Конверт для психолога

Она втянула руки в рукава так глубоко, что толстовка стала казаться пустой.

- Я неправильно убрала.

- Что?

- Что-нибудь.

- И что происходит, если ты убрала неправильно?

Даша долго молчала. За дверью Марина негромко разговаривала с Верой. Голос звучал приветливо. Она спрашивала, где та покупает комнатные растения.

- Мама очень хорошая, - сказала Даша.

- Возможно.

Девочка подняла глаза.

- Все так говорят.

- А ты?

- Я тоже.

Андрей подождал.

- Что бывает, когда ты так не говоришь?

Даша посмотрела на дверь. Потом подняла левый рукав. На предплечье были синяки разного цвета. Один круглый, тёмный. Другой - длинный, уходящий к локтю.

- Она не хотела, - сказала Даша. - Я её довожу.

Андрей почувствовал, как внутри поднимается холодная, ясная злость. Он не позволил ей появиться на лице.

- Даша, сейчас я скажу тебе несколько важных вещей. Ты никуда не торопишься и можешь попросить меня повторить.

Девочка замерла.

- Ты не виновата в том, что взрослый человек причиняет тебе боль.

Её подбородок задрожал.

- Я грублю.

- Даже если ты грубишь.

- Я неблагодарная.

- Даже если ты неблагодарная.

- Она одна всё делает.

- Это не даёт ей права тебя бить.

Даша закрыла лицо рукавами. Она заплакала без звука. Андрей не приближался и не касался её. Он оставался в кресле, говорил спокойно и объяснял, что теперь произойдёт. Что он не оставит её один на один с опасностью. Что придётся привлечь взрослых, способных обеспечить безопасность. Что они вместе решат, кому можно позвонить прямо сейчас. У Даши была тётя. Старшая сестра отца, жившая в двадцати минутах езды.

- Она знает? - спросил Андрей.

- Догадывается.

- Ты ей доверяешь?

Даша кивнула.

- Мама её ненавидит.

- Сейчас важнее, кому доверяешь ты.

Он связался с экстренной службой защиты детей, затем с капитаном Орловой. Не потому, что Марина была в списке. Потому что перед ним сидел ребёнок, сообщивший о насилии. Когда Андрей открыл дверь, Марина стояла у стойки администратора с маленьким горшком в руках.

- Вера разрешила взять отросток, - сказала она. - Представляете, у меня дома ничего не приживается.

Она увидела лицо дочери. Улыбка исчезла.

- Что ты ему наговорила?

Даша отступила в кабинет. Марина поставила горшок на стойку.

- Андрей Михайлович, она фантазирует. Я должна была предупредить. У неё сложный период, она пытается привлечь внимание.

- Даша останется здесь до приезда тёти и сотрудников службы.

- Какой службы?

- Я объясню.

- Вы не имеете права удерживать моего ребёнка.

- Я вас не удерживаю. Но не могу отпустить Дашу в ситуацию, которую считаю небезопасной.

Марина посмотрела на него так, словно впервые увидела.

- Это из-за Елены?

Вера перестала печатать. Андрей ничего не ответил.

- Она вас настроила против меня, да? - Марина шагнула ближе. - Что она вам сказала?

- Сегодня я действую на основании того, что услышал и увидел сам.

- Вы не понимаете. Елена была больна.

- В каком смысле?

Марина осеклась. В коридоре звякнул лифт.

- Она следила за людьми, - быстро сказала Марина. - Записывала разговоры. Собирала фотографии. Она хотела разрушать семьи.

Двери лифта открылись. Первой вышла капитан Орлова. Увидев её, Марина побледнела. Это произошло раньше, чем Орлова представилась.

- Вы её знаете, - сказал Андрей.

Марина перевела взгляд с Орловой на него.

- Нет.

- Мы встречались, - сказала Орлова. - Сегодня утром. У дома Елены Рудневой.

Даша тихо произнесла из кабинета:

- Мам?

Марина закрыла глаза. Всего на секунду. Потом снова стала женщиной из светлого пальто - собранной, уважаемой, безупречно спокойной.

- Я могу всё объяснить.

Орлова достала телефон и показала фотографию с камеры соседнего подъезда. На снимке Марина входила в дом Елены накануне её смерти. В руках у неё был серый конверт. Такой же, как тот, который месяц пролежал в сейфе Андрея.

