ЛЕКС. Книга I

Громов в эти секунды уже общался с охраной – парой поджарых мужчин, один из которых, глядя на нашу компанию, сверялся с чем-то в планшете, на лету внося пометки стилусом. И минуты не прошло, как Дима вернулся:

– Всё улажено, господа и дамы. Проходим, не стесняемся, – и улыбался он при этом так, словно договорился о поступлении в обход экзаменов. Впрочем, учитывая тот факт, что пустили даже Алисию, это могло быть недалеко от правды. – Нам выделили комнаты в восточном крыле. Девушки – в западном, разумеется. Это во-он то здание. И, Алисия, для тебя тоже есть место, не беспокойся.

Алисия просияла, но тут же настороженно покосилась на Эльзу. Та посмотрела на блондинку как на врага народа, но промолчала.

– Спасибо, Дима, – искренне сказала Алисия, убедившись в том, что Шталь язвить пока не собирается.

– Пустое. За тебя уже и до меня похлопотали, – парень махнул рукой. – Пойдёмте, покажу, где что…

– Похлопотали? – Алисия вскинула брови.

– Иначе я понятия не имею, почему ты присутствуешь в списках, – он пожал плечами, задавая направление. – Возможно, графиня Сориар или Лекс…

– У меня руки не настолько длинные, – я тут же открестился от чужих деяний. – Да и не успел бы я.

– В любом случае, не суть важно. Всё тайное станет явным, рано или поздно…

Произнеся это многозначительным и таинственным тоном, Громов повёл нас дальше, вглубь территории академии. По мощёной дорожке идти было одно удовольствие, а утопающие в зелени корпуса выглядели величественно и естественно даже через призму прожитых мною лет. А уж я-то повидал всякого, стоит заметить.

Где-то вдалеке уже слышался смех и приглушённые голоса – абитуриенты-аристократы уже обживались. Лично мы ни с кем так и не столкнулись, но сам факт чужого присутствия был налицо.

А когда подошла пора разделяться, – мальчикам налево, девочкам направо, – я подошёл к Эльзе, чуть наклонившись.

– Эльза, у меня есть небольшая просьба, если позволишь, – негромко произнёс я, поймав взгляд Виктора и кивком донеся до него, что всё в порядке. – Пожалуйста, присмотри за Алисией в общежитии. В том плане, чтобы не случилось… эксцессов. Не хочу обрастать врагами ещё до начала занятий.

– Хорошо, – Эльза ответила почти сразу, но в её голосе послышалась странная смесь покорности… и разочарования. Она поджала губы, скосив взгляд на Алисию, идущую рядом и, судя по напряжённому выражению лица, прислушивающуюся к нашему разговору. – Только не думай, что я стану её нянькой, Лазарь. Максимум – предупрежу, если какая-нибудь дура решит по доброте душевной устроить травлю странной простолюдинки.

– Этого более чем достаточно, – я выдохнул с облегчением, которое даже и не скрывал. – Спасибо, Эльза. Я твой должник.

– Замяли, – бросила она, резко развернувшись, на ходу подцепив Алисию под локоток, и направившись в сторону махины западного крыла.

Виктор, проследив за кузиной, улыбнулся мне одними уголками губ, а Громов… Громов скорчил такое лицо, в котором с первых мгновений читалось: «ой, дура-а-ак».

– Ты всерьёз попросил Эльзу присмотреть за твоей подругой? – негромко поинтересовался Дмитрий, уже сделавший кое-какие выводы. – Она же… как бы помягче… не самый чуткий человек в Империи.

– Зато она девушка пробивная, и умеет ставить на место зарвавшихся особ, – вставил я своё веское «однако». – Алисии нужна не столько защита, сколько кто-то, кто создаст рядом с ней видимость того, что она не сама по себе. А потом в академию приедут другие простолюдины, и всё нормализуется естественным образом. Я на это уповаю…

– Логично, – согласился Громов, задумчиво почесав подбородок. – И всё же, будь осторожен. Эльза Шталь – девушка с характером. Если она решит, что ты ей что-то должен сверх меры, отвертеться будет сложно…

– Подпишусь под каждым словом, – буркнул Виктор, которого, кажется, не самые лестные слова в адрес кузины ничуть не смущали. – Как бы твоя просьба, Лекс, хуже не сделала…

– Да ты брось, – я скептически прищурился. – Эльза показалась мне достаточно умной, чтобы не цепляться к окружающим по мелочам.

