Налоговый резидент двух стран

— Мне бы ещё две недели — и я готов, — ворчал один.

— Тебя уже три врача списали, какой готов, — отмахивался другой.

— Да ну их! Пока мы тут сидим, пацаны там без нас!

Джо слушал и никак не мог понять: «Они хотят обратно в бой? Они уже получили тяжёлые ранения, им полагается страховка, вернутся домой, будут жить спокойно. Зачем им снова туда?»

Он пытался осмыслить это, но мысль оборвал мягкий женский голос:

— Господин Джозеф Петерсон?

Он поднял голову. Перед ним стояла медсестричка — та самая, что разгоняла мужиков перед обедом.

— Вас просят пройти в кабинет главного врача госпиталя. Будьте добры... докуривайте и пойдёмте со мной.

Джо затушил сигарету, кивнул и последовал за ней.

В курилке стало тихо. Раненые молча смотрели ему вслед.

Как только он вышел за дверь, тишина мгновенно сменилась гулом обсуждений:

— Кажись, Шпиона на этап готовят

— Или следаки приехали.

— Да нет, рано ещё. Может, переводят куда

— А может, наоборот, проверять будут. Главврач — это не просто так.

— Не к добру это всё

Кто-то нервно хмыкнул, кто-то махнул рукой, но все понимали: для Джо что-то меняется. И неизвестно, в какую сторону.

— Я, мужики, сейчас наблюдал, как особист наш суетился, — проговорил один из раненых. — Три «пиджака» прибыли, наверное, по душу нашего Шпиона.

— Сам ты «пиджаки», — отозвался другой. — Особист перед ними в струнку вытянулся. Я сам слышал: начал доклад маленькому такому, со слов «товарищ полковник», а тот ему строго: «Не надо, капитан, нас всем представлять. Пойдёмте к главврачу в кабинет, там и послушаем твой доклад». А ты тут — «пиджаки». Всё, пц нашему Шпиону, в «Лефортово» увезут.

— Да нет, — заявил Василий. — Нафига тогда за сутки из госпиталя практически тюрьму сделали? Мышь не проскочит.

— Мышь-то не проскочит, — проговорил знакомый уже «гонщик» в коляске, — а телегу мою я с утра водярой загрузил — по самый не балуйся.

— Ты, «гонщик», не путай мышь с живительной влагой. Мышь — она в разведке не служила, — хмыкнул кто-то.

— Знаем мы твою разведку! — засмеялся «гонщик». — Смотри, особист накроет и тебя, и нашу Машеньку за эти фокусы!

— Нет, ребята, Серёга нас не сдаст, — уверенно сказал Василий. — Сам вы**ет, но не сдаст. Он мужик нормальный.

— Ты откуда это знаешь? — усмехнулся один из раненых.

— Мы с ним из одного города. Более того — с одной улицы. Я-то хулиганом был, а он пай-мальчик, отличник и спортсмен. Поначалу, ещё в младших классах, мы с ним дрались, а потом в одну девочку втюхались.

Я братву собрал — хотели морду ему начистить, чтобы к моей девушке не лез. Встретили его в тёмном месте. Я в бой рвусь, а он спокойно, рассудительно объяснил нам, что кучей одного мы его, конечно, завалим, но проблему так не решим. Долго рассказывать

Он замолчал на секунду, словно возвращаясь в прошлое.

— Короче, решили так: кого Валентина выберет — тот и победил. Я, чтобы трусом не выглядеть, объявил: если она его выберет, я им на свадьбу самый огромный букет выкачу и мотик свой отдам — приз победителю.

— И что дальше было? — загудели раненые.

— Что-что. Когда они в ЗАГС заявление подали, я Серёге свой мотик прикатил и отдал. Поздравил его, признал поражение. Всё по чесноку. На свадьбу букет огромный притащил, как Валюхе обещал, — и капли спиртного в рот не взял, хоть и уговаривали. Но самое интересное случилось через три дня. Сижу я у себя во дворе, судьбу тяжёлую обдумываю. Тут подъезжают Серёга с Валюхой на моём мотоцикле. Покрашен, ремонт сделан — вообще как новый. Я загрустил... А они слезают, подходят: «На, Васятка, подарок за честь твою пацанскую». И ключи мне вручают. Серёга — он не жмот. Он парень что надо. Но если за руку поймает — сам спуску не даст, а стучать никому не побежит. Уверен, что он и так всё знает. Но понимает: нам тут нелегко. Хотя дай нам волю — по кустам валяться начнём

— Это ты загнул, — засмеялся кто-то. — По кустам мы не будем, не алкаши же. Но что кнут нужен — это да.

