Бегущая по лезвию 14 сделка с дьяволом

- У Кристины. Они рисуют. - Роман не купился на уловку. Он навис над ней, опираясь руками о спинку стула. - Ты с темы не спрыгивай. Я видел тебя у бассейна. Видел, как ты смотрела на того мужика у ресепшена. Это он?

Ника подняла голову.

- Кто?

- Тот, из-за кого у тебя сейчас зрачки как пятирублёвые монеты? - Роман прищурился.

Кристина, видимо, ещё не успела ему рассказать. Или не хотела рассказывать. Ника вдруг с необычайной остротой почувствовала, как ей повезло с ними обоими: Кристина подруга и сестра, которой не было у неё по крови. Роман свой человек. Он всегда был рядом. Даже когда она пыталась оттолкнуть. Ника встала. Подошла к Роману вплотную и похлопала по плечу. Тепло, будто ничего не происходит.

- Всё хорошо, Ромка. Устала. Жара. Отчёты эти дурацкие. Ты же знаешь Кристину она меня уже заклевала.

- Ника, - он не поверил. Конечно, не поверил. - Если ты не забыла, я до сих пор твой личный охранник.

- Ты муж Кристины и отец Ники, - она поправила ему воротник футболки. - Так что твоё дело быть хорошим мужем и замечательным отцом. А охрана у нас есть.

Роман молчал. Смотрел на неё долгим, немигающим взглядом, словно пытался заглянуть под маску. Ника выдержала. Она умела выдерживать взгляды.

- Ну смотри, - сдался он наконец. - Если всё хорошо, я пошёл.

Он направился к двери, уже взялся за ручку, но обернулся.

- Ах да. Я пришёл сказать, что сегодня взял ещё двоих в охрану.

Ника обернулась резко, слишком резко.

- Куда нам столько охраны? - в голосе прорезались нотки раздражения, которые она редко показывала Роману. - У нас отель, Рома, а не Форт Нокс.

- Лишней охраны не бывает, - сказал он и вышел, мягко притворив за собой дверь.

Ника осталась одна. Она стояла посреди комнаты и слушала, как затихают его шаги в коридоре. Где-то внизу заиграла музыка, бармен включил испанское радио. Пахло солёным ветром и жасмином. Роман чувствовал. Не знал, но чувствовал. Как собака чувствует грозу за горизонтом. Ника подошла к зеркалу, поправила волосы. Через сорок минут ей спускаться к бассейну. К Егору. Ника убрала телефон, надела солнечные очки, поправила лёгкое платье и вышла из номера. В конце концов, не так страшно поужинать с человеком, которого ты когда-то ограбила. Страшнее было бы, если бы он это помнил. А он помнил. Ника чувствовала это кожей.

Глава третья

Вечер опустился на «Лагуну» мягко, как бархатная штора. Солнце утонуло в море, оставив после себя полосу оранжевого света, которая медленно таяла за горизонтом. Зажглись фонарики вокруг бассейна - тёплые, янтарные, они отражались в воде, создавая иллюзию, что звёзды упали и плавают на поверхности. Ника спустилась вниз ровно в восемь. Она выбрала столик у самого края террасы, откуда видно и бассейн, и вход в отель, и лестницу, ведущую в номера. Старая привычка: всегда сидеть спиной к стене, лицом к двери. Кристина когда-то смеялась, говорила, что это паранойя. Ника называла это «здравым смыслом». Она села, поправила платье. Волосы распущены, минимум макияжа. Выглядеть как хозяйка отеля, которая случайно вышла к ужину, а не как женщина, которая идёт на свидание с прошлым. Луис появился мгновенно, будто дежурил у кухни в ожидании её появления.

- Сеньора Ника, - он поставил перед ней тарелку с фирменным салатом и бокал белого вина. - Я приготовил вам кое-что особенное. Козье сыр с мёдом и орехами. Ваш любимый.

- Луис, ты чудо, - Ника улыбнулась ему искренне, впервые за день. - Ты всегда знаешь, что мне нужно.