– О, ты её переоцениваешь. Впрочем, время покажет, – махнул рукой Виктор Шталь перед тем, как мы ступили под своды восточного крыла.

Холл общежития встретил нас прохладой каменных стен и ароматами старого дерева. Внутри царила тишина – шаги тонули в шелесте ковровых дорожек, а голоса поглощались высокими потолками и плотно закрывающимися толстыми дверьми.

Дежурящий в холле комендант сверился со списком, и быстро распределил нас по комнатам, располагающимся, как назло, в разных частях огромного здания. Мы разделились, а спустя десяток секунд я уже осматривался в своём новом пристанище – светлой комнате с высоким окном, выходящим во внутренний двор.

Убранство тут было с одной стороны спартанским, а с другой – богатым. Широкая, без украшений, кровать была застелена до безобразия мягкими простынями, массивный дубовый стол выглядел так, словно его вырезали из цельного куска древесины, а платяной шкаф, лишённый лишних деталей, щеголял характерными оттенками красного дерева.

Очень и очень прилично смотрелась пара простых, как топор, стульев, а в зеркало на двери хотелось нырнуть рыбкой – до того совершенным оно казалось.

За неприметной дверкой у входа нашлись и удобства: отхожее место, соседствующее с крохотной душевой кабинкой и рукомойником. Может, аристократа это и оскорбило бы, – памятуя «мою» уборную в поместье, – но мне эта компактность даже импонировала.

В конце концов, общежитие – это место, где можно бросить кости в перерывах между другими, более важными делами.

«По-хорошему стоит помыться, но как же не хочется потом идти и менять проклятую повязку. Ещё и следователь этот, что б ему икалось… Вроде и не устроил ничего такого, а я всё равно как после марафона» – в мыслях, как и ожидалось, довольства не было ни на грош.

Я примерно представлял себе масштабы предстоящих «великих дел», и потому просто запретил себе об этом думать. Разделся, запер дверь комнаты, рухнул на кровать – и отключился, заснув мёртвым, беспробудным сном.

И пусть весь мир подождёт. Снова.

Глава 12. Чужое сердце – всегда тайна.

Свет из окна безжалостно бьёт прямо в веки, выжигая на сетчатке алые, пульсирующие круги. Голова раскалывается так, словно в неё забили ржавый гвоздь, а в голове заканчивает формироваться мысль, гласящая, что мучительная побудка в новом мире скорее норма, чем исключение из правил.

– Проклятье… отчего такая реакция? – чертыхаясь, я сел на кровати, поморщившись от резкой боли в запястье. Прислушался к себе: тело рапортовало о том, что все системы работают, но не на сто процентов.

Иными словами, мне хотелось лечь и проспать ещё вечность. Вот только я не мог себе этого позволить, потому что время в моём случае было чрезвычайно ценным.

«А это значит, что покой нам только снится. Вставай, Лександр Лазарь. Пора вершить великие дела… но начать всё равно придётся с малого».

Комната, вчера казавшаяся почти спартанской, при свете дня выглядела чужой и неприветливой. Высокие потолки, плоская, но огромная люстра, пустые книжные полки – всё это не было моим и ждало, пока я тут как следует освоюсь.

Пока раскидаю по углам вещи, расставлю литературу… но у меня ничего такого с собой просто не было. Почти.

«Три книги да стопка одежды – вот и все богатства отпрыска графского рода. Это было бы смешно, если б не было так грустно».

Первым делом я, встав перед зеркалом, бросил взгляд на перевязанную руку. Повязка держалась крепко, но уже успела прийти в непотребный, растрёпанный вид. С собой у меня не было ни бинтов, ни медикаментов, ни даже понимания, что и сколько мазать – в суматохе не было возможности акцентировать на этом внимание. А потому дорога моя в любом случае лежала в местный госпиталь: на перевязку.

«Медицинское крыло – первая цель на сегодня. Отличное, что б его, начало дня» – подумал я, переводя взгляд на тумбочку.

Там, поблескивая матовым металлом, стоял вчерашний ланч-бокс с выгравированным на крышке гербом Шталей. И все сомнения по поводу того, что еду принято хранить в холодильнике, моментально и безальтернативно разбились об зверский аппетит.

Дела были отложены, ланч-бокс – открыт, а аккуратно разложенные внутри кусочки запечённого мяса с овощами, давно остывшие, но ароматно пахнущие до сих пор, начали постепенно перебираться в мой желудок.

