Путь Облачного Света

— Великий? — горько усмехнулась средняя голова. — Я просто старый дракон, который слишком долго ждал. Слишком долго скучал. А теперь... теперь я свободен.

— Мамочка, — еле слышно пискнула левая голова. — А там... там правда звёзды?

— Правда, — ответила правая, и голос её был спокоен, как гладь озера. — Миллионы звёзд. И все наши. Все, кто ушли до нас. Они ждут.

— Я боюсь...

— Не надо. — Правая голова повернулась к левой, коснулась её щекой. — Мы вместе. Мы всегда были вместе. Просто не понимали этого.

— Я люблю вас, — вдруг сказала средняя голова. — Обеих. Дуры вы мои...

— И мы тебя, — ответили хором левая и правая.

Глаза трёх голов закрылись одновременно.

Из последней слезы, упавшей на чёрную землю, вырос цветок. Невиданной красоты — с зелёными лепестками, переливающимися, как драконья чешуя, и с тремя бутонами на одном стебле.

Тело Талиэна вспыхнуло. Миллионы искр взметнулись в небо, закружились в огненном вихре, и душа его — огромная, светящаяся, освобождённая — устремилась ввысь.

На небе, среди миллиардов звёзд, зажглась новая. Зелёная. Яркая. Пульсирующая, как сердце.

Лориэнс поднял голову и запел.

Это не песня — скорее, стон, древний плач, который не нуждался в словах. Он пел о погибшем мире, о братьях, ушедших в небытие, о гордом драконе, который встретил смерть с достоинством.

Птицы в лесу замерли. Ветер стих. Даже деревья, казалось, слушали.

Лео стоял на коленях, сжимая ключ, и слёзы текли по его лицу. Он не стыдился их.

Когда Лориэнс замолчал, дракон опустился рядом с Лео и положил тяжёлую голову ему на плечо.

— Ты слышал, что он сказал? — тихо спросил Лориэнс. — «Я свободен». Он благодарен нам. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Лео. — Но всё равно больно.

— Больно — значит, ты живой. — Лориэнс прикрыл глаза. — А он теперь живёт там. — Он поднял голову к небу, к новой зелёной звезде. — И будет жить вечно.

Ночь опустилась на лес, и звёзды зажглись одна за другой. А зелёная звезда горела ярче всех — и, казалось, чуть теплее.

— Нам пора, — наконец сказал Лориэнс. — Давиду нужна помощь. А тебе — отдых.

Лео кивнул, поднялся и подошёл к Давиду. Тот был бледен, но дышал ровно.

— Лориэнс, помоги.

Дракон осторожно, почти нежно, подхватил Давида своими огромными лапами и перенёс к ровному месту у края кратера. Лео опустился рядом, приложил ладони к груди наставника и закрыл глаза.

Он не думал о том, правильно ли делает. Просто направлял поток — внутренний огонь, который теперь был в балансе с водой. Энергия текла ровно, спокойно, заполняя повреждённые места, сращивая ткани, возвращая жизнь.

Давид открыл глаза через полчаса.

— Живой? — слабо усмехнулся он.

— Живой, — ответил Лео. — И ты тоже.

— Дракон?

Лео посмотрел на небо. Зелёная звезда всё ещё горела.

— Он теперь там. Свободен.

Давид проследил за его взглядом и кивнул.

— Хорошая смерть. Достойная. — Он помолчал. — А ключ?

Лео разжал ладонь. Ключ тускло блеснул в свете звёзд.

— Есть.

— Значит, завтра — к вратам.

— Завтра, — согласился Лео.

Они сидели молча, глядя на звёзды. Лориэнс не стал браслетом. Он, снова ставший маленьким дракончиком, свернулся клубком на коленях у Лео и тихо посапывал во сне. Иногда вздрагивая, он выпускал струйку дыма — наверное, ему снился брат.

А зелёная звезда всё горела. И, казалось, улыбалась им.

