Чужие

– Я подумаю. Возьми чурбак и присаживайся, обедать сейчас будем.

– А с рукой у меня что? Сломана? – Поинтересовался Александр, подтащив чурбак и с трудом одной рукой поставив его на попа.

– Не думаю. Возможно, есть трещина, поскольку присутствует небольшая припухлость. Я пропальпировал руку и не выявил явных признаков перелома. Шину наложил на всякий случай.

– А вы что, врач?

– После армии два года отучился на хирурга, но обстоятельства вынудили бросить учёбу. Бери ложку и налегай, только смотри не обожгись. – К этому времени Андрей успел снять котелок с огня и разлить наваристый бульон по тарелкам.

– А можно добавки? – Спросил Александр, когда доел остатки. – Я такой вкусной ухи ещё не ел ни разу.

– Держи. – Андрей налил половину миски. – Ты не думай, что я пожадничал, каждый день готовить я не намерен, к тому же на два рта.

– Вы не подумайте, что я вас объедать собираюсь, просто очень вкусно, да и надеюсь, что вы всё же согласитесь меня отсюда вывести, тогда и готовить столько не надо будет.

– Я думаю над этим. Соседи мне не нужны, как и светиться перед людьми лишний раз.

– А если не трудно, расскажите, почему вы отшельничаете?

– Тебе это зачем знать?

– Я же журналист, а тут такой сюжет вырисовывается, что можно не просто статью написать, а целый очерк или даже рассказ, в который вашу историю можно включить.

– Мне-то это зачем?

– Вы не хотите быть героем? – Недоумённо спросил Александр. – Мне кажется, что каждый мечтает получить свою минуту славы.

– Значит я – не каждый.

– Допустим. Но вы же можете в общих чертах рассказать о себе? К примеру, откуда вы, где служили, почему в лес ушли – это же несложно?

– Сам родом из Челябинской области, служил в Прибалтике, а остальное не так важно. Если пить хочешь, чайник в избе, там таёжный отвар. Я отдыхать прилягу, часа через три уйти надо. Захочешь до ветра, то за домом найдёшь отхожее место. По окрестностям особо не шарахайся – потеряешься, искать не буду. Перед уходом, если будешь спать, то разбужу и покажу, где еды взять. Уйду на сутки, а там, возможно, и тебя потом к людям выведу. – Андрей, больше ничего не объясняя, расположился на лежаке под навесом, повернувшись к своему гостю спиной.

Хозяин делянки действительно ушёл на закате, предварительно показав Александру, где можно взять закопчённое мясо или рыбу и сменив повязку на плече.

Весь следующий день журналист провёл в полном одиночестве, не зная, который час. Без телефона и часов время для него тянулось очень долго. До вечера он успел несколько раз поесть и два раза поспать между изучением территории. Помимо уже известных ему построек, за навесом на склоне была обнаружена сложенная из камней и глины коптильня, которая имела один очаг и два ответвления, одно метров шесть, а другое в два раза короче. Внутри очага лежал валун, по размеру отверстий дымоходов, который, по всей видимости, служил вместо заслонки, если нужно было один из ненужных перекрыть, чтобы выбрать между холодным и горячим копчением.

Андрей вернулся ближе к закату, сообщив своему гостю, что завтра утром он поведет его к посёлку староверов, откуда тот сможет добраться до города. От данного известия Александр плохо спал, в голове постоянно крутились мысли о событиях последних дней.

Бессонная ночь сказалась на общем состоянии Александра – путь до поселения староверов дался ему с трудом. Какое время отводил Андрей на этот маршрут, было неизвестно, но к посёлку они подошли уже в сумерках. Проводник отказался довести своего гостя до первых домов староверов, а остался стоять на краю леса, лишь убедившись, что Александра впустили в ближайший дом. Уходя назад в тайгу, он по-прежнему задавался вопросом – правильно ли он поступил, выведя журналиста к людям.

Через три дня московский журналист сидел в салоне самолёта, который уносил его в сторону столицы. За эти дни он успел приобрести новый телефон и позвонить отцу, сообщив, что с ним всё в порядке. Связаться со своим товарищем у Александра не получилось, а до того посёлка, откуда они и ушли в тайгу, было далеко, поэтому вопросом о судьбе своего товарища он решил заняться уже в Москве. Лететь было ещё несколько часов, и он решил отсмотреть отснятый материал. Каково же было его изумление, когда, вставив в фотоаппарат карту памяти, он не обнаружил ни одного изображения.