Мысли же сами собой потекли в неприятное русло.

Эльза Шталь и эта её забота, слишком настойчивая для простого «спасибо» или «мы же друзья». При условно-первой встрече мы доболтались до того, что она посмотрела на меня, как на орангутана в костюме, а теперь казалось, словно я стал её личным пациентом и проектом, которого надо обязательно выходить, чтобы получить зачёт.

В общем и целом я ничего не имел против студенческих романов, да только наше с Эльзой происхождение делало всё на порядка так два сложнее. Не потому, что это был потенциальный мезальянс, – ни на что не претендующий отпрыск графа не особо далеко ушёл от дочери барона, – а из-за неиллюзорных рисков того, что за симпатией девушки могли торчать уши самого барона.

«Ненавижу интриги всем сердцем, но там, куда стоит стремиться, без них никак. Увы и ах, Лекс. И ладно бы только это…».

Я поморщился от того, насколько отчётливо в памяти отложился момент, когда я попросил Эльзу присмотреть за Алисией, надеясь скинуть заботу о ней на чью-то не столь больную голову хотя бы на время.

Вспомнил лицо рыжей оторвы в тот момент, и понял, что это была ошибка.

Не потому, что Эльза не справится. С её характером она катком пройдётся по кому угодно, и даже не вспотеет. Просто сам факт такой просьбы, во-первых, был ей как пощёчина, если это всё-таки попытки сблизиться, а не банальная вежливость.

А во-вторых, обратившись к Эльзе, я автоматически поставил Алисию в унизительное положение «подопечной», а Шталь дал лишний повод считать, что между мной и блондинкой есть нечто большее, чем просто взаимная вежливость и тянущаяся с малых лет дружба.

«Сделанного не воротишь, а тупость на состояние аффекта после перерождения не спишешь», – мрачно резюмировал я, доедая последний кусок. – «Теперь главное – не усугубить. Ещё бы время найти на эти игрища…».

Вздохнув и признав собственную недальновидность, я кое-как привёл себя в порядок – умылся, причесался, разгладил вчерашний костюм-химеру, дополнив композицию новыми, чистыми и целыми элементами взамен утративших лоск. Получался своего рода корабль Тесея, но мне было наплевать, покуда смотрелось это более-менее прилично.

Я вышел в коридор, заперев за собой дверь, и, напрягши память, спустился в холл восточного крыла – «главный перекрёсток» общежития, встретивший меня тишиной и щепотками абитуриентов. Кто-то из них читал, кто-то переговаривался в углу, а кто-то бросал на меня любопытные взгляды, которые я демонстративно не замечал, проследовав к доске объявлений.

Эта приметная громадина шириной в шесть метров была сплошь усеяна листками бумаги: расписания подготовительных групп, консультаций, часы работы библиотеки, «окна» в столовой, профилактические осмотры в медицинском крыле с требованием зайти и заранее получить все справки…

Всё это пока что было необязательным – экзамены отложены, и абитуриентам предлагалось самим решать, чем занимать время. Меня такой расклад более чем устраивал по понятным причинам, но я всё равно прошёлся взглядом по каждому документу, запоминая и мысленно формируя рейтинг их значимости.

Хотелось выжать из внепланового «сезона подготовки» все соки, но пока оставалось только смотреть и облизываться, решая насущные, не терпящие отлагательств вопросы.

Кивнув смутно знакомому и поприветствовавшему меня парню, который удрал быстрее, чем я успел открыть рот, я переместился к одному из солидных, гробообразных и украшенных медью терминалов, расположенных тут же.

Функционал устройства ограничивался отображением интерактивной карты академии, но и это был хлеб: я быстро узнал, где нахожусь, и как добраться до библиотеки, читальных залов и медицинского крыла. Не обошёл вниманием и столовую с учебными аудиториями и основными административными помещениями – на будущее, чтобы не задаваться этим вопросом дважды.

И я уже собирался двинуться дальше по своим делам, когда за спиной раздался знакомый недовольный голос:

– Лазарь, – произнёс Шталь на выдохе. – Хорошо, что ты здесь.

Я обернулся, окинув Виктора взглядом. Он выглядел так, словно его подняли с постели пинками, а из комнаты выйти заставили, тыча в спину дулом артиллерийского орудия. Взъерошенный, самую малость неопрятный, с тёмными кругами под глазами и рубашке не в тон костюму, он выглядел… не жалко, но непривычно.