Вскоре Лориэнс проснулся и, превратившись в энергетический поток, обернулся браслетом на руке Лео. Металл был горячим, пульсирующим — дракон оплакивал брата даже в этом состоянии.

Лео подошёл к Давиду. Тот сидел на земле, облокотившись на поваленное дерево, — духовный удар оказался мощнее физического, но глаза смотрели ясно, с достоинством.

Лео опустился рядом, приложил ладони к спине наставника.

— Не надо, — слабо возразил Давид, пытаясь отстраниться. — Не трать силы. Они нужны тебе. Я сам восстановлюсь — просто потребуется больше времени.

— Лучше спасти одного человека, чем построить семь пагод. — Лео не убирал рук. — Ты столько заботился о нас — как я могу бросить тебя, учитель? Я ведь не Чжуншаньский волк.

— А это ещё кто? — Давид приоткрыл один глаз.

— Теперь ты помолчи, учитель. — Лео слабо улыбнулся. — Если коротко — это неблагодарный тип. Волка спас человек, а тот его укусил. Понимаешь?

Давид слабо кивнул. Говорить он уже не мог — силы уходили с каждым вздохом.

— Вот и твой подарок пригодился. — Лео достал миниатюрную клеточку с пчелой-манной, выпустил её и прошептал: — Голоден.

Пчела сделала три круга, села ему на плечо, и на языке появилась сладкая, тающая капля. Лео сразу почувствовал прилив сил — и передал их Давиду.

На стабилизацию ушло много времени. Солнце уже давно село, когда Давид наконец открыл глаза. Дышал он ровнее, цвет лица стал почти нормальным.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что. — Лео убрал руки, чувствуя, как пульсирует усталость в висках. — Отдыхай.

ГЛАВА 32. ПУТЬ К ВРАТАМ

Медленно, с частыми остановками, они двинулись к горе, где располагались врата. Тропа петляла между скал, поднимаясь всё выше, и наконец привела их к чёрному провалу входа.

Тёмная пещера оказалась огромна. Со свода свисали острые пики сталактитов, из земли торчали гигантские колонны сталагмитов. Тусклый свет клубочка Ариадны рассеивал кромешную тьму ровно настолько, чтобы не споткнуться.

Разные каменные породы переливались на стенах — кварц, слюда, что-то ещё, чему Лео не знал названия. Они придавали пространству таинственный, почти сказочный вид. Тонкий, необычный запах будоражил сознание — так пах Зелёный дракон. Пахло древностью, силой и смертью.

На одной из стен выделялся странный рисунок, испещрённый неизвестными письменами. Рядом располагалась серия небольших изображений, похожих на комикс, вырезанный в камне.

Кто-то оставил эти каменные архивы, на которых изобразили высоких людей, прилетевших из далёких звёздных систем или других миров. Они выглядели необычайно красиво — тонкие черты, длинные волосы, облачённые в роскошные, царственные одежды. В руках они держали предметы, которых Лео никогда не видел: жезлы, светящиеся сферы, какие-то механизмы непонятного назначения.

— Пришельцы? — тихо спросил Лео.

— Боги, — поправил Давид. — Или те, кого люди назвали богами. Разница невелика.

Давид и Лео долго, молча, разглядывали невероятные рисунки и таинственные знаки. Измотанные, они едва держались на ногах. Глаза слипались, тела требовали отдыха.

— Надо заночевать здесь, — устало произнёс Лео. — А утром разберёмся.

— Согласен.

Они развернули палатку прямо у стены с рисунками. Лео сходил за дровами — в глубине пещеры нашлось несколько сухих стволов, принесённых сюда неизвестно когда. Развёл костёр.

— Вот и бельчонок пригодился, — грустно сказал он, доставая его из рюкзака. — Спасибо тебе, малыш.

Приготовление рагу из мяса белки, фасоли и сухих овощей с перцем и травами наполнило пещеру аппетитным ароматом. Еда, насыщенная духовной энергией, помогала восстановлению лучше любых лекарств.

