Кукуша
Книги автора: Кукуша
Восемнадцатилетняя Аня теряет первую любовь. Дима отводит взгляд — и её внутренняя вселенная рушится, как звёздная система, в которой погасло единственное солнце. Друзья не понимают: «Что ты ещё хочешь?» Мама советует не выдумывать: любовь — это биох…
Восемнадцатилетняя Аня теряет первую любовь. Дима отводит взгляд — и её внутренняя вселенная рушится, как звёздная система, в которой погасло единственное солнце. Друзья не понимают: «Что ты ещё хочешь?» Мама советует не выдумывать: любовь — это биох…
Она поклялась в шестнадцать — больше никогда никого не подпускать к себе. Мир предал её, и она решила, что одиночество станет её победой. Алиса читала Ницше, слушала Брамса, строила карьеру и разбивала мужские сердца. Она считала себя сверхчеловеком …
Она поклялась в шестнадцать — больше никогда никого не подпускать к себе. Мир предал её, и она решила, что одиночество станет её победой. Алиса читала Ницше, слушала Брамса, строила карьеру и разбивала мужские сердца. Она считала себя сверхчеловеком …
Он был величайшим экспертом в мире искусства. Никита Грозный мог отличить Рембрандта от подделки, взглянув на холст, — и чувствовал дрожь кисти мастера там, где другие видели только краску. Но однажды его дар исчез. Глаз, который сорок лет был калибр…
Он был величайшим экспертом в мире искусства. Никита Грозный мог отличить Рембрандта от подделки, взглянув на холст, — и чувствовал дрожь кисти мастера там, где другие видели только краску. Но однажды его дар исчез. Глаз, который сорок лет был калибр…
Он был величайшим экспертом в мире искусства. Никита Грозный мог отличить Рембрандта от подделки, взглянув на холст, — и чувствовал дрожь кисти мастера там, где другие видели только краску. Но однажды его дар исчез. Глаз, который сорок лет был калибр…
Он был величайшим экспертом в мире искусства. Никита Грозный мог отличить Рембрандта от подделки, взглянув на холст, — и чувствовал дрожь кисти мастера там, где другие видели только краску. Но однажды его дар исчез. Глаз, который сорок лет был калибр…
Она поклялась в шестнадцать — больше никогда никого не подпускать к себе. Мир предал её, и она решила, что одиночество станет её победой. Алиса читала Ницше, слушала Брамса, строила карьеру и разбивала мужские сердца. Она считала себя сверхчеловеком …
Она поклялась в шестнадцать — больше никогда никого не подпускать к себе. Мир предал её, и она решила, что одиночество станет её победой. Алиса читала Ницше, слушала Брамса, строила карьеру и разбивала мужские сердца. Она считала себя сверхчеловеком …
Третья часть сериала о Кукуше — гимн любви и оранжевому счастью. Философ Аглая Ветрова переживает личную революцию: в её коммунальном раю (читай — общежитии) появляется Павел, филолог с глазами цвета мокрого асфальта и страстью к литературным нормам.…
Третья часть сериала о Кукуше — гимн любви и оранжевому счастью. Философ Аглая Ветрова переживает личную революцию: в её коммунальном раю (читай — общежитии) появляется Павел, филолог с глазами цвета мокрого асфальта и страстью к литературным нормам.…
Княгиня Авдотья Петербургская, гениальный картограф, бежавшая от света в пустыню, чтобы найти то, что не существует на картах. В 1914 году она нашла Глаз — идеальную геологическую структуру, которая оказалась ловушкой для времени. Она слышала его гол…
Княгиня Авдотья Петербургская, гениальный картограф, бежавшая от света в пустыню, чтобы найти то, что не существует на картах. В 1914 году она нашла Глаз — идеальную геологическую структуру, которая оказалась ловушкой для времени. Она слышала его гол…
Княгиня Авдотья Петербургская, гениальный картограф, бежавшая от света в пустыню, чтобы найти то, что не существует на картах. В 1914 году она нашла Глаз — идеальную геологическую структуру, которая оказалась ловушкой для времени. Она слышала его гол…
Княгиня Авдотья Петербургская, гениальный картограф, бежавшая от света в пустыню, чтобы найти то, что не существует на картах. В 1914 году она нашла Глаз — идеальную геологическую структуру, которая оказалась ловушкой для времени. Она слышала его гол…
Они выходили на сцену, когда гремела война. Играли Гамлета и Чацкого, Городничего и Молчалина, а потом брали автоматы и шли в атаку. Их знала вся страна по фильмам и спектаклям. Но никто не знал, что под гримом скрываются шрамы от осколков.
Москва, 2…
Они выходили на сцену, когда гремела война. Играли Гамлета и Чацкого, Городничего и Молчалина, а потом брали автоматы и шли в атаку. Их знала вся страна по фильмам и спектаклям. Но никто не знал, что под гримом скрываются шрамы от осколков.
Москва, 2…
Они выходили на сцену, когда гремела война. Играли Гамлета и Чацкого, Городничего и Молчалина, а потом брали автоматы и шли в атаку. Их знала вся страна по фильмам и спектаклям. Но никто не знал, что под гримом скрываются шрамы от осколков.
Москва, 2…
Они выходили на сцену, когда гремела война. Играли Гамлета и Чацкого, Городничего и Молчалина, а потом брали автоматы и шли в атаку. Их знала вся страна по фильмам и спектаклям. Но никто не знал, что под гримом скрываются шрамы от осколков.
