Конспиреальность

Олег Морозов

Конспиреальность

Герои и события из прошлого и будущего, описанные в этой книге, были взяты автором из параллельных реальностей. Все пересечения с этой реальностью случайны.

Часть 1. Конспиро

Пролог

— Нынче словим мы небесную молнию, Михайло Васильевич, как есть словим, — приговаривал мужчина в камзоле, склонившись над странным прибором, от которого в потолок уходил толстый медный проводник. Напудренный белый парик его был небрежно накинут на бюст Юлия Цезаря, стоявший на столе. Это был Георг Рихман[1], действительный член Академии наук Санкт-Петербурга, большой любитель опытов с электричеством. Его собеседник, высокий и крепкий, тоже одетый в камзол, говорил, слегка растягивая гласные, медленно и обстоятельно:

— Науке сие ведомо быть не может, не будь я Ломоносов.

— Науке, может, и неведомо, а я вот знак верный имею, — возразил Рихман. — Гроза сильнейшая будет ныне. Вот моя громовая машина и сгодится.

— Да каков же твой знак? На небе ведь ни облачка!

— У кучера моего, Кузьмы, спину сильно ломит, он аж ходить не может. Сие есть знак наивернейший.

— Да как же я про сей опыт в Академии наук докладывать стану? — нахмурившись, проворчал Ломоносов. — Засмеют ведь. Меня и так там не сильно жалуют, а тут враз на смех поднимут. Станут брехать, дескать, Ломоносов-то нынче на спину кучера молнию ловит, а потом и на уд срамной ее приманивать зачнет. Не хочу… А поедем-ка, друже, лучше ко мне, отобедаем. Кухарка моя, Пелагея, знатных щей наварила. Не пожалеешь! К тому же ты знаешь, что подобная громовая машина на основе Лейденской банки у меня также имеется.

— Ты уж прости, Михайло Васильич, отобедаю в другой раз. А нынче здесь приглядеть надобно. Надежды юношей питают, как говорили нам, школярам, в гимназии.

— Ну, как знаешь…

Щи были и впрямь хороши. Это были «богатые шти», как называл их Михайло Васильевич, на говяжьем бульоне, с квашеной капустой и грибами, сливочным маслом и травами. Говорили, что сама императрица Елизавета Петровна заезжала на щи к Ломоносову да нахваливала. Михайло Васильевич еще и бараний бок с гречневой кашей успел отведать да выпить наливки и отдохнуть немного после сытного обеда, как вдруг услышал шум у входной двери. Войдя в прихожую, он увидел кучера своего друга, Кузьму. Тот еле стоял, держась за поясницу.

— Барин-то наш… — тяжело дыша, вымолвил Кузьма, даже не поклонившись.

— Неужто молнию поймал? — перебил его Ломоносов.

— Убило ведь барина-то нашего, упокой Господь его душу! — выдохнул Кузьма, упав на колени, и начал истово креститься.

— Да как убило? Молнией?

— Господи, спаси и помилуй! Видал ведь я, как было. Шар огненный и убил! Неведомо откуда явился! Говорили барину, дескать, молнию ловить — только Бога гневить. Да ведь не послушал!

Кузьма немного отдышался.

— Про шар огненный дед мой сказывал, — продолжил он, истово крестясь, — сие есть козни диавольские. Шар сей душу человечью забирает!

Глава 1

Начинался обычный понедельник, и миллионы американских офисных клерков спешили на свои рабочие места. Торопился на работу и Джеффри Рассел, пробираясь через утренний трафик. Его недорогой автомобиль ничем не выделялся в потоке, но, когда он добрался до офисного здания в окрестностях Балтимора, охрана при въезде на паркинг досмотрела авто, тщательно проверила документы и даже использовала смотровое зеркало для проверки автомобиля снизу. На территории все контролировалось видеокамерами, а на крыше офиса торчали антенны разных размеров и форм. При входе в здание Джеффри прошел через еще один пост охраны, рамку металлоискателя и попал в обычный с виду офисный центр. Необычным было только то, что нигде не было рекламных постеров и на здании отсутствовало название компании. Рекламировать не было необходимости, ведь это был один из офисов NSA (National Security Agency)[2], менее известного, чем CIA, или ЦРУ, но не менее важного в списке 15 основных спецслужб США.