Раненые потянулись по палатам — начинался тихий час.

А Джо, идя по коридору к кабинету главного врача, услышал громкую, почти крикливую перебранку в приёмной.

— И где, я спрашиваю, труп? — голос звучал уверенно, жёстко.

— Так, может быть, собаки или какие животные сгрызли — второй голос был мощным, командным, но почему-то неуверенным.

— Хватит мне сказки рассказывать! Какие к чёрту собаки? Среди нескольких трупов только одного не хватает! — раздражённо бросил первый. — Что я наверх докладывать буду? Что эти двое вообще там делали? Кто мне на это ответит?

Пауза.

— Так, полковник. Идите и найдите мне это тело. В любом виде найдите. Понятно?

— Так точно! Есть найти!

Джо с медсестрой как раз подошли к приёмной главного врача. В этот момент дверь распахнулась, и им навстречу вышел полковник в полевой форме. Лицо у него было красным, взволнованным, как у человека, который только что сдерживал крик или оправдывался перед старшим начальством.

Джо сразу узнал его — это был тот самый офицер, который в полевом медпункте интересовался его состоянием.

«Значит, именно его сейчас отчитывали. Но что за труп? Кого они ищут?» — пронеслось у него в голове.

Полковник не обратил на Джо внимания, прошёл мимо быстрым шагом и исчез в конце коридора.

В приёмной Джо предложили присесть в кресло и подождать. Медсестра ушла, а секретарша главврача отложила папку, нажала кнопку на телефоне и сказала:

— Господин Петерсон прибыл.

Из кабинета раздался резкий хлопок — дверь захлопнули. Почти сразу послышалось, как изнутри закрыли вторую дверь, ту, что вела в служебные помещения. Голоса там быстро стихли.

Секретарша включила телевизор — на тихой громкости, чтобы не слышно было разговоров в кабинете. Убрала несколько бумаг, выровняла стопку, вздохнула и сказала:

— Вас позовут. А мне пора на обед.

Она ушла, оставив Джо одного.

Телевизор тихо бормотал, показывая какие-то новости и передачи — обрывки слов, названия городов, статистику, графики. Всё это сливалось в убаюкивающий фон, словно отрезая пространство приёмной от остального мира.

Кресло было мягким, удобным, слишком тёплым после коридорного холода. Впервые за много часов Джо позволил себе расслабиться — хотя бы на секунду.

Этой секунды хватило, чтобы веки тяжело сомкнулись.

Он задремал.

Часть 3

За окнами барабанил дождь. Генерал Ллойд Бейли, чернокожий здоровяк, стоял у окна и нервно постукивал пальцами по подоконнику.

— Мне самому надо было поднять свой зад и ехать на Украину, а не сидеть здесь, в пригороде красивого города Штутгарта, и поддерживать ваши белые задницы. Целое европейское командование вооруженных сил США не может ответить мне на простой вопрос: где, мать вашу, мои лучшие специалисты? Что ты молчишь, Билл? Ты же готовил эту операцию.

— Сэр, по моему мнению, нервничать ещё рановато. Они всего три часа как не выходят на связь, — произнёс немолодой генерал Билл Маковски.

— Три часа во время войны — это целая вечность, — не унимался Ллойд Бейли. — Пентагон поручил мне провести суперсекретные испытания новейшего оборудования, способного перевернуть представление об управлении войсками и оценке сил противника. Билл, ты хоть представляешь, что с нами с тобой будет?

— Ллойд, мы с тобой не первый год в разведке. Как ни готовься, а всё равно что-нибудь да пойдёт не по плану.

— Билли, ты не представляешь, кто сейчас у руля в Штатах. Сидите здесь, и вам всем всё пофиг. Ты, я слышал, себе молодую немку нашёл и в Америку возвращаться не собираешься после выхода на пенсию.

— Пенсия отпустят ли. А моя Ханна как раз не хочет оставаться в Германии, мечтает жить где-нибудь на островах.