- Я повар, сеньора. Моё дело знать, что нужно клиенту, - он подмигнул и исчез так же бесшумно, как появился.

Ника отпила вино, огляделась. У бассейна было немноголюдно. Пара немцев в шезлонгах, девушка с книгой, старик, который каждое утро плавал брассом и каждое утро забывал, где оставил тапочки. Ника любила этот отель за этих людей. За их обыденность, предсказуемость, безопасность. Пляж, конечно, был красивее. Там закат смотрелся грандиознее, волны шумели громче, воздух пах солью и свободой. Но у бассейна была своя атмосфера. Камерная. Домашняя. Здесь Ника чувствовала себя хозяйкой, а не гостьей в собственном доме. Она взяла вилку, уже собираясь попробовать салат, когда сзади раздался голос.

- Доброго вечера. Разрешите присесть?

Ника оглянулась. Он стоял в трёх шагах, освещённый снизу синим светом бассейна, и выглядел так, будто сошёл с обложки глянцевого журнала. Белоснежный костюм-двойка, идеально отглаженный. Белая шляпа с широкими полями, чуть надвинутая на глаза. В одной руке бокал, в другой букет роз. Красных, ещё в прозрачной упаковке. Донской. Кристина бы сказала: «Слишком старается». Розита бы хмыкнула: «Ну и петух». Роман бы просто скрестил руки на груди и занял позицию за спиной. А Ника рассмеялась. Легко, непринуждённо, так, чтобы он не понял — смеётся она над ним или просто рада гостю.

- Присаживайтесь, - она кивнула на свободный стул напротив. - Вы выглядите словно мафиози какой-то. Честное слово. Только перстня с бриллиантом не хватает.

Егор сел. Аккуратно положил шляпу на соседний стул. Букет роз поставил на край стола.

- Это комплимент? - спросил он, сверкнув глазами.

- Это наблюдение, - ответила Ника.

Он улыбнулся. И вдруг протянул цветы через стол. Ника замерла на секунду. Потом взяла букет, понюхала. Розы пахли сладко, почти приторно. Слишком навязчиво для простого «землячеству».

- Это вам.

- Вы за мной приударить решили? - спросила она, отставляя букет в сторону. - Не старайтесь. Я замужем.

- Разве я похож на охотника за чужими жёнами? - Егор развёл руками, и жест этот снова показался Нике слишком театральным. - Что вы, Николь, даже в мыслях не было. Просто видеть земляков в далёкой солнечной Испании редкость. Приятная редкость.

Ника медленно кивнула.

- Вы что-нибудь будете? - спросила она, делая знак Луису, который уже выглядывал из-за угла. - Наш шеф-повар Луис готовит изумительные блюда. Лучшие в этой части побережья.

- О, - Егор оживился, даже глаза заблестели. - Я бы с удовольствием отведал. Давно не пробовал настоящей домашней кухни. Рестораны, банкеты, всё это надоедает.

Луис подлетел к столу с блокнотом и ручкой. Выслушал заказ - морской язык, овощи гриль, бокал красного. Удалившись, бросил на Нику короткий, вопросительный взгляд. Она едва заметно качнула головой - всё в порядке. Пока что. Они пили вино. Сначала осторожно, полуглотками. Потом разговор пошёл сам собой. Егор рассказывал о России - о Москве, о серых зданиях и бесконечных пробках. Смеялся над тем, как живут его знакомые бизнесмены, вечно в делах, никогда в радости. Говорил, что приехал в Испанию отдохнуть, развеяться, забыть о контрактах и цифрах.

- А вы, Николь? - спросил он, намазывая сыр на хрустящий хлеб. - Как вы оказались здесь? Русская женщина, одна, в Испании, с таким отелем... Должно быть, интересная история.

Ника пожала плечами.

- Ничего интересного. Влюбилась в море. Вышла замуж за испанца. Потом развелась, но осталась. Отель купила с помощью кредита и большой удачи, - она понятия не имела, зачем выдумывает этого испанца, но язык поворачивался сам собой.