Агентство прослушивало телефонные и радиопереговоры, собирало информацию в интернете, занималось кибершпионажем по всему миру и предоставляло правительству информацию по широкому кругу тем. При этом оно старалось не афишировать свою деятельность, насколько это было возможно. Шутники из сотрудников NSA даже расшифровали его название как No Such Agency (нет такого агентства) или Never Say Anything (никогда ничего не говори).

Джеффри к своим сорока трем годам дослужился до должности начальника отдела. Его сотрудники занимались одной из самых важных тем: сбором информации о нефтяном рынке, добыче, переработке и торговле нефтью. Отдел был на прямом контроле лично у директора агентства. Доллар ведь недаром называли «нефтедоллар», так что агент Рассел и его парни выполняли очень ответственную работу. Директором NSA по традиции назначали одного из армейских генералов, да и сам Джеффри был потомственный военный, закончил военную академию West Point и служил раньше в армейской разведке.

В это утро он был в отличном настроении, на сегодня была запланирована личная встреча с директором, и, скорее всего, его ожидала командировка с очередным заданием. Джеффри не любил сидеть в офисе и строчить отчеты. С тех пор, как он развелся с женой, только задания на выезде отвлекали его от негативных мыслей, ведь к психоаналитику он ходить не мог по причинам секретности. С директором он был знаком еще со времен армейской службы и называл его просто шефом.

Пройдя через очередной пост охраны и рамку металлоискателя, агент Рассел оказался в вестибюле, где находились помощники директора. Один из них доложил шефу и проводил Джеффри до его кабинета. Шеф был рослым и подтянутым шестидесятилетним мужчиной с проседью в волосах, военной выправкой и простыми манерами. Он молча показал на кресло и нажал на один из тумблеров на столе. Раздался легкий щелчок. Джеффри знал, что это такое. Последняя версия защиты от всех видов прослушивания работала очень эффективно, и шеф всегда включал ее перед важным разговором.

— Ну что, засиделся в офисе? — спросил он вместо приветствия.

— Командировка? — по-военному коротко откликнулся Джеффри.

— Вижу, что ты рад. Собирай своих парней, прихватите оборудование и готовьтесь к отправке. Полетите в Ирак. Теперь это возможно, Саддама больше нет, — уголком рта улыбнулся шеф. — А надо было всего лишь подкупить его генералов, и все! Победа у нас в кармане! Как там древние говорили, осел, груженный золотом, откроет ворота любой крепости…

— Понял, сэр! — ответил коротко Джеффри. — Инструкции?

— Инструкции получишь у помощника, дальнейшие указания — после прибытия на место. Кое-что могу сказать сразу: едете вы под прикрытием археологической экспедиции, и с вами будут настоящие археологи из Гарварда, чтобы все выглядело правдоподобно. С ними тебе предстоит познакомиться и координировать ваши сборы еще до вылета. В Ираке вас будут охранять ребята из «Дельты» под видом охранников из частной военной компании. Все довольно серьезно, времена там сейчас непростые, после войны в стране действует много банд, вооруженных как армейские подразделения. Ну или подразделения, ставшие бандами, — опять чуть улыбнулся шеф.

Джеффри немного помрачнел. Взаимодействие с гражданскими всегда ему тяжело давалось. Никакой дисциплины, субординации, ответственности, всего того, к чему он привык в армии. А охрана из спецподразделения «Дельта», этих засекреченных головорезов, убивавших людей по всему миру. Интересно, что это за задание такое?

Обычно Джеффри выезжал со своими сотрудниками на исследование нефтяных месторождений в случае, когда нужно было сделать это, не привлекая внимания. Имелось у них и самое современное оборудование, сканеры, которые работали из любого фургона или минивэна и довольно точно определяли форму пустот под землей и чем эти пустоты заполнены. И конечно, в Ираке было где заняться подобной работой.

«Ну ладно, встречусь с археологами, а там посмотрим. Может, все не так уж и плохо», — подумал Джеффри, выходя из кабинета шефа.

Встреча с профессорами из Гарварда была организована на одной из служебных квартир, где агенты NSA обычно встречались со своими осведомителями.

— Профессор Миллер, — представился один из них, протягивая руку.

— Профессор Айронс, — с улыбкой произнес другой, и гости протянули свои визитные карточки.