Насытившись, они уснули глубоким сном. Костерок тихо потрескивал, отбрасывая танцующие тени на древние рисунки.

Ночью Лео увидел сон.

Элтоа не вызвал его к себе, как обычно, — лишь явился во сне, размытый, далёкий. Казалось, он пытался что-то сказать, но мощный энергетический барьер разделял их. Как ни старался Лео пробиться, ничего не получалось — стена была прозрачной, но непроницаемой.

Когда силуэт Элтоа начал меркнуть, Лео разобрал лишь одно слово по губам: «Твоя…».

Затем видение исчезло.

Он открыл глаза. Пепел и остатки углей от костра всё ещё мерцали в темноте, красноватые угольки дышали жаром. Давид спал, дыхание ровное — целебные травы и мясо делали своё дело.

«Почему Элтоа не смог меня вызвать? — думал Лео, глядя в потолок пещеры, где терялись тени. — Даже во сне не сумел пробиться. Что он так отчаянно пытался мне сказать? Я понял только „твоя…“».

Он сел, обхватив колени руками.

«Возможно, это особенное место… Нет, не просто особенное — уникальное. Врата в другие миры! Ясно, что такой объект не может находиться где попало. Здесь сильнейшая энергетическая защита — ведь это создали древние боги!

Но при чём здесь я? Может, я болен? Заражён тёмной энергией Теневого Предела?»

Мысли роем кружились в голове, не находя выхода. Лео перевёл взгляд на наскальную живопись. При свете угасающего костра рисунки казались живыми — великаны в роскошных одеждах словно двигались, шептались, наблюдали за ним.

Рисунки выполнены с ювелирной точностью — не как у первобытных людей, а выгравированы искусным мастером с помощью неизвестной технологии. Благородные великаны держали в руках предметы, назначения которых Лео не понимал, но чувствовал: это не оружие. Это нечто большее.

Он заснул только под утро, когда костёр почти погас.

ГЛАВА 33. ТАЙНА ПЕЧАТИ

Утром Лео проснулся первым. Давид ещё спал — восстановление шло медленно, но верно. Он не разбудил его, достал из кармана брюк печать-ключ, оставленный Талиэном, и принялся разглядывать.

Круглый, чуть крупнее мужской ладони, из неизвестного металла, с теми же знаками, что и на стене пещеры. В центре — небольшое углубление идеально круглой формы, по бокам — два острых шипа, которые вчера ещё были тупыми, а теперь, казалось, заострились сами собой.

Лео достал маленький камень, подаренный Элтоа, и приложил к углублению.

Они совпали! Камень мгновенно погрузился внутрь, будто его туда втянули. Печать нагрелась, засветилась мягким, тёплым светом. От неё исходила энергия — не агрессивная, а спокойная, почти ласковая.

Он подошёл к стене, где виднелось похожее отверстие. Приложил печать.

И… ничего.

Невидимая сила мягко, но настойчиво отталкивала её. Он попробовал снова — тот же результат. Ещё раз — печать будто натыкалась на прозрачную стену и соскальзывала.

— Чего-то не хватает, — раздался голос Давида за спиной.

Лео обернулся. Давид стоял, придерживаясь за стену, но глаза его были ясными, а лицо — сосредоточенным.

— О, ты проснулся! — Лео подошёл к нему. — Как себя чувствуешь?

— Намного лучше. — Давид поморщился, трогая грудь. — Болит, но жить буду. Пора бы поесть. Рагу осталось?

— Да, сейчас подогрею.

— Не надо. — Давид остановил его жестом. — Огонь уменьшит целительную силу. Давай так.

Они доели остатки рагу — даже холодным оно оказалось удивительно вкусным. Лео заварил чай из трав, припасённых Давидом. Сладкие сухофрукты оттеняли лёгкую горечь напитка. Сразу стало теплее, и даже пещера перестала казаться столь мрачной.