Глава 3. Второй конверт

Марина смотрела на фотографию так, словно могла изменить её, если не отведёт глаз. Снимок был нечётким. Дождь размыл свет над подъездом, лицо женщины почти скрывал капюшон, но светлое пальто, прозрачная папка и серый конверт в руке были видны ясно.

- Это не то, что вы думаете, - сказала она.

- Прекрасная фраза, - ответила Орлова. - Никогда не означает ничего хорошего, зато подходит ко всему.

- Я хотела поговорить с Еленой.

- Вчера вы утверждали, что не общались с ней несколько лет.

- Я испугалась.

- Чего?

Марина посмотрела на Дашу. Девочка стояла в дверях кабинета, обхватив себя руками. Андрей шагнул так, чтобы оказаться между ней и матерью, но не закрывать обзор.

- Этот разговор не должен происходить при ребёнке, - сказал он.

- Это мой ребёнок, - резко ответила Марина.

- Именно.

На миг её лицо потеряло привычную собранность. Андрей увидел не раскаяние и не страх разоблачения, а ярость человека, у которого отняли право определять, что именно происходит. Орлова убрала телефон.

- Константин, побудьте с Мариной Викторовной в переговорной.

Молодой полицейский указал на соседнюю дверь.

- Пройдёмте.

- Я никуда без дочери не пойду.

- Тогда поговорим здесь, при ней, и начнём с вашего визита к погибшей женщине.

Марина побледнела ещё сильнее.

- Хорошо.

Она взяла сумку со стула.

- Даша, я скоро вернусь.

Девочка ничего не ответила.

- Ты слышала?

- Слышала.

Марина сделала к ней шаг. Даша отступила. Это остановило мать лучше любого полицейского. Она вышла в переговорную, не прощаясь. Когда дверь закрылась, Даша спросила:

- Меня заберут в детский дом?

- Нет, - сказал Андрей. - Сейчас едет твоя тётя. Сотрудники службы поговорят с тобой и с ней. Их задача - найти безопасное место.

- Мама скажет, что я всё придумала.

- Возможно.

- Ей поверят.

- Я записал то, что ты рассказала. Синяки увидели несколько взрослых. Ты не останешься с этим одна.

Даша посмотрела на дверь переговорной.

- Она умеет делать так, чтобы ей верили.

- Я вижу.

- Нет, - тихо сказала девочка. - Вы пока не видите.

Тётя Даши приехала через двадцать шесть минут. Её звали Ольга. Она была старше Марины на семь лет, работала стоматологом и вошла в приёмную так быстро, что не заметила стеклянную дверь. Ударилась плечом, выругалась, увидела Дашу и сразу замолчала.

- Я здесь, - сказала она.

Не спросила, что произошло. Не потребовала доказательств. Не обняла без разрешения. Просто села рядом. Даша впервые за всё утро расправила плечи. Андрей передал сотруднице службы только необходимые сведения. После оформления документов Дашу увезли на медицинское освидетельствование, затем она должна была остаться у тёти до решения органов защиты. У лифта девочка обернулась.

- Вы расскажете полиции всё, что я сказала?

- Только то, что необходимо для твоей безопасности и проверки насилия.

- А про ключ?

Андрей понял, о чём она спрашивает.

- Объясни, пожалуйста.

- Когда я слышу ключ в двери.

- Это важно для понимания того, что с тобой происходит. Но я не стану пересказывать каждое твоё слово.

Даша кивнула.

- Мама тоже всегда говорит, что делает необходимое.

Двери лифта закрылись. Андрей остался в коридоре. Эта фраза была справедливее, чем ему хотелось.

Марина провела в переговорной почти два часа. Андрей отменил оставшиеся консультации, объяснив клиентам, что в здании работает полиция. Он не участвовал в допросе и не пытался услышать разговор за стеной. Закрылся в кабинете, но работать не мог. На столе лежала чистая карточка первичной консультации.

Марина Соколова.

Причина обращения: тревожные приступы дочери. Андрей перечеркнул строку. Не потому, что она была неверной. Приступы существовали. Только их источник Марина назвала ложью. Он написал:

Со слов несовершеннолетней выявлены признаки систематического физического и психологического насилия со стороны матери. Запущен протокол защиты ребёнка.