— Ладно, не заговаривай мне зубы. Где твои сотрудники, где информация со спутников?

По приказу Билла на экстренное совещание собрались его подчинённые, руководители специальных подразделений. Ллойд устраивал разнос каждому, но, несмотря на все усилия, ускорить получение информации так и не удалось. Уже поздним вечером, сидя в баре, старые друзья-разведчики выпивали и вспоминали интересные случаи из своей службы.

На следующий день им доложили, что подробностей добыть так и не вышло. Из сводного доклада всех служб картина складывалась такая. Группа из трёх сотрудников выдвинулась на линию боевого соприкосновения между украинскими войсками и Российской армией. Во исполнение утверждённого плана полковник Сэмуэль Болдуи и старший лейтенант Джозеф Петерсон с секретным оборудованием ушли в «серую» зону между противоборствующими сторонами. Место выбрали не случайно: на этом направлении ни одна из сторон не наступала, шли исключительно позиционные бои. Руководил группой полковник Вильям Гросс: он должен был хранить при себе документы ушедших вперёд разведчиков, вести наблюдение и при опасности организовать эвакуацию людей и техники.

После спровоцированной артиллерийской дуэли наступило затишье, которое, как обычно, длилось не меньше трёх-четырёх часов. Болдуи и Петерсон заняли заранее выбранную позицию, включили оборудование и, установив устойчивую связь со спутниками, приступили к тестированию. В это время российская сторона включила систему радиоэлектронной борьбы (РЭБ), прежде на этом участке не замеченную. Надо отметить, что примерно тогда же похожие включения РЭБ зафиксировали и на других участках линии соприкосновения: похоже, противоположная сторона обкатывала новую систему. Связь оборудования со спутниками прервалась, и наблюдение продолжили лишь визуально, средствами спутниковой группировки.

Случилось это по вине артиллерийского расчёта ВСУ: и со спутника было чётко видно, и полковник Вильям Гросс доложил по мобильной связи. Нетрезвый командир орудия дал залп в сторону российских войск, и артиллерийская дуэль вспыхнула с новой силой. Со спутника ясно видели, как погиб полковник Вильям Гросс, а вместе с ним и все военнослужащие приданного украинского подразделения; Болдуи же с Петерсоном резким броском укрылись в старой воронке от снаряда. Через четыре минуты визуальный контакт пропал из-за плотной облачности. Когда сорок две минуты спустя облака разошлись, ни в воронке, ни на прилегающей местности разведчиков уже не было.

В настоящее время средства РЭБ в данной точке продолжают работать, в связи с чем радиоэлектронное сканирование местности провести невозможно. В дополнение было указано, что российские войска на данном участке продвинулись значительно вперёд, заняв территорию, с которой уходили оба разведчика. Так что проведение спасательной операции возможно только совместными наступательными действиями подразделений армии США и ВСУ.

— Эти идиоты сделали вывод, что только третья мировая может спасти двух американских героев. Я за Петерсона переживаю, он сын преподавателя нашего университета в Вирджинии, — сказал Ллойд.

— А Болдуи?

— За него я тоже не спокоен, но этот старый лис может вывернуться. Знаешь, как над ним шутят в центре? Говорят, что Рэмбо по сравнению с ним ребёнок. Этот парень — реальная машина. В одном из портов в Африке, нет, ты представляешь, такие же, как я, чернозадые стали ему что-то там высказывать. Началась драка. Я парень не слабый, ты же знаешь, но такого я даже в кино не видел. Болдуи, когда всё началось, в туалете был. И вот он выходит. Я ему кричу: «Сэм, осторожно!» — на него парень бежит с мачете в руках. Так вот, Болдуи этим самым парнем — да, прямо им самим — разгромил весь бар, а потом закинул его за стойку.

— Отлично, будем надеяться, что русских он так же раскидает. Делать-то что будем, Ллойд?

— Придётся ждать. РЭБ когда-нибудь в этом месте прекратит работу — сможем просканировать местность более тщательно. Да, Билл, дай своим команду внимательно следить за всеми новостями у русских — и вообще, и конкретно по этому и прилегающим районам. Надо как-то аккуратно проинструктировать ВСУ, чтобы были повнимательней.

— Бессмысленно, Ллойд. Ребята не идиоты, они в пекло не полезут, скорее всего в Москву пойдут, к посольству. Может быть, их предупредить?