* * *

Я, не спеша, занимался насущными делами на заднем дворе своего деревенского дома, в который перебрался из московской квартиры, чтобы отвлечься от жары и городской суеты, и до осенних холодов насладиться чистым воздухом, без примеси выхлопных газов автомобилей и предприятий.

Лана со своими домочадцами должна была приехать только в субботу, а сегодня была всего лишь вторая половина среды, поэтому на звук подъехавшего автомобиля я никак не обратил внимания, это могли пожаловать гости к соседям. Каково же было моё удивление, когда в мою калитку раздались стуки и очень знакомый голос крикнул: «Есть кто дома?». Визит этого человека посередине недели не обещал ничего хорошего. Воткнув в землю лопату, не торопясь, направился к калитке. Стук повторился, но уже без вопроса.

– Перестань колотить! – Крикнул я, останавливаясь на углу дома возле синей пластиковой бочки, куда с крыши во время дождя стекала вода. – Сейчас открою!

Так быстро открывать гостю я не собирался, поэтому сняв х/б перчатки, ополоснул руки водой из бочки, обтерев их о штаны, и только после этого направился к калитке. Отодвинув засов, потянул дверь на себя. Метрах в десяти перед домом стоял чёрный Land Cruiser, двигатель которого продолжал работать. Прямо передо мной стоял седовласый мужчина ростом не ниже метр восемьдесят, в военной форме в чине генерал-майора.

– Чем обязан? – С нотками пренебрежения задал я вопрос.

– Ты настолько не рад меня видеть, что даже в дом не пригласишь?

– Да ладно, шучу я. Проходи, Сань. – С улыбкой ответил я, делая два шага назад и протягивая руку для приветствия. – Случилось что-то, что ты за четыреста километров посередине недели примчался?

– Вот это другой разговор. – Александр ответил на рукопожатие. – Начнём с того, что не четыреста, а всего лишь немногим больше сотни – я в Коврове по служебным делам. Дозвониться сюда невозможно, в Москву ты наведываться не собираешься. Решил к старому другу заглянуть, раз уж неподалёку. Нельзя?

– Ну-ну. Так я тебе и поверил, что проведать просто примчался. Проходи в беседку, раз уж приехал, только скажи Никите, пусть машину заглушит и не отравляет воздух. И извини, гостей не ждал – угостить нечем, разве только тем, что на огороде выросло.

– Думаешь, я с пустыми руками? – Генерал развернулся и вернулся к машине, забрав оттуда четыре объёмных полиэтиленовых пакета.

– Никиту куда отправил? – Спросил я, забирая два пакета из рук генерала, видя, как уезжает служебный автомобиль.

– В гостиницу отправил. Завтра утром приедет – заберёт. – Александр уверенно направился вглубь территории к беседке, где стал выкладывать на стол содержимое своих пакетов, кивнув при этом на пакеты, что были у меня в руках. – Не стой, как не родной, выкладывай.

На небольшом столе с трудом разместилось всё то, что привёз генерал. Были здесь различные нарезки колбас, ветчины и сыра, хлеб, свежие огурцы и помидоры, различная зелень. Дополнили весь этот натюрморт три бутылки, в которых были водка, коньяк и виски объёмом каждая по литру. Скромно с края стола расположились коробки с соком.

– Сань, куда столько? Мы до утра это не выпьем.

– Кто говорит, что мы должны всё это выпить? Я не знал, что ты предпочитаешь пить в это время года, поэтому взял всё.

– Где тогда вино и пиво?

– А что, надо? – Удивлённо спросил Александр, перестав доставать содержимое пакетов и выпрямляясь.

– Раз уж не знал, что брать, вёз бы весь магазин. Ну серьёзно, Сань, с алкашкой понятно, но овощи-то зачем? Всё экологически чистое вон на грядке растёт, а не эта пластмасса из сетевого магазина. Ладно, не выкидывать же.

– Знаешь, что, Андрюха, дарёному коню в зубы не смотрят. Неси посуду, не из горла же пить.

– У нас тут по-простому – пить будешь из того, что есть. – Сходив в дом и вернувшись, я выставил на стол водочные рюмки, тарелки и столовые приборы. Приятель успел за это время распаковать нарезку. – Открывай коньяк.

