Раскол

— Ничего не в порядке, — взволнованно отреагировала Алиса, — кто вы? Вы меня с кем-то перепутали. Я пойду.

И она попыталась уйти, закрываясь капюшоном и от приставучей девушки, и от этой совершенно нелепой ситуации.

— Нет, не пойдешь.

Сказано было так спокойно и уверенно, что Алисе сделалось не по себе. И в то же время появилось что-то еще, кроме неловкости и страха. Чувство живого любопытства проникло в скучающее сердце. Озорное чувство, не считающееся с серьезностью тревожного разума.

Между тем девушка протянул руку к лицу Алисы и, осторожно ухватив за подбородок, приподняла голову, слегка поворачивая ее, ловя свет яркого заходящего солнца. Она явно разглядывала Алису. Правильнее было бы сказать, что она заглядывала в нее, куда-то внутрь, сквозь ее большие карие глаза проникая в самое сознание. На мгновение Алисе показалась, что незнакомка гипнотизирует ее.

Внезапно девушка отдернула руку и нахмурила тонкие брови:

— Скажи мне, где ты живешь.

Алиса поняла, что не сможет не подчиниться. Но она не ощущала негатива. Она искренне, как ей казалось, желала ответить.

— Луначарского тридцать семь, квартира семьдесят три.

После этих слов девушка развернулась и пошла прочь от потрясенной Алисы. Проводя взглядом таинственную незнакомку, Алиса натянула капюшон на голову и уже в тишине зашагала по направлению к своему дому.

Мысли ее вязли, как муха в киселе, беспомощно барахтаясь в липкой пустоте. Сначала встреча казалась ей загадочной и даже волнующей, но затем приходило осознание: она ведь только что выдала свой адрес постороннему человеку. Затем обреченно говорила себе, что хуже ей уже не будет в любом случае. И, наконец, начала сомневаться, что эта встреча случилась в реальности.

Вздрогнула она от того, что в ушах раздался резкий голос:

«Вызывает Артем, ответить?»

— Ответить, — машинально бросила девушка.

— Але, привет!

— Привет!

— Че как?

— Нормально, как сам?

— Все оке, заеду к тебе минут через тридцать?

— Давай. — Звонок завершился, и музыка вновь автоматически заиграла в наушниках. Алиса не стала противиться умному алгоритму.

Артем был институтским приятелем. Одним из немногих, с кем Алиса поддерживала отношения. Ее полная противоположность: активный, общительный, любящий жизнь во всех ее проявлениях. Странно так выходило, что такие разные люди нашли что-то друг в друге. С другой стороны, Алиса точно знала, что нравилась ему, и он хотел большего, нежели просто приятельское общение. Но она четко дала понять, что он ей в этом плане не подходит. Такая и получалась дружба: несбыточные мечты одного и снисходительность другого.

Когда до дома оставалось всего пять минут ходьбы и на горизонте показались однотипные пятиэтажки мышиного цвета, а в наушниках Эксл Роуз перестал повторять «sha-na-na-na-na-na-na-na», Алиса вдруг заметила черную фигуру, прячущуюся за мусорным баком.

Она много раз прокручивала в голове сценарий, по которому будет действовать, если черный человек попадется ей прямо на пути. Сценарий предполагал решительные действия, чтобы отделить реальность от видений: она хотела подойти и заставить себя убедиться, что никакого черного человека нет. Но теперь, когда она заметила его, прячущегося за мусорным баком, когда до него осталось пройти десять шагов, когда можно было протянуть руку и узнать, что это вымысел… теперь ей сделалось жутко. Ее била дрожь, на лбу выступил пот, а ноги стали ватными и непослушными.

Она сжала кулаки: надо сделать то, что надо. И подбадривая себя словами, которые могли бы, очевидно, мотивировать любого тяжелоатлета на поднятие нового рекордного веса, решительно двинулась на потенциального врага.

Алиса была девушкой невысокой, самым большим спортивным достижением для нее был переплыв бассейна туда-обратно без остановки свободным стилем. Но ее грозный вид, сдвинутые брови и угрожающе раздутые ноздри могли произвести впечатление на случайного прохожего. Им оказался тридцатидвухлетний Алексей, которого девушка в своем порыве попросту не заметила. Зато он, стоя с пакетом мусора в руках и наблюдая, как к нему приближается пятидесятикилограммовая машина смерти, озадаченно почесывал бритую голову. При всем при этом Алексей был почти двух метров росту и с плечами такой ширины, что проходил не в каждую дверь.

