноморского флота в мировую войну (рукопись).

Сакович А. Десантные операции.

Морские справочные издания 1895–1926 гг. и ряд других материалов, печатных и архивных.

Кроме того мной использованы материалы, которые служили мне для составления моих книг «Морская тактика» ч. 1 и ч. II. «Подготовка России к мировой войне на море», «Морская оборона в опыте последних войн России», «Трафальгар – Цусима – Ютландский бой» и «Два боя».

Часть I. Первые войны парового флота

Глава 1. Морские силы в эпоху начала парового флота

Новые условия развития морской силы

Развитие морских сил и их задачи находятся в полной зависимости от политических и экономических условий как данной эпохи в ее целом, так и государств, которым они принадлежат. Общий обзор этих условий является необходимой предпосылкой для изучения не только истории флотов, где связь с ними неразрывна, но и той части ее, которая трактует собственно о военно-морском искусстве.

Важнейшим политическим условием, характеризующим положение Европы после Наполеоновских войн, был сравнительно продолжительный период мира, явившийся следствием экономического и физического истощения государств после пережитых военных потрясений.

Почти двадцатипятилетняя непрерывная война создала ненормальные условия экономической жизни европейский народов. Стремление, в течение последующих лет, к восстановлению торговли и промышленности, определившее общий экономический подъем в Европе, проходило уже в иной обстановке, под влиянием иных исторических факторов.

Одним из таких факторов было изобретение парового двигателя, получившего широкое применение в области промышленности, позволившего высоко поднять производительность заводов, поставить ряд новых производств, недоступных при ручном труде, вызвавшего резкое развитие тяжелой индустрии и внесшего переворот в промышленности как отдельных стран, так и всего мира. Новые идеи в области экономической политики, сложившиеся под влиянием внутренних событий, связанных с французской революцией, и, в частности, широкое покровительство государственной власти – углубили и расширили развитие торговли и промышленности.

Решительный выход передовых государств, не вмещающихся при развитой промышленности и торговли в узких рамках внутреннего рынка, на арену мирового хозяйства составляет характерную особенность этой эпохи. Возрастает потребность во внешних рынках для сбыта произведений промышленности и стремление к захвату территорий, богатых сырьем. Отдаленные страны, до сих пор не втянутые в орбиту европейского влияния, либо жившие в кругу замкнутой цивилизации (Китай, Корея, Япония и пр.), либо не представлявшие до того интереса для европейцев в силу отсутствия доходных для торговли товаров, теперь привлекают к себе их внимание.

Первоначально арена европейских интересов ограничивалась лишь западной и южной частями Азии, севером Африки и частью Америки. Для погони за рынками и колониями оставались громадные области, совершенно не исследованные. Появление железных дорог, развитие путей сообщения вообще, совершенствование морских судов, где пар начинает успешно конкурировать с парусами, – сделало эти отдаленные страны более досягаемыми, и общение с ними – более доступным.

В эпоху начала и середины XIX века складываются предпосылки империализма, получившего в последующем историческом процессе, до мировой войны включительно, преобладающее значение. В то время конкурирующим европейским государствам еще было где разойтись; театры экономических и боевых столкновений ограничивались зоной их непосредственной заинтересованности, промышленной или торговой. Но затем эта зона растет, захватывая к началу текущего столетия уже большую часть мира. Рост империализма, имеющего в своей основе развитие капиталистической промышленности, явился одним из основных стержней, вокруг которых группировались крупнейшие события международной жизни последних лет истории.

Новые политические и экономические условия нашли себе отражения на целях, характере и средствах войн. Экономические причины являются уже несомненно господствующими среди других причин возникновения вооруженных столкновений, и прежде всего они определяют их цели. Экономическое благосостояние государства, развитие техники и промышленности, является виднейшим, и в последующем, – все более решающим фактором войны. Развитие оружия и совершенствование средств борьбы влечет за собой необходимость создания широкой технической и промышленной базы для нее. Война превращается в соревнование этих средств не только в масштабе применения, но и степени совершенства их.

Вместе с тем изменяется и самый характер войн, в смысле все большего вовлечения в них масс сражающихся народов. Наемные войска сменяются армиями, вербуемыми по всеобщей воинской повинности, война носит массовый характер, выдвигая ряд новых требований как к структуре вооруженных сил, таки к методам их использования.

