ЛЕКС. Книга I

Нас всех этот человек поначалу даже взглядом не удостоил, проследовав прямиком в центр зала. И только оказавшись там, он посмотрел на макет, фыркнул – и плавно повернулся ко всем собравшимся слушателям.

– Немноголюдно. Что ж, – начал он негромко, но предельно чётко. – Так даже лучше. Здесь собрались все желающие? Опаздывающих товарищей ждать не стоит? Чудно. Слушатели на задних рядах, пересесть ближе, живо. Не заставляйте своих товарищей ждать и терять драгоценные минуты…

Ирвинг плавно убрал руки за спину, и под полами его мундира показался контур кобуры. Облизав губы и шумно выдохнув, отставной офицер дождался, пока смутившиеся юноши и девушки перебазируются поближе.

– Вы – молодые, амбициозные и, возможно, пусть и маловероятно, талантливые абитуриенты. Будущее Первой Академии. Цвет нации, если верить газетам, – последние слова были произнесены им с каким-то непередаваемым оттенком скепсиса, напомнившим мне о самых отвратительных в плане характера, но неописуемо хороших преподавателях родного училища. – Для вас будет несложно ответить на несложный, в сути своей, вопрос. Представьте гипотетическую ситуацию. Ваш отряд числом в четыре человека по тем или иным причинам перемещается вдоль границы. Западной, с холмами, лесами и иже с ними. Местность пересечённая и вам неизвестная. Можете взять за образчик данный макет…

Ирвинг сместился чуть в сторону, выудив откуда-то пульт. Пара щелчков – и лампы над макетом загорелись ярче, открывая взору каждое деревце, каждый камень и изгиб рельефа.

– Во время движения ваш отряд попадает в засаду. Противник – группа диверсантов, о чём вам неизвестно. Вопрос: какими будут ваши действия в таком случае?

Рука Громова взлетела вверх быстрее, чем Ирвинг закончил говорить. Мужчина, едва заметив это, хмыкнул и чуть склонил голову:

– Громов, – он не спрашивал, а утверждал. – Дмитрий, если мне не изменяет память. Наслышан, наслышан. Что ж… просветите нас, будьте так любезны.

Дима поднялся. Плечи расправлены, подбородок вздёрнут – эталон абитуриента военного крыла, готового дать образцовый ответ. Вот только я заметил, как Лиза на мгновение прикрыла глаза и выдохнула, будто уже догадавшись, чем всё кончится.

– Первоочерёдная задача в такой ситуации, сэр – минимизация потерь и занятие оборонительной позиции, – начал он уверенно. – В зависимости от характера местности рекомендуется организовать завесу и лишить противника возможности вести прицельный огонь, после чего материализовать подходящие укрытия, включая ложные. Далее необходимо определить наиболее слабый участок вражеского периметра, организовать прорыв в избранном направлении и покинуть огневой котёл…

Он говорил чётко и по делу, перечисляя пункты своего «плана», словно зачитывая устав. Громов явно знал, о чём говорил, и в такт его словам многие абитуриенты даже закивали согласно. И, в общем-то, эта схема действий была вполне себе подходящей.

Даже я бы действовал примерно так же – просто потому, что у людей, попавших в засаду, выбора-то и нет. Но почему-то мне казалось, что Ирвинг спал и видел, как ему ответят «по учебнику». Больно уж глаза у него были довольными.

«Знакомый подход. В ситуации, когда у тебя нет возможности подойти к обучению системно, например, на демонстрационной лекции, макнуть «студентов» головой в гузно, чтобы потом вбить в их головы нечто важное – нестареющая классика».

И Ирвинг не подвёл. Он дослушал Громова до конца, ни разу не изменившись в лице, а после спокойно кивнул.

– Садитесь, Громов, – Дима сел, а Ирвинг обвёл взглядом притихшую аудиторию. – Ответ исчерпывающий и полный. Будь передо мной выпускной курс военного училища, то я бы поставил высший балл не глядя, – он вновь сделал паузу. – И именно поэтому, Громов, в описанной ситуации единственным итогом ваших действий… Нет, даже не итогом, а тем, что предвосхитило бы их,гарантированно стала бы ваша смерть. Ваша, и всей группы заодно. Вы бы даже не успели понять, что вас убило. Бесспорно, я сам не совсем корректно задал вопрос, но общий посыл вы уловили…

Абитуриенты тем временем уже зашевелились. Кто-то в спешке начал вести «конспект», кто-то тихонько переспрашивал у соседей, всё ли он правильно услышал. Лиза, сидящая рядом со мной, подалась вперёд, а её глаза загорелись опасным любопытством.

