Раскол

— Одежда в шкафу. Ужин в шесть вечера. И у меня есть кое-что для тебя.

Он протянул ей маленькую флешку.

— Ноут в столе. Я взял ее у Астры Натановны — это комендант, ты ее видела за стойкой. Флешку мы ввели недавно, для лучшей адаптации. Там десятиминутное видео. Ты сама записывала его в течение четырех месяцев — по две-три минуты за раз. Как будешь готова, включи — посмотри.

Алиса медленно протянула руку и взяла флешку.

— Тогда я пошел. Ах да! Связь: смартфон у тебя в столе, но там нет сим-карты. Точнее, есть, но не в привычном тебе смысле. Из старых контактов там только твои родители. Ты переписываешься с ними в нашем мессенджере, но для них высвечивается твой номер, как будто приходят обычные смс. Больше с внешним миром пока связаться не удастся. Также там есть Рене и я. Пока это все. Тебе знакомы еще несколько людей, которые помогали в инициации, но в дальнейшем ваше общение не предусмотрено.

Марк замолчал. Возникла неловкая пауза.

— Если что — я на связи: ты можешь позвонить или написать. В семнадцать пятьдесят выходи из номера, возьми ключ-карту, на полу увидишь световые стрелки с надписью «ресторан» — иди по ним.

Алиса смотрела на захлопнувшуюся дверь. Она пыталась сообразить, за что можно ухватиться в этом неожиданном круговороте событий. В кулаке была флешка, которую дал Марк. Девушка разжала пальцы и на зеленом боку увидела надпись: «Алиса 1».

«Все страньше и страньше» — подумала Алиса, включая ноутбук.

Глава 3. Побег

На нижних кругах Целлара небо почти не видно. Только на тренировках, что проходят наверху, удается поймать рассвет. Тренировка длится, пока не иссякнет песок в часах, которые переворачивает Раканиш — один из немногих наставников-мужчин. Имп говорит, что ему больше пятисот лет. Никто его не может одолеть в бою на мечах. Сам он высокий, в два раза выше Флоры, лицо закрыто маской, и Сестры не знают, что под ней. Он редко участвует в тренировке, больше кричит — резко, рублеными фразами.

Младшие Сестры тренируются вместе. Лучшие среди них — Флора и Тристана, надсмотрщица девятого круга. Их танец с клинками часто завораживает остальных. Но стоит Раканишу встать с циновки, как всем ясно: они лишь щенки рядом с бойцовым псом.. Его удары практически невидимы. Он — молния, разящая наповал. Огонь, сжигающий тебя еще до того, как ты успеешь осознать, что горишь. Он — Катана Смерти! Так выгравировано на рукояти его меча. Особенного меча. Таких клинков всего три: один у Раканиша, один у правителя Ша и один у ненавистного всеми Вальравена — отступника и предателя.

Историю Вальравена знали все. В Академии ее преподавали на уроках политики Ша. Его ужасные преступления против порядка могли потрясти даже видавших виды.

Человек с головой ворона ел плоть убитых. Но не простых — только Великих. Только одаренных. И, поедая плоть, он приобретает их силу. «Чем больше мы ему позволяем — тем больше мы ему позволяем» — говорила Мать-наставница. Никому из Младших Сестер не одолеть Вальравена, но многие бы отдали левую руку, чтобы посмотреть на бой между Вороном и Раканишом.

Сегодня Флора вернулась после долгого отсутствия. Никто не спрашивал, где была. Флора дралась отменно — ни единого шанса для Тристаны. Раканиш удовлетворенно кивал головой, когда фурии с тренировочными мечами вихрем рук и ног пролетали мимо него.

Флора отметила, что она стала быстрее после воскрешения. Стремительные движения били точно в цель. Ей было легче сосредоточиться. Она не могла понять, с чем это было связано, но ей это определенно нравилось.

Погрузившись в службу, Флора не забыла про бунт. Но голос, шепчущий о нем, стал тише. Все вдруг сделалось таким привычным. Стало казаться, что не будет никакой принудительной темноты. Что она воспрянет духом и вновь попытается сойти на Землю, чтобы закончить начатое.