– Поддерживаю твой выбор. – Налив в стопки янтарную жидкость, генерал коснулся своей стопкой моей. – За встречу.

Я ещё наслаждался послевкусием напитка, когда Александр налил по новой. Выпив и эту порцию, генерал налил вновь.

– Сань, куда ты так разогнался? Даже закусить не успели.

– Нажраться мы всегда успеем, а вот выпить нет.

– Такими темпами мы ужрёмся быстрее.

– Ладно, не бубни, пусть стоит налитой. – Ответил Александр, отправляя в рот кусок ветчины, затем, расстегнув китель и откинувшись в плетёном кресле, добавил: – Хорошо у тебя тут. Чистый воздух, никакой суеты.

– Тебе что мешает также наслаждаться жизнью?

– Что мешает? И он ещё спрашивает. Информация с той флешки, что ты мне не так давно передал и остался не при делах. А у нас работы прибавилось и головняка, чтобы и врагов вычистить, и при этом раньше времени не спугнуть остальных.

– А как я мог остаться при делах, если меня из армии попёрли? Хорошо, что под трибунал не отдали2.

– Так это было до того, как ты флешку передал. За ту информацию, что на ней, ты бы мог добиться восстановления, если не в должности, то на службе точно.

– Первая мысль была именно такая.

– И что тебя остановило?

– Для чего? Чтобы очередной Кирилл Валерьянович посчитал, что я плохо выполняю свою работу? Да ну нахрен. В Коврове, я так понимаю, ты из-за очередного персонажа из списка?

– Можно подумать, что это для тебя тайна? Я на все сто уверен, что копию той флешки ты сделал, хоть этого и не признаёшь.

– Считай, как хочешь. Ты мне объясни, зачем ты сам туда потащился? Есть же куча оперативников, считаешь, они плохо свою работу выполняют и за зря государственный хлеб едят?

– Не за зря, но иногда требуется личное вмешательство. Давай выпьем за то, что одним врагом стало меньше. – Выпив, генерал добавил: – И не думай, что по окончании операции я про тебя не вспомню. Не хочешь назад на службу – к ордену обязательно напишу представление.

Солнце клонилось к закату, закуска на столе убывала, как и содержимое бутылки, в которой уже оставалось меньше половины, когда я задал вопрос.

– Сань, что случилось? Только сказочка о том, что был рядом и заехал навестить приятеля не проканает.

– Почему?

– По одной простой причине, что сюда ты мог приехать в любой выходной, но ты примчался в среду. Поэтому колись.

Генерал закурил сигарету и пока её курил, налил себе ещё одну рюмку. Всё это время он не проронил и слова. Я же не стал отвлекать товарища от его мыслительного процесса.

– Ты же знаешь Сан Саныча? – Задал вопрос генерал, затушив окурок.

– Ты про сына? С ним что-то?

– Про сына. С ним ничего не случилось, но могло. Ты же в курсе, что он работает в газете? – Получив утвердительный кивок, Александр продолжил. – Я так и не понял, по заданию редакции или по собственной инициативе, он и ещё один сотрудник отправились на Алтай делать репортаж. Сын предупреждал, что они собираются в тайгу дня на два-три и просил не беспокоиться, если не будет выходить на связь. Я и не беспокоился пять дней, но, когда на шестой день он не позвонил, а на все мои звонки я слышал лишь «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», вот тогда я почуял, что-то неладное. Я запросил оперативную сводку по тому региону, куда отправился сын, но кроме бытовых разборок ничего серьёзного в те дни не происходило, о пропаже людей никто не заявлял, как и не было найдено неопознанных трупов.

– Извини, перебью. А кто, по-твоему, должен был заявить о пропаже?

– Андрюх, не умничай. Сан Саныч объявился на десятый день, при этом отказался рассказывать, где был и что произошло. На следующие сутки он снова позвонил и сказал, что его напарник пропал. Я настоял на его возвращении домой, пообещав принять меры к розыску напарника. Уже здесь выяснилось, что тот, с кем он отправился в командировку, сломал ногу и на половине пути вернулся с проводником обратно. Телефон не отвечает, ни в одну больницу пациент со сломанной ногой не обращался. Пришлось озадачить тамошних коллег, но они много не накопали. Биллинг показал, что последнюю активность телефон показывал в районе Уйменя, за три дня до того, как пропал сам Сан Саныч. Был организован поиск, но ни товарища, ни его следов не обнаружили, как и проводника, который их должен был доставить до точки.