— Ты хочешь сразу доложить в Пентагон о провале операции?

— Так провала-то пока не видно.

— Это тебе не видно, а там те ещё офтальмологи сидят. Нет, сначала надо всё установить точно, а потом уж докладывать. Хорошо уже то, что какие-то пьяные из ВСУ стрельбу начали. Это уже не наша вина.

— В этом ты совершенно прав, мы всё подготовили чётко.

— Нет, это ты подготовил, дружище, так что пусть твои люди готовят подробную справку.

— На твое имя справки готовить?

— Готовь на моё, а я на её основании подготовлю рапорт в Пентагон.

Шёл второй день с того момента, как пропали Болдуи и Петерсон. Генерал Ллойд Бейли уже принял решение доложить в Пентагон о случившемся. Он то брался за трубку прямой засекреченной связи, то клал её обратно.

— Что маешься? — спросил вошедший генерал Билл Маковски.

— Пора докладывать, но что-то неспокойно.

— Тогда подожди, твоё чутьё тебя ещё ни разу не подводило. Может, завтрак в кабинет закажем?

— Заказывай, тем более в Штатах ещё все спят.

— Ллойд, что нового в центре? Я уже года два не бывал дома. Отпуска — на островах, а всё остальное время здесь. Ты же знаешь, родных у меня никого не осталось. Так что и навещать-то некого. Родительский дом я содержу дистанционно. Мне всё предлагают его продать, но как-то не могу на это решиться.

— Да, Билл, мои родители тоже ушли в лучший мир, но, в отличие от тебя, у меня жена, дети, и внук уже родился. Если Бог даст, сделаю его генералом.

— Молодец ты, а вот я всё искал самую лучшую, но так и не смог.

— Зато, дружище, ты посетил все бордели Европы, а по некоторым данным, имеющимся в твоём личном деле, — почти всего мира.

— С возрастом понимаешь, что всё это баловство, это только внешне шлюхи разные, а на самом деле — Билл замолчал, и было видно, что он загрустил.

Ллойд хотел было напомнить ему, что свою Ханну он нашёл в одном из борделей Германии, но не стал. Он смотрел на собеседника с ехидной улыбкой, а вслух произнёс:

— Я только сейчас понял, почему ты для этой операции просил у меня Сэма Болдуи, — и рассмеялся. — Я недавно читал отчёт о том, как ты и Сэм веселились в Амстердаме на улице Красных фонарей.

— Да уж, наша фирма любит в замочную скважину за своими подглядывать. Сэм так же, как и я, парень холостой. Только я не понял, что вдруг с ним сталось. Уже месяца три как стал появляться не в костюме, как обычно, а в ковбойском наряде, с каким-то нелепым, расшитым серебром широченным ремнём.

— А он не рассказывал, в чём причина?

— Нет, да я и не спрашивал.

— Билл, ты помнишь нашего странного старика Самсона?

— Из архива?

— Точно, Самсон три месяца назад умер.

— Подожди, так это ремень Самсона? Я помню, он всегда странно как-то из себя ковбоя строил, все ещё смеялись потихонечку.

— Вот именно. Примерно полгода назад Самсон вдруг проникся к Сэму дружбой, звал его на работу в архив. Но Сэм только смеялся: «Благодарю тебя, Самсон, только у тебя в архиве морду набить некому будет, да и девочкам в этом весёлом месте для танцев развернуться негде». Самсон укорял Сэма: «Годы идут, не всё же бегать по девкам, надо и остепениться». Сэм к Самсону тоже проникся, а когда Самсон слёг, Сэм его почти каждый день навещал.

— Это, друг мой, потому, что мы, одинокие парни, очень хорошо понимаем, как это — быть одному. Вот и мы с Сэмом чаще о жизни нашей одинокой беседуем, чем по борделям прогуливаемся.