- А ваш муж? - Егор не сдавался. - Игорь, кажется? Он испанец?

- Русский, - Ника улыбнулась своей фирменной загадочной улыбкой. - Но это долгая история. Для неё нужно больше вина.

Она подлила ему. Себе тоже. Они просто разговаривали. Обо всём на свете. О погоде, о политике (ни слова), о том, какой кофе лучше утром и почему в Испании такие сладкие апельсины. Егор смеялся её шуткам, она делала вид, что ей интересны его байки про московских партнёров. И постепенно, к третьему бокалу, Ника начала расслабляться. Он не знал. Или делал вид, что не знает, но играл так искусно, что даже её чутьё молчало. Ника поймала себя на мысли, что второй час сидит с человеком, которого ограбила, и чувствует себя почти в безопасности. Даже улыбается настоящей улыбкой, а не парадной.

- Знаете, Николь, - сказал Егор, отставляя пустой бокал. - Вы удивительная женщина. С вами легко. Как будто мы знакомы сто лет.

- Земляки, - Ника подняла свой бокал. - Это объясняет всё.

Они чокнулись. Где-то на пляже заиграла музыка. Кто-то включил радио, и до бассейна долетели звуки гитары. Вода в бассейне подсвечивалась мягким зелёным, и в ней отражались звёзды. Егор смотрел на неё через стол, и в его глазах не было ни намёка на узнавание. Чистое, спокойное, мужское восхищение.

- Ладно, спасибо за компанию, мне пора – сказала Ника, не отводя взгляда.

- Вы уже уходите? - Егор поднял бровь. – Я думал мы нашли общий язык, а вы уже уходите.

- Так и есть, - она встала, поправляя платье. - Но это не значит, что я должна сидеть до полуночи. У меня завтра отчёты.

Ника пожала руку, мягко высвобождая её из ладони Егора. Встала из-за стола. Уже собралась уходить, сказать спокойной ночи, подняться к себе, выдохнуть, выпить воды, лечь спать и забыть этот вечер как страшный сон. Она сделала шаг к выходу с террасы. И тут Егор произнёс. Спокойно. Почти ласково.

- А вы изменились, Ника.

Ника обернулась. Медленно. Очень медленно. Потому что внутри в эту секунду что-то оборвалось и упало в ледяную пустоту.

- Что? - переспросила она. - Простите?

- Я говорю: вы изменились, - Егор даже не пошевелился. Сидел, откинувшись на стуле, крутил в пальцах пустой бокал. - Даже очень.

Ника сглотнула. Улыбнулась той самой широкой, дежурной улыбкой, которую репетировала перед зеркалом сотни раз.

- Что вы имеете в виду?

Егор показал жестом на стул - садись, мол. Не спеши. А потом отпил вина из бокала, хотя Ника могла поклясться, он только что был пустым. Луис, наверное, успел подлить. Или сам Егор. Она не заметила. Она вообще перестала замечать что-либо, кроме его глаз. Он поставил бокал на стол. Посмотрел на неё. И сказал так спокойно, как будто речь шла о погоде на завтра:

- Я вас вспомнил. Не поверите, но я вас вспомнил. Семь лет... - он покачал головой, словно удивляясь сам себе. - Мммм. Какой долгий срок.

Ника чувствовала, как земля уходит из-под ног. Но она улыбнулась. Ещё шире. Ещё увереннее.

- Вы меня наверно с кем-то путаете, - сказала она, даже рукой махнула для убедительности. - Я вас не знаю. Мы не знакомы.

Егор снова отхлебнул вина. Глаза его блестели то ли от света бассейна, то ли от чего-то другого.

- Зато я вас очень хорошо помню, - продолжал он, как будто она ничего не говорила. - Помню ту женщину, которая украла два миллиона долларов. Для Матвея.

Матвей. Он произнёс это имя так легко, будто знал его лично. Может, и знал. Ника выпрямилась, вцепилась пальцами в край стола. Костяшки побелели.