– Пропало два человека и никаких следов?

– Уже месяц, как никаких результатов.

– Подожди, прошёл уже месяц, и ты только сейчас решил мне вдруг об этом поведать?

– А когда, по-твоему, мне нужно было приехать? Ты в Москве не появляешься уже третий месяц. У меня голова кругом идёт от шпионов, что Николаич наплодил, а те успели свою паутину сплести. Скажи спасибо, что сегодня смог вырваться.

– Спасибо. Только ради того, чтобы сообщить о пропаже одного из сотрудников редакции, ты бросил всё и приехал? Сан Саныч же жив и здоров.

– Это, Андрюша, была только прелюдия, а теперь слушай, что мне сын поведал… – Генерал снова наполнил свою рюмку, но в этот раз не забыл про меня.

Рассказ уложился минут в десять, но услышанное было настолько неправдоподобным, что я спросил:

– Сань, ты меня можешь и обматерить, но я обязан задать этот вопрос. Твой сын ничего запрещённого не принимает?

– Это была моя первая мысль после того, как я сам услышал эту историю. Но из всего рассказанного ранение в плечо реальное и даже пришлось достать пару картечин после рентгена.

– А не мог он своего напарника прикончить и так фантастически всё обставить?

– Ты серьёзно считаешь, что мой сын мог подобное совершить?

– Нет, но слишком много странностей. Напарник пропал бесследно, как и проводник. Палатка не обнаружена. Его самого вывел из тайги непонятно кто. Где он был всё это время, подтвердить никто не может. То, что он видел – не имеет документального подтверждения. – Александр хотел что-то мне возразить, но я его перебил. – Да-да была флешка со снимками, но она удивительным образом также пропала.

– Не сама флешка, а информация на ней. – Поспешил возразить генерал.

– Не столь важно. Я не следак, но косвенно всё указывает на Сан Саныча.

– Это я и сам понимаю и, если он в этом замешан, то выгораживать его не буду, но я хочу знать на сто процентов так это, или нет. Можешь относиться к этому, как хочешь, но я все же верю в его рассказ, пусть с некоторыми сомнениями, но верю.

– И что ты хочешь? – Задал я вопрос, уже догадываясь о цели внезапного визита.

– Мне самому сейчас не до этого, но мне нужно разобраться с этой задачей, чтобы она не висела надо мной, как «дамоклов меч». Не желаешь скататься в те края?

– Я? Туда? Ты как это себе представляешь?

– Будь я на пенсии, обязательно скатался бы.

– Интересный ты человек, Саня. Предлагаешь бросить всё и сорваться в тайгу? А если там действительно всё так, как описывает Сан Саныч?

– Значит, не хочешь помочь?

– С чего такие выводы? Я тебе лишь обозначил часть проблем. И ты прекрасно знаешь, что я, прежде чем что-либо сделать, стараюсь наперёд просчитать возможные «подводные камни». На месте обязательно обнаружится то, к чему ты будешь не готов, соломку не везде подстелишь, но лучше, если это будет единичный момент, а не сюрприз за сюрпризом.

– Так ты согласен?

– Я ещё не сказал ни да, ни нет. Во-первых, ты узнал, что это за место?

– Старая ракетная база, давно уничтоженная в соответствии с СНВ-13 в самом начале нулевых. Я видел документы о ликвидации этой базы, сведения, что там что-то возобновили, отсутствуют. Охраны там нет, и кто мог стрелять – неизвестно.

– Стрелять могли и те, кто за цветметом охотится, хотя за это время можно было уже всё растащить. Правда на своём горбе много не натаскаешь – судя по рассказу, место не самое доступное. Теперь во-вторых. Предположим, что я согласился, тогда мне, помимо того, что нужно найти тех, кто будет не прочь со мной прогуляться по тайге, необходимо решить вопрос с оружием, а это не так уж и просто. Можно, конечно, как ты наверняка предложишь, воспользоваться левыми стволами, но в случае встречи с представителями власти будет много вопросов с их стороны. Если рассмотреть вариант легального оружия, то и тут много нюансов. Нужны будут: разрешение на хранение и ношение оружия, охотничий билет – с этим, проблем не возникнет, всё это есть. А вот как получить приглашение принимающей стороны – спортивной организации или охотничьего хозяйства и при этом не быть от них зависимым?

