Е

Она стояла перед витриной, где под стеклом покоился гигантский скелет морского животного, выловленного когда-то у берегов Камчатки. Ребра его расходились веером, создавая ту самую кривую, которую она рисовала мелом на досках. Начало — узкое, потом расширение, потом снова сужение. Непрерывность. Плавный переход от одного состояния к другому.

— Сударыня, — раздался позади нее голос. Она обернулась. Это был тот самый старик, что делал вид, будто дремлет на диспуте у графа Разумовского. Теперь он стоял перед ней во всей своей невысокой, сухопарой фигуре, и глаза его смотрели на нее с той особенной проницательностью, которая бывает только у людей, много видевших и много передумавших.

— Я узнала вас, — сказала Александра. — Вы тот, кто не спал в тот вечер.

— Вы проницательны, — улыбнулся старик. — Меня зовут Степан Иванович. Я всего лишь скромный библиотекарь при Академии. Но я много лет собираю записи древних алхимиков и натурфилософов. И должен сказать, сударыня, что ваши «Дрожжи Е» — не новость. Это — древняя ересь.

— Ересь? — Александра удивленно подняла брови. — Почему же ересь?

— Потому что вы пытаетесь превратить наблюдение в действие, — сказал Степан Иванович, подходя ближе. — Вы не просто описываете мир — вы пытаетесь научить людей управлять им, используя этот принцип. А это, знаете ли, опасно. В старых книгах, которые я читал, это называлось «математика без бога». Это когда вы берете законы творения и начинаете крутить их как хотите. Вас могут не понять. Вас могут… устранить.

Александра почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она привыкла к спорам и насмешкам, но в голосе старика была та спокойная уверенность человека, который знает что-то, чего не знает она.

— Я не хочу управлять миром, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я просто хочу его понять. И если мое понимание может помочь кому-то… построить лучший корабль или вырастить больше хлеба… разве это плохо?

— Вопрос не в том, плохо это или хорошо, — вздохнул старик. — Вопрос в том, готова ли система к такому знанию. Петербург, сударыня, — это не Вена и не Париж. Здесь знание — это валюта. А валюту, которая слишком быстро растет в цене, властители хотят иметь в своих руках. Не в руках молодой дворянки, которая, простите меня, выглядит как ангел и мыслит как демон.

Он поклонился и, не добавив больше ни слова, ушел в тень галереи, оставив Александру одну перед скелетом древнего чудовища. Она долго стояла, глядя на изогнутые ребра, и в голове ее звучали слова: «Готова ли система?»

6.

Она вернулась домой поздно. Дождь кончился, но туман, плотный и липкий, как паутина, обволакивал улицы. Свет фонарей размывался в нем, создавая ореолы, похожие на те, что она видела на своих графиках — кривые, стремящиеся в бесконечность, но никогда ее не достигающие.