Москва, 2…
Два месяца назад Аглая Ветрова, которую все называют Кукушей, сказала: «Я сломалась». И исчезла. Из дворовых кругов, из соседских чатов, из привычной жизни, где были мандарины, гирлянды и вера в то, что мир можно сделать счастливым.
Она не раздаёт ма…
Два месяца назад Аглая Ветрова, которую все называют Кукушей, сказала: «Я сломалась». И исчезла. Из дворовых кругов, из соседских чатов, из привычной жизни, где были мандарины, гирлянды и вера в то, что мир можно сделать счастливым.
Она не раздаёт ма…
Кукуша — философ, Павел — филолог. У них нет денег на ресторан, но есть старый тополь во дворе, триста пирожков бабы Зины, гирлянды тёти Любы и кот Муся, который выражает протест. Свадьба будет здесь. Под пухом, шампанским и мандариновым конфетти.
Но…
Кукуша — философ, Павел — филолог. У них нет денег на ресторан, но есть старый тополь во дворе, триста пирожков бабы Зины, гирлянды тёти Любы и кот Муся, который выражает протест. Свадьба будет здесь. Под пухом, шампанским и мандариновым конфетти.
Но…
Кукуша — философ, Павел — филолог. У них нет денег на ресторан, но есть старый тополь во дворе, триста пирожков бабы Зины, гирлянды тёти Любы и кот Муся, который выражает протест. Свадьба будет здесь. Под пухом, шампанским и мандариновым конфетти.
Но…
Кукуша — философ, Павел — филолог. У них нет денег на ресторан, но есть старый тополь во дворе, триста пирожков бабы Зины, гирлянды тёти Любы и кот Муся, который выражает протест. Свадьба будет здесь. Под пухом, шампанским и мандариновым конфетти.
Но…
Два месяца назад Аглая Ветрова, которую все называют Кукушей, сказала: «Я сломалась». И исчезла. Из дворовых кругов, из соседских чатов, из привычной жизни, где были мандарины, гирлянды и вера в то, что мир можно сделать счастливым.
Она не раздаёт ма…
Два месяца назад Аглая Ветрова, которую все называют Кукушей, сказала: «Я сломалась». И исчезла. Из дворовых кругов, из соседских чатов, из привычной жизни, где были мандарины, гирлянды и вера в то, что мир можно сделать счастливым.
Она не раздаёт ма…
В пятой части Кукуша сталкивается с кризисом, который рушит её мандариновую философию счастья. Пролог с гнилым мандарином становится метафорой жизни: внешний блеск — и внутренняя пустота. Кукуша перестаёт чувствовать магию «кругов единства», её теори…
В пятой части Кукуша сталкивается с кризисом, который рушит её мандариновую философию счастья. Пролог с гнилым мандарином становится метафорой жизни: внешний блеск — и внутренняя пустота. Кукуша перестаёт чувствовать магию «кругов единства», её теори…
В пятой части Кукуша сталкивается с кризисом, который рушит её мандариновую философию счастья. Пролог с гнилым мандарином становится метафорой жизни: внешний блеск — и внутренняя пустота. Кукуша перестаёт чувствовать магию «кругов единства», её теори…
В пятой части Кукуша сталкивается с кризисом, который рушит её мандариновую философию счастья. Пролог с гнилым мандарином становится метафорой жизни: внешний блеск — и внутренняя пустота. Кукуша перестаёт чувствовать магию «кругов единства», её теори…
Можно ли вырастить счастье из простой косточки? Кукуша, уставшая от больших надежд и громких обещаний, решает попробовать. Теперь она не спасает мир и не раздаёт мандарины направо и налево — она сажает одно-единственное семечко в горшок и учится ждат…
Можно ли вырастить счастье из простой косточки? Кукуша, уставшая от больших надежд и громких обещаний, решает попробовать. Теперь она не спасает мир и не раздаёт мандарины направо и налево — она сажает одно-единственное семечко в горшок и учится ждат…
Можно ли вырастить счастье из простой косточки? Кукуша, уставшая от больших надежд и громких обещаний, решает попробовать. Теперь она не спасает мир и не раздаёт мандарины направо и налево — она сажает одно-единственное семечко в горшок и учится ждат…
Можно ли вырастить счастье из простой косточки? Кукуша, уставшая от больших надежд и громких обещаний, решает попробовать. Теперь она не спасает мир и не раздаёт мандарины направо и налево — она сажает одно-единственное семечко в горшок и учится ждат…
Кукуша привыкла управлять жизнью через планы: расписания, списки, философские схемы. Она верила, что идеальный день и идеальный мир можно спроектировать до мелочей. Но появление собаки Чуни разрушает все её конструкции. Чуня не признаёт расписаний — …
Кукуша привыкла управлять жизнью через планы: расписания, списки, философские схемы. Она верила, что идеальный день и идеальный мир можно спроектировать до мелочей. Но появление собаки Чуни разрушает все её конструкции. Чуня не признаёт расписаний — …
Андрей Сторожев — заведующий залом ресторана «ЯР» на Ленинградском проспекте. Двенадцать лет миллионы людей — с их праздниками, изменами, поминками и надеждами — проходят сквозь него, оставляя невидимые следы. Он привык считать себя никем. Но однажды…
Андрей Сторожев — заведующий залом ресторана «ЯР» на Ленинградском проспекте. Двенадцать лет миллионы людей — с их праздниками, изменами, поминками и надеждами — проходят сквозь него, оставляя невидимые следы. Он привык считать себя никем. Но однажды…





