Давид взял печать, покрутил в руках, изучая. Потом перевёл взгляд на Лео — и замер. Смотрел долго, пристально, словно видел его впервые.

Под этим проницательным взглядом Лео заёрзал.

— Ты чего, Давид? — не выдержал он. — Со мной что-то не так?

Давид молчал, продолжая изучать его лицо.

— Ночью ко мне пытался пробиться Элтоа, — быстро заговорил Лео, чтобы заполнить тишину. — Но не смог — какой-то барьер мешал. Он что-то говорил, но я разобрал лишь «твоя». Может, я заражён тёмной энергией? — Он помолчал. — Когда я посетил его в последний раз, он сказал: всё по порядку — добыть ключ, а потом искать того, кто сможет прочесть заклинание. То есть потомка богов.

Лео горько усмехнулся.

— Вот засада! Ключ есть, а что дальше? Это ведь не спросить, где ближайший магазин. Или сделать запрос в сеть: «Где находится потомок богов поблизости? Желательна доставка на место. Локация — никто не знает где. Пространственные врата. Получатель — владелец дракона, поедающий мёртвых белок силы, возлюбленный водной сущности». Нет, точно найдут такого! И будет нам счастье!

Давид вскинул брови и вяло улыбнулся.

— Всё веселишься? Ну, видимо, тебе это на пользу.

Он помолчал, потом неожиданно, без всякого предупреждения, швырнул печать в сторону Лео.

Тот рефлекторно поймал её — и вскрикнул.

Острые шипы пронзили ладонь с двух сторон. Боль была резкой, но короткой. Капли крови — тёплые, живые — растеклись по металлу, закапали вниз.

Но не упали на землю.

Они, как ртуть, собрались в шар — ярко-алый, пульсирующий, — завибрировали и, словно от ударной волны, разлетелись во все стороны, озаряя пещеру ослепительным светом.

Миллионы светящихся частиц наполнили пространство. Они кружились, танцевали, пели — Лео слышал этот звон не ушами, а всем телом.

Печать вырвалась из его руки, зависла в воздухе, вращаясь с бешеной скоростью и впитывая кровь, всё ещё не успевшую упасть. Мерцающие огоньки устремились к ней, втянулись, и печать, словно набравшись сил, сама резко впечаталась в отверстие скалы.

Всё задрожало.

Воздух изменился, наполнившись неведомой силой. Он стал плотным, почти осязаемым, и дышать стало трудно — но не от недостатка кислорода, а от мощи, разлитой вокруг.

Из печати выплыли письмена. Те, что были вырезаны на стене. Они отделились от камня, засветились и стройным потоком устремились прямо в лоб Лео.

Он не успел даже закрыться.

Письмена вошли в него — без боли, без страха. Просто вошли, и сознание взорвалось светом.

Яркое сияние охватило Лео, приподняло его в воздух. Он парил в метре от земли, и из глаз его лился свет — мягкий, тёплый, золотистый. Тело начало преображаться.

На нём появились новые одежды — длинные, струящиеся, подобные тем, что были изображены на стенах. Белые, с золотым шитьём, они облегали фигуру, не сковывая движений. Аккуратно подстриженные волосы вдруг отросли — ниже пояса, густые, тёмные, они развевались, словно от ветра, хотя в пещере было тихо.

На голове засветилась диадема — тонкая, изящная, с камнем, горевшим в такт сердцу.

В правой руке сам собой возник меч. Не алебарда, с которой он сражался с драконом, — настоящий меч, древний, благородный, с клинком, переливающимся всеми цветами радуги.

Лео посмотрел на свои руки — и не узнал их. Они были его — и в то же время другими. Более совершенными. Более настоящими.

Его губы шевельнулись, и пещеру наполнил голос — кристально чистый, словно перезвон хрусталя. Незнакомая речь разлилась плавным потоком, заставляя скалы вибрировать. Слова лились сами, Лео не контролировал их — они рождались где-то глубоко внутри, из той самой крови, что открыла печать.

