Стокгольмский Синдром

– Я приду за тобой.

Взрыв. Свет. Бас. Переход в припев.

Я резко отпрянула назад, чуть не задев стоящую за мной девушку. Дыхание сбилось, ноги подкосились. Я развернулась на 180 градусов, срываясь на бег через всю толпу. Вики пыталась за меня зацепиться, но не получилось.

– Анна! – Растерянно воскликнула блондинка.

Но мне было уже всё равно. Внутри всё кричало – сбежать, спрятаться, укрыться!

Я натыкалась на десятки чужих тел и лиц под гневные проклятия толпы. А на сцене стояло воплощение моего страха и притяжения. Мой личный ад В джоггерах и с микрофоном.

Примечание:

Чар – объект игрового мира, находящийся под управлением игрока и имеющий ряд уникальных характеристик (внешность, ник, способности).

Хёнджин – южнокорейский певец, рэпер и танцор, участник бой-бэнда Stray Kids.

Розэ – новозеландская и южнокорейская певица и танцовщица. Получила известность как участница южнокорейской гёрл-группы Blackpink.

Пинг – задержка между нажатием кнопки и реакцией в игре.

Глава 3 – Предупреждение

За этот вечер я уже успела найти несколько вариантов, куда съехать. Возможно, у меня случился шиз, но лучше быть шизанутой и живой, чем лежащей в неизвестной канаве.

За последний час Вики мне звонила раз десять, но я упорно притворялась, что ничего не слышу.

Да что я ей скажу? Что чуть не словила инфаркт на месте после первой же песни Дьявола? Что забыла, как дышать, когда парень из курилки, оказавшийся солистом рок-группы публично пригрозил мне со сцены со словами, что придёт за мной?

Я свернулась калачиком на кровати с ноутом на животе и тревожной жвачкой в голове.

Солист точно был тем самым новеньким из курилки. Сто процентов. Я не могла ошибиться: даже его речь, моё обращение ко мне подтверждали теорию. Парень был очень не похож на себя, но узнаваем. Волосы чем-то покрасили: цветной пудрой или спреем Это была та же самая причёска, но в более лохматом виде. Глаза красные и обведённые жирным слоем теней. Какой бы отличной не была вуаль грима, под ним можно было узнать другого человека – это факт.

Но почему этот Эйден Или Дьявол? Посмотрел в мои глаза и сказал на сцене «какие очаровательные девушки собрались»? Неужели мою несчастную задницу спасает только это?

Я тут же фыркнула, а после громко рассмеялась. Уж скорее инопланетяне спустятся на Землю и споют похоронный марш моему отражению, чем оно вдруг действительно окажется «очаровательным»!

В обычной жизни мне практически не делают комплименты, кроме родственников и Вики Пухленький нос вечно приходится контурировать, чтобы казался меньше, волосы почти никогда полностью не расчёсаны, глаза большие, но с якорем из нависшего века, отчего создаётся впечатления корейского типажа – вечные заложники туши и подводки. Обычная внешность, обычная я.

Я подпёрла подбородок кулаком и прикусила ноготь.

Надо спросить у кого-то объективного И в кого я такая мазохистка – сама же знаю, кого сейчас наберу.

Гудок. Ещё один.

– Йоу, самый лучший брат на связи! – Услышала я дурацки бодрый голос. – Говори быстро, у меня тут курица в духовке и сериал на паузе. Что случилось, вишенка, опять думала о смысле жизни и заказала плед за шесть тысяч?

– Марк... – Я закатила глаза, нехотя вспомнив, как заказала год назад плед по акции, а во время оформления он вырос в цене в два раза, о чём шатен неустанно обожает припоминать. – Только без приколов, ладно? Скажи честно... Э-э Ну Чёрт побери! Я красивая или нет?

Тишина. А через секунду громкий и гортанный смех, будто по ту сторону трубки неудачно подавились.

– Я красивая, э-э? – Спародировал меня брат, лопаясь не столько от смеха, как от своего же недалёкого ума. – Ты опять сожрала бургер на 10 тысяч калорий и ищешь того, кто скажет «ничего страшного»?

– Нет!

– У тебя опять эти дни и ты хочешь, чтоб тебя пожалели?

– Марк, ты можешь нормально ответить на нормальный, человеческий вопрос?!

– Нет конечно! У нас с тобой общая генетика, а раз ты – моя сестра, какое отношение мы можем иметь к нормальным людям?