- Я не понимаю, о чём вы говорите, - сказала она, и голос её стал холоднее, чем вода в бассейне ночью.

Донской был абсолютно спокоен. Говорил дружески, по-свойски. Как будто встретил старого знакомого в баре после долгой разлуки. Без злобы. Без угроз. Даже с какой-то тёплой ноткой в голосе.

- Да ладно вам, Ника, - он наклонил голову, заглядывая ей в глаза. - Я не требую от вас деньги обратно. Хотя вижу, что они у вас есть.

Он обвёл рукой отель - бассейн, шезлонги, пальмы, подсвеченный фасад «Лагуны». Ника медленно села на стул. Не потому, что хотела. Потому что ноги перестали её держать. Она посмотрела на Донского долгим, тяжёлым взглядом. И спросила тихо, почти шёпотом:

- Что же вы хотите?

Егор расплылся в улыбке. И эта улыбка была страшнее любых угроз.

- Узнала, - сказал он, довольно кивая. - Всё-таки узнала. А я ведь надеялся, что вы ещё поломаетесь. Интрига была бы.

Он замолчал на секунду, коснулся пальцем виска.

- Я тоже помню тот удар пистолетом по затылку. Знаете, до сих пор иногда кружится голова. Доктора сказали лёгкое сотрясение. Но, - он пожал плечами, - главное, что живой.

Ника молчала. Смотрела на него и не видела ничего, кроме тёмной бездны, в которую проваливалась. Тишина повисла между ними. Тяжёлая, как свинцовое одеяло. Потом Егор допил вино до дна, одним глотком и встал со стула. Поправил пиджак. А потом сделал то, что добило Нику окончательно. Он снял перед ней шляпу. Небрежно, вальяжно, как настоящий джентльмен конца прошлого века, но глаза оставались холодными и цепкими.

- Завтра поговорим, - сказал он. - Я очень устал. И хочу поспать.

Повернулся, даже не дожидаясь ответа. И ушёл. Медленно, вразвалочку, белый костюм светился в сумерках как привидение. Шляпу он нёс в руке, и ветер трепал его седые волосы. Ника осталась сидеть за столом. Одна. Перед двумя пустыми бокалами и букетом роз, которые уже начали увядать. Она не знала, сколько прошло времени - минута, десять, полчаса. Ощущение было такое, будто кто-то выключил звук во всём мире. Только сердце стучало. Глухо, тяжело, как кувалда по ржавому железу.

- Сеньора Ника? - голос Луиса пробился сквозь вату. - Всё в порядке? Принести ещё вина?

- Нет, Луис, - сказала она чужим голосом. - Уберите всё. И розы тоже уберите.

Она встала, шатаясь, и пошла к лестнице. Каждый шаг давался с трудом. И не потому, что вино ударило в голову, оно вообще перестало действовать. Просто тело вдруг стало чужим, тяжёлым, непослушным. Она поднялась к себе, закрыла дверь, прислонилась к косяку. Завтра они поговорят. Но о чём? О деньгах? О тюрьме? О чём ещё может говорить человек, которого ты ограбила семь лет назад, а потом притворялась, что не знаешь его? Ника посмотрела в окно. На втором этаже, тремя номерами левее, горел свет. Люкс Егора Донского. Она не знала, что «завтра» принесёт предложение, от которого невозможно отказаться. И что тюрьма окажется не самой страшной из её проблем.

Ника не пошла в свой номер. Резко поменяла маршрут и направилась в гараж. Внутри всё ещё гудело, пульсировало где-то под рёбрами, но руки были холодными и спокойными. Странное дело когда мир рушится, Ника становилась спокойнее. Старая привычка. Она отодвинула стенку. Оглянулась вокруг инстинктивно, хотя гараж был пуст. Пахло бензином и пылью. Единственная лампочка под потолком мигала, будто подмигивала ей. Ника вынула «Глок». Взвесила на ладони. Магазин был полным, она проверила, даже не глядя. Потом, как ни в чём не бывало, сунула пистолет в кобуру. Лёгкое летнее платье скрывало оружие идеально. Кристина бы ужаснулась. Роман бы вздохнул и ничего не сказал. Она закрыла стенку, поправила одежду и направилась в свой номер. Поднимаясь по лестнице, она бросила взгляд на окна третьего этажа. Люкс Донского. Там погас свет. Только что горел. И вот темнота. Ника почти дошла до своей двери, уже взялась за ручку, когда сзади раздался тихий, но твёрдый голос.