Затем остановился. Список Елены точно указал на человека, который лгал. Это ничего не доказывало. Можно было знать Марину лично. Увидеть синяки. Услышать крик через стену. Получить признание от Даши. Для этого не требовалось следить за людьми или читать их мысли. Но Елена не просто знала. Она направила Марину сюда. За три недели до собственной смерти. В дверь постучала Орлова.

- Можно?

- Да.

Она вошла одна и закрыла за собой дверь.

- Марина Соколова подтвердила, что была у Рудневой накануне смерти.

- Она объяснила зачем?

- Объяснила.

Орлова села в кресло клиента, но не откинулась на спинку.

- Вы отменили приём?

- Да.

- Хорошо. Мне нужно задать вопросы о том, как Соколова к вам попала. Без содержания разговора с девочкой.

- Она записалась через сайт. В качестве источника рекомендации указала Елену.

- Когда?

Андрей назвал дату. Орлова записала её.

- Соколова утверждает, что Руднева заставила её привести дочь к психологу.

- Заставила?

- Три недели назад Марина получила конверт. Внутри лежала карта памяти с видеозаписью.

Андрей почувствовал, как мышцы спины напряглись.

- Какой записью?

- На видео Соколова бьёт дочь.

Он ничего не сказал.

- Камера была спрятана в детской, - продолжила Орлова. - Руднева написала: если Марина не запишет Дашу к Андрею Левину, копия попадёт в полицию и школу.

- Почему ко мне?

- На этот вопрос Соколова ответить не может.

- Не может или не хочет?

- Пока не вижу разницы.

Орлова достала блокнот.

- Что связывало Елену с семьёй Соколовых?

- Я не знаю.

- Даша никогда раньше не была вашей клиенткой?

- Нет.

- Её отец?

- Имена клиентов я не подтверждаю и не опровергаю.

- Андрей Михайлович, давайте сэкономим время. Отца Даши звали Павел Соколов. Он погиб четыре года назад. Был ли он вашим клиентом?

Андрей посмотрел на неё.

- Нет.

- Марина?

- Нет.

- Почему тогда Руднева выбрала вас?

- Не знаю.

Орлова постучала ручкой по закрытому блокноту.

- Соколова пришла к Елене вчера с деньгами. В сером конверте было триста тысяч рублей.

- Она хотела купить запись?

- По её словам - все копии. Руднева отказалась.

- Они поссорились?

- Сосед слышал повышенные голоса.

- Когда Марина ушла?

- В восемнадцать сорок две. Камера на соседнем доме зафиксировала её машину. Руднева погибла между девятью и одиннадцатью вечера.

- Значит, время было.

- Было.

- Но вы не считаете Марину убийцей.

Орлова впервые откинулась на спинку кресла.

- Почему вы так решили?

- Иначе вы сейчас разговаривали бы с ней, а не со мной.

- Она находится с сотрудником полиции.

- Не под арестом. И вы сообщили мне содержание её показаний.

- Не всё.

- Достаточно, чтобы я перестал воспринимать её только как мать клиентки.

Орлова закрыла блокнот.

- Вы быстро учитесь.

- Чему?

- Не отвечать на вопрос, а показывать, почему он задан.

- Для моей работы это не новость.

- Для моей тоже.

Она поднялась.

- У Соколовой есть алиби с двадцати часов. Она выступала на родительском собрании. Тридцать два человека, видеозапись и прямая трансляция.

- Вы поэтому отпускаете её?

- Я не сказала, что отпускаю. Насилие над ребёнком никуда не делось. Но смерть Рудневой, скорее всего, не её работа.

- Скорее всего?

- Собрание закончилось в двадцать два ноль пять. До дома Елены - сорок минут даже без дождя.

Андрей перевёл взгляд на закрытую дверь.

- Что было во втором конверте?

Орлова задержалась.

- В каком втором?

- В том, который Марина принесла Елене. Если триста тысяч были в сером конверте, вы его нашли?

- Нет.

- Деньги?

- Тоже.

- Значит, кто-то забрал их после её ухода.

- Или Соколова врёт о деньгах.

- У вас есть фотография конверта в её руке.

- На фотографии не видно, что внутри.

- Но Марина рассказала о сумме, которую трудно объяснить невинно. Зачем ей придумывать взятку?

- Чтобы скрыть что-то хуже.