Камень перетекал в иную форму — таинственную, пульсирующую энергией. Края врат засветились, и створки, тяжёлые, древние, медленно распахнулись.

За ними свет — яркий, манящий, живой.

Ослепительная вспышка поглотила Лео.

Когда свет погас, Давид остался один.

Он стоял, прижимая руку к груди, и смотрел туда, где только что был его ученик. Врата всё ещё мерцали, но уже начинали тускнеть.

— Иди, мальчик, — прошептал Давид. — Иди и возвращайся.

Он опустился на камень, руки его дрожали — от слабости, от волнения, от всего сразу.

Врата закрылись.

ГЛАВА 34. ВКУС ЛОБИО

Давид застыл, глядя в пустоту там, где только что стоял его ученик. Воздух ещё вибрировал после ухода той силы, что поглотила Лео. Обычный парень, которого он учил дышать и верить в себя, превратился в сущность, чья мощь граничила с божественной.

Давид тихо вздохнул, провёл ладонью по лицу, стирая не то пот, не то набежавшую слезу.

— Наконец-то он узнает правду о предках, — прошептал он в тишину. — Вернёт силу, что принадлежит ему по праву.

Собрал вещи. Двинулся в путь.

Дорога домой казалась бесконечной. Ноги заплетались, воздух с хрипом вырывался из груди — то ли силы ещё не восстановились после битвы, то ли тревога замедляла шаги, вязла в подошвах. Время от времени на губах проступала кровавая роса. Давид сплёвывал её в мох и шёл дальше.

Он чувствовал горы. Каждую тропинку, каждый ручей, каждое дерево. Магия текла в его крови веками. Эти вершины, эти леса, эти облака, цепляющиеся за скалы, — часть его существа. Духи предков шептались в шелесте листьев, охраняя покой кавказских хребтов. Они вели его домой.

К вечеру он добрался.

Собаки встретили его тихим, надрывным визгом. Луна и Марс лежали у входа в земляную яму, где всё ещё находился Виктор. Их миски с едой стояли нетронутыми — собаки истончались от голода, превращаясь в тени, но не уходили с поста.

Давид налил воды, глотнул сам, смыл с лица дорожную пыль и направился к Виктору.

Тот лежал неподвижно. Но когда Давид приблизился, резко распахнул глаза. Взгляд был мутным, но осознанным для человека, который столько дней провёл без души и сознания.

— Ты пришёл помочь? — голос Виктора звучал глухо, механически, будто говорил не он, а кто-то другой, спрятанный глубоко внутри.

Давид присел рядом, приложил ладонь к его лбу. Кожа была горячей, но не больной — скорее, наэлектризованной.

— Да. Ты ждал меня. Как ты?

— Лучше. — Виктор облизнул пересохшие губы. — Кто вытащил меня из тьмы? Лео? Где он? Я не чувствую его!

— С ним всё в порядке. — Давид убрал руку. — Сейчас важнее ты. Вставай. Пора приводить тебя в форму.

Он быстро приготовил еду из запасов. Они ели молча. Виктор сидел напротив, но казалось, что между ними стена. Прежде живой, открытый, он теперь выглядел отчуждённым. Мрачность, не свойственная ему, висела в воздухе.

— Где мой сын? — наконец спросил Виктор, впиваясь взглядом. Взгляд был тяжёлым, давящим.

— Он в горах. — Давид спокойно выдержал этот взгляд. — Погружён в глубокую медитацию. Не волнуйся, с ним всё хорошо. Тебе же нужно восстанавливаться. Ты был на грани. Земля поможет вытянуть из тебя тёмную энергию. Ешь, медитируй, спи. Как кости? Болят?

— Нет, — коротко ответил Виктор и опустил глаза.

Прошло несколько дней.