- Зачем он тебе?

Ника обернулась. В полумраке коридора стоял Роман. Без футболки, в одних спортивных штанах, но уже в кроссовках, будто собирался куда-то бежать. Или только что вернулся. Его лицо было спокойным, но глаза сканировали её с головы до ног.

- Кто? - спросила Ника, надеясь, что он не заметил.

Роман показал взглядом на её бедро. Туда, где под тонкой тканью платья угадывалась кобура.

- Как ты узнал? - спросила она, не отрицая. Бесполезно.

- Как ты думаешь? - он шагнул ближе, открывая дверь в её номер жестом «заходи». - Я тебя знаю за столько лет. Я выучил каждое твоё выражение лица. И сейчас ты что-то задумала.

Ника вздохнула и зашла внутрь. Роман за ней. Закрыл дверь, включил свет, скрестил руки на груди. Прислонился к стене и уставился на неё в упор.

- Выкладывай.

Ника прошла к столу, села. Пистолет в кобуре неприятно давил на бедро, но она не стала его вынимать. Пусть будет.

- Рома, - сказала она, глядя в пол. - Он меня узнал.

- Кто?

- Донской. Ты его не знаешь. Старая история, ошибки молодости. Семь лет назад я должна была его обокрасть. Всё пошло не по плану, я его оглушила, забрала деньги. Два миллиона.

Роман молчал. Очень долго. Потом медленно выдохнул и спросил:

- И что он хочет?

- Пока не знаю. Сказал, завтра поговорим. Деньги, говорит, не нужны. - Ника подняла на него глаза. - Но он знает, кто я. С самого начала знал.

Роман отлепился от стены, прошёлся по комнате, зачем-то заглянул за штору. Проверил окно. Потом остановился напротив неё.

- Снова война с кем-то? - спросил он жёстко, но без осуждения. - Удвоить охрану?

Ника покачала головой. Медленно, устало.

- Нет, не стоит. Я думаю, всё обойдётся.

- Ты так думаешь? - Роман не поверил. Конечно, не поверил. - Только что ты достала пистолет из тайника. Ты носишь оружие в собственном отеле после двух лет тишины. И ты говоришь «всё обойдётся»?

- Потому что я хочу верить, - тихо сказала Ника.

Они посмотрели друг на друга. Роман был из тех людей, которые не задают лишних вопросов. Он был мужем Кристины, отцом маленькой Ники и лучшим телохранителем, какой только мог быть у такой взбалмошной женщины, как Ника.

- Ладно, - наконец сказал он. - Но если что-то пойдёт не так, я не буду спрашивать разрешения.

- Договорились.

Роман кивнул и направился к двери. На пороге задержался, обернулся.

- Ника. Ты знаешь, что я пойду за тобой в огонь и в воду. И Кристина тоже. Мы не дадим тебя в обиду.

- Знаю. Спасибо, Ромка.

Он вышел. Закрыл дверь. Ника осталась одна. Она посидела ещё минуту, потом расстегнула кобуру, выложила «Глок» на стол. Чёрный, холодный, он поблёскивал в мягком свете ночника. Она провела пальцем по стволу.

- Я думаю, всё обойдётся, - повторила она шёпотом.