Андрей кивнул.

- Теперь вы говорите как психолог из телевизора.

Орлова перевела взгляд на него и неожиданно улыбнулась. Улыбка исчезла почти сразу.

- Есть ещё кое-что. Соколова утверждает, что Елена обещала вернуть ей оригинал записи, если Даша начнёт терапию.

- Но не вернула.

- Сказала, что сначала должна поговорить с вами.

- Елена?

- Да.

- Она собиралась связаться со мной?

- По словам Соколовой: «Когда он увидит первую ложь, я пойму, можно ли ему отдать остальные».

Орлова открыла дверь.

- Что она собиралась вам отдать?

Андрей перевёл взгляд на пустую карточку Марины.

- Двадцать три причины не верить людям.

Марину вывели из переговорной в половине второго. Она выглядела спокойной. Волосы по-прежнему были аккуратно собраны, на светлом пальто не появилось ни одной складки. Только прозрачную папку она прижимала к груди обеими руками.

- Где Даша?

- В безопасном месте, - сказала Орлова.

- Я спрашиваю где.

- Эту информацию вы получите через представителя службы.

Марина повернулась к Андрею.

- Вы довольны?

- Нет.

- Елена была бы довольна.

- Почему?

- Она любила спасать тех, кто её не просил.

Андрей вышел из кабинета.

- Вы знали о списке?

Орлова бросила на него предупреждающий взгляд. Марина перестала дышать - или на секунду забыла, как это делается.

- О каком списке?

- Значит, знали, - сказала Орлова.

- Я ничего не сказала.

- Именно.

Марина крепче сжала папку.

- Елена говорила, что таких, как я, много.

- Каких?

- Людей, которых она решила судить.

- Она называла имена?

- Нет.

- Число?

Марина посмотрела на Андрея.

- Она сказала, что я первая.

В приёмной зазвонил телефон. Вера сняла трубку, тихо ответила и через пару секунд прикрыла микрофон ладонью.

- Андрей Михайлович, это вас. Мужчина говорит, что срочно.

- Возьмите номер, я перезвоню.

- Он не называет номер. Говорит, что звонит из автомата.

Андрей подошёл к стойке.

- Как он представился?

Вера посмотрела на записанный листок.

- Артём Воронцов.

Орлова достала из кармана телефон.

- Он есть в списке? - спросил Андрей.

Она промолчала. Этого было достаточно. Марина закрыла глаза.

- Не разговаривайте с ним, - сказала она.

- Почему?

- Потому что он не такой, как я.

- Какой он?

Телефон продолжал звонить. Марина посмотрела на аппарат так, словно слышала не электронную трель, а шаги за дверью.

- Елена его боялась.

Андрей взял трубку.

- Андрей Левин. Я вас слушаю.

Сначала он услышал шум машин. Потом мужской голос:

- Вы меня не знаете. Но у вас есть моё имя.

Андрей посмотрел на Орлову. Она уже включала запись на своём телефоне.

- Откуда вам это известно?

- Елена сказала.

- Когда?

- Сегодня.

Андрей сжал трубку.

- Елена Руднева погибла вчера.

На другом конце наступила тишина. Потом мужчина тихо рассмеялся.

- Значит, вы открыли не тот конверт.

Связь оборвалась.

Телефонную будку нашли через сорок минут. Она стояла у старого железнодорожного вокзала, между закрытым газетным киоском и аптекой. Камера над входом снимала только верхнюю часть лестницы. Мужчина в тёмной кепке держался у стены, не поднимая лица. Артёма Воронцова Орлова установила быстро. Тридцать восемь лет. Владелец строительной компании. Женат. Двое детей. Несколько интервью о честном бизнесе и социальной ответственности. На фотографиях он улыбался широко и одинаково. В списке Елены его имя стояло вторым. Напротив была та же фраза:

Этот человек врёт.

- Он не записан ко мне? - спросил Андрей.

Вера проверила расписание.

- Нет.

- И не звонил раньше?

- Я бы запомнила.

Орлова стояла у окна, прижав телефон к уху. Закончив разговор, она повернулась к Андрею.

- Воронцов сейчас на благотворительном форуме в Праге.

- Возможно, вернулся.

- Пять минут назад он выступал на сцене. Прямая трансляция.

Вера медленно опустилась в кресло.

- Значит, звонил не он?