Я уже в сотый раз за этот сумасшедший вечер закатила глаза и пожалела, что обратилась с важным вопросом к этому идиоту. Но своего добиться всё-таки надо, если я не хочу загружать свою фотографию на анонимный форум и получать ответы от извращенцев. Уже проходили

– Хочешь верь, хочешь нет, но кто-то мне намекнул на это! Так что мой вопрос тебе – это так, просто мнение со стороны, как у представителя мужской расы.

– Ого Так вот в чём дело! – Голос наконец-то стал серьёзен. – Так тут вопрос не о твоей мордашке, а дело всемирно-расового значения? Что же ты сразу не сказала?

– Марк!

– Ладно-ладно, не ори. Ну У тебя есть лицо, женское а это уже огромный плюс!

– Какие тонко подмеченные подробности!

– Да. Ещё у тебя глаза, как у меня. А чтоб ты понимала, мои глаза очень красивые. Волосы иногда чистые Если бы ты была собакой – ты была бы бордер-колли. Умная, симпатичная, но вечно с грустной мордой, потому что думаешь, что тебе никто не кидает мяч.

Я зависла на секунду, переваривая такое удивительное о себе открытие.

– Это комплимент сейчас был или что?

– Комплимент! – Засиял голос по ту сторону трубки. –Ты же не чихуахуа. Вот это было бы трагично!

Я представила себя собакой и тут же сжала губы, подавляя смех.

– Ладно, спасибо за сравнение с псом. Это во всяком случае лучше, чем если бы ты сравнил меня с коровой!

По ту сторону трубки чуть не поперхнулись.

– Ну извини, с коровой было бы нечестно! – Немедленно парировал Марк. – У них, между прочим, ресницы в два раза гуще, чем у тебя, и у них никто не спрашивает, кто делает им брови. А ты, как человек, обязана страдать с этим пинцетом.

– Прекрасно. Мой брат, дамы и господа, только что поставил меня ниже сельскохозяйственного животного, но выше собаки. И всё это – в рамках поддержки! – Громко усмехнулась я в тишину, будто ища поддержки в невидимом зале.

– Эй! Поддержка – это моё второе имя. Я как спортивный бюстгальтер: держу, но не давлю!

– Ты как всегда, бесполезен, но с харизмой. – Засмеялась я в голос, свернувшись на кровати, пока ноут не начал соскальзывать.

– Не забывай: у тебя есть я! А я – живое доказательство, что наш род хотя бы на сорок процентов генетически удачен.

– Сорок? – Мои брови удивлённо подскочили на лоб.

– Ну, оставим шанс на то, что мама нам что-то недоговаривает. – Заговорщически прошептал парень.

– Что ты приёмный? – Разразилась я новой порцией смеха.

– А может ты? А мы с мамой держим от тебя это в секрете, чтобы ты не сбежала в ночи искать родную кровь?

– Как мило! Именно этим сейчас и займусь! – Мои пальцы стиснули щёки, чтобы лицо не лопнуло от смеха. – И вот этим закончился наш разговор на мой вопрос про красоту? Прямо чувствую, как в жилах заиграла самооценка!

– Вот, видишь? Работаю, как витамин D. Только не забудь, что я дорого стою. Один звонок – одна пачка твоих домашних печеньев, как приеду. И не жалких, а с шоколадом!

Я закатила глаза, давясь смехом.

– Всё, обнаглел. Иди спасай свою курицу, пока она не сбежала в поисках лучшей жизни!

– Справедливо. Но помни: ты у меня офигенная. Просто не для всех. Как суши с угрём — не все понимают, но ценитель всегда найдётся!

– А я думала, ты скажешь «как таракан в оливье – не ожидаешь, но потом долго вспоминаешь»!

– Это тоже подходящий образ. – С энтузиазмом подхватил оборванец. – Но ты слишком красивая для таракана. Усы не такие длинные!

Я отключила звонок на полуслове, продолжая смеяться, и наконец-то ощутила, как тревожная жвачка в голове начинает терять вкус.

Может, я и не супермодель, но, чёрт возьми, я хотя бы бордер-колли с отменным чувством юмора и короткими усами!

От Вики всплыло несколько новых сообщений. Я поскорее свернула уведомления, даже не вчитываясь в текст. Отвечать пока что нечего – придумаю легенду своему побегу Золушки из бала завтра, уже на свежую голову. Ведь как говорят «Утро вечера мудренее»?