Подойдя почти вплотную к незнакомцу, Алиса остановилась и не нашла ничего лучше, чем нелепо поинтересоваться:

— Мусор выкидываете?

— А ты против?

— Вроде нет.

— Я надеюсь.

— Не обращайте внимания!

— Да без проблем, — с этими словами мужчина закинул пакет в контейнер. — Меня Леха зовут, а тебя?

— Алиса.

— Ну норм. Живешь здесь?

— Да, в соседнем доме.

— Ладно, бывай.

— До свидания.

И они разошлись, каждый оставшись при своем.

Алексей, засунув руки в спортивные штаны Adidas, двинулся в направлении остановки, размышляя о том, что сегодня хорошо бы придумать, где раздобыть немного денег.

Жизнь его, как тельняшка, заботливо сложенная и покоящаяся в шкафу для одежды, делилась на полосы. Сначала была белая полоса, где он старательно зарабатывал деньги. В этот период он был трезв и сосредоточен и даже проявлял завидное усердие. Работу он брал любую, часто физически тяжелую и малооплачиваемую. Но работал много и без устали, потому за пару месяцев умудрялся неплохо заработать, после чего начиналась синяя полоса. Состояла она в основном из возлияний, встреч с девушками, не претендующими на длительные романтические отношения, и общение с немногочисленными друзьями и сослуживцами.

На досуге, в самом начале белой полосы, ему позвонил старый приятель и позвал подхалтурить на стройке. Дело было нехитрое: смастерить опалубку для частного дома, сплести сетку из арматуры и залить все это дело цементом. Стройка планировалась бюджетная, из-за чего все работы должны были проходить в ручном режиме. Правда, Цыган — так звали приятеля — обещал раздобыть электрическую бетономешалку, что заметно облегчило бы им работу.

И теперь Леха шел, закрыв на один оборот хлипкую дверь однокомнатной квартиры, которую снимал, уверенно предвкушая продуктивный вечер, где они с Цыганом обсудят план работ на ближайшую пару недель.

Алиса, в свою очередь, пошла домой, решив, что черные люди могут превращаться в обычных людей с мусорными пакетами, поэтому нужно быть внимательней, чтобы в дальнейшем избегать таких неловких моментов.

Зайдя в подъезд, она сняла наушники, со щелчком отправив их в белоснежный бокс. Третий этаж, и вот она, уже скинув обувь, сидела в тишине в своем удобном кресле.

Через несколько минут зазвонил домофон. Вскоре в прихожей, чертыхаясь, возился с ботинками Артем — друг и сослуживец (впрочем, иногда и ходячая жилетка для утешения):

— Понять не могу, как люди могут быть такими мудаками!.. Ты помнишь Валерку Абрамова?

Алиса машинально кивнула, занятая своими мыслями.

— Этот хрен пустил слух, что я настоящий сутенер, при этом импотент, потому и занялся этим бизнесом — компенсирую. Да не просто слух пустил, а придумал целую легенду. А с тобой я, кстати, потому что ты моя лучшая, представь, эскортница.

Алиса вдруг очнулась и с улыбкой посмотрела на Артема:

— Серьезно?

— Серьезней некуда. Так убедительно рассказывает, что сам скоро поверю.

Алиса рассмеялась, громко и непринужденно.

— Вот это история! Я уже думала, так и проучусь никем незамеченная, а теперь — эскортница. — Она опять улыбнулась.

— Я такого веселья не испытываю. Не понимаю твоей реакции. Хочешь сказать, что тебя это не заботит совсем? Это же ре-пу-та-ци-я, потом же с этим жить.

— Репутация, хренпутация… Что с ней делать?

— А то, что сегодня репутация — это все: деньги, карьера, уважение. Знания не так важны, как репутация. Это же простые истины. Ты ведь знаешь, как относятся к разному такому у нас. Так можно враз стать маргиналом, а я не хочу.

— А сейчас ты хочешь сказать, что популярный?

— Да при чем тут это?! Я не популярный, но не изгой. Этого достаточно. Там уже дальше пусть все идет своим чередом. Но я не хочу окончить институт с клеймом «продавца кисок» и импотента, понимаешь?

— Не особо. Кому какое дело?

— Да всем! Слушай, не хочу спорить, особенно учитывая, что я не такой. Учитывая, что это попросту вранье.