Профессора были совсем не похожи на Миллера и Айронса, и, если бы Джеффри заранее не ознакомился с их личными делами, он никогда не подумал бы, что это известные ученые одного из ведущих университетов страны. Зато они были очень похожи друг на друга, хотя Джеффри знал, что они не родственники. Оба худощавые, спортивные, одеты как обычные американцы. Джинсы, кроссовки, майки-поло и простые, на первый взгляд, часы на руках. Но было понятно, что эта простота обошлась им довольно дорого и что они точно не продавцы хот-догов. Кожа смуглая, темные глаза, тонкие изогнутые носы, черные с сединой волосы. Такой типаж Джеффри встречал во время командировок на Ближний Восток.

Он тут же объяснил им, что они поступают в его команду, а не наоборот, и должны выполнять все его указания. Страна очень опасная, и он хочет доставить их оттуда домой в целости и сохранности. Профессора явно были в приподнятом настроении и сообщили, что древние цивилизации Месопотамии были темами их диссертаций и им повезло провести раскопки только на востоке Турции, а попасть когда-нибудь в Ирак при Саддаме они даже и не мечтали. Они по университетской привычке пытались прочитать лекцию о том, какая интересная цивилизация была в Месопотамии, на юге современного Ирака, и что именно там была изобретена клинопись на глиняных табличках, и что благодаря этому много записей сохранилось. И что местные жители, шумеры, изобрели также плуг, печи для металлообработки, и это из-за них в минуте именно 60 секунд. И еще кое-что они придумали, на чем держится весь современный мир.

— Ну, мир держится на войнах, и можно предположить, что они изобрели порох, а уж потом хитрые китайцы украли рецепт и выдали за свой. Эти могут подделать что угодно, и не отличишь потом, — высказал свою догадку Джеффри.

Археологи переглянулись, сказали, что такое могло быть, но они имели в виду не это.

Но что в целом ответ близок к теме, поскольку войны надо финансировать, правительства берут для этого кредиты. Так вот, шумеры и придумали кредитование под проценты, чтобы человек, который что-то занимает, отдавал немного больше. У них это применялось, когда брали в долг зерно, и остались даже первые долговые расписки на глиняных табличках.

— Так вот на чем держится мир, на ссудном проценте, а я-то думал! — с улыбкой подвел итог Джеффри.

Они обсудили сроки экспедиции, количество людей и оборудования и разные другие детали. Археологи еще раз обмолвились о том, что очень вовремя они получили возможность провести раскопки в Ираке, а то ведь могли бы и опоздать.

— Куда можно там опоздать? Все это лежало в земле тысячи лет и еще столько же пролежит, — сказал Джеффри, но профессора даже не улыбнулись.

— Дело в том, что Саддам Хуссейн как раз собирался предоставить право свободных раскопок в Месопотамии русским ученым.

— Русским? — вздрогнул от неожиданности агент NSA.

Глава 2

С русскими у Джеффри были связаны довольно противоречивые воспоминания. Впервые он столкнулся с ними в девяностые годы, в одной из первых своих экспедиций. Его группа была отправлена в Азербайджан, после распада Советского Союза ставший независимым. Агенты получили новое оборудование для оценки уровня нефти в скважинах и запасов в месторождениях. Это был один из первых георадаров в мире. Нужно было испытать его на старых месторождениях, где хорошо известны остатки нефти, и откалибровать. При подготовке к заданию им было приказано выдвинуться в Баку, где с правительством было все согласовано, и ждать команду ученых из Москвы с картами и замерами в старых скважинах, многие из которых были разработаны еще при царе. С Москвой тоже удалось легко договориться, там в девяностые было много коллег из ЦРУ, которые старались поставить Россию на новый и единственно верный курс капитализма и демократии. Так что проблем не возникло, везде сидели свои люди.

Баку встретил американцев запахом моря, шашлыка и пряностей. Командировка обещала быть вполне приятной, и вызывал тревогу только скорый приезд русских ученых, которых агент Рассел представлял себе бородатыми людьми в ушанках и валенках, каждый день с утра пьющими водку. К удивлению агентов, приехала молодая супружеская пара, Анна и Сергей Петровы, вполне современно одетые, трезвые и отлично знающие английский язык. Оба кандидаты наук, защитившие диссертации по теме добычи труднодоступных остатков нефти из старых месторождений. Они привезли большое количество старых документов, часть из них почти столетней давности. Там были сведения обо всех месторождениях Азербайджана, всех скважинах за последние сто лет, карты, координаты, результаты геологических изысканий и измерений.