Чтобы окончательно расслабиться и больше не думать ни о чём, я решила во что-нибудь поиграть. Игры всегда меня отвлекали, когда это было необходимо. Такая привычка брала истоки с детства: мы с Марком вместе любили залипнуть во всякие стрелялки, когда оставались одни дома. Наше совместное хобби началось, когда мне было 10, а ему 12, и длилось до тех пор, пока брат не переехал в другой город на учёбу. Но своё ремесло мы не забросили. Единственное, что отличалось теперь: Марк так же остался предан стрелялкам, а я перешла в жанры другого рода.

Курсор мышки по привычке прилип к ярлыку «Теней Королевы», но вовремя передумал. Перед глазами всплыл образ Эйдена из игры. Я тут же запустила другое приложение, изо всех сил отгоняя ненужные мысли прочь. Начеркала своему единственному тиммейту сообщение: «Пойдёшь в мс?»

Ответ не заставил себя долго ждать. Вечно живущий в онлайне Диабло напечатал в ответ:

«Милая, это ты? Неужели предаёшь свою любимую игру? Не верю. Скинь фото для верификации».

Я усмехнулась и молча скинула фото среднего пальца на фоне запущенной игры, намекая, что уже жду. Объяснять причины своих новых игровых предпочтений я не собираюсь даже под дулом пистолета.

Диабло – моей единственный друг в интернете, с которым я иногда коротаю вечера за играми. Мне нравится его скилл, хотя он в основном спорный. А ему нравится, что я девушка. Этот парень истинно считает себя моим бойфрендом, несмотря на то, что мы даже не знаем внешность друг друга (поэтому он вечно и пытается спровоцировать меня скинуть селфи), и я даже не знаю его настоящего имени. Мои знания останавливаются на том, что он – молодой скуф-анимешник с огромным стажем просмотра хентая с тентаклями, общающийся из женского пола только со мной. Хоть он и довольно скрытный, но и я последние несколько лет мало что публикую о себе в интернете. Эта черта делает нас по-настоящему похожими.

Парень присоединился через пару минут и, судя по звукам микрофона с бутербродом наперевес.

– Так, Анна, если я сегодня снова вытаскиваю тебя из пекла, то требую официальный титул спасителя женских пилоток!

– Ты уже им был в прошлый раз! – Закусила я губу с улыбкой, выбирая персонажа. – Только закончился твой героизм в тот момент, когда твой комп вырубила мама из розетки.

Обычно я предпочитаю в играх общаться с помощью чата, не выдавая ни своего голоса, ни своего пола, но спустя полгода совместных посиделок Ди в этом плане стал особенным, чем тот не перестаёт гордиться.

– Так, извинись быстро! Я всего-то ушёл в тактический оффлайн!

Я закатила глаза и нажала «готово». На экране загорелось привычное свечение арены, в груди возникло фоновое предвкушение азарта. Игроки нашлись быстро, как обычно бывает вечером перед выходным.

Мы вошли в бой. Я – поддержка. Ди – танк. Как всегда.

– Только не лезь сразу же на вражескую базу. – Предупредила я. – Твоя стратегия «бей и молись» в прошлый раз стоила нам трёх жизней и моей веры в человечество.

– Моя стратегия называется «героизм», милая, – отозвался парень мурчащим тоном и ринулся вперёд.

Через десять секунд экран мигнул красным.

– Проклятье, Ди! – Выругнулась я и тут же закрыла рот рукой, надеясь, не разбудить маму.

Диабло оставил меня одну на линии и, спрятавшись в кустах, кинул химическую смесь в ничего не подозревающего врага. Танк вражеской команды от стресса прожал 3 скилл* на меня, не видя в растениях ухмыляющегося Ди.

– Что, восхищена? – Раздался в наушниках довольный голос. – Я называю это «взрывное начало».

Я с ужасом наблюдала за падающими единицами здоровья своего Эльфа, пока Алхимик-Ди догонял умирающего врага, но тот на последнем издыхании закинул его вплотную к своей башне. Они оба погибли одновременно.

– Это было самоубийство. – Я почти шипела, ползя к цифровому телу напарника. Было всего 3 секунды на то, чтобы возродить его без последствий на счету. – Даже мобы смотрят на тебя с жалостью!

Алхимик через пару секунд воскрес рядом со мной, и мы сразу же убежали подальше от вражеской башни.