— Это только потому, что не хватает у вас мужских сил на то, чтобы бордель вовсе не покидать. Так вот. Самсон потребовал, чтобы его из госпиталя домой перевезли: «Хочу дома умереть», — заявил он. Сэм узнал и доложил мне об этом. Мы собрались человек пять и поехали вечерком навестить Самсона. Он был уже очень плох. Лежал на диване в гостиной. Мы пришли, посидели, выпили по стаканчику виски, а когда собрались уходить, Самсон подозвал Сэма и вручил ему свой ремень, шляпу и сапоги ковбойские, при этом попросил: «Сэм, я тебя прошу, поноси всё это хоть месяц-два, я оттуда на тебя посмотрю и буду знать, что хоть кто-то меня помнит». Сэм взял подарок и пообещал, что обязательно поносит всё это пару-тройку месяцев, и пожал Самсону руку. Я тоже решил подойти и пожать руку Самсону, но, пока я отлучился по нужде, жать уже было некому. Мы сообщили по инстанции и остались ждать перевозку. Сам понимаешь, дом в таком случае надо осмотреть на предмет обнаружения документов и предметов, которые не должны попасть к посторонним. Сэм сидел и смотрел на подарки Самсона. «Он мне в последнее время как отец стал, всё наставлял, как жить надо. Не знаю почему, но стал он мне как родной». Я посмотрел на него — он был искренен. И я ему говорю: «Ты раз пообещал человеку перед смертью, то уж исполняй, переодевайся». И Сэм взял из шкафа джинсы Самсона, его рубаху а-ля ковбой, кожаную жилетку, подаренные сапоги, ремень и шляпу, и в таком виде он ходил всё последнее время.

— А я-то подумал, что у парня голова немного поехала, но спрашивать не стал.

Время шло, и после обеда Билл, встревоженный, вбежал в кабинет:

— Ллойд, посмотри, что нарыли мои ребята, это местные телевизионные новости.

— Билл, что мне может быть интересно в местных новостях? Лучше дождёмся сводок из США.

— Ты меня неправильно понял, это новости телеканала той местности, где пропали Сэм и Джо.

— Тогда давай показывай.

Часть 4

Джо дремал в удобном кресле. Его разбудил шум в кабинете главного врача. О чём там говорили, понять было невозможно, но гул стоял сильный. Его внимание привлёк телевизор. Там шли местные новости. Молодая девушка с микрофоном в руках рассказывала о том, что накануне ночью местный универмаг был ограблен странным бандитом-одиночкой. Из него были похищены мужская и женская одежда, косметика, несколько кнопочных мобильных телефонов, несколько смартфонов и планшетов, а также все имевшиеся в продаже сим-карты из всех салонов мобильной связи. Кроме того, он выпотрошил все кассы магазинов. Преступник был зафиксирован камерами наблюдения. Следом пустили эту запись.

Джо вздрогнул. Фигура бандита была ему явно знакома. Движения преступника были быстрыми и плавными, он передвигался как кошка, наступая на мыски: «Это же Сэм! Но как? Я же видел его бездыханным. Стоп, что он говорил мне о принудительном, самостоятельном угнетении дыхания? Не может быть! Вот это спец! Я бы так не смог. Слабак!» Джо опустил голову: «Так, что он мне говорил: Джо, не забудь: мы не журналисты, а кинодокументалисты. Нам поручили снять документальный фильм об этой войне, а наше дело — показать правду. Но меня расшифровали.... Если это Сэм, а это точно он, то он доберётся до командования; даже если нет, то всё равно сможет доложить. Мобильной связью он себя обеспечил, правда, ненадолго, но всё же. Меня начнут искать. Думай, парень, думай».

Вошедшая в приёмную секретарша поинтересовалась у Джо, не плохо ли ему стало. Он поднял глаза и заявил, что у него очень сильно болит голова. Та вызвала дежурного врача и доложила главному врачу о произошедшем. Из кабинета вышел невысокий мужчина и обратился к Джо:

— Вы нас извините, что долго продержали вас в приёмной. Если почувствовали себя плохо, то, может быть, отложим нашу беседу?

— Если это возможно, то было бы неплохо.

— Хорошо, вас сейчас проводят в палату, а как вам станет легче, сообщите, пожалуйста, медицинскому персоналу, и я побеседую с вами, если, конечно, вы не будете против.

Джо лежал в палате и напряжённо думал, как ему правильно поступить. От этого голова действительно начала болеть. Он ещё и ещё раз проматывал всю информацию, которую сегодня получил. В какой-то момент картина начала складываться следующая: «Они ищут труп, следовательно, о том, что Сэм жив, они даже не догадываются. Хотя могут и додуматься. Моя фотография у них старая, а вот данные новые — это может говорить о том, что у нас работает не один крот, а минимум двое. Возможно, попробуют меня завербовать? Надо соглашаться, но с условием работы в Штатах. А там посмотрим, кто кого».