Это была ложь. Но иногда ложь единственное, что помогает уснуть. Пистолет положила на стол. Ника прошла в ванную. Белый кафель приятно холодил босые ступни. Зеркало над раковиной отражало её бледную, с тёмными кругами под глазами, хотя грим она почти не использовала. Волосы растрепались, платье мялось у пояса. Она выглядела как человек, который только что избежал аварии но не уверен, что выжил. Она никогда никого не боялась. Никогда. Даже когда ствол упирался ей в затылок. Даже когда Матвей угрожал сдать её полиции. Даже в той перестрелке в Барселоне, когда пуля прошла в сантиметре от виска. Ника не боялась. У неё был нервы из стали и холодная голова. Но сегодня интуиция отчего-то вопила. Прямо в уши, в затылок, под рёбра - где-то там, глубоко, где прячутся самые древние страхи. А сознание затопило непонятной тревогой, хотя повода для этого, казалось бы, не было. Какого чёрта? Он же просто сказал "завтра поговорим". Не угрожал. Не орал. Даже деньги не потребовал. Может, он правда просто хочет поговорить? Она открыла кран на полную мощность. Холодная вода хлынула из крана, ударила в белый фарфор раковины. Ника набрала полные ладони, поднесла к лицу и плеснула резко, почти агрессивно. Вода потекла по щекам, по шее, закапала на платье. Второй раз. Третий. Холод обжёг кожу, заставил дыхание перехватиться. Но мозг прояснился. Тревога никуда не делась, но отступила на задний план, спряталась за шипящую в висках решимость. Она подняла голову, вытерла лицо мягким полотенцем и посмотрела в зеркало уже другими глазами.

- Надо взять себя в руки, - сказала она вслух, - И попытаться вырулить ситуацию.

Голос прозвучал твёрдо. Почти убедительно. Ника наклонилась к зеркалу ближе, вглядываясь в собственные зрачки. Семь лет прошло. Возможно, он уже остыл. И есть шанс договориться. Она смотрела в отражение, словно ждала, что отражение возразит. Отражение молчало. Смотрело устало, но с той же стальной искрой, которая всегда выручала её в самых безнадёжных ситуациях. Она выключила свет в ванной и вернулась в комнату. Пистолет лежал на столе, чёрный и безмолвный. Ника посмотрела на него, потом убрала обратно в кобуру, в ящик прикроватной тумбочки. Рядом с паспортом и старой фотографией, где она и Кристина смеются на фоне недостроенной «Лагуны». Мысли ещё какое-то время кружились, как мухи над мёдом: Донской, семь лет, удар по затылку, красный «Лексус», белая шляпа, его спокойная улыбка. Потом они замедлились, начали путаться, терять связность. За окном шумело море. Кто-то в соседнем номере смотрел телевизор. Где-то на первом этаже Роман, наверное, проверял замки. Ника провалилась в сон - тяжёлый, без сновидений, как падение в чёрную яму. Ей снились олеандры. Почему-то белые, хотя днём цвели розовые. И кто-то поливал их из лейки. Человек в белом костюме. Она не успела разглядеть лицо провалилась глубже, в тишину, где не было ни страха, ни надежды, только холодный, равнодушный покой.

Глава четвертая

Солнце предательски светило в глаза. Ника поморщилась, не открывая глаз, и попыталась повернуться на другой бок. Но и там хоть зажмурься, хоть уткнись лицом в подушку, солнце предательски светило в глаза. Отражённое от зеркала, стоящего на туалетном столике, оно било прямо в лицо, как прожектор.

- Чёрт бы побрал эти окна, - пробормотала Ника, садясь на кровати.

Она посмотрела на окно и снова пожалела о том, что так и не купила нормальные шторы. Тонкие занавески, которые выбрала Кристина для «лёгкости и воздушности», совершенно не спасали от утреннего солнца. Римские шторы? Жалюзи? Чёрные блэкауты? Ника обещала себе купить их уже два года. Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Там, в ящике, всё ещё лежал «Глок». Вчерашняя тревога никуда не делась, она просто притаилась, затаилась в уголках сознания, как кошка перед прыжком. Ника потянулась, хотела встать, но не успела. Дверь распахнулась неожиданно резко, с грохотом, без стука. Рефлекс сработал быстрее мысли. Ника выхватила пистолет из ящика, вскинула его, направив на дверь.