– Они всего-то не могут оценить искусства. – Философски рыгнул напарник, заметив подкрадывающихся к нам врагов с другой линии. – А искусство – это взрыв!

Я едва успела отбежать, как перед лицом нарисовался оранжевый гриб, сбривший полное здоровье вражеских игроков и Ди – тоже.

– Стратегия, говоришь? – Я щёлкнула мышкой и ушла в невидимость. – Тогда объясни, почему твоя «стратегия» стабильно начинается со смерти?

– Это психологическое давление на врага, – невозмутимо ответил он. – Они думают, что я безумен, и теряются!

В наушниках аппетитно прохрустели чипсы, и я сглотнула.

– Ага. Особенно когда видят, как я потом спасаю твою задницу!

– Так в этом и состоит наш союз, милая. – Чавкнул мне в ухо голос. – Ты – мозги, я – мускулы.

– Ты – овощ, я – удобрение. – Хмыкнула я, лечась хилкой*.

Он расхохотался в микрофон, и звук был такой заразительный, что я сама едва не прыснула.

– Удобрение? То самое, которое выглядит, как говно, и пахнет, как говно?

– Я этого не говорила! – Тут же смущённо отрезала я.

– Ладно, только не злись... – Он всё ещё посмеивался. – Обещаю, в следующем раунде я сыграю аккуратнее.

– Ты это говорил и в прошлый раз!

– И что? Тогда я хотя бы умер красиво!

– Ди, ты прыгнул в бездну с боевым кличем

– Вот именно. Красиво!

Я не выдержала и рассмеялась в голос, с трудом успевая нажимать нужные клавиши.

– Боже ты – настоящая катастрофа в человекоподобной форме!

– Но ты же всё равно со мной играешь. – Напомнил он с самодовольной ноткой.

– Да. – Обречённо выдохнула я, пытаясь унять вмиг заурчавший живот. – Видимо, у меня синдром привязанности к катастрофам.

– Отлично, тогда записывай нас в клан «Взрывное безумие»!

– Окей Только ты – почётный глава.

– Согласен. Но ты будешь моей правой рукой. И иногда левой.

Я на секунду задумалась, а потом вдруг поняла.

– Боже Отвратительно, Ди!

Мы оба засмеялись, и я поймала себя на том, что окончательно расслабилась. Нет никаких мыслей. Только я, клавиатура и идиот с ником «Диабло», который снова побежал в самую гущу врагов.

– Слушай. – Протянул Ди после очередного матча. – А давай через месяц-полтора фильм посмотрим?

– Фильм? – Удивилась я. – А что за фильм?

– Скоро Хэллоуин, так что «Крик». Классика жанра. Хоррор, легенда, всё такое.

Я зависла с мышкой в руке.

– Нет, только не этот фильм! Я его в детстве начала смотреть и не досмотрела. После этой белой маски у меня до сих пор стойкий тик.

– Вот и прекрасно. – Развеселел голос в ухе. – Исцелим твою детскую травму!

– Ага. Ты будешь моим психотерапевтом с попкорном?

– Нет, милая. Я буду героем, который переживает ужас рядом с тобой, плечом к плечу! – С пафосом заявил Ди, и пальцами открыл банку шипучей газировки.

– Ха! Скорее, будешь тем, кто первым орёт и выключает звук.

– Неправда! Я благодар Благородный! – Уши уловили звук добротного глотка.

– Конечно, благодарный. Только не забудь потом за свои крики мне наушники новые купить. А лучше сейчас, желательно с шумоподавлением, чтобы не слышать, как ты постоянно жрёшь! – Не выдержала я.

Он громко расхохотался, словно не человек, а гиена. Я прыснула следом, не в силах устоять. Чёртов Ди полноправно заслуживает Оскар за самый смешной смех в мире!

– Всё, решено. – Подытожил парень сквозь шумное дыхание. – «Крик», ты, я и ведро попкорна.

– Ага. А потом я подам на тебя в суд за моральный ущерб!

– Так уж и быть, приму удар судьбы! – Трагически выдохнул тот. – Все герои страдают по канону жанра!

Я закатила глаза и покачала головой.

После нескольких бурных каток мы разошлись спать. Я закрыла ноутбук с чувством лёгкости и приятной усталости. Руки уже онемели после трёх часов одного положения, поэтому я даже не стала залипать перед сном в телефоне.