А вот Дмитрий замер в растерянности, сменившейся недоумением, которое более чем удовлетворило Ирвинга.

– Всё, что вы перечислили, Громов – это разумное и грамотное реагирование на уже случившуюся катастрофу. Вы уже попали в засаду, и если можете что-то сделать – значит, как минимум вы живы. Вот только мало кто понимает, что это вообще такое – «засада». – Мужчина прошёлся из стороны в сторону, маринуя всех собравшихся в томительном ожидании. – Пуля, обычная пуля из самой обычной пороховой винтовки современного образца, преодолеет сотню метров за десятую долю секунды. Это – время, за которое тренированный оператор эрикс-искусств лишь отреагирует на звук выстрела или иное проявление угрозы. Прибавьте к этому просто нажатие на спусковой крючок катализатора, господа и дамы, без всего остального. Без прицеливания, без выбора техники. И всё равно на выходе у вас получится очень неприятная для попавшего в засаду отряда картина.

Ирвинг вновь прошёлся по аудитории, прежде чем продолжил:

– Вы все здесь привыкли думать о поле боя как о месте для героизма. О месте, где вы можете проявить себя. Выдержка, дисциплина ума, быстрота реакции – жаждать показать свои сильные стороны… похвально. Похвально, но ошибочно в основе. Бой – это не возможность, это финал. Кульминация длинной цепочки событий, предшествующих первому выстрелу и первой капле пролитой крови… – Мужчина вернулся на своё изначальное место, окинув нас цепким взглядом серых глаз, один из которых был подёрнут мутной поволокой, что стало особенно заметно в свете ламп. – Поэтому, господа и дамы, если вам кажется, что самым важным в сражении является скорость воспроизведения атакующих и защитных техник, то я скажу вам прямо – вы ошибаетесь. Способность загодя понять, где вас могут ждать, куда важнее. Анализ. Предусмотрительность. Позиционирование. Бдительность!

Последнее слово офицер не просто произнёс – он прогрохотал им так, что его эхо, казалось, ещё пару секунд витало над нашими головами.

– Если вы поступите в военное крыло академии, вас всему этому научат. Выбор маршрута, разведка, грамотное ориентирование на местности, умение читать следы и предугадывать намерения противника, даже если такового нет на многие километры вокруг. Но способность сохранять бдительность не минуту и не две, а в течение многих часов вам придётся развивать самостоятельно. И это, – он выдохнул с присвистом. – Это ровно то, что решает исход любого столкновения. Боец, оказавшийся в нужном месте в нужное время – выиграл. Тот, кто сумел не оказаться в ненужном – выжил. Всё остальное – частности. Поймите одно. Как бы виртуозно вы ни материализовали самые совершенные щиты, вы не сможете держать их вечно. И одна пуля, выпущенная в спину, поставит точку в жизни как полного отброса, так и самого талантливого из вас.

Мужчина в который уже раз двинулся вдоль постамента, но на этот раз – проведя правой рукой над макетом. В один миг конструкт сплавился в плоскость, этакий чистый лист. Беззвучно, без малейшего напряжения.

– Позволю себе небольшой экскурс в реальность, который для большинства из вас, я искренне на это надеюсь, навсегда останется лишь теорией. Настоящий бой, господа и дамы, длится секунды. Реже – десятки секунд. – Ирвинг замолчал на несколько секунд, позволяя нам осознать всё только что им озвученное. – Всё, что выходит за пределы минуты – это уже не бой, а затяжная перестрелка, которую обе стороны постараются прекратить как можно быстрее. Почему?

Вопрос оказался риторическим, и нужен был лишь для того, чтобы Ирвинг перевёл дух. От меня не укрылось то, как он дышал. Тяжело, рвано.

– Потому что чем дольше вы находитесь в огневом контакте, тем выше вероятность того, что что-то изменится, – Ирвинг продолжал мастерски расставлять акценты и дозировать информацию. – Вам на подмогу придут товарищи, или к противнику подтянется подкрепление. Враг совершит критическую ошибку, или вы сами ненароком оступитесь и растянетесь на земле, не успев даже осознать свою промашку!