— Хорошо-хорошо, успокойся! Чаю хочешь?

— Давай.

Они прошли на кухню. Алиса щелкнула кнопку на электрочайнике. Они уселись за стол, одной стороной приткнувшийся к стене. Стеклянная его поверхность была вся испещрена мелкими царапинами, которые стыдливо прикрывали бамбуковые циновки.

Алиса пристально посмотрела на Артема:

— Слушай, Тема, я иногда думаю, что это все не имеет смысла. Мне, например, все равно, кто что думает. Я даже не уверена, что кто-то вообще про меня думает. И репутация, про которую ты рассказываешь, не стоит ничего. Есть вещи, которые реально не позволят дальше жить в этом обществе. Не позволят общаться, быть понятой. От этого мне порою бывает грустно. Но ты серьезно думаешь, что мнение какого-то там задрота с челкой, как у йоркширского терьера, имеет какую-то силу и значимость? Да про какую репутацию ты рассказываешь? Репутацию можно испортить, если она есть, а у нас ее изначально не было!

— Ладно… — Артем примирительно махнул рукой, отхлебывая чай из большой кружки с рисунком пьяного кота в синих сапогах. — Я тебя понял. У тебя опять эти… панические атаки… или как там их?

— Бывают, — вздохнула Алиса и пожалела, что невольно напомнила приятелю о своих проблемах. Они пару раз обсуждали их, но стало понятно, что глупые советы успокоиться и не переживать от человека, который никогда ничего похожего не испытывал, не стоят и ломаного гроша.

— Я тебе сочувствую, но ты же знаешь, что это просто такие симптомы, они не приведут к дальнейшим проблемам. Ты сама мне так говорила.

Алиса задумчиво кивнула, вспомнив черного человека, который прятался за мусорным баком, а потом превратился в Леху. И почему-то зверски захотелось прямо сейчас встать и пойти узнать, существует ли Леха на самом деле. Убедиться, что такой живет на свете, что у него есть свои проблемы и свои желания. Что он не плод ее больного воображения…

— Алиса, ты здесь?

— Да-да… что ты говоришь?

— Я тебе занес конспект — ты просила. По вышке. В понедельник захвати с собой. Я поехал — хочу к Аньке заехать, буду доказывать, что я не импотент.

— А потом что? Принесешь доказательства?

— Молва все сделает за меня.

Они обнялись, и Артем шагнул в сгущающиеся сумерки. Алиса вспомнила, что не рассказала о странной незнакомке на улице, и достала было телефон, но потом бросила его на кровать и задумчиво посмотрела в окно. Артем уже подходил к бетонной арке, вот-вот свернет за угол.

И тут Алиса замерла.

Рядом с ним, чуть ссутулившись, стояла зловещая черная фигура. И смотрела прямо на нее.

Глава 3. Флора

Опять не спалось. Голова взрывалась тысячами мыслей, а когда таковые заканчивались, то строчки из какой-нибудь дурацкой песни, услышанной по радио в такси, начинали повторяться сотни, тысячи раз по кругу, пока снова в голову не лезли ненужные мысли, — и так до бесконечности.

Алиса дотянулась до телефона. 2:33. Договорившись с собой попытаться заснуть еще на двадцать семь минут, она перевернулась на другой бок и отчаянно постаралась не думать ни о чем.

В этот момент послышался тихий, едва различимый шелест. Этот звук был ей знаком — так еле слышно к ней по ночам подбирался невидимый монстр, делая всего лишь один шаг, с каждой ночью становясь все ближе. По ее подсчетам, чтобы оказаться у кровати, ему хватило бы всего десяти шагов, но прошло уже больше месяца, а он так и не появился рядом, не схватил ее, не утащил в свою мрачную страну, откуда нет возврата.

А может, он уже давно сделал это? И теперь она живет в этом замкнутом круге, пребывая в глубокой депрессии, из которой нет выхода, потому что он забрал ее, а она ничего не почувствовала, лишь стала чаще просыпаться в четыре утра. Но нет. Шелест шагов говорил: он еще только подбирается. И когда доберется — все закончится.

Алиса вскочила, сердце ее колотилось, на лбу выступил холодный пот. Она подбежала к выключателю, шлепнула по нему, и комнату озарил белый светодиодный поток. Девушка вышла в коридор и там зажгла настенный светильник. Никого в коридоре не было ни видно, ни слышно, только громко пульсировало в висках.