Значение моря, и морских сообщений вообще, в конъюнктуре XIX века возрастало соответственно степени заинтересованности государств в том мощном торговом грузообороте, артерии которого тянулись через мировой океан, и соответственно общему устремлению к рынкам и колониям, разделенных морем от производящих центров и метрополий. Зависимость экономики развитых в промышленном отношении стран от сообщений с внешним миром, самый характер мирового хозяйства, предопределили необходимость защиты и обеспечения морских путей, являвшихся ареной борьбы и соревнования конкурирующих государств.

Тяготение к морю, борьба за преобладание на морских путях сообщений, были характерны и для эпохи, предшествовавшей XIX веку. Но теперь эти факторы получили новый импульс ввиду нарождающегося, а затем утвердившегося, империализма, как основной идеи политики капиталистических государств мира. В сложном историческом процессе, который подготовил мировую войну 1914–1918 гг., среди причин ее обусловивших, морские проблемы столкнувшихся государств играли едва ли не самую видную роль, и уже на исходе XIX века мы видим их – в качестве основных моментов международной политики.

Период от начала XIX века и до наших дней совпадает с новым периодом морской истории, – периодом парового флота, явившегося следствием применения парового двигателя для морских судов. Эволюция морской силы вступила в новую фазу, находясь всецело под влиянием экономических и политических условий, складывавшихся в общем ходе истории.

Примитивный по своему устройству, деревянный парусный корабль времен Трафальгара и мощный быстроходный стальной корабль, защищенный броней, вооруженный 15'' орудиями, оборудованный всеми приспособлениями современной нам техники, являются как бы символами начального и конечного момента того пути, который пройден человечеством в течение этого периода, в области развития техники и промышленности.

Но не только внешний облик военного корабля, сама организация и устройство морской силы, условия ведения войны на море, наконец, проблемы морской политики претерпели за этот период существеннейшие изменения, резко отличающие этот новый период истории парового и железного флота от парусного и деревянного – предшествующей эпохи.

Влияние новых изобретений и развития промышленности на морскую силу

Еще в 1802 г. Фультон, изобретатель парового колесного судна, предлагал его осуществить Наполеону для переброски войск на территорию Англии. Перспективы применения таких судов были заманчивы. Они давали возможность воспользоваться штилем или таким направлением ветра, когда парусный английский флот не был в состоянии противодействовать независимым в своих движениях паровым судам. Наполеон не оценил значения изобретения Фультона. С недоверием к нему отнеслись и в других государствах.

Первые опыты с паровым двигателем не были удачны, и эта идея пробивала себе дорогу с трудом, встречая предубеждение в военном и коммерческом флотах.

В 1807 г. Фультон построил в Америке первый колесный пароход. Через несколько лет паровые суда начинают появляться на коммерческих линиях (в России первый пароход был построен на заводе Берда в 1815 г.). К середине 20-х гг. паровая машина уже была настолько усовершенствована, что могла завоевать себе широкое применение на море. В это же время (1824 г.) в Англии был построен первый военный пароход.

Поначалу паровой двигатель и снабженные им корабли играли вспомогательную роль при военных флотах. Первые типы паровых судов были колесными. Небольшие их размеры, громоздкие кожухи колес не давали возможности к установлению большого количества орудий, вследствие чего для боя они оставались весьма слабыми сравнительно с парусными линейными кораблями, к этому времени получившими весьма многочисленную артиллерию (нормальным вооружением большого парусного линейного корабля было 100–130 пушек). Кроме того, они были недостаточно мореходны, а машины – слабы и малонадежны.

Пароходо-фрегаты (таково было название первых паровых судов) казались пигмеями рядом с большими парусными кораблями, составлявшими главный класс военных флотов первой половины XIX века. Они служили для буксировки и в качестве разведочных и посыльных судов.

Крупный переворот в военно-морскую технику внесло изобретение винтового двигателя (1837 г.), который можно было установить на парусных линейных кораблях, не понижая их боевых качеств, вооружения и мореходности.

Паровая машина и винт, пока в качестве вспомогательного двигателя (главным – оставались паруса), сообщили парусным судам несравненные свойства, каковых они не имели ранее. Корабли стали свободны в своих движениях, не завися от ветра, располагая возможностью двигаться в любом направлении, получив свободу маневрирования.

При том же вооружении, винтовой корабль мог вести бой с парусным, выбирая для себя выгодные положения, расстреливая последнего продольным огнем, начав и прекратив бой, когда то ему выгодно.

Сильная артиллерия, полный рангоут, машина на 5–8 узлов хода – таковы данные винтового корабля.