– Думаю, что этот вопрос вполне решаемый.

– Хорошо, к этому моменту мы ещё вернёмся. Едем дальше. Как я уже сказал, одному там делать нечего и мне в помощь надо минимум два-три человека. Абы кто, мне не подойдёт, нужны те, кому я доверяю и при этом готовые рискнуть здоровьем, или даже жизнью. А за спасибо никто не подпишется. Вот и получается, что это фактически наёмники, а наёмникам, как ты понимаешь – платят.

– Деньги – не проблема. Кого планируешь привлечь? – Задал вопрос генерал, закуривая очередную сигарету и наполняя стопки.

– Тут надо серьёзно думать – я уже сказал об этом.

– Что тут думать – своих подтянем.

– Под своими ты кого имеешь ввиду? Конторских неофициально не подтянешь, нужно обоснование, да и не до этого вам сейчас. Ланиных орлов? Они совершенно под другие задачи заточены. Тут нужны обстрелянные волчары, умеющие не только метко стрелять, но и головой думать, по типу нас с тобой, только вот наших не так много осталось, кто согласится на эту авантюру и при этом имеет охотничий билет. И опять же – если противник серьёзный, то с гражданским оружием против него идти не самый лучший вариант – нас просто задавят огнём.

– Значит отказываешься?

– Сань, я что, отказал? Нет, но и быстрого ответа не жди, по крайней мере, не на этой неделе. В субботу Лана со своими приедут, а вот после выходных могу и подумать над твоей проблемой.

– И на том спасибо. Пока ты будешь обдумывать, кого взять, я постараюсь прозондировать почву про охотхозяйство, а заодно и про возможность обеспечить вас автоматическим оружием.

Отдыхать мы ушли, когда мой приятель насладился созерцанием ночного неба с высыпавшими, словно из решета, звёздами. В десять утра за генералом вернулась машина. К этому времени мы успели позавтракать, а я в очередной раз выслушать, как генерал мне завидует.

* * *

В Москву я вернулся во вторник и сразу занялся поиском тех, кто согласится совершить авантюрную поездку. На встречи с сослуживцами ушло практически два дня. К моему великому удивлению, каждый, кому я делал предложение, готов был отправиться хоть завтра, но, как только речь заходила о том, с чем мы там можем столкнуться, то у каждого находилась веская причина отказаться. С одной стороны, я их понимал – каждый давно в отставке и у кого-то собственный бизнес, а у других спокойная семейная жизнь, исключающая незапланированные поездки. Единственным, кто согласился составить мне компанию, был Юрец из Долгопрудного, который от нечего делать занимался поиском старинных монет с помощью металлоискателя. Дела у него шли ни шатко, ни валко – монет было мало, а на клад ещё не наткнулся, поэтому перспектива сменить обстановку и при этом немного заработать была принята им с энтузиазмом.

Признаться, я не такого результата ожидал от своих сослуживцев, и передо мной продолжала стоять задача найти хотя бы ещё двух человек. Искать среди тех, где я ещё не так давно служил сам, было бесполезно – кто мне был знаком, продолжали служить, а тех, кто уже был уволен в запас, я попросту не знал. Существовал вариант задействовать Пепла, но тут было сразу два минуса. Первый – это то, что на протезе по тайге не походишь, а уж тем более не побегаешь. Вторым минусом являлся факт, что Пепел в данный момент работал на Лану, которая выкупив стрелковый клуб, в котором он ранее работал инструктором, назначила его директором. Привлеки я его, то придётся объясняться с дочерью, которая в выходные, увидав остатки алкоголя и закусок, и узнав, откуда они появились в моём доме, задавала неудобные вопросы. Моим объяснениям, что ни в какую очередную авантюру я ввязываться не собираюсь, она не поверила, пообещав, что обязательно вернётся к этому разговору позднее, когда рядом не будет мужа и сына.

Поскольку два человека – это не то количество, на которое рассчитывал, я решил привлечь к этому делу Чёткого, а по пути в Нижний заехать к ещё одному сослуживцу, который проживал в Павлово. Тот, к кому я ехал, работал в городской администрации и дома мог быть не раньше, чем в семнадцать часов. До города на Оке ехать на машине приблизительно пять часов и выезжать под вечер не имело смысла, поэтому отправиться в путь я решил ровно в полдень.