– Доброе утро, Виктор, – я позволил себе лёгкую улыбку, отслеживая его реакцию. – Ты как будто не сильно рад меня видеть…

– Ох, Лекс, – парень потёр переносицу. – После твоего вчерашнего дурного экспромта «не рады» будут все, кто вынужден контактировать с моей дражайшей кузиной.

Я тяжело вздохнул, понимая, что ошибка уже была готова мне аукнуться:

– Всё так плохо?

– Сам и посмотришь, – с каким-то ехидством и тщательно замаскированным предвкушением хмыкнул он. – Эльза потребовала найти тебя и отправить в медицинское крыло, потому что иначе, цитата, «Лазаря доставят туда на носилках». И я не хочу даже предполагать, опасается ли она за то, что тебе станет хуже, или планирует что-нибудь тебе сломать…

– Она всегда такая… настойчивая?

– Она не раскрыла свой потенциал в этом искусстве даже наполовину, – Виктор качнул головой, и в его взгляде промелькнуло совершенно искреннее сочувствие. – Ты научишься сливаться с тенями, если Эльза решит проявить настойчивость, Лазарь.

– Звучит очень, – я сбился, подбирая слова, – угрожающе. Ты же не делаешь из неё монстра только для того, чтобы отомстить мне за раннюю побудку?

Виктор не ответил, молча разведя руками и вздохнув: как знаешь, мол.

– В любом случае, спасибо, Виктор. И за предупреждение, и за сообщение от Эльзы. Я как раз собирался сходить на перевязку…

– Вот и славно. Проводить не провожу, Лекс – родственники приехали, и они полны энтузиазма выдавить из меня максимум информации о теракте. Удачи с Эльзой… – он неожиданно нахмурился. – И постарайся её больше не обижать.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу, оставив меня в одиночестве. Я постоял несколько секунд, осмысливая его слова, и цыкнул языком:

«Значит, я её всё-таки задел. Паршиво. Вроде бы и не сопля зелёная, а всё туда же» – с такими мыслями я и вернулся в комнату за ланч-боксом, который следовало всё-таки вернуть.

А после направился в медицинское крыло, не став затягивать – и потому, что перевязку всё-таки нужно было сделать, и потому, что бегать от женщин, даже юных, куда позорнее, чем от плебса с ружьями.

Медицинское крыло встретило меня стерильной прохладой, тянущейся из глубин кабинетов, характерным «больничным» запахом и приглушённой тишиной, в которой даже шаги звучали приглушённо. И это на каменных-то полах!

«Естественно, тут почти никого нет. Чего я ожидал под конец каникул, собственно?» – пронеслась мысль одновременно с тем, как я шёл куда глаза глядят.

Широкие коридоры, похожие друг на друга как две капли воды, не способствовали упрощению навигации. На табличках не было ничего, кроме номеров кабинетов и редких фамилий, а хоть какие-то информационные стенды, видимо, разобрали и унесли в парк для растопки костров – иначе я никак не мог объяснить то, что в медицинском крыле непонятно было, куда и к кому идти.

«И это часть Первой Академии, пафосной и обеспечивающей безопасность пополам с комфортом. А если бы я тут умирал в муках?».

Спасением стал одинокий студент-медик, понимающе сориентировавший меня и отправивший в нужную сторону, прямо противоположную той, куда я шёл ранее. А у самых дверей кабинета, такого же безликого, как и все остальные, сбоку раздался знакомый, резкий и высокий голос:

– Лазарь, а ты не торопился.

Эльза стояла в нескольких шагах, опершись плечом о стену и сложив руки на груди. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Лиза Громова – та самая пробивная брюнетка, организаторские способности которой сослужили всей группе в лесу большую службу. Выглядела она несколько напряжённой, словно не разделяла настроя подруги.

– Доброе утро, – я кивнул обеим. – Прости, я потерялся. Это место явно не предназначено для того, чтобы сюда кто-то приходил своим ходом. Или я проморгал указатели…

– Тут делали ремонт, – буркнула Эльза. – Стрелочки на полу для дурачков ещё заново не нанесли, Лазарь. Но то, что ты всё-таки нашёлся – это похвально.

Она отлепилась от стены, шагнув ко мне, и выхватила ланч-бокс. Взвесила его в руках, кивнула и принялась утрамбовывать железную коробочку в свою сверхвместительную сумку.

