Минеральная пыль

Альянс едва меня не убил, а я даже не заметил.

Если они решили применить шифр в реальном бою против одного из «драгоценностей», значит, уже успешно испытали технологию до этого. В переписке Мартики и главы технического отдела базы, где меня поставили в копию, я нашёл короткую ремарку о том, что инициированы поиск и расследование недавних подобных случаев смерти дополненных людей. К чему в итоге пришло расследование, я не знал. Других упоминаний в письмах не нашлось.

Когда пазл был собран, я написал Лиэм длинное сообщение, где пересказал всё и попросил уточнить, правильно ли я понял ситуацию. Речь ко мне возвращалась, но не на уровне для долгого и сложного разговора. Лиэм в этот момент прикрепляла к моей голове провода для электростимуляции. Она остановилась, прочитала моё сообщение и кивнула.

— Да, всё так и было.

— Причём тут тогда утренний осмотр? — спросил я.

Лиэм вздохнула и на секунду отвела взгляд. Не думаю, что ей не понравился вопрос — скорее, было неприятно в целом вспоминать.

— Мы далеко не сразу узнали про шифр, и сначала полагали, что из-за отсутствия осмотра в тот день пропустили у тебя какую-нибудь глубокую ошибку в нервной системе.

— В том, что я пострадал, могли обвинить тебя? — уточнил я.

— Не могли, а обвинили. Я думала, что это будет мой последний день в этой должности. — У Лиэм задрожали губы, и она сразу же крепко их сжала. — Мать Народа прилетела сюда и допрашивала меня лично. С ней был ещё тот биотехник из Аресибо, вдвоём с Мору Касой ей доказывал, что причина такого острого кризиса была бы заранее заметна в любом случае, с осмотром или без.

— То есть, ты не виновата ни фактически, ни юридически, — подвёл итог я. — Я ведь подписал отказ.

Лиэм скованно усмехнулась.

— Ну, у Матери Народа было немного другое мнение. Не было веских причин отказываться от осмотра, мы пропустили его, потому что я проспала, а проспала я из-за наших экспериментальных подходов… Не забивай себе этим голову. Я отделалась выговором, а ты жив и поправляешься. Всё хорошо.

Я помолчал, переваривая услышанное. Тогда мои руки были в рабочем режиме, и я протянул Лиэм ладонь.

— Я понял. Обещаю больше тебя не подставлять.

Было приятно видеть, как напряжение уходит с её лица и появляется улыбка, уже вполне живая и свободная. Лиэм пожала мою руку.

— Договорились, Оникс.

— Когда я смогу вернуться к службе? — спросил я.

— Точно не раньше, чем тебя выпишут, — покачала головой Лиэм.

Пока я валялся в госпитале, мне каждый день делали массаж. Я не ожидал, насколько это окажется приятно. Даже не сколько лечебный эффект — хотя, конечно, разогретые мышцы и будто вставшие на место позвонки не могут не радовать, — сколько именно прикосновение другого человека к моей коже. Лёгкие закрывающие поглаживания в конце каждого сеанса быстро стали моей любимой частью. Массаж могла делать и Лиэм, она умела, я это знал, но рутинные манипуляции с телом обычно выполняют младшие медработники.

Наши сессии безопасного физического контакта к этой категории не относились, однако формат в условиях госпиталя пришлось слегка изменить. Теперь, если у меня не получалось уснуть, Лиэм придумала садиться у изголовья кровати и давать мне свою руку. Я прижимался к ней и держался, пока не засыпал.

За мной ухаживал фиксированный состав персонала, и я привык постоянно видеть их всех. В один день медсестра, делавшая мне массаж, пришла чем-то очень довольная, с необычной причёской и немного странным лицом. Думаю, в другое время мне было бы всё равно, но, изнывая от безделья в палате, я обращал внимание на любые мелочи. Перед сном я спросил Лиэм о ней. Это теперь ощущалось как правильное время для нерабочих вопросов.

— Её сыну сегодня было два года, — сказала Лиэм. — И что значит «странное лицо»? Она всего лишь накрасилась.

— Накрасилась?

— Ну да, сделала макияж.

Видимо, опять попалась очередная непонятная мне сторона гражданской жизни. Мартика и в собственный-то день рождения никогда не наряжалась и никак его не праздновала. Однажды, когда я еще был её телохранителем, она просто сказала мне за завтраком: мол, сегодня я стала ещё на год старше. Я спросил, что мы будем с этим делать, и она сказала, что ничего.

— Она поедет к нему? — спросил я. Если бы я услышал «да», возможно, следующий массаж сделала бы мне Лиэм.

— Чтобы уехать, ей придётся брать неоплачиваемые дни, а она не хочет, — покачала головой Лиэм. — Она копит на первый взнос. Ну, для кредита на квартиру.

Интересно, пришлось бы мне копить, если бы я захотел купить квартиру? Или было бы, как с вендинговыми автоматами: я прихожу туда, где продают жильё, выбираю, что понравится, а мне говорят «приятного проживания, Оникс!» и протягивают ключи. С другой стороны, мне и квартира-то без надобности.

— А ты, — я повернул голову и посмотрел на Лиэм, — копишь на что-то?

— Ну, пока что просто откладываю. Конечно, было бы здорово тоже купить себе жильё, но я хочу переехать в Деминатари, а там безумно дорого.

От её слов стало как-то неприятно.

— Ты собираешься уехать?

— Ну, не прямо сейчас, пока что это только планы. Далёкие планы. — Неясно, специально или нет, но Лиэм слегка сжала пальцами мою руку. — Может, и не уеду в итоге никуда. Ближайший год так точно.

Лиэм планирует переехать в другое место через год и жить там дальше. Медсестра планирует накопить на взнос, и кредит, как это обычно происходит, потом продолжит выплачивать её сын. Я попробовал представить, что со мной будет через год. Не получилось. Я знаю, что будет завтра — медицинские процедуры. Я знаю, что будет через неделю — меня выпишут, если сочтут состояние достаточно стабильным. После этого я вернусь к выполнению задач, и уже на первой я могу умереть. Не обязательно, и вероятность не такая большая, но мы всё же не неуязвимы, Альянс со своим звуковым шифром очень убедительно об этом напомнил. «Драгоценности», которые позволяют себе поверить в обратное, покидают строй первыми.

После смерти мои дополнения извлекут, перепрошьют и попробуют подогнать под кого-то нового. В крайнем случае, разберут на запчасти. На моё место сюда поставят, вероятно, Ртуть или вообще законсервируют базу, а…

— Оникс, — позвала Лиэм и снова сжала мою руку, на этот раз уже явно сознательно. — У тебя пульс сильно подскочил. Что случилось?

— Всё в порядке.

Почему поднялся пульс? Я же не волновался, это всё простые очевидные вещи. И стоило ей только сжать пальцы, как желание думать о будущем пропало. У меня его нет. Нет и дополненных людей, вышедших на пенсию, среди «драгоценност