Ирвинг дёрнулся было, чтобы пройтись снова, но остановился на половине шага, продолжив на пол-тона тише.

– Мы – не машины, мы – люди. Мы устаём, теряем концентрацию и ошибаемся. И каждая ошибка в таком деле может стоить вам жизни, – мне показалось, что этими словами он подвёл итог, но для отставного офицера длинный монолог оказался всего лишь разминкой. – Всё остальное, господа и дамы – это рутина. Марши, разведка, ожидание. Подготовка позиций и сон вполглаза. И чем лучше вы будете справляться с этой совершенно непримечательной и скучной частью службы, тем выше ваши шансы выйти на пенсию целёхоньким, а не, – он постучал по ноге, откликнувшейся деревянным, неприятным отзвуком, – в разобранном виде. Вопросы?..

И вопросы посыпались на него, как из рога изобилия.

Он отвечал на всё, что интересовало абитуриентов. Где-то обширно и подробно, где-то едко и колко – характер у мужчины был далёк от сахарного, но вот желание отговорить от военной карьеры тех, кто для неё не подходит читалось слишком уж отчётливо.

Ирвинг был полной противоположностью «идеального вербовщика», какового я ожидал тут увидеть. Он объяснял всё честно и без прикрас, являя молодёжи войну в том виде, в котором видел её сам.

А потом его взгляд остановился на мне, и в единственном зрячем глазу мужчины я увидел нечто, заставившее меня поёжиться.

– Лазарь, – произнёс он, подобравшись. – Ваш недавний инцидент с поездом уже стал местной легендой, и оброс большим количеством слухов. Из человека, сумевшего дать отпор террористам с бытовым катализатором в руке, вы трансформировались в спасителя, вынесшего на своих плечах с десяток юных леди с парочкой графинь в придачу. Но вашим, весьма вероятно, будущим соученикам будет нелишним из первых уст услышать и, возможно, даже увидеть события того вечера. Как вы на это смотрите?

Пара человек из числа абитуриентов обернулась в мою сторону, а Громов незамедлительно ткнул меня локтем в бок – иди, мол.

– С удовольствием, сэр, – я поднялся, неглубоко кивнув. Взгляды, цепляющиеся за повязку и катализатор на предплечье, стали ощущаться крайне отчётливо.

– Чудно, – Ирвинг улыбнулся одними уголками губ, а пальцы его левой руки затрепетали – едва заметно, но так, что в этой дрожи легко угадывался процесс управления катализатором. – Так уж вышло, что я в курсе… тактической обстановки вокруг места, в котором произошёл теракт. Дайте мне десять секунд, Лазарь. Пока приготовьте технику материализации или моделирования, если вам необходимо время…

Макет, представлявший из себя ровную поверхность, вдруг ожил и разросся деталями. Насыпь и железная дорога, лес, валуны, изгибы рельефа – всё это бередило в памяти воспоминания о тонущей в сумерках местности, которую лично я запомнил едва-едва.

Ирвинг восстановил сцену в тот момент, когда поезд уже опрокинулся. Даже позиции террористов отметил переливающимися алыми пиктограммами-иллюзиями со стрелочками, попутно словами обрисовав для остальных ситуацию: поезд проехал дальше, чем ожидали террористы, и основной их удар пришёлся на вагон охраны.

А дальше нападавшим пришлось пробираться через полные черни вагоны, потому что снаружи, опять же, ещё сопротивлялись отдельные защитники покоя знати.

– Итак, Лазарь. Если я не ошибаюсь, то эвакуацию вы производили из этого вагона? – обозначенный вагон легонько засветился.

– Всё верно, сэр. Мы совместно решили, что оставаться в поезде опасно, и…

– Конкретные действия, Лазарь, – прервал он меня резко. – К сожалению, время у нас не резиновое. Поэтому я хочу, чтобы вы описали и продемонстрировали на схеме непосредственно свои действия. Шаг за шагом.

«Продемонстрировал… М-да. Притворяться оглоблей смысла нет никакого. Значит, делать придётся красиво».