Проснулась на следующий день я от аромата ванили, масла и чего-то утешительного, как пятитысячный лимит на карте после тяжёлой недели. Из кухни доносилась музыка – «Не останавливай меня сейчас» играла с колонок, и это значило только одно: мама в ударе.

Я потянулась в кровати, зарывшись лицом в подушку, как будто могла задержать утро ещё на пару минут. Но запах блинов неумолимо тянул меня в сторону холодильника и материнской заботы.

Нацепив растянутую домашнюю футболку и самые непубличные носки в полоску, я поплелась на кухню.

Мама стояла у плиты в смешном фартуке с нарисованным котом, который явно пережил Третью мировую и пару неудачных стирок. Под фартуком идеально выглаженное, льняное платье – видимо, собиралась на воскресную службу в церковь. Мама подбрасывала блины на сковородке с таким грациозным хладнокровием, будто готовила не завтрак, а кулинарный номер в цирке дю Солей. Её волосы – чёрные, но с пробором, как у меня, – были небрежно собраны в пучок. Та же форма губ, чуть упрямый подбородок и более прямой изгиб носа.

Я на секунду остановилась у двери и уставилась на женскую фигуру. Вот она – я. Только лет через двадцать и с флером уверенности, которую можно добавлять в кофе ложками.

– Ну что, принцесса, ожила? И без лягушачьего поцелуя? – Мама даже не обернулась, но явно почувствовала моё приближение.

– Совершенно не проснулась. – Призналась я с улыбкой, удобнее располагаясь на стуле. – Я скорее, Джерри, который приплыл на аромате сыра. Ты вообще в курсе, что блины – это манипуляция?

– Конечно. Именно так я тебя и воспитывала.

Я уткнулась в поставленную перед собой еду, тихо мурча, как кот, которому разрешили спать на подоконнике. За окном лениво текло воскресное утро: свет струился сквозь шторы, улицы были ещё полупусты, и весь мир, казалось, делал выдох.

– Ты сегодня чего планируешь? – Мама налила себе кофе, села напротив и чуть прищурилась. – Надеюсь, не будешь весь день играть в свои компьютерные игры?

– Эй! – Я чуть не подавилась блинчиком. – Во-первых, игры развивают мозг. Во-вторых, я сегодня иду гулять с Вики.

– Она сама-то об этом в курсе? – Проницательно изогнула бровь брюнетка.

Мама знала, как мне бывает трудно вытащить Вики на улицу без обговорённого заранее плана. По моему растерянному взгляду, наверняка, было видно, что эту встречу я придумала только что.

– Пока нет – Протянула я виновато, ковыряя вилкой блин. – Но у неё нет выбора. Я вытащу её из дома, даже если придётся подкупить миндальным латте и шантажировать фотками без макияжа.

Мама хмыкнула и сделала глоток кофе.

– Это уже звучит как план. Вижу, ты пошла в меня – добропорядочные методы ведения переговоров через сахар и угрозы.

Я посмотрела на неё и вдруг снова поймала себя на ощущении, будто смотрю в зеркало из будущего. Только это зеркало было с фильтром «премиум-версия». Мама всегда умела выглядеть хорошо даже в домашнем пучке, без макияжа и в старом фартуке с котом. А ещё она умела казаться уверенной. Не такой, как я – с тревожной жвачкой в голове и мечтами, которые больше похожи на сложносочинённые отмазки.

– Мам, – прошептала я, не поднимая глаз. – А ты когда-нибудь сомневалась в себе? Ну, в том, как выглядишь. Или, типа просто в себе?

Мама на секунду замерла, будто её захлопнула внутренняя книжка воспоминаний. А потом мягко улыбнулась.

– Конечно... Каждый раз, когда у меня в жизни всё менялось. Или когда не менялось, но должно было. Когда родилась ты, боялась, что поломаю тебе психику неправильной температурой молока.

– Поздно. – Буркнула я, жуя блин.

Брюнетка ласково усмехнулась.

– А теперь ты взрослая, и с тобой можно говорить, как с взрослой. Ну почти. – Скривилась та в улыбке. – Сомневаться – нормально. Не нормально – превращать эти сомнения в свою прописку. Ты всё равно вырастешь из них, как из джинсов, которые перестанут на тебе застёгиваться.

– Прекрасная метафора, спасибо! Пойду померю старые джинсы и поплачу.

