Путь Облачного Света

Чёрная тень выскользнула из его руки, впиталась в ткань, обволокла каждую нить. Бинт вспыхнул, рассыпался в пепел — и из пепла поднялся тёмный шар, пульсирующий багровым светом. Внутри него клубилась ожившая, жаждущая кровь.

Шар метнулся в ключ.

Текст древних богов вспыхнул ослепительно — и Тень, возвысившись над телом Виктора, впитала в себя знание. Звучный, мелодичный голос, не принадлежащий ни одному живому существу, зачитал слова, которые не произносились тысячелетиями.

Печать-ключ вспыхнула. Врата отворились вновь.

Тьма за порталом загустела, как дёготь. Но Тень не колебалась.

В этот момент из глубины пещеры, а может, и самих стен, раздался тихий шёпот — древний, шуршащий, как осенние листья:

— Ты не знаешь, с кем связался…

Виктор резко обернулся.

Никого.

Только тени на стенах — и они больше не безмолвствовали. Они шептали свою древнюю песню, предупреждая: месть не знает границ.

Виктор усмехнулся и шагнул в портал.

ГЛАВА 37. ГОЛЫЙ НА МОРОЗЕ

Мощный энергетический поток швырнул Лео в кромешную тьму.

Абсолютная пустота сбила с толку. На миг ему показалось, что он растворяется, рассыпается на атомы, перестаёт существовать. Но постепенно тьма начала отступать, уступая место очертаниям огромного зала.

Лео моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он ощупал себя. Выглядел обычно, как будто ничего не было. Одеяния, меч и длинные волосы — всё исчезло.

Перед ним возвышалась исполинская скала, испещрённая древними письменами. В ней виднелось знакомое углубление для ключа — точно такое же, как в его родном мире. Только сейчас оно пустовало.

— Вот дьявол! — выдохнул он. — Где я очутился?

Голос прозвучал глухо, словно стены не хотели его принимать.

Он осторожно двинулся вперёд, выставив руки. Пальцы нащупали холодный камень, потом — пустоту. Зал напоминал музей забытых цивилизаций: причудливые колонны, уходящие в темноту, барельефы, покрытые вековой пылью, артефакты, назначения которых он не понимал.

В дальнем конце зала темнела массивная дверь.

Лео подошёл, упёрся плечом — бесполезно. Дверь даже не дрогнула.

Он попытался призвать духовную энергию — и похолодел.

Резерв опустел. Абсолютно. Словно кто-то вычерпал его до дна, оставив только пустую оболочку.

— Лориэнс, — позвал он мысленно. — Вейлу.

Тишина.

Мёртвое безмолвие, которое давило на уши, на разум, на каждую клетку тела. Ни дракона, ни водной сущности, ни даже намёка на связь. Браслет исчез.

«Великолепно, — подумал он с горькой усмешкой. — Застрял в неизвестном месте, без способностей, как голый на морозе».

Он опустился на холодный каменный пол. Прислонился спиной к двери, закрыл глаза.

Минута. Две.

Потом он резко встал, достал из-за пояса кинжал — подарок Виктора, с инкрустированной рукоятью, простой, но надёжный.

Старый замок на двери, но хитрый. Лео прищурился, прикидывая механизм. Несколько ловких движений — и внутри что-то щёлкнуло.

Дверь приоткрылась.

Он скользнул в щель, как тень. Впереди был новый мир. Что в нём ждало — он не знал.

Но выбора не оставалось.

ГЛАВА 38. НОВЫЙ МИР

Улицы утопали в приглушённом свете люминесцентных фонарей. Здания поражали воображение: плавные, бионические формы, будто созданные самой природой. Их фасады покрывала живая зелень, на крышах раскинулись сады, а многоуровневые террасы пестрили мозаикой из цветущих растений.

В воздухе витал свежий, пряный аромат — смесь запахов цветущих лиан и каких-то неизвестных растений. Небо переливалось мягкими оттенками фиолетового и лазурного, а в вышине парили лёгкие летательные аппараты, похожие на гигантских стрекоз.

Лео крался по безлюдным улицам, вжимаясь в тени зданий. Сердце колотилось где-то в горле — каждый шорох заставлял вздрагивать. Он не знал, есть ли в этом мире стража, но предпочитал не проверять.

Мысли терзали душу: «Надеюсь, я в её мире. Что, если она не узнает меня? Что, если этот мир изменил её до неузнаваемости?»

Он не имел цели — просто шёл, доверившись внутреннему маяку. Тому самому чувству, которое вело его сквозь миры, сквозь смерть, сквозь тьму Теневого Предела.

И вдруг — увидел.

Храм возвышался неподалёку, окружённый зеленью. Он точно такой, как в его снах: те же линии, те же пропорции, тот же камень, мерцающий в сумерках.

Волна эмоций захлестнула Лео с такой силой, что на миг потемнело в глазах. Страх. Надежда. Любовь. Всё смешалось в один комок, который застрял в горле.