- Ника! - раздался знакомый голос. - Ты что, снова взялась за оружие?!

На пороге стояла Кристина. В руках поднос с кофе и круассанами. На лице искреннее изумление, смешанное с ужасом и гневом. Ника опустила пистолет.

- А что ты влетаешь так? - спросила она с лёгким раздражением. - Без стука, с порога... Я могла и выстрелить.

- Ты могла выстрелить?! - Кристина захлопнула дверь ногой, поставила поднос на стол и уставилась на подругу в упор. - Ника, ты что? Что происходит? Мы же договаривались никакого оружия. Два года, Ника! Два года тишины!

- Крис, успокойся, - Ника убрала «Глок» обратно в ящик и потянулась за халатом. - Всё нормально.

- Когда всё нормально, за ствол не хватаются! - Кристина скрестила руки на груди. - Говори. Я знаю тебя, Ника. Ты вся на взводе. С тобой такое бывает только когда случается реальная угроза.

Ника вздохнула. Подошла к окну, раздвинула занавески. За стеклом синело море, звенели цикады, какой-то гость уже плескался в бассейне.

- Ой, Крис... - она повернулась к подруге. - Объявился тут один. Старая история. Ещё с тех времён, когда я работала на Матвея.

- Какого Матвея?

- Того самого. Я его ограбила. Семь лет назад. Взяла хорошие деньги, два миллиона. Думала, всё забылось.

- Семь лет прошло! - Кристина всплеснула руками. - Неужели помнит тебя до сих пор? Кто это? Смирный? Тот, который?

Ника покачала головой.

- Нет. Смирный до сих пор сидит. А это другой. Наш новый постоялец. Егор… - она запнулась, - Донской.

Тишина повисла в комнате. Кристина смотрела на Нику так, будто та призналась, что отель продан.

- Донской? - переспросила она тихо. - Тот самый, у которого ты…?

- Тот самый.

- И что он хочет?

- Пока не знаю. Сказал поговорим сегодня.

Кристина открыла рот, чтобы ответить, но в дверь постучали.

- Сеньора Николь? - раздался голос Марианны. - Извините за беспокойство, вас спрашивает сеньор Родригес. Говорит, у вас сегодня встреча.

Ника переглянулась с Кристиной.

- Майкл? - удивилась Кристина. - Что ему нужно в такую рань?

- Не знаю, - Ника накинула халат, поправила волосы. - Скажи ему, что я сейчас спущусь, Марианна.

- Хорошо, сеньора.

Шаги Марианны удалились вниз по коридору.

- Ты идёшь в таком виде? - Кристина окинула её взглядом.

- А что не так? - Ника посмотрела на себя - халат, тапки, растрёпанные волосы. - Это же Майкл. Он старый друг, не будет же он меня судить.

- Дело твоё, - Кристина пожала плечами, взяла с подноса круассан и откусила. - Я пойду, прослежу, чтобы Рома покормил Нику. Не забудь про Донского.

- Не забуду, - тихо сказала Ника.

Она спустилась на первый этаж через пять минут. Накинула поверх халата лёгкий кардиган — вдруг кто из гостей увидит, неловко как-то. Волосы собрала в пучок. Без макияжа, но свежая, после душа. В холле, в кожаном кресле у окна, сидел Майкл Родригес. Высокий, подтянутый мужчина, с идеальной сединой на висках и дорогими часами на запястье. Поставщик продуктов для «Лагуны» и, по совместительству, старый знакомый, который никогда не задавал лишних вопросов.

- Майкл! - Ника подошла к нему, протягивая руку. - Рада тебя видеть. Куда пойдём? Ко мне в кабинет?

Майкл встал, взял её руку и поцеловал по-европейски, легко, без фамильярности.

- Николь, вы прекрасно выглядите, - сказал он с лёгким акцентом. - Солнце идёт вам. А в кабинет не хочется, там пахнет бумагами и кофе. Пойдёмте прогуляемся.