– Первым делом я прорубил выход в крыше поезда, сформировав снаружи завесу из тумана, – моими усилиями обозначенная завеса едко зелёного цвета растянулась вширь, а из вагона на насыпь начали высыпаться маленькие аляповатые человечки. – У нас не было понимания касательно того, где находится противник, поэтому изначально группа двинулась к лесу врассыпную. Я остался у состава, поддерживая туман и не позволяя ему растечься. После того, как остальные скрылись в чаще, я начал отступать. Не успел совсем немного – вместе с не-знатными пассажирами наружу начали выходить террористы…

Я сопровождал каждую свою фразу изменениями на макете, полностью перехватив инициативу у Ирвинга. Он, вероятно, ожидал, что я попрошу его изобразить хотя бы врагов, но я и словом не обмолвился перед тем, как нарастить поверх его конструктов свои, с каждой фразой лишь добавляя деталей. Пресловутые множества конструктов, формально являющихся одним объектом, показывали себя просто превосходно.

Впоследствии мужчина подключился к «шоу», визуально выделяя важные для понимания элементы, а смотреть на меня стал не с тщательно скрываемым скептицизмом, а с уважением.

«Естественно. Восемнадцатилетние сопляки такими навыками просто не могут обладать. Нет той дисциплины ума и духа, нет банального времени, чтобы развить в себе всё это. Дистанцию, рассчитанную на двадцать лет, за пять не преодолеет никто. Кроме меня, и то лишь в глазах окружающих».

А я тем временем продолжал свой рассказ, развлекаясь, как мог. Нематериальные жидкий металл, «выстрелы», «взрывы» – я старался наглядно продемонстрировать всё, что вспомнил и счёл достаточно зрелищным, потому что скрывать мои навыки хотя бы в сфере дисциплины разума и воображения было бессмысленно.

Про меня уже знали Громовы, Имперская Безопасность, откуда информация утекла напрямую к отцу, толпа простолюдинов-свидетелей и все те аристократы, которым я проторил путь из поезда.

Весьма наивно было бы полагать, что все будут молчать, как рыбы. Поэтому я и пустился во все тяжкие, «работая на репутацию»:

– Сначала террористы атаковали поодиночке, и устранять их было несложно. Но всё изменилось, когда, по моему мнению, к делу подключились их командиры. Скоординированные атаки даже примитивными «пулями» я выдерживал с трудом, а когда они задействовали тяжёлое вооружение – чуть не погиб, – это признание было совершенно честным, ведь сейчас, глядя на ту ситуацию постфактум, я отчётливо понимал, что от смерти меня отделяла пара лишних стволов в руках террористов. – К счастью, расстояние от насыпи до леса было невелико, и я смог повалить несколько деревьев, лишив врага возможности вести по мне огонь. В этот же момент вмешались Дмитрий Громов и Виктор Шталь – они установили заслоны и подняли дымовую завесу, позволив мне отступить. Далее был марш-бросок через лес, а мой катализатор окончательно вышел из строя. Это всё, сэр, господа и дамы…

С последней парой слов я обратился к аудитории, взирающей на устроенное «представление» широко открытыми глазами. Кое-кто даже конспектировал, а незнакомый мне парень так и вовсе громко, почти демонстративно присвистнул.

– Это было очень… очень уверенное использование моделирования, Лазарь. Моё восхищение, – Ирвинг перевёл взгляд на аудиторию. – Но теперь, покуда у нас ещё есть несколько минут, я бы хотел рассмотреть этот бой с иной стороны. С сугубо профессиональной, да не сочтёте вы, Лександр, это попыткой вас поддеть или принизить ваши достижения…

Я жестом и улыбкой показал, что всё в порядке, после чего офицер со спокойной душой, – если его вообще могла тронуть возможность меня задеть, – продолжил.

– Господину Лазарю противостоял плебс. Обычные люди, наспех вооружённые и натасканные на нажатие одной-двух кнопок с «воображением» чего-то, отдалённо напоминающего снаряды нужного типа. Минимум тактики, минимум взаимодействия. Террористы, уверившись в своей безнаказанности, шли в лоб, действуя шумно и предсказуемо. Они полагались на численность и на то, что женщины, дети и молодёжь ничего не смогут им противопоставить, – каждое слово Ирвинг чеканил так, словно хотел вбить всё сказанное в головы абитуриентов навечно. – Именно поэтому Лазарь справился, господа и дамы.

«Я и сам понимаю, что мне повезло. Но сейчас… Сейчас меня как будто мордой в свежую кучу макнули. С моим опытом – и выжить лишь потому, что столкнулся не с профессионалами, а с толпой необученного мяса…».

Ирвинг вдруг обернулся, посмотрев на меня нечитающимся взглядом. С таким прищуром, в котором переплелись одновременно оценка, немой вопрос и предостережение.