Виктор окреп физически. Он уже мог ходить, есть, спать. Но душа его оставалась чужой. Прежде жизнерадостный, он теперь избегал разговоров, уходил в лес и часами там медитировал. Давид наблюдал за ним со стороны, и с каждым днём тревога в его груди разрасталась, как опухоль.

Однажды Виктор подошёл к нему сам.

— Почему Лео так долго нет?

Давид помешивал похлёбку в котелке, не оборачиваясь.

— Он ушёл в уединённое место. Просил не беспокоить. Вернётся, когда будет готов. Доверься ему.

— Раньше он не пропадал настолько.

— Обстоятельства изменились. — Давид наконец повернулся. — Он вырос. Ты знаешь, трудности закаляют.

Виктор молча кивнул и направился в лес.

Давид постоял, глядя ему вслед. Что-то было не так. Что-то неуловимое — в походке, в повороте головы, в том, как Виктор смотрел на собак. Словно он их видел впервые.

Давид двинулся следом.

Следы уводили в глубину чащи. Виктор шёл быстро, уверенно, не оглядываясь. Давид старался держаться на расстоянии, но вскоре потерял его из виду. Покружив по лесу, он уже собрался возвращаться, как вдруг наткнулся на странное дерево.

Мёртвое.

Оно стояло среди зелени, как чёрный памятник. Земля вокруг была обожжена, трава выжжена до корней. А по кругу, будто в страшном хороводе, лежали трупы птиц и зверей. Белки, птицы, даже крупный заяц — все мёртвые. Воздух вокруг пропитался сладковато-тошнотворным запахом разложения.

Давид замер. Рука сама собой легла на рукоять кинжала.

Что это?

Он прикрыл глаза, ощупывая пространство магическим зрением. И похолодел. Энергия разрушения расползалась отсюда, как чума. Медленно, но верно. Она уже добралась до ближайших деревьев — их листья желтели, корни гнили.

Давид быстро установил очищающую формацию, прошептал заклинание, призывая духов земли. На это ушло много сил — он ещё не оправился после ранения. Но оставлять такое было нельзя.

Закончив, он поспешил домой.

Виктор встретил его с улыбкой. Чисто выбритый, в свежей рубахе, он хлопотал у стола.

— А вот и ты! — голос его звучал почти как раньше. — Я приготовил на ужин лобио. Твоё любимое блюдо. Кориандра не нашлось, добавил местные травы — надеюсь, понравится.

Он разлил чачу по стаканам. Руки не дрожали.

— Выпьем за тебя, Давид. Без твоей помощи я бы не выжил.

Давид сдержанно улыбнулся, принимая стакан. Внутри всё сжалось, но он не подал виду.

Виктор наложил ему полную тарелку лобио — густого, ароматного, с фасолью и орехами. Себе же взял лишь овощи и сыр.

— Сделаю шаурму, — сказал он, ловко заворачивая зелень в лаваш. — Соскучился по свежей зелени.

— Добавь ткемали, — машинально сказал Давид, следя за каждым его движением. — Будет сочнее.

— Отлично. Особенно в твоём исполнении — это нечто!

Виктор полил шаурму соусом, откусил, довольно жуя.

— За тебя. — Он поднял стакан. — Будь здоров и живи вечно!

Звон стаканов разорвал тишину.

Давид сделал глоток. Поставил стакан на стол. Посмотрел на Виктора.

Тот улыбался. Но глаза его были чёрными. Абсолютно чёрными. Без белков, без зрачков — две бездонные дыры.

Давид понял всё. Но было уже поздно.

ГЛАВА 35. КТО ТЫ?

Давид открыл глаза.

Всё плыло, дрожало, двоилось. Мысли скакали, как взбесившиеся кони, не желая собираться в табун. Давид попытался пошевелиться и понял, что связан. Руки за спиной, ноги стянуты верёвкой, тело прикручено к дереву.

Последнее, что он помнил: улыбающееся лицо Виктора. Только глаза… глаза были чёрными. Как безлунная ночь.