- Или человек представился его именем, - сказала Орлова.

- И знал о списке, - добавил Андрей.

Марину к этому времени уже увезли для оформления показаний по делу о насилии. На стойке остался горшок с отростком. Несколько комков земли рассыпались вокруг него. Вера потянулась за салфеткой. Под горшком лежал сложенный вдвое лист бумаги.

- Это не моё, - сказала она.

Орлова надела перчатки. Бумага была вырвана из обычного блокнота. На одной стороне - адрес и время: завтра, девять утра. На другой - короткая фраза, написанная синими чернилами:

Первая солгала о дочери.

Ниже:

Второй лжёт о том, на чьи деньги живёт.

И подпись:

Е. Р.

- Марина оставила? - спросила Вера.

- Она не подходила к горшку после разговора, - сказал Андрей.

- Тогда кто?

Орлова перевела взгляд на камеру в углу приёмной. Запись показала, как Марина ставит горшок на стойку. Под ним ничего не было. Через двенадцать минут Даша с тётей вошли в лифт. Затем из переговорной вышел Константин. Вера отвечала на звонок. Андрей стоял спиной к стойке. К горшку никто не подходил. На следующем кадре под ним уже виднелся белый уголок. Орлова прокрутила запись назад. На две секунды изображение рассыпалось серыми квадратами. Только на две. Когда картинка восстановилась, записка лежала на месте. Андрей перевёл взгляд на синюю подпись. Почерк был похож на почерк Елены. Но не совпадал. У Елены буква «Р» начиналась с длинной вертикальной линии. Здесь она была короткой, почти печатной. Тот, кто оставил записку, видел её почерк. И старался писать так же.

- Адрес принадлежит Воронцову? - спросил Андрей.

Орлова ввела его в телефон.

- Нет.

- А кому?

Она подняла глаза.

- Женщине по имени Кира Белова.

- Она в списке?

- Нет.

- Кто она?

Орлова показала экран. На фотографии была молодая женщина в вечернем платье. Рядом с ней стоял Артём Воронцов, положив ладонь ей на талию. Под снимком значилось название благотворительного фонда.

- Официально, - сказала Орлова, - его финансовый директор.

Андрей снова прочитал записку.

Второй лжёт о том, на чьи деньги живёт.

На обороте, под адресом, проступала ещё одна строка. Её почти невозможно было заметить без света. Орлова поднесла бумагу к лампе. Слова были продавлены, но не написаны - след от предыдущего листа в блокноте. Андрей разобрал их первым:

Если психолог придёт один, список закончится на нём.

Глава 4. Чужие деньги

- Вы никуда не пойдёте, - сказала Орлова.

Она произнесла это спокойно, почти без выражения, но Вера всё равно поднялась из-за стойки и отошла от горшка с отростком. Андрей ещё раз прочитал продавленную строку:

Если психолог придёт один, список закончится на нём.

- Здесь не написано, что я не должен идти.

- Здесь написана угроза.

- Или предупреждение.

- Для вас есть разница?

- Если тот, кто оставил записку, пытается меня защитить, - есть.

Орлова убрала лист в пакет.

- Человек подделал почерк погибшей, проник в приёмную и отключил камеру.

- На две секунды.

- Вам от этого спокойнее?

- Нет. Но это означает, что он знал расположение камеры и подготовился заранее.

- Спасибо. Без психолога мы бы не догадались.

- Я не поэтому это сказал.

- Знаю.

Она посмотрела на Веру.

- Кто имеет доступ к системе наблюдения?

Вера открыла журнал:

- Я, Андрей Михайлович, хозяин помещения и компания, которая ставила камеры. Сегодня ещё были курьер, мастер по сигнализации и женщина, ошиблась этажом.

- Записи и телефоны всех троих подготовьте.

- Конечно.

Орлова повернулась к Андрею.

- Вы останетесь дома. У подъезда поставим машину.

- А по адресу Киры Беловой поедете вы.

- Это моя работа.

- Записка предназначена мне.

- Угроза тоже.

- Если человек ждёт именно меня, при виде полиции он ничего не покажет.

Орлова вздохнула.

- Вы сейчас торгуетесь за право войти в возможную ловушку?

- Я пытаюсь понять замысел Елены.

- Елены?

Андрей перевёл взгляд на подделанную подпись.