На миг показалось, что он прочитал мои мысли, но в этом мире подобное было в принципе невозможным.

– Вы проявили чудеса изобретательности, хладнокровия и собранности, Лазарь. Хвала вам за это. Но этот успех не должен вводить вас в заблуждение. Уберите иллюзии, – я тут же развеял всё воплощённое, и уже сам мужчина перекроил макет. Теперь на «мою» позицию смотрели с разных точек угрожающе-бордовые силуэты, не чета крошечным и нелепым фигуркам террористов. – Подготовленная группа не допустила бы таких ошибок. Они не пропустили бы поезд слишком далеко, повторно подорвав выдержавший удар локомотив. А всех сопротивляющихся перестреляли бы из-за деревьев. Потому что ваша позиция, Лазарь, была открыта всем ветрам, а ртуть, насколько бы впечатляющей она ни была, не смогла бы защитить вас от того, чего вы не видите и не ждёте. Скажите, почему вы не использовали для обеспечения своего отступления завесу?

– Потому что я опасался наличия у противника средств обнаружения, которым туман и дым ничем бы не помешали, сэр, – честно признался я. – Вдобавок к этому, бытовой катализатор жёстко ограничил меня в возможностях. Я не мог себе позволить лишиться части ртути или блоков титана ради эфемерного шанса спрятаться от тех, кто планировал нападение заранее.

Ирвинг хмыкнул и покачал головой:

– Похвальная осторожность и предусмотрительность, Лазарь. Одно только то, что в те минуты вы были в состоянии мыслить тактически и наперёд делает вам честь. Вопрос к аудитории, – он обернулся к слушателям. – Как бы вы, располагая сравнимым уровнем навыков в эрикс-искусствах, обеспечили своё выживание? Ответьте на этот вопрос сами себе, а после – обсудите друг с другом, если у вас будет на то желание. И, – он бросил взгляд на наручные часы, – так как у нас есть ещё пара минут, и если я не утомил вас окончательно… задавайте свои вопросы, господа и дамы.

Затишье продлилось всего несколько секунд, прежде чем руку подняла девушка с первого ряда – боевитая блондинка с короткой стрижкой, ободком в волосах и одеждой, которая выглядела почти точь-в-точь, как униформа академии.

«Которую нам не выдали, но многим тут, похоже, очень хочется превентивно примерить что-то подобное. Забавно. Традиция, что ли?».

– Господин Ирвинг, вы говорили об ошибках, скоротечности боя и так далее, – начала блондинка негромко. – Но если всё так, как вы описываете, то почему мы ничего не слышим о потерях? Ведь конфликты на границах случаются…

Ирвинг развернулся к девушке всем корпусом, и на его лице проклюнулась скупая, преисполненная горечи усмешка.

– Хороший вопрос. Но хочу заметить, что, во-первых, потери всё-таки есть. Просто такие темы публично не афишируются, юная мисс, – бросил мужчина, мазнув взглядом по остальным, словно ища в их лицах что-то. – Впрочем, я понимаю, о чём вы. Ведь если эксперты эрикс-искусств так легко погибают, то итогом каждой стычки должна быть горстка мёртвых тел с каждой из сторон. Это логично. Вот только у людей, как ни странно, есть мозги. Мастеров, способных в одиночку переломить ход сражения, очень мало. Их готовят десятилетиями. Каждый из них – это аристократ с выдающейся родословной, с лучшими наставниками за спиной, с оборудованием, которое никому из вас, господа и дамы, пока что даже не снилось. И знаете, что с ними происходит в настоящем, полномасштабном бою?

Он выдержал паузу.

– Они умирают. Так же быстро, как и все остальные. Потому что убить неизмеримо проще, чем защититься. Одна-единственная пуля, как я уже говорил, оборвёт самую блестящую карьеру, стоит лишь один раз ошибиться. А ошибиться в бою очень легко…

Ирвинг снова прошёлся, облизав губы и прихрамывая заметнее, чем в начале занятия.

– А теперь представьте, что две державы, каждая из которых взрастила по сотне таких мастеров за, скажем, три десятка лет, начинают масштабные бои. Что произойдёт? Громов, – мужчина кивнул на Диму. – Предположите.

Колебался брюнет не то, чтобы очень долго.

– Бойня, сэр, – ответил он тихо, поджав губы.

