Минеральная пыль

Виктория Нечепуренко

Минеральная пыль

Глава 1

Той ночью снова не спалось. Я очень хотел уснуть и не мог. Шум в голове никак не затихал. Я весь извертелся, потом вскочил с кровати и принялся ходить из угла в угол. Я не мог от этого устать, надеялся, что так хотя бы шум станет тише. Но мне не помогло, и в итоге ничего не оставалось делать, кроме как пойти к Лиэм.

Идти было недалеко. По ночам она всегда дежурила в кабинете в конце того же коридора, куда выходила моя комната отдыха.

Когда дверь кабинета отъехала в сторону, я увидел, что Лиэм спит за столом, положив голову на руки. При моём появлении она выпрямилась, потёрла глаза и включила настольную лампу.

— Что случилось? — Её голос звучал хрипло.

— Не могу уснуть, — ответил я. — Отпиши мне транквилизаторы, пожалуйста.

Я подошёл к стеллажу с лекарствами. Знакомой упаковки на обычном месте почему-то не было. Уведомление о выписанном рецепте тоже пока не приходило. Я обернулся и увидел, как Лиэм хмурится, глядя на меня.

— Это будет уже четвертый раз за неделю, — сказала она. — Ты превышаешь лимит.

— Я знаю.

— Нужно стараться засыпать самому, — продолжила она. — Транквилизаторы в таком количестве со временем снижают отклик дополнений.

— Я не могу уснуть, — повторил я. Это был максимальный уровень дискуссии, который я мог тогда поддержать. — Ты здесь, чтобы помогать мне. Сделай что-нибудь.

Лиэм немного подумала, затем поднялась с места.

— Давай попробуем кое-что, а потом уже, если не сработает, я всё тебе выпишу.

Я кивнул. Всё равно. Лишь бы уснуть наконец.

Мы вышли из кабинета — Лиэм, уходя, оставила белый халат на стуле, — и вместе с ней я вернулся в свою комнату.

— Ложись на бок, — сказала Лиэм. Я лег и закрыл глаза. Шум в голове тут же стал сильнее, и из-за него я не услышал, что сделала Лиэм — только уже в моменте почувствовал, как она забралась на кровать следом за мной, легла сзади и обняла меня рукой.

Это было... странно. Одновременно явное нарушение субординации и как будто бы попытка её соблюсти. В том, как Лиэм меня коснулась, было что-то отчужденное. Не забота, не привязанность. Без слов читалось, что она просто пытается выполнить свою функцию как мой личный врач, пусть и крайне нестандартными методами.

Я не ожидал, что они окажутся настолько эффективными. От транквилизаторов в голове всё затихало, как будто кто-то щелкал воображаемым выключателем. Сейчас шум остался, но меня окутало такое тяжёлое, непроницаемое успокоение, что шум вытеснило на второй план. Я выдохнул, тело наконец расслабилось.

Я уснул почти сразу и проспал семь часов двадцать девять минут.

Когда я проснулся, я был один. Лиэм уже ушла. Мы не стали ничего обсуждать, не считая её ремарки на утреннем осмотре о «хорошем результате сна, тем более, без помощи медикаментов».

Следующей ночью я смог уснуть без них. Воспоминание о том, как Лиэм меня обняла, было достаточно ярким, чтобы успокоиться. Вот только сразу после утреннего осмотра меня отправили на зачистку. Там был лагерь с независимыми гражданскими, мы не стали тратить время и разбираться, спрятался ли среди них кто-то из Альянса, просто устранили всех. Ещё до возвращения на базу я понимал, что ночь меня ждёт сложная. К вечеру шум в голове стал громче, слишком похожим на крики. Я опять проворочался полночи, прежде чем пойти к Лиэм.

— Ты можешь ещё раз сделать, как позавчера? — спросил я с порога. Лиэм сначала заморгала, потом кивнула.

— Надеюсь, у тебя не будет из-за этого проблем, — сказал я, пока мы шли по коридору к комнате отдыха.

— Я отчитываюсь напрямую Мору Касе. Для неё важнее всего результат, — Лиэм покачала головой. — Да и ничего такого, на самом деле, тут нет. Безопасный физический контакт полезен для психики.