Кажется, теперь ей надо было выпить четвертинку таблетки из тех транков, что по доброте душевной ей дала мама. Таблетку надо положить под язык… она должна положить ее под язык. Таблетка горькая, но такая обнадеживающая, она должна положить ее под язык…

Мысли вязли, тяжелые, неповоротливые, неправильные. Ночью все неправильно, если только ты не веселишься в компании друзей. Ночью все иначе. Вокруг — потусторонний мир. В нем нет места разумному подходу к решению проблем, есть только страх и безумие, безумие и страх.

Она должна положить таблетку под язык…

Привычная горечь во рту и стакан воды — это уже ритуал, один из многих, ставших за последнее время ее верными спутниками. Она сидела на кухне, глядя на смену цифр на микроволновой печи.

Сперва ей почудилось, что что-то стучит у нее в голове. Потом она поняла, что кто-то пришел. Может, ей все же показалось, потому что она вместо четвертинки положила под язык целую таблетку... Но она открыла дверь, не задумываясь, что в три часа ночи не ходят по квартирам с предложением установки высокоскоростного широкополосного интернета.

На пороге стояла та бесцеремонная незнакомка и смотрела на Алису, хмуря свои тонкие черные брови. Она молча зашла и захлопнула за собой дверь.

* * *

Солнце уже проникло в комнату и высвечивало синяки под глазами на лице Алисы. Она давно проснулась, но боялась открыть глаза. Рядом с кроватью, прямо на полу, завернувшись в плед, спала девушка, возле которой лежал меч в ножнах. Эту картину Алиса увидела лишь на мгновение, после чего сразу зажмурилась и решила не просыпаться, пока морок не развеется или девушка не уйдет.

Победил мочевой пузырь. Безжалостный диктатор, не признающий ни страха, ни гордости — он диктовал свою волю, презрительно отвергая все доводы рассудка. Алиса перебралась к торцу кровати и, стараясь максимально бесшумно перебраться через невысокую спинку, вышла, оставив комнату вместе со спящей в ней незнакомкой.

Когда туалетные процедуры были завершены, Алиса села на крышку унитаза и задумалась, как поступить дальше. Ночь выдалась настолько странная, что вчерашнее превращение черного человека в Леху уже не казалось чем-то сверхъестественным.

Когда гостья вошла, Алиса лишь смотрела, как та снимает плащ — черный, тяжелый. Девушка попросила одеяло, после чего положила рядом с собой плащ, меч, стянула юбку и улеглась на ковер рядом с кроватью, закутавшись в плед и подложив под голову декоративную подушку, которая попалась под руку. И немедленно заснула.

Это было настолько сюрреалистично, что Алиса не успела ничего сказать, а потом сама поступила не менее странно. Она просто перешагнула через лежащую гостью, залезла в постель — и уснула. Впрочем, тут, возможно, сказалось действие лекарства.

Алиса со вздохом закрыла лицо руками: может, это побочное действие транков? Может, ее состояние и таблетки породили эту вымышленную гостью, которая теперь спит у ее кровати? А может, и не спит вовсе…

Собравшись с мыслями, она решилась выйти и расставить все точки над «i». Распахнув белую дверь со стеклянными гранеными вставками, она зашла в комнату и явно убедилась, что девушка есть. Что она лежит, раскинув волосы по ковру, обнажив длинную белую шею. Алиса невольно засмотрелась на спящую, и в этот момент та открыла глаза.

— Привет… — еще более низким голосом, чем вчера, проговорила гостья.

— Привет, — ответила Алиса уже без страха, скорее, обреченно. — Ты мне кажешься?

— Нет, — коротко, но без злобы ответила девушка.

— Как тебя зовут?

— Флора.

— А меня Алиса.

— Отлично. Есть еда?

— Да, но, может, сначала ответишь на пару вопросов? — набралась смелости Алиса.

— Нет, сначала еда.

Делать было нечего. Алиса не придумала, что возразить, и понуро побрела на кухню, думая, что даже вымышленные персонажи понукают ею как хотят.

Зажегся синий цветок горелки, и вскоре кухня наполнилась ароматом жареных яиц. Очень хотелось кофе, но она помнила, что ей не рекомендовали употреблять кофеин, поэтому пришлось довольствоваться черным чаем из пакетиков. Краем уха она слышала, что Флора устроила себе водные процедуры в ванной. Алиса даже почувствовала некоторое негодование такой бесцеремонностью, которое могло бы найти свой выход, если бы не робкая натура и острая социофобия, ставшая верной спутницей тревоги.