- Или того, кто говорит от её имени.

Вера закрыла журнал резче, чем требовалось.

- Простите, а можно я скажу очевидное?

Они оба повернулись к ней.

- Человек написал: «Не приходите один». Значит, можно прийти не одному.

Орлова помолчала.

- Ненавижу, когда очевидное разумнее меня.

- Я тоже, - сказал Андрей.

- Вас это касается особенно.

Она достала телефон.

- Поедете со мной. Не входите первым, ни к чему не прикасаетесь и делаете всё, что я скажу.

- Хорошо.

- Слишком быстро согласились.

- Я психолог. Умею создавать у людей ощущение, что решение приняли они.

Вера кашлянула, скрывая смех. Орлова посмотрела на Андрея.

- Завтра в восемь тридцать я буду у вашего дома.

- Записка назначает встречу на девять.

- Поэтому в восемь тридцать.

Она ушла, забрав лист и горшок. В приёмной стало непривычно пусто.

- Горшок-то за что? - спросила Вера.

- Вещественное доказательство.

- Я его три года выращивала.

- Зато он впервые принёс пользу.

Вера посмотрела на дверь.

- Вы правда собираетесь ехать?

- С полицией.

- Это не ответ.

- Правда.

Она кивнула, будто Андрей подтвердил неприятный диагноз.

- Тогда отменю утро.

- Не нужно. Я вернусь к одиннадцати.

- Конечно.

- Что?

- Ничего. Вы всегда возвращаетесь к следующему клиенту. Даже если между консультациями вас пытаются убить.

- Пока никто не пытался.

- Тогда зачем вам полицейская машина у дома?

Андрей не нашёл ответа, который не прозвучал бы ложью.

Ночью приехала Лиза. Она вошла с рюкзаком и пакетом из круглосуточной пекарни.

- Внизу полиция. Мне позвонила Вера.

- Уволю её.

- Она сказала, что вы так скажете.

Лиза не стала раздеваться.

- Что происходит?

- Бывшая клиентка погибла. Перед смертью оставила мне сведения, которые могут быть связаны с опасными людьми.

- Ты в опасности?

- Я не знаю.

- А завтра ты идёшь на работу.

- Возможно, приём придётся перенести.

Лиза коротко рассмеялась.

- Вот оно. Твоё «возможно».

Она подошла к окну.

- Когда мама ушла, ты тоже подбирал слова так, будто плохое событие станет мягче.

Андрей сел напротив.

- Что ты хочешь знать?

- Ты сделал что-то плохое?

- Нет.

- Эта женщина погибла из-за тебя?

- Нет.

Он ответил сразу - и только потом понял, что наверняка этого знать не может. Лиза уловила паузу, возникшую у него внутри.

- Ты уверен?

- Я не причастен к её смерти.

- Это другой ответ.

Андрей подумал о синей строке напротив своего имени: Этот человек врёт.

- Перед смертью она выбрала меня, чтобы передать важную информацию.

- Потому что доверяла?

- Думаю, да.

- А ты ей?

- Не знаю.

- Вот это нормальный ответ.

Лиза осталась ночевать на диване. Перед сном Андрей дважды проверил замок - не потому, что боялся за себя. Впервые он ясно увидел: угроза вошла в жизнь людей, которых не было в списке.

В половине девятого Орлова ждала у подъезда. Кроме неё в машине сидели Костя и незнакомый мужчина в серой куртке - Сергей, сотрудник оперативной группы.

- Где ваша дочь? - спросила Орлова.

Андрей застегнул ремень.

- Дома.

- Она знает, что происходит?

- В общих чертах.

- Отправьте её к кому-нибудь.

- У подъезда остаётся машина?

- Остаётся.

- Тогда дома безопаснее.

Орлова завела двигатель.

- Вы всегда спорите с людьми, которые вас охраняют?

- Только если они правы.

- Это не имеет смысла.

- Именно.

Кира Белова жила в новом комплексе у реки: стекло, закрытый двор, охрана за каменной стойкой. В рекламном буклете здесь должны были жить люди, не знакомые с тревогой. Орлова показала удостоверение. Охранник проверил журнал посещений.

- К Белой никого не записано.

- Она дома?

- Не знаю. Квартира на двадцать первом. Въезд машины не фиксировался со вчерашнего дня.

- Камеры работают?