Захотелось чем-то запить, но на столе, кроме порции блинов и баночки сиропа, ничего не оказалось.

– Только после того как уберёшь тарелку. – Хохотнула та и поставила рядом с моей тарелкой кружку горячего чая.

Теперь прогноз на не застёгивающиеся джинсы стал абсолютно оправдан.

Вики была удивлена моему раннему звонку, а именно – в 11 утра. Блондинка ещё не успела восстановить режим после каникул и искренне не понимала, как я сама в такое время способна функционировать. Просто блины были слишком хороши. Сила материнской гастрономии творит с людьми странные вещи – например, заставляет вставать по воскресеньям до полудня.

– Анна-а-аТы что, живёшь по таймеру пельменей? – Простонала Вики в трубку, когда я её разбудила. – Я только глаза открыла. Одно. Второе ещё в отпуске.

– Поднимайся, ленивец. – Настойчиво вскликнула я, слыша зевок блондинки. – Мир уже живёт, птицы поют, люди пьют кофе, а я почти человек. Мы идём гулять. Прямо сейчас. Всё! Конец дискуссии.

Девушка зевнула ещё трижды, отчего мне самой почти захотелось спать.

– Если ты не привезёшь мне хотя бы кофе, я отключусь и сделаю вид, что это был страшный сон

– Общение с тобой мне как-то дорого обходится! – Возмутилась я, хотя и так собиралась это сделать. – Настал день оплаты ежемесячной подписки на дружбу с тобой?

– Именно, детка. – Хихикнула та. – И у тебя автоплатёж.

Спустя час я стояла у неё под подъездом с латте и блинчиком в пакете. Вики вышла, как апокалипсис в кедах: в белом длинном худи, в серых домашних лосинах и с глазами, которые явно пережили тяжёлую битву с подушкой. И проиграли.

– Зачем ты это делаешь со мной? – Простонала блондинка, отхлёбывая кофе с видом мученика. – Я же не просила тебя любить меня так сильно.

Без макияжа одногруппники девушку бы не узнали, но лично мне такая Джонсон нравится больше: настоящая, лицо без макияжа выглядит более детским и невинным, полупрозрачные веснушки добавляют изюминки в светлый образ, словно в чистый лист.

– На самом деле я все ещё пытаюсь покорить твоё сердце, а тебе почему-то нравятся мужчины. – Пошутила я и размяла наконец-то освободившиеся пальцы.

Вики смерила меня прищуренным взглядом поверх крышки стакана.

– Ну конечно всё сходится, – пробормотала та с улыбкой. – Ты по уши влюблена в меня, а я выбираю гетеронормативность! Жизнь – боль. Пошли, пока я не расплакалась прямо здесь.

Мы двинулись по ещё не совсем оживлённому центру. Солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь на витринах, и город казался более мягким, чем обычно. Мы шли, болтали ни о чём и смеялись. Но в какой-то момент разговор сам собой вернулся туда, куда я боялась: к прошлому вечеру.

– Почему ты сбежала, Анна? И не отвечала на сообщения и звонки?

Тяжело сглотнув, я вспомнила, что забыла придумать хоть какую-то отмазку.

– Я просто устала. – Выдавила я, стараясь улыбнуться как можно естественнее. – Толпа, шум, свет. Голова раскалывалась, правда. Я даже не успела тебя предупредить!

Девушка прищурилась, глядя на меня с тем самым выражением, от которого не спасёт ни одна маска – со смесью беспокойства и лёгкого недоверия.

– Конечно И заодно «устала» так, что не брала трубку? – Она скрестила руки. – Я уже подумала, тебя утащил кто-нибудь из фанатов, честное слово!

– Нет, ну – Я неловко рассмеялась, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. – Просто мало вчера поела каши, наверное Пока шла до дома, не было сил ответить, а как пришла – вырубилась, и всё. А как тебе концерт, понравился?

Было супер неудобно, но одно я знала точно: блондинка клюнет, потому что я закинула более интересную наживу для разговора, спасая от неловких оправданий нас обеих.

– Я всё никак не могу забыть этот концерт! – Призналась Вики, облизав пальцы от сиропа. – Я молчу о том, насколько парни оказались горячее вживую, чем на картинке. Особенно Дьявол! У него такая маскулинная и сексуальная аура. Он выглядит взрослее остальных, и его взгляд будто более осознанный. А какие у него эротичные татуировки, м-м-м!