— Очнулся, — раздался знакомый голос. — Вот и чудненько.

Виктор сидел напротив, на поваленном стволе, и чистил яблоко. Нож сверкал в его руках — длинный, узкий, опасный.

— Теперь ты мне расскажешь всё про Лео, — сказал он, не поднимая глаз. — И куда он делся.

Давид молчал. Язык еле ворочался, во рту было сухо, горло саднило.

Виктор отрезал дольку яблока, отправил в рот, прожевал.

— Я слушаю тебя, старик. Говори.

— Что ты… сделал? — еле выдавил Давид.

— А, это. — Виктор усмехнулся. — Я тебе дал сыворотку правды. С учётом твоей силы, пришлось добавить яд. Он усиливает воздействие. Ты мне всё расскажешь прежде, чем твоё старое сердце умрёт. Говори.

Давид молчал. Только дышал — часто, поверхностно.

— Как Лео смог попасть в тот мир? — Виктор подался вперёд, и глаза его снова стали чёрными, поглотившими свет. — Он ведь обычный человек. Я знаю его с детства. Никакой магии, никакой божественной крови. Просто пацан, которого я учил драться. Так как, чёрт возьми, он открыл врата?

— Нет, — прошептал Давид. Губы его тряслись, но голос был твёрд. — Не обычный. Он потомок богов по праву крови.

Виктор замер. Нож застыл в воздухе.

— Вот оно что, — медленно произнёс он. — Маленький засранец. Я всегда чувствовал, что он особенный. Но что он — бог? — он хрипло рассмеялся. — Это слишком.

— Кто ты? Ты не Виктор. Ты — то, что осталось от Теневого Предела в нём. — Давид с трудом поднял голову. В глазах его плескалась боль — не только от яда, но от предательства. Давид понял, что Тень, которую он впустил в себя в Теневом Пределе, наконец взяла верх. — Где Виктор?

Виктор отбросил яблоко, поднялся. Подошёл ближе, наклонился, заглянул в лицо Давиду.

— Ты что, старик, ослеп? — Голос его был тихим, шипящим. — Я — Виктор. Только теперь я наконец-то свободен. И я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

Он выпрямился, прошёлся взад-вперёд.

— Никто не будет искать тебя. Никто не будет сожалеть. Кому ты нужен, старый отшельник? — Он остановился. — Я найду мальчишку. И покончу с ним. Как и с остальными. Но ты этого уже не увидишь.

Давид чувствовал, как яд разливается по венам. Холодный, жгучий, он подбирался к сердцу. Губы беззвучно шевельнулись:

— Тебе… не одолеть его…

Кровь хлынула горлом, оросив смятую траву. Голова безвольно упала на грудь. Привязанное тело обмякло, и только веки слегка подрагивали.

Виктор стоял, глядя на него. Потом подошёл, пнул ногой поникшее тело человека, который не раз спасал ему жизнь. Плюнул рядом.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся он.

Глаза его заполонила чёрная бездна.

ГЛАВА 36. ПО СЛЕДАМ ЛЕО

Силуэт крупного мужчины застыл на мгновение перед входом в пещеру, словно прислушиваясь к себе, — и решительно шагнул в темноту.

Талиэн погиб. Вход в божественные врата остался без защиты.

Тот, кто называл себя Виктором, двигался уверенно, как будто знал эту пещеру всю жизнь. Его шаги — бесшумны, а дыхание ровно. Тени на стенах тянулись за ним, как верные псы.

Он остановился перед стеной, в которой располагались врата.

Чёрная, бугристая поверхность скалы мерцала лёгким сиянием. В середине, яркой звездой, светился оставленный Лео ключ — круглый, замысловатый, пульсирующий тёплым светом.

Виктор подошёл вплотную. Достал бинт — тот, который использовал Лео после битвы с Талиэном. Следы крови — сухие, бурые, почти невидимые — всё ещё хранили память о хозяине.