В тот момент, когда в своей голове Алиса голосом двухметрового Лехи спрашивала у Флоры, кто она и что тут забыла, в кухню вошла раскрасневшаяся виновница ночных приключений — босоногая, с мокрых волос ее на пол капала вода, вокруг тела было обернуто синее полотенце.

— Пахнет хорошо.

— Ну и отлично… — только и смогла выдавить Алиса и поставила на стол перед усевшейся девушкой тарелку с яичницей и чашку горячего чая.

— Это что? — Флора указала на чай.

— Чай.

— Понятно.

Сказав это, Флора придвинула тарелку и, схватив вилку, принялась жадно есть. Алиса села рядом, ковыряясь в своей тарелке и изредка отправляя в рот маленькие кусочки.

Когда с трапезой было покончено, Алиса вопросительно уставилась на Флору. Та вдруг сообщила:

— Я у тебя поживу какое-то время.

— Почему? — вопрос мог показаться глупым, но Алиса действительно хотела знать.

— Потому что мне нужно с тобой познакомиться поближе.

— Почему? — повторила Алиса.

— Ты мне напоминаешь одного человека.

При этих словах, как показалось Алисе, что-то промелькнуло на лице гостьи. До того ее лицо не выражало никаких эмоций — эта бесстрастность очень гармонировала со строгой красотой. Но в момент, когда она произнесла «одного человека», на лице ее промелькнула тень печали.

— Объясни мне, пожалуйста… — собрав все силы, начала Алиса. — Я тебе напоминаю одного человека — поэтому ты пришла ко мне в квартиру и собираешься тут жить. Будешь тут спать, есть, мыться, еще черт знает чем заниматься… — Алиса вспомнила про оружие, лежавшее на полу комнаты. — Я до сих пор не уверена, что ты не плод моего воображения. Но если это все же не так, если ты настоящая, то в какой, скажи мне, вселенной можно посреди ночи прийти к совершенно незнакомому человеку и сказать, что будешь с ним жить? А если я не согласна?

— А ты не согласна? — Флора пристально посмотрела на собеседницу.

— Я… я не знаю, — вздохнула Алиса.

— Вот и хорошо, — кивнула Флора и встала из-за стола. — Я сейчас уйду, вернусь вечером — тогда и сможешь задать больше вопросов.

Флора встала, прошла в комнату, взяла ножны и, надев высокие сапоги, молча вышла из квартиры. Алиса же так и осталась сидеть, глядя на захлопнувшуюся дверь и думая, что нужно встать и пойти гуглить, есть ли такие формы сумасшествия, при которых к тебе приходят люди и говорят, что будут с тобой жить.

Глава 4. Контракт

— Еще раз: что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Ты должен прийти ко мне и убедиться.

— Не понял, в чем?

— Все ты понял!

Артем пристально смотрел на подругу, стоявшую посреди опустевших рядов парт. Матанализ закончился, студенты разошлись, а в воздухе так и остался витать абстрактный дух мира чисел.

— Да, я понял, — со вздохом протянул он. — Но мне не кажется, что это понимание приблизило меня хоть на чуть-чуть к приниманию.

— К принятию.

— Да, к принятию, восприятию... какая разница. Ты что, всерьез хочешь сказать, что к тебе пришла незнакомая девушка и стала с тобой жить?

— Угу.

— И ты хочешь, чтобы я проверил, что она реально существует?

— Да.

— И как же? Ткнуть, что ли, ее палкой? Или, не знаю… посмотреть, отражается ли она в зеркале?

— Не нужно сарказма, она же не вампир. Просто скажи, что видишь ее. И слышишь, что она говорит. Спроси ее что-нибудь, чтобы она тебе ответила. Это же несложно.

— Вроде нет, — сдался Артем.

— Ну вот и отлично! Только пойдем прямо сейчас, вечером она уходит и возвращается, как правило, под утро, потом спит почти до обеда.

— Ночная бабочка, что ли?

— Не похоже.

— А на что похоже?

— На галлюцинацию, созданную безумным и в то же время гениальным разумом, запертым в черепной коробке страдающего подростка.

— Странная ты, Алиса.

— Не без этого.