В пути я был немногим больше четырёх часов. Рабочий день товарища ещё продолжался, и можно было подъехать к администрации и там его дождаться, но я поступил иначе. До того, как идти в гости – решил немного прогуляться по городу. Первым делом проехал до набережной, где прогулялся пешком туда и обратно по понтонному мосту через реку. Затем, оставив автомобиль на парковке торгового центра «Ока», прогулялся по Александровскому скверу, где расположена скульптура «Павловский лимон». «Убив» таким образом около часа, я решил, что пора отправляться в гости, но помня, что возле самого дома оставить машину проблематично, припарковал её возле здания администрации, откуда до нужного мне дома было не более пяти минут ходьбы.

Вот и дом, обшитый жёлтым сайдингом и забором, который частично был из красного профильного листа. Нажав на кнопку звонка возле калитки, я не услышал мелодию самого звонка. Это минус обычных звонков для частного дома – они, в отличие от современных звонков с обратной связью, не дают понимания, что звонок работает. Подождав полминуты, я замер в раздумье – нажать на кнопку ещё раз или постучать кулаком в железную калитку. Сделать ни того, ни другого я не успел, до моего слуха донеслось, как открывается дверь дома.

– Доброго вечера. – Поздоровался я с хозяйкой, которая открыла калитку. Это была среднего роста женщина с короткими тёмными волосами, в домашнем ситцевом халате и резиновых шлёпанцах.

– Здравствуй, Андрей. – После нескольких секунд ответила хозяйка. Видела она меня всего пару раз, но узнала.

– Владимир дома?

– Дома, с работы пришёл недавно. Ужинать только сели. Проходи.

– Хорошее дело. – Ответил я, следуя за хозяйкой к входу в дом, и уже на крыльце задал вопрос: – Вера, а как вы относитесь к тому, чтобы немного разыграть его?

Получив согласие, я прошёл вперёд и встал возле двери, что вела на кухню, таким образом, чтобы она меня прикрыла, когда Вера её откроет. Весь наш спектакль мог не состояться, если Вовка разглядел меня в окна кухни, которые были невысоко от земли, поскольку она находилась на цоколе.

– Иди, это к тебе. – Произнесла Вера, открывая дверь.

– Кто там? – Услышал я голос своего сослуживца.

– Мне почём знать? Повестка тебе какая-то. Иди сам разбирайся.

– Что за повестка?

Вера не ответила на вопрос, скорее всего в ответ лишь пожав плечами. Раздался звук отодвигаемого стула и шаги в направлении двери.

– Хальт! Хэндэ хох! – Выпалил я, как только увидел спину своего товарища, готовый или уклониться, или блокировать удар. Ничего подобного не произошло, Владимир вздрогнул и резко развернулся.

– Бормота́, ты? – Задал он вопрос, справившись с первым потрясением.

– Как видишь. – Выходя из-за двери, произнёс я, протягивая руку для приветствия. – Здорово, бармалей. А где в ответ: Нихт шиссен, хер официр?

– Здорово, Бормотень. Иди в баню со своими шуточками. – Вовка ответил на рукопожатие, при этом ещё и обняв меня левой рукой, похлопав по спине. – Так и заикой можно сделать. Разувайся, проходи.

Пока я снимал обувь, успел заметить, как старый приятель заметно раздобрел. Нет, он не набрал лишних двадцать-тридцать килограмм и не выглядел эдаким тюфяком, но наличие лишнего веса угадывалось. С нашей последней встречи, что была года два, а возможно и три назад, это были существенные изменения, которые коснулись и его волосяного покрова. Если несколько лет назад его рыжая шевелюра лишь в нескольких местах серебрилась сединой, то сейчас от рыжего цвета не осталось и следа.

– Маруся, теряешь хватку. – Произнёс я, проходя на кухню, которая одновременно была и столовой.

– Это только ты у нас продолжаешь, как архар по горам скакать. А ты чего улыбаешься? – Обратился Вовка к супруге. – Сговориться успели?

– Это с чего вдруг? – Спросила Вера.

– Просто так ты про повестку ляпнула. Человек с дороги, давай, организуй приборы и бутыльмес не забудь. Надо встречу сбрызнуть.