«Ничего такого» действительно не было, и довольно долго. Но, наверное, это не могло не случиться. Я имею в виду, грань начала размываться всё сильнее. Сначала вы и впрямь просто лежите, настолько профессионально безразличные друг к другу, что почти неловко. Потом, когда одно и то же повторяется несколько ночей подряд, вы привыкаете к присутствию друг друга в такой нестандартной обстановке. Вы немного расслабляетесь. Объятие становится чуть крепче.

Когда засыпать вместе окончательно стало рутиной, я спросил:

— Можно мне тебя сегодня обнять?

Я ощутил, как напряглось тело Лиэм.

— Зачем? — Голос у неё был спокойным. — Это неуместно.

— Да, ты права. Извини.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз обнимал кого-то, но не смог. Самое близкое, что было — два месяца назад я успокаивал одного новичка. Он прошёл посвящение в Асигнати и получил свои глаза буквально днём ранее, отправился в отряде на задание, куда приписали и меня. Видимо, тренировали новичка плохо, раз он вылез из укрытия в самый неподходящий момент. Его нашпиговали пулями, как манекен на стрельбище. У нас хорошая медицина, но тут шансов не было. Объяснять ему, что он сделал не так, уже не имело смысла. Он лежал на земле и плакал, как ребёнок. Я наклонился к нему, взял за руку, сказал, что он молодец и мы его подлатаем, а сейчас ему нужно поспать. Даже вколол ему промедол и надел маску с усыпляющим газом, стандартная процедура перед транспортировкой раненых к медикам. Мне кажется, я был достаточно убедителен. Рядом была еще одна новенькая, и она поверила. Так удивилась, когда я снял с него маску и приказал отправить тело к остальным.

От этого воспоминания в голове зашумело сильнее. Даже объятие не помогло. Я сел в кровати и попросил всё-таки выдать мне транквилизаторы.

С того момента Лиэм перестала со мной спать, а я перестал об этом просить. Я не научился стабильно засыпать сам. После нескольких ночей подряд с показателями длины сна меньше двух часов транквилизаторы мне стали выписывать на постоянной основе. Побочные вещества накапливаются не за один день, а отдых слишком важен. Бессонница намного сильнее бьёт по контролю над дополнениями.

Так продолжалось почти две недели, пока на очередном вечернем осмотре Лиэм не сказала:

— Мы могли бы вернуться к нашим... сессиям безопасного физического контакта. Если есть такое желание.

Я поднял брови. Естественно, будь это исключительно её инициатива, Лиэм бы не предложила. Указание сверху уже больше похоже на правду. Я редко пересекался с Мору Касой Асигнати, но образ мышления человека на её позиции понимал. Максимальная эффективность и минимум затрат, даже если со стороны рабочей этики решение сомнительно. Да, она вполне могла посмотреть на показатели сна, расход медикаментов и поручить Лиэм возобновить то, что до этого работало.

К чему тогда та часть про желание? Желать или не желать — это не ко мне. Моя работа — выполнять приказы и ответственно относиться к своему телу и здоровью, потому что и то, и другое принадлежит не мне. Если есть лучшее средство, надо его использовать.

— Да, давай попробуем снова, — ответил я. — Сегодня?

— Сегодня, — кивнула Лиэм. — Только давай сразу проговорим, что формат будет всегда один и тот же.

— Хорошо.

Да, в самом деле хорошо, когда тебе известны все правила и границы. Избавляет от сомнений, от лишних вопросов, а они, между прочим, порой тоже мешают спать. Теперь, куда бы меня ни отправляли — будь то зачистка, диверсия, тренировка новичков, обслуживание дополнений или сопровождение госпожи вождя на параде, — я знал, что по возвращении в комнату отдыха я и правда отдохну.Но грань снова начала размываться. Теперь уже не так, как в прошлый раз, и при этом точно так же. Мы стали разговаривать перед сном.

Началось с того, что Лиэм пожелала мне спокойной ночи. Было такое ощущение, что у неё это вырвалось случайно. Я тогда уже почти уснул и ничего ей не ответил. Следующей ночью я спросил, стоит ли мне желать спокойной ночи ей, если она не проспит здесь до утра. Лиэм помолчала и пожала плечами:

— Это вполне нормально, почему нет. Все врачи и младший персонал так друг с другом прощаются, а спать сразу после этого мало кто идёт, если честно.