В мыслях кровавыми узорами заплясал было мстительный клинок, обращенный на Нергала. Флора знала, что он ей не по плечу, но откуда-то появлялись дерзкие мечты, что при определенных условиях, она может победить его. Мечты — еще одна извращенная форма неправильного сознания. Их тоже можно было списать на душевную болезнь.

Так незаметно пролетели тридцать дней усиленных тренировок и будничных обязанностей. Пока в один из дней не пришел посланник в капюшоне.

В хмурое дождливое утро, когда над горами нависли тяжелые фиолетовые тучи. Одиннадцать пар босых ног скользили по утрамбованной земляной поверхности. Пот смешивался со скупыми каплями холодного дождя и превращал боевые пируэты в рискованное танго.

Раканиш, как всегда, сидел на циновке и время от времени кивал головой. Ноги его, неестественно длинные, уродливые, были переплетены между собой причудливым образом, и казалось, ему потребуется несколько долгих минут, чтобы распутаться и встать. Но Сестры знали, что это обманчивое видение. И что при желании Раканиш окажется рядом с любой из них так быстро, что можно не успеть даже сделать защитный маневр. На Раканише было красное кимоно — неизменный наряд для проведения тренировок, подвязанный черным оби с алыми кончиками. Шлевок на поясе не было. Раканиш завязывал его хитрым способом, чтобы при необходимости он мгновенно вылетал в сторону противника.

Посланник замер за спиной наставника, не произнося ни слова. Затем он что-то сказал наклонившись, и Раканиш жестом указал Флоре, что ей нужно выйти. Флора отскочила в сторону, как раз, когда две Сестры одновременно рубанули деревянными мечами то место, где она была мгновение назад. Увидев краем глаза жест Раканиша, Флора вскинула руку, показывая, что бой окончен.

Когда они с посланником отошли на почтительное расстояние, он заговорил своим скрипучим безжизненным голосом:

— Время пришло, Флора. Подготовься к передаче. Семь дней. Семь дней.

Флора кивнула, стараясь не смотреть на мерзкое лицо пришельца. Его склонность повторять последнюю фразу была ей хорошо известна.

— А Штайт?

Посланник нахмурился.

— Мы не можем ему приказывать, сообщи о его решении Матери-наставнице. Сообщи Матери-наставнице.

Флора снова кивнула.

По спине пробежал холодок. Не страх. Предвкушение. Сейчас только Флора осознала, что она ждала, когда придет это создание — Толледо — бездушный голос правителей Целлара, безносый уродливый слизень с булькающим проржавевшим голосом. И сообщит, что пора готовиться. Только она больше не готова подчиняться.

Все бунтарские чувства разом вспыхнули в груди, током крови растекаясь по гибкому совершенному телу, готовя его к роковому прыжку. Прыжку в обрыв, на дне которого она видела свой испорченный разум — неправильный, но так жаждущий быть. Что-то сломалось в ней. Сломалось безвозвратно. Флора понимала это, как никогда, отчетливо. Но сомнения в том, что это сломанное теперь стало ей ближе, чем все окружающее, отпали окончательно.

Несколько дней назад ее келью посетил некий господин. Одет был очень солидно. Так одеваются только те, кто служит во Дворце. Камзол из шерсти викуньи сидел идеально по фигуре. На бедре висел гладиус с рукоятью, отделанной драгоценными камнями: чередующиеся крупные топазы и рубины. Скорее, украшение, нежели оружие. На ногах — высокие кожаные сапоги с тиснением. Тиснение, должно быть, говорило о принадлежности его к какой-то определенной службе, но Флора не знала к какой. Изображение черепахи, на спине которой возвышалась каменная башня.

Его сопровождала Мать-наставница. Значит, ему можно было доверять. Представился как Йаред Зиф. Сказал, что занимается выяснением обстоятельств ее, Флоры, убийства. Как так могло случиться? Кто это сделал и, самое главное: почему Штайт допустил такой исход? Флора рассказала, как было дело. Про схватку и про Нергала. При его упоминании Йаред напрягся, но продолжил внимательно слушать. Про то, куда подевался Штайт, Флоре на самом деле было неизвестно, а если он желает допросить, то Штайт тут поблизости, она может его позвать. Йаред не пожелал.