Они вышли из института и направились к остановке. Прыгнули в первый попавшийся автобус, где нужный номер был выведен красным маркером на серой картонке. В автобусе было тесно и пахло дешевым одеколоном. Всю дорогу они молчали, глядя на пробегающий за окном урбанистический пейзаж. Серые дома следили за ними яркими аляповатыми вывесками. Когда череда однообразных улиц закончилась, автобус остановился, пассажиры высыпались из него, как горошины из стручков, и покатились в разных направлениях.

Подходя к дому, Алиса ощущала, как волнение поднимается волной. Прошло четыре дня, прежде чем она решилась рассказать Артему про Флору. Теперь же, подходя к дому, она все больше сомневалась в своем решении, переживая, как поведет себя Флора.

Алиса не могла сказать, что недовольна событиями, ворвавшимися без стука в ее тревожное, но привычное существование. Это было пугающе, но вместе с тем придавало какой-то новый смысл всему происходящему.

Флора была не от мира сего. Конечно, если она окажется плодом ее воображения, это бы многое объяснило. Но если она реальна… Таких людей Алиса еще не встречала. Даже в кино и книгах о таких не читала.

Флора всегда говорила прямо — и поступала так же. Можно было бы сказать «искренне», но это слово никак не подходило к ее безэмоциональному портрету. Она спала так крепко, что не реагировала даже на громкие звуки — словно Добрыня Никитич в мультфильме. Разбудить ее было решительно невозможно. Однажды ночью, пойдя пописать, Алиса в темноте споткнулась о соседку, упала, издала протяжный вой, а та даже не пошевелилась. Ела она как голодный мужик: много, молча и без разбора. При этом оставалась стройной, как кипарис, и невозможно было представить, что хоть что-то может прибавить ей лишний грамм.

Флора говорила редко, но если уж заговорит — то исключительно по делу, хотя нередко уходила от вопросов. При этом она не знала многих элементарных вещей, что нередко вызывало недоумение у Алисы. Однажды Алиса показала ей, как она узнает ту информацию, которая ей неизвестна. Флора очень заинтересовалась, но когда узнала, что эту информацию выдает браузер в смартфоне, тут же потеряла интерес и сказала, что не доверяет светящемуся экрану.

Книги ей понравились. Не все, но некоторые прямо затянули, и Алиса была готова поспорить, что когда они с Артемом зайдут, Флора будет держать в руках «Преступление и наказание» Федора Михайловича, которое вчера ее так захватило.

Алиса осторожно повернула ключ, и они с Артемом ввалились в прихожую, захлопнув за собой дверь. В квартире было тихо, и они, быстро скинув обувь и осторожно ступая, зашли в комнату. Посреди комнаты, совершенно обнаженная, в позе лотоса сидела Флора. Она медитировала, безмятежно положив руки на колени, с закрытыми глазами. На вошедших она не обратила ни малейшего внимания, продолжая свое трансцендентальное путешествие.

Артем оцепенел, уставившись на гибкое белоснежное тело. Флора сидела спиной, и он, не сводя взгляда с ее безупречно очерченных линий, лениво отмахивался от Алисы, безуспешно пытавшейся утащить его назад в прихожую. Сдавшись, Алиса схватила его за ухо и буквально выдернула из комнаты.

— Больно же! — зашипел на нее Артем.

— Судя по всему, ты ее видишь, — парировала Алиса, — и даже глаз оторвать не можешь.

— А ты что — ревнуешь? — с надеждой в голосе спросил вуайерист поневоле, растирая покрасневшее ухо.

— Да, — с улыбкой ответила Алиса, — но не тебя.

Несколько секунд до Артема доходило сказанное, а когда все-таки дошло, глаза его округлились, и он застонал:

— Только не говори, что ты…?!

— Нет, конечно, тут другое… — как-то невнятно возразила Алиса и тут же оборвала сама себя: — Слушай, ты мне очень помог, спасибо. А теперь разреши мне остаться одной. То есть не одной, но ты понял…

— Понял, чего уж тут непонятного, — раздосадовано отмахнулся парень. — Потом-то познакомишь, может?

— Обязательно, — бросила Алиса и, проводив отзывчивого гостя, захлопнула дверь.

Сейчас она могла думать только об одном: она не сумасшедшая, точнее, может, и да, но Флора существует в реальности. И Алиса вошла в комнату, намереваясь поговорить с Флорой начистоту.