— Тогда спокойной ночи, Лиэм, — сказал я.

— Спокойной ночи, Оникс.

Перед тем, как уснуть, я думал о том, что семьдесят три штатных медицинских сотрудника сегодня между собой проговорили эту же фразу и давно разошлись по разным частям комплекса. Кто-то пошёл спать, кто-то продолжает работать, кто-то отдыхает и бодрствует. Я могу распознать лицо каждого из них, в моем реестре биометрии указано, какую функцию этот конкретный человек выполняет на объекте. Все они, так или иначе, работают со мной — надо мной. При этом я ничего не знаю о том, что они делают помимо выполнения своих обязанностей. Я даже не задумывался, должно ли меня это интересовать или нет.

Наутро, после осмотра, мне позвонила Мартика. У всех Асигнати чипы запрограммированы принимать её звонки автоматически, и в тот момент я сидел в столовой и жевал что-то, не помню, что именно.

— О, приятного аппетита, Оникс! — рассмеялась она. — У меня тут выдалась минутка, решила поболтать. Как твои дела?

— У меня всё хорошо, спасибо, — ответил я. До сих пор было неуютно разговаривать с ней без официальных титулов. Госпожа вождь сама сказала называть её по имени в личных беседах, и я, конечно, подчинялся, хотя это ощущалось неправильно.

— Я подумываю над тем, чтобы прилететь к вам. Не в ближайшие дни, но в перспективе. Давно я не была в ваших краях, — сказала Мартика. — Так, для профилактики, чтобы вы от рук не отбивались.

Она говорила весёлым, лёгким тоном, и я тоже улыбнулся.

— Мы будем ждать с нетерпением.

— Ну конечно же, будете. Слушай, а как там твои проблемы со сном, всё ещё продолжаются?

Никогда не поверил бы, что Мартика не читает рапорты о моём состоянии хотя бы пару раз в неделю. При всей её загруженности, я знал, как она относится к "драгоценностям".

— Сейчас стало намного лучше. Нам удалось найти новое решение. Кажется, работает хорошо.

Я услышал, как Мартика вздохнула.

— Не увлекайтесь экспериментами. Я уже сказала Мору Касе, если нужно, пусть просит новый материал для исследований, у нас военнопленных предостаточно для этих целей. А для тебя самое главное — стабильность.

— В последнее время я ощущаю больше стабильности, — сказал я. — Мартика, а ты много знаешь о людях, которые обычно находятся вокруг тебя?

Госпожа вождь усмехнулась и что-то отпила. Её любимый виски, вероятнее всего.

— О-о, звучит так, как будто ты узнал об очередном покушении вперёд меня.

— Нет, мне просто любопытно.

— Ты имеешь в виду, часто ли я интересуюсь их личной жизнью? Скорее да, чем нет. Это полезно. Позволяет успешнее общаться, более эффективно распоряжаться, так, чтобы до человека быстрее доходило. Почему ты решил спросить об этом?

— Я почти ничего не знаю о людях на Южной базе вне их служебных функций, — ответил я.

— Ну, попробуй узнать в свободное время, — сказала Мартика. — Только будь готов, что не пойдёт легко и безболезненно. Они все тебя боятся, в большей или меньшей степени, и не зря. Не забывай об этом. Ладно, мне уже сто раз пора... Удачи, Оникс!

Я тоже пожелал удачи, но госпожа вождь уже отключилась.

Вечером, лежа в кровати, я сказал Лиэм, что хочу задать вопрос. В прошлый раз, когда я резко отошел от нашей с ней рутины, это оказалось ошибкой. Теперь я был осторожнее.

— Спрашивай, конечно, — отозвалась Лиэм.

— Что ещё вы обычно делаете, кроме того, как желаете друг другу спокойной ночи?

— Что? — переспросила Лиэм. Я подумал, что меня плохо слышно, аккуратно перевернулся на спину, чтобы не придавить её ненароком, и повторил вопрос.

— Я услышала и с первого раза, — сказала Лиэм. — Просто не понимаю, о чём ты спрашиваешь.

— Что вы делаете на протяжении дня, помимо работы? — перефразировал я.

Лиэм помолчала и слегка растерянно сказала:

— Ну, для начала, мы завтракаем.