Однако винтовой корабль, несмотря на его очевидные преимущества, не сразу вытеснил чисто парусные военные суда. Последние еще долго держались в составе флотов первой линии. Объективно тому причиной было зачаточное состояние техники машиностроения, не справлявшейся с проблемой общего перевооружения. Но, кроме того, были причины, лежащие в плоскости консерватизма военно-морской мысли, с трудом отходившей от тех прочных представлений о ценности и значении того или другого класса судов, которые сложились в длительный период парусного флота. Значения винтовых судов недооценивали, и некоторые государства (в том числе Россия) в этом отношении явили собой поразительный образец технической косности.

До конца Восточной войны (1854–1856 гг.) чисто парусные военные суда оставались в строю. И лишь после этого, спустя более 20 лет со дня постройки первого винтового корабля, они были обречены на слом или переделку, окончательно утратив боевое значение.

В 40-х гг. производятся первые опыты бронирования деревянных кораблей железными плитами. Развивающаяся металлургическая промышленность уже выдвигает проблему постройки кораблей исключительно из железа, подготавливая новый и крупный этап в судостроительной технике.

Начало и середина XIX века ознаменованы рядом важнейших изобретений и усовершенствований в области техники оружия, главным образом в артиллерии. В 20-х гг. были выработаны образцы коротких судовых орудий крупного калибра, стреляющих разрывными бомбами тяжелого веса – до двух и более пудов (т. наз. бомбических), которые были введены как главное вооружение корабля. Их разрушительное действие при стрельбе по деревянным корпусам было столь велико, что, по существу, уже предопределило необходимость броневого прикрытия. Деревянные борта и палубы не были в состоянии противостоять огню бомбических орудий; громадные разрушения и неизбежные пожары делали корабль небоеспособным.

К середине XIX века техника артиллерии дает нарезные орудия и совершенствует снаряды.

Достигнутые результаты и намечающиеся дальнейшие пути прогресса военно-морской техники, помимо того, что изменяли облик боевых судов, требовали создания широкой промышленной, в особенности металлургической базы, специальных машиностроительных и судостроительных заводов, техников и, главное – железа.

Если раньше обилие дубовых лесов и пеньки гарантировало поставку главнейших необходимых материалов для судостроения, то теперь производство машин, а затем постройка железных, покрытых броней, корпусов, ставили иначе вопрос о создании флота. Государства со слабо развитой металлургической промышленностью, не успевающие за прогрессом техники, этим были поставлены в невыгодное положение в деле его постройки. Их техническая и промышленная отсталость влекли за собой, как общее правило, отсталость и в военном судостроении.

Вводится новый критерий для оценки боевой мощи судна, это – современность его постройки. Не только потому, что позднее построенные корабли менее изношены, но, главным образом, потому, что на них находят себе применение новейшие усовершенствования, сообщающие им иные боевые свойства. В последующем, прогресс в. м. техники приобретает все нарастающее ускорение, соответственно с чем корабли начинают быстро устаревать технически, сменяясь новыми типами. Уже не количеством исправных кораблей, а количеством и качеством современных кораблей измеряется сила флотов. Старые в боевые расчеты не идут или могут быть оценены неизмеримо ниже своей первоначальной боевой ценности.

Флоты, построенные 10–20 лет назад и не пополняемые новыми судами, быстро утрачивают значение. Государства, не поддерживающие свои морские силы на уровне современности, сводят их к ничтожеству.

Вот этот процесс быстрого обесценения материальных сил флота, требующий непрерывного их воссоздания, никогда раньше не сказывался так остро, как со времени развития парового двигателя, в металлургической технике и промышленности. В том характернейшее отличие эпохи парового флота от предыдущей.

Казалось, новые средства должны были дать новую тактику. В действительности же – этого не было. Во второй половине XIX века парусные суда сошли на нет, их боевое значение они потеряли еще раньше, но традиции парусной школы надолго пережили их. Эти традиции мы можем различить даже в позднейшие времена, до Русско-японской войны включительно.

Глава 2. Крымская война (1853–1856)

Положение России на море и ее морские проблемы перед Крымской войной

Цель войны устанавливается политикой. Характер политики, причины, обусловливавшие то или другое направления ее, оказывают теснейшее влияние на определение задач войны, а затем – на ее ведение. Роль политики не кончается постановкой цели вооруженным силам перед войной. С ходом военных действий меняется политическая конъюнктура, а значит, – меняются и многие данные, определяющие политику государства. Связь политики и стратегии лежит в основе руководства войной; она, в полном смысле этого слова, неразрывна. Операции войны имеют не только стратегический, но всегда политический смысл. Руководящее значение политики остается таковым и для периода подготовки к войне. Никто другой, как именно политика, дает основные задания для строительства вооруженных сил, ибо последние являются не более, как средствами ее.