Мерцающая мягким светом надпись перед входом:

«Здесь покоится в забвении Великая…»

Сердце Лео пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось так, будто хотело вырваться из груди.

Он толкнул дверь. Она легко поддалась, словно приглашая войти.

ГЛАВА 39. ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

В храме царила безмятежная тишина. Ни души. Только где-то высоко под сводами пел ветер — или, может быть, сам воздух вибрировал от древней магии. Стены — стереоэкраны. На них транслировали, как Лера — эта Лера Великая — исцеляет людей. Она рисовала, и… всё менялось. Лео замер. Сердце жалобно защемило.

В центре зала, окружённого мраморными колоннами, стоял хрустальный саркофаг, как в сказке.

Он подошёл ближе. Каждый шаг давался с трудом — ноги стали ватными, воздух кончился.

В саркофаге лежала она — Лера.

Нетленное тело. Спящая красавица из старых легенд. Только вечное спокойствие на лице выдавало иную природу этого сна.

Лео склонился над ней, не в силах оторвать взгляд. Светлые локоны обрамляли лицо. Жемчужная кожа излучала чистоту. Длинные ресницы веером лежали на скулах.

Всё до боли родное. Реальное.

«Это она, — пронеслось в голове. — Это не сон. Не голограмма».

Он наклонился ближе, рассматривая каждую чёрточку. Та родинка у левой брови, которую он целовал, когда она засыпала. Её изгиб губ, который сводил его с ума в прошлой жизни.

Он помнил каждую деталь её лица. Каждый лучик света в её глазах. Это не статуя. Это — Лера. Его Лера. Та, чьё отсутствие выжгло в его груди дыру, которую ничто не могло заполнить.

И теперь эта дыра закричала. Тихим, воющим визгом всего существа.

Слёзы брызнули из глаз. Лео даже не пытался их сдерживать. Только сейчас, глядя на её неподвижное лицо, он до конца осознал глубину тоски, которая жила в нём все эти месяцы.

Дрожащими руками он достал саше с камнем — тем самым, в котором Давид запечатал душу Леры. Приложил к её груди.

— Вернись ко мне… — Голос срывался, слёзы катились по щекам, падая на её лицо. — Ты — моя жена. Помнишь? Мы поклонились Небу и Земле, родителям и друг другу. Мы вместе в жизни и смерти.

Он говорил, но слова казались такими маленькими, такими ничтожными перед тем, что он чувствовал.

— Я вернул твою душу. Теперь и ты вернись ко мне. Прошу… вспомни меня. Вспомни своего потерянного мужа.

Это звучало не как заклинание мага. Это была молитва потерянного ребёнка. Он не верил в ритуалы — он верил в неё. В их общую историю, которая победила смерть.

«Услышь, — умолял он мысленно, глядя на неподвижное лицо. — Услышь не мои слова. Услышь тишину между нами. Она же всё ещё там, правда?»

Камень затрепетал.

Медленно поднялся в воздух, повис над грудью Леры. Из его мерцающей сердцевины хлынула золотистая энергия — тёплая, живая, пульсирующая. Она приняла облик Леры — призрачный, прозрачный, но такой родной — и устремилась в тело.

Свет заполнил саркофаг изнутри. На миг Лео ослеп — мир побелел, горячий, невыносимо прекрасный.

А когда свет угас, камень на груди Леры рассыпался в пыль. Сделал своё дело — отдал всё до конца.

Ресницы дрогнули.

Лера распахнула глаза. Зелёные. Живые. Растерянные.

Она смотрела на него — и не верила. Как и он не верил.

Лео замер.

Сердце рванулось, но он не дал ему выпрыгнуть. Стоял, боясь дышать, боясь шевельнуться, боясь, что одно неверное движение разобьёт этот хрустальный миг, как удар по стеклу.

Мир перестал существовать. Весь хаос, все путешествия, драконы, тени, битвы — всё это было лишь долгим, кошмарным коридором, ведущим к этой единственной двери. И вот дверь открылась.

За ней была она. Настоящая. Дышащая.

Лео не дышал. Он просто смотрел, как поднимается и опускается её грудь. Как шевелятся губы, пытаясь произнести его имя. Как в глазах загорается узнавание.

ГЛАВА 40. СЮРПРИЗ

— Здравствуй! — тихо произнесла Лера, едва шевеля губами.

Её глаза — зелёные, те самые, в которых он тонул сотни раз, — смотрели на него с вежливым любопытством.

Слово «здравствуй» ударило его в солнечное сплетение. Мягко и нежно, как подушкой по лицу, — но дышать вдруг стало нечем. Не «Лео». Не «любимый». Даже не «кто ты?». «Здравствуй». Как продавцу в магазине. Как случайному прохожему.

В его мозгу что-то щёлкнуло. Тревожный, тихий звук. Но сердце, дикое и непослушное, тут же заглушило его: «Она же только проснулась! Она в шоке! Она сейчас вспомнит!»