– Именно! – Ирвинг кивнул одобрительно. – За один месяц, неделю или даже за сутки обе стороны лишатся всех тех, кого готовили годами. Эксперты боевого направления эрикс-искусств не растут под деревьями после дождя, как грибы. Такие потери невозможно быстро компенсировать. И в итоге обе стороны конфликта останутся настолько обескровленными, что их играючи сожрёт третий сосед. Или пятый, десятый… Вокруг Империи достаточно врагов, господа и дамы. По этой причине большие войны остались в прошлом.

Он замолчал, позволяя двум десяткам абитуриентов переварить услышанное.

Я же про себя отметил, что эта картина мира – с паритетом, основанном на взаимном гарантированном уничтожении не плебса, не государственности, а элит, была во многом похожа на логику Холодной войны моего родного мира. Только роль ядерных боеголовок тут выполняли «маги»-аристократы, которым не хотелось умирать.

Вновь установившуюся тишину нарушил поднявшийся со своего места молодой парень в очках, облачённый в некий аналог военного кителя, но без знаков различия.

– Капитан Ирвинг, сэр. Позвольте уточнить – что насчёт использования в боях простолюдинов и техники? – он поправил очки на переносице. – В прошлом этот подход приносил свои плоды, насколько мне известно. Любой мало-мальски обученный человек с обычной пороховой винтовкой, как вы сами говорили, может убить мастера эрикс-искусств. А если таких будет тысяча, сэр?

– Сядьте, – устало бросил Ирвинг, покачав головой. – Вопрос понятен, но до ответа вы могли бы дойти и сами, просто развив логическую цепочку. На поле боя выходит целая армия черни с оружием. Кого выставят против них? Или такую же чернь, или мастеров эрикс-искусств. В первом случае Империя будет терять в боях не абы кого, а трудоспособных юношей и мужчин. Во втором потери эти наступят в разы быстрее, а для их предотвращения в бой придётся отправлять уже своих бесценных экспертов. Итог один – обескровливание. Наша родина могущественна, но не всемогуща. Было бы замечательно, если бы наш воин один стоил десятка недругов, но реальность такова, что за батальон врага придётся расплатиться своим таким же формированием…

Парень от такой отповеди, резкой, логичной и чёткой, побледнел и потупил взгляд. А вот Ирвинг продолжил, сменив тон на мягкий, внушающий:

– Запомните: простолюдины с пороховым оружием, да и даже с катализаторами – это не боевая единица. Это поддержка. Обслуга. Чернь может окапываться, строить укрепления, вести патрулирование и контролировать фронт, даже сдерживать таких же «бойцов» по другую сторону… – Мужчина выдохнул. – Но в прямом столкновении с мастером эрикс-искусств, которому обеспечили прикрытие и обозначили цель, они – просто мясо. Бесполезное, быстро кончающееся и деморализующее остальных мясо. Единственная ситуация, в которой толпа плебса может быть хоть сколько-то полезна – это в связке с нашими собственными мастерами. Прикрытие, отвлечение внимания. Да и то, потери при таком их использовании будут чудовищными…

Ирвинг продолжал вещать, донося до абитуриентов прописные истины, но я его почти не слушал. Его слова наложились в моей голове на то, о чём я читал утром… и мысли образовывались нерадостные.

«Социальное неравенство и военный паритет, невозможность ведения масштабных войн и постоянные локальные конфликты на границах – всё это часть одной картины. Следствие Первой всемирной войны, отгремевшей пятьдесят три года назад и перекрутившей привычное мироустройство в фарш. Угнетение знатью простого люда – это не трагическая случайность, а неизбежность. Просто аристократией стали называться те, кому подчинились эрикс-искусства. Теперь всё встало на свои места. Наконец-то».

– Что ж, господа и дамы, – Ирвинг демонстративно посмотрел на часы. – Наше время подходит к концу. Я надеюсь, что вы сделали правильные выводы из всего услышанного. И помните о «домашнем задании». Если вам повезёт поступить в Первую Академию, то я стребую ответ с каждого. По очереди подходите к столу, отметьтесь в табели. И поживее!

Я автоматически встал, вписал своё имя в пустую строку табели посещений подготовительных курсов, и так же автоматически вышел из аудитории вслед за Громовыми. Они выглядели не менее задумчивыми. С тем лишь уточнением, что если я размышлял о ситуации в целом, то их беспокоили сугубо практические вопросы.