– К слову, спасибо за еду. Отменный вышел завтрак, – воспользовался я паузой.

– Пф-ф. Естественно, – Эльза фыркнула, но без присущего ей высокомерия. – Я не стала бы кормить пациента всякой дрянью. Заходи, тут уже всё готово.

Она первой проскользнула в кабинет, поманив меня следом. Я же бросил короткий взгляд на Лизу, и та ответила мне вежливой, но какой-то напряжённой улыбкой. Словно знала что-то, чего не знал я… и от этого мне стало как-то не по себе.

Внутри перевязочной всё было устроено практично и аскетично: светлые стены, медицинская кушетка с кучей регулирующих механизмов, наполненные медикаментами шкафы с прозрачными дверцами, пара табуреток и служебный терминал медперсонала в углу.

Именно там спокойно стояла медсестра, удостоившая нас беглым взглядом, кивнувшая Эльзе и вернувшаяся к своему занятию, уж не знаю, что она там делала.

– Садись, чего стоишь, – Эльза указала мне на кушетку, и не дожидаясь, пока я усядусь, принялась мыть руки в небольшой раковине, вмонтированной в стену. – Подготовь руку. Пиджак снять, рукав рубашки закатать. Могу снова отрезать лишнее, если хочешь…

– Вот уж чего не надо, – хмыкнул я, быстро обнажив повязку. – А тебя уже назначили на практику?

– По рекомендации, – буркнула девушка, чего-то смутившись. – В академии такое часто практикуется. Студенты – неиссякаемый источник ушибов, порезов, ожогов и переломов. Не пользоваться этим было бы попросту глупо, Лазарь.

– Раз ты так говоришь, то просто приму это на веру, – произнёс я, глядя за тем, как подошедшая ко мне Эльза быстро, профессионально и с минимумом неприятных ощущений размотала повязку, открепив откуда-то взявшиеся там скобы, удерживающие бинты и всё то, что было под ними. Её лицо при этом оставалось сосредоточенным, но мельком бросаемые на меня взгляды не позволяли обозвать происходящее простой формальностью.

Лиза тем временем отошла к окну, и принялась разглядывать что-то за стеклом, явно чувствуя себя третьей лишней. Молчание затягивалось, но Громова, шумно вдохнув, решила его внезапно нарушить:

– Лекс, у Эльзы и Алисии в общежитии произошла… размолвка, – Громова говорила в совсем не свойственной ей манере. – Они вчера немного повздорили. Я подумала, что ты должен знать.

Я поднял взгляд на Эльзу. Она, не поднимая глаз, расположила поверх ожога пропитанную мазями марлю, и процедила сквозь зубы:

– Да, Лазарь, я не удержалась. И указала твоей драгоценной простолюдинке, где её место. А она вдруг решила, что имеет право огрызаться. – Эльза лязгнула ножницами, отрезав кусок эластичного бинта. – Я хотела, чтобы она приняла своё положение. Не более.

Мне оставалось только устало вздохнуть, качнув головой. Конфронтация уже произошла, но пока ещё была возможность сгладить углы… или хотя бы попытаться.

– Эльза, – я наклонил голову, заглянув ей в глаза. – Алисия… она прекрасно понимает своё положение. Это я её затащил в наш «знатный» вагон, несмотря на сопротивление. И это из-за меня она оказалась здесь раньше срока, единственная простолюдинка среди тьмы знатных абитуриентов. Если кто-то и виноват в том, что это выглядит, как попрание устоявшихся норм, то этот кто-то – я.

Шталь поджала губы, механическими, но выверенными и точными движениями начав фиксировать ткань бинтом. Она внимательно слушала, вопреки всем моим о ней представлениям не начав огрызаться сходу.

– Она – единственный человек, который не отвернулся от меня даже тогда, когда я был на самом дне, понимаешь? Да, Алисия – простолюдинка, но её лояльность прошла проверку временем. Годами. Даже когда я её ни во что не ставил, заливая свои печали алкоголем, она упорно пыталась меня как-то реабилитировать. Поэтому, Эльза, – я выдохнул, – в моих глазах она заслуживает хотя бы базового уважения. И я намерен ей это обеспечить. Даже в ущерб себе.

Эльза замерла. Её пальцы, только что ловко управлявшиеся с бинтом, застыли над моим запястьем. В кабинете повисла такая тишина, что я буквально улышал, как удивлённо хмыкнула Лиза, а медсестра принялась активнее стучать по клавишам терминала, лишь бы не услышать лишнего.