Его размышления прервал вошедший в палату тот самый невысокий мужчина:

— Да, конечно. Что вас интересует?

— Хотел только выяснить, чем вы занимались на линии боевого соприкосновения.

— Надеюсь, вы мне поверите?

— Давайте попробуем поверить. Итак, цель вашего пребывания на территории боевых действий?

— Как указано на двери моей палаты, я действительно служил в разведке армии США, но около года назад я увлёкся документальным кино и решил оставить службу. В настоящее время я работаю, если так можно выразиться, телеведущим. От одной крупной компании, которая занимается производством систем видеонаблюдения и радиоэлектронной борьбы. Мы, то есть совсем небольшая кинокомпания, получили заказ на короткометражный фильм о боевых действиях в различных частях нашей необъятной планеты. Во исполнение этого заказа мы прибыли на территорию Украины; если говорить честно, то мой оператор, который был со мной и погиб во время обстрела, уговаривал меня лететь через Россию, но заказчики настояли на проезде через Украину. Объяснили они это тем, что хотят увидеть в фильме этот маршрут. Съёмку мы начали в аэропорту Нью-Йорка. Предоставленная заказчиком камера имеет встроенный блок GPS и систему записи даты и времени без возможности внесения в эту программу изменений.

— Прекрасно, только не стоит рассказывать весь ваш путь, давайте ближе к месту вашего задержания.

— В Киеве нам дали провожатого, который и привёз нас на место, там нас проинструктировали и сообщили, что ежедневно здесь происходят две-три артиллерийские дуэли, а между ними всегда есть перерыв от двух до четырёх часов. Украинские военные спровоцировали такую дуэль, и после её окончания я и оператор выдвинулись в сторону российской линии обороны. Мы расположились на возвышении, в таком месте, чтобы нам было хорошо видно обе линии обороны, и начали снимать. Неожиданно началась новая артиллерийская дуэль, причём первыми ударили со стороны украинских войск. Мой оператор сориентировался и потащил меня в находящуюся рядом воронку от снаряда или ракеты, в которой мы укрылись. Там нас и обнаружили ваши военные. Они приняли решение доставить нас к вам, но по дороге мы попали под обстрел, я и многие ваши солдаты получили ранения, а мой оператор и несколько ваших военных погибли. Когда меня уносили, я видел тела, как мне показалось, их тела, лежащие в лужах крови.

— У меня нет оснований вам не верить. В настоящее время врачи не дают разрешения на вашу транспортировку, но, как только мы получим такое разрешение, то незамедлительно доставим вас в Москву, и вы сможете обратиться в консульство США, восстановить утерянные документы и отправиться на родину. Кстати, а где ваши документы?

— В Киеве мы с оператором оставили их в штабе армии, таково было условие украинских военных.

— Скажите, пожалуйста, Джозеф, вы бы хотели сообщить родителям о месте вашего нахождения? Если да, то продиктуйте номер телефона, и мы сделаем такое сообщение.

Джо задумался: «С одной стороны, это прекрасное предложение: в центре сразу же узнают, что с ним и где он находится; с другой стороны» Вслух Джо произнёс:

— Благодарю вас, но, если вы говорите, что я скоро смогу обратиться в консульство, то, думаю, не нужно тревожить родителей, они знают, что я в командировке, но вот куда я отправился, я от них скрыл.

— Понимаю, для разведчика это нормально.

— Я же вам пояснил, что уже давно не служу в разведке.

— Да это ваше личное дело, для нас это не имеет значения. По нашим законам никакого преступления вы не совершили на территории Российской Федерации. Умышленно границу вы не пересекали, хотя формально и находились без какого-либо законного основания на нашей территории.

— Моя страна не признаёт эту территорию вашей.

— Я советую вам не вдаваться в такие нюансы. С точки зрения российского законодательства, как я понял из вашего пояснения, умысла на незаконное пересечение государственной границы Российской Федерации вы не имели. На линию боевого соприкосновения вас привезли с целью произвести съёмки для документального фильма, не поставив вас в известность о том, что данная территория является российской. Я смотрю, вы не совсем правильно понимаете меня.