— Все вместе или каждый по отдельности?

— Все вместе, в столовой. У нас есть время, к которому мы должны прийти.

— Что будет, если вы не успеете?

— Да ничего, по сути. Столовая закроется до обеда, а в автоматах... цены кусаются.

Оказывается, я жил по исключительным правилам даже в таких мелочах. Я всегда ел один, и в столовую мог приходить, когда сочту удобным. Что до вендинговых автоматов, я никогда не обращал внимания на то, что еда в них чего-то стоит. Если в столовую было не по пути, я просто подходил к одному из них, выбирал, что понравится, после чего сканер считывал моё лицо, автомат загорался надписью «ПРИЯТНОГО АППЕТИТА, ОНИКС», а я получал свой рацион для органической части.

— Если ляжешь спать сейчас, успеешь хорошо выспаться, — сказала Лиэм. Какой деликатный выбор слов. Думаю, без фильтра тактичности звучало бы примерно так: «ляг как положено и не мешай мне делать мою работу».

Перед сном я нашёл в файлах регламент с расписанием столовой для персонала комплекса. Да, отдельным пунктом значилось, что «дополненный человек 6599М03 «Оникс» имеет право свободного посещения зоны приёма пищи и должен быть по первому требованию обеспечен продовольствием из доступных опций».

Я мог поставить будильник и проснуться к завтраку. Тогда я приду и поем вместе с остальными. Что мне это даст? Ничего. Незачем урезать себе часы сна. Кроме того, потакание этому импульсу скорее вызовет неудобство. Когда я встречал персонал в коридорах, они часто оживленно болтали или смеялись друг с другом. Стоило заметить меня, они тут же замолкали. Младшие сотрудники делали легкий поклон, хирурги и биотехники, которым часто приходилось копаться в моих внутренностях, кивали головой. Разговоры и смех возобновлялись, когда я проходил дальше. Мартика права: сотрудники комплекса в основном побаиваются меня, им будет не по себе, если я вот так приду и сяду вместе с ними завтракать.

Когда я проснулся, первым делом заметил, что Лиэм всё ещё здесь. До этого она ещё ни разу не задерживалась со мной до утра. Возможно, проспала будильник.

Во сне Лиэм отвернулась от меня и сжалась, в комнате было прохладно. Если она так спала всю ночь, то может простыть. Я достал из шкафа покрывало и укрыл её. Потом я ушёл принять душ, а когда вернулся, Лиэм уже проснулась. Оказалось, в полусне она ночью выключила будильник и заснула дальше, в целом, как я и предположил.

— Тебе пора принять стабилизаторы, так что сейчас сначала позавтракаешь. И вот наш утренний осмотр плавно перетекает в дневной, — покачала головой Лиэм. — Ещё и завтрак пропустила.

— Есть автоматы, — напомнил я.

— Да, конечно, — Лиэм со вздохом подошла к зеркалу и пригладила растрепавшиеся волосы.

— Это слишком дорого? — спросил я.

Лиэм открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала.

— Не беспокойся об этом. Голодной не останусь.

— Тебе не нужно говорить мне, о чём нужно или не нужно беспокоиться. — Прозвучало слишком резко, так что я смягчил тон: — Ты бы не пропустила завтрак, если бы не помогала уснуть мне. Будет честно, если я тебя угощу.

Отказываться она не стала.

Шестнадцать минут спустя мы сидели у окна напротив торгового автомата и завтракали, в полном молчании. В ярком солнце светлые волосы Лиэм отливали почти стерильной белизной. На круглом столе, помимо наших завтраков и блистера с коллекцией моих разноцветных таблеток, стояло ещё несколько запаянных контейнеров. Я сразу взял для Лиэм обед. Его ей тоже предстояло пропустить, поскольку утренний осмотр сдвинулся во времени.

— Кстати, приятного аппетита, — сказала Лиэм посреди рыбного стейка. — Это мы между собой тоже обычно друг другу говорим.

— Спасибо, и тебе. Я знаю, забыл сейчас сказать.

Раньше, до того, как меня отправили сюда, мы с Мартикой обычно ели вместе. Завтрак, обед, ужин. Она всегда желала приятного аппетита. Ещё иногда при этом залпом выпивала стакан виски, в шутку оправдываясь, что без этого её аппетит не будет по-настоящему приятным.