– Вот как, – задумчиво протянула Шталь. Её голос звучал ровно, но вот в моё запястье она вцепилась с такой силой, что налицо была попытка удержать эмоции под контролем. – Значит, лояльность простолюдинки для тебя важнее, чем?..

Она осеклась, не договорив. Резкими движениями Эльза закончила перевязку, окончательно зафиксировав бинт и пригладив края. Встала, выпрямившись, и посмотрела на меня сверху вниз с выражением, в котором смешались обида, злость и что-то ещё, чему я пока не мог подобрать названия.

– Перевязка закончена, Лазарь, – отчеканила девушка. – Следующая – завтра, в это же время. И постарайся не мочить больше руку.

Я поднялся, одёрнув рукав и накинув пиджак. Посмотрел на Эльзу, мазнул взглядом по Лизе и медсестре. Мысленно выругался, подойдя к девушке и кончиками пальцев коснувшись её плеча:

– Эльза, речь не о том, что для меня важнее. Я ценю и то, что ты для меня делаешь, и своё прошлое. И мне жаль, что моя просьба вчера тебя обидела. Правда жаль, – Эльза, фыркнув, обернулась, горделиво вскинув голову и посмотрев на меня. Её грудь вздымалась неравномерно, так, словно она дышала рывками. Губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах опасно заблестела влага. – Как насчёт того, чтобы прогуляться вечером вокруг академии и обо всём поговорить? Обстоятельно и без… необходимости торопиться.

Я неопределённо покрутил рукой в воздухе, не став прямо указывать на нежелательное присутствие Лизы, и уж тем более – медсестры.

– Прогуляться? – Эльза вскинула брови и на секунду застыла. – Ты серьёзно, Лазарь?

– Абсолютно, – я глубоко кивнул, улыбнувшись. – У тебя сегодня как со свободным временем?

Лиза демонстративно прокашлялась, глядя на нас с каким-то насмешливым взглядом исподлобья:

– Эльза сообщит тебе о своём свободном времени позже, Лазарь. Давай-ка ты сейчас пойдёшь по своим делам, а её я забираю, – Громова стремительно приблизилась к Эльзе, подхватив её под локоток и потащив на выход. – Всё потом, Лазарь!

– Эм… – я успел только рот открыть, когда Лиза уже вытащила возмущающуюся девушку наружу – лишь каскад рыжих волос мелькнул, и только. Хлопнула дверь, и я остался стоять посреди перевязочной с невысказанным вопросом на языке: что это было, и почему у меня такое ощущение, что надо мной поржали?

– Господин Лазарь, если у вас нет жалоб или просьб, пожалуйста, освободите кабинет, – от терминала отлипла медсестра, взгляд которой был не менее ехидным.

– Да-да, конечно…

На ходу застёгивая пуговицы, я вышел в пустующий коридор. Ни Элизабет, ни Эльзы. Только тишина и шелест вентиляции.

«Это была плохая идея, или очень плохая идея – вот в чём вопрос. Остаётся только надеяться на то, что я не наломал дров ещё больших».

В холл восточного крыла я вернулся в мрачной задумчивости.

Абитуриентов тут уже прибавилось – с десяток человек сгрудились у доски объявлений, обсуждая что-то вполголоса. Несколько парней у кресел громко спорили о том, какая подготовительная секция даст увеличит их шансы на поступление, пока третий указывал на то, что за несколько дней из них атлантов не слепит даже сам батюшка-Император. Чуть поодаль обнаружилась и одна-единственная девушка, что-то читающая на экранчике своего браслета и постоянно озирающаяся: ждала кого-то, не иначе.

Убедившись в том, что тут делать нечего, я уже собирался подняться к себе, чтобы сориентироваться относительно обязательной к изучению литературы, когда меня окликнули:

– Господин Лазарь! Господин Лазарь!..

Комендант, этот пожилой мужчина с военной выправкой и статью в каждом движении, вчера распределивший нас по комнатам, сегодня выглядел ещё более официально: его китель был застёгнут на все пуговицы, а на груди блестел начищенный до блеска значок с символикой академии.

«Не иначе, как вчера мы были сродни дождю в ясный день. А сегодня он успел принарядиться».

– Я вас слушаю, господин комендант, – я подошёл к нему ближе, обозначив приветственный полупоклон.