Я почти доел, когда перед глазами замелькало уведомление. Новое задание, срочно.

Лиэм заикнулась было об осмотре, но я сказал, что сейчас уже некогда. На бегу я подписал разовый отказ от ежедневного медицинского освидетельствования и отправил ей.

Задача, хоть и срочная, казалась рядовой. Конвой группы с материалом для Кормящих Машин. Такие миссии практически всегда означают боевое столкновение. Никогда не пойму, что движет солдатами Альянса, когда они видят меня — или любого другого дополненного Матери Народа — в качестве сопровождающего и всё равно решают атаковать. Очевидно, принцип работы Кормящих Машин их ужасает сильнее, чем мы, но шансы на успех атаки от этого всё равно не повышаются.

В этот раз Альянс изменил тактику. Вместо того, чтобы попытаться спасти транспортируемых, они вскрыли контейнеры и подорвали всё, что успели, прежде чем я их остановил. Два контейнера уцелело, но содержимое всё равно было испорчено. При консервации человеческих единиц, предназначенных Машинам, создаётся стерильная среда, и такое грубое её нарушение приводит к гибели консервата.

Поставка была полностью сорвана. Достаточно крупная, четыреста девять единиц, и из них в Машины не попадёт ни одна.

Я вернулся на базу, заполнил большой рапорт, прикрепил к нему снятую с глаз запись боя и отправил аналитикам, поставив в копию Мартику — стандартная отчетная процедура. Почему-то было особенно неприятно смотреть на безмолвную пометку «прочитано» от госпожи вождя. Я не привык отчитываться о неудачах. Наверное, я её разочаровал. Справился бы кто-то другой лучше на моём месте? Обсидиан или Ртуть — возможно. Малахит — тяжело сказать, временами она пока ещё страдет от спешки и самоуверенности. Асбест — скорее всего, да. Я пересмотрел запись боя несколько раз и нашёл места, где сосредоточился не на том, где мог бы сработать быстрее и чище. Ладно, подождём, что скажут аналитики, и тогда оценим полную картину.

Когда я закончил с отчётом, в голове помимо шума возникла ещё и боль. Плохо. Так быть не должно.

Свет ламп стал резать глаза. Я попытался выключить их, но, видимо, нейроинтерфейс послал неверную команду, и они вспыхнули ещё ярче. Одно за другим полетели сообщения о критических ошибках дополнений. Я упал на колени, попытался прикрыть лицо от ужасного жгучего света, но руки меня не слушались, хаотично молотили воздух. Пальцы сами сжимались и разжимались, словно пытались ухватиться за что-то.

Дверь в комнату распахнулась, я услышал голоса людей. Не помню, кто именно за мной пришёл. Система аварийного мониторинга сигнализирует всему медперсоналу, а я тогда не мог распознать ни одного лица.

Темнота не наступила — или, точнее, я её не помнил. Только что я корчился в судорогах на полу комнаты отдыха, а потом сразу ощутил себя лежащим где-то. Вот тут уже было темно. Я пытался поднять веки, но не мог понять, получается или нет, чернота не исчезала. Вероятно, мне отключили оптику, чтобы случайно не перегрузить нервную систему зрительной информацией. Зато у меня остался слух, и в короткий момент сознания я услышал, как незнакомый мужской голос говорит:

— ...на ноги, будет твой солдатик как новенький. Даже лучше. Но если честно, Мартика, я всё не могу понять, как Альянс додумался до звукового шифра. Эти варвары никогда...

Потом я опять провалился куда-то глубоко, где меня уже не было.

Когда я снова вернулся в сознание, глаза открыть получилось. Я лежал и смотрел на Мартику Асигнати, склонившуюся надо мной. Длинные черные волосы щекотали мне щёку. С нашей последней реальной встречи госпожа вождь совсем не изменилась, даже серое военное платье под белым халатом было то же, что и всегда.

Всем Асигнати после присяги устанавливают оранжевые глаза, наш главный символ отличия. Есть что-то успокаивающее в прямом зрительном контакте, когда и у тебя, и у человека напротив совершенно одинаковое наполнение глазниц.

Отстранённое безразличие на лице Матери Народа почти сразу сменилось широкой улыбкой.

— С возвращением, Оникс.