Эти русские оказались весьма полезны, да и были веселыми и добрыми людьми, пели вечерами русские песни у костра, рассказывали о жизни в России, о которой американцы мало что знали.

Они быстро находили информацию по любой заброшенной скважине и, что особо ценно, — оценки уровней нефти в разные периоды. Агенты пытались обследовать скважины с помощью нового оборудования, снимали показания приборов. Работа началась довольно бодро, но уже через несколько дней русские ученые с озабоченными лицами стали доказывать американцам, что с их приборами что-то не так и таких показаний быть не может. В скважинах, которые считались полностью истощенными и давно заброшенными, новейшие американские сканеры показывали довольно высокие уровни нефти.

— Можно проверить ваши данные звукометрическим методом, — предложил Сергей Петров, — простой эхолот у нас есть. Прибор, конечно, устаревший, простейший, не чета вашим, и в работающей скважине его не применишь, а вот в пустой отработанной уровень остатков определим довольно точно.

Но старая скважина оказалась не пустой. Петровы еще раз проверили все данные, нашли в своих документах уровень нефти в ней на начало ее работы в 1906 году и уровень остатков после окончания выработки. Получилось, что оба прибора, и суперсовременный американский, и простой русский, показали, что скважина заполнена на две трети от максимума 1906 года.

— Такого быть не может, — заявили Петровы, — возможно, здесь природная аномалия, и на наши приборы влияют какие-то электромагнитные поля. Давайте проведем измерения еще в нескольких скважинах.

Но во всех старых скважинах приборы показали наличие нефти в количестве, пригодном для добычи. Русские ученые постоянно сидели со своими документами и что-то проверяли и в итоге попросили Джеффри вечером зайти к ним в палатку.

— Вероятно, минеральная теория происхождения нефти верна, и нам светит Нобелевская премия, — с улыбкой сказала Анна, когда агент устроился на складном стульчике, — по крайней мере, наши данные это подтверждают.

Петровы думали, что Рассел и его группа — это ученые, про NSA они ничего не знали.

Хотя Джеффри ученым и не был, по нефтяной теме он много знал, это нужно было для его работы. И конечно, он помнил, что существуют две теории о происхождении нефти, органическая и минеральная. Органическая теория основана на том, что нефть происходит из остатков растений и животных, скопившихся в верхних слоях земной коры за сотни тысяч лет. Таким образом, когда эти остатки органики закончатся, то и нефть на планете иссякнет, и произойти это может через несколько десятков лет. Минеральная теория основана на том, что нефть возникает в результате постоянных химических процессов с участием углекислого газа, идущих в земной коре. И эти процессы будут продолжаться еще миллионы лет, пока на планете есть углекислый газ. То есть запасы нефти постоянно восполняются, и нам не грозит ее дефицит. Полученные измерения явно подтверждали минеральную теорию.

— Если эти данные подтвердятся на старых скважинах в других нефтеносных регионах планеты, то можно успокоиться. Нефти людям точно хватит до того времени, когда произойдет научный прорыв и будут придуманы новые мощные источники энергии, — продолжил Сергей.

— Я всегда подозревала, что нефть образовалась не из какашек динозавров, — подвела итог Анна с довольной улыбкой.

Русские были явно в приподнятом настроении, как и любые ученые, близкие к научному открытию.

— Пострадают, наверное, только нефтяные корпорации. Ведь это открытие не позволит им раздувать цены на нефть и получать сверхприбыли. Себестоимость добычи плюс небольшая наценка — вот что им останется. Ну ничего, проживут как-нибудь. Мы отчитаемся о результатах измерений в Москве, а вот вы, Джеффри, будьте осторожны. Как писал Маркс, капиталист ради большой прибыли способен на все… — добавила Анна, продолжая улыбаться.

— Да, надеюсь, наша нефтяная эра закончится не из-за полной выработки всей нефти на планете, а все-таки из-за появления новых источников энергии, — поддержал ее выводы Джеффри, — ведь и каменный век закончился не из-за того, что кончились все камни.

Выйдя из палатки московских ученых, агент Рассел быстрым шагом отправился в свой лагерь. У него был спутниковый аппарат с кодированием сигнала, и Джеффри тут же связался с координатором его группы. Изложив коротко свежую информацию, он получил приказ ждать у аппарата. Ожидание было недолгим. Металлический голос произнес: «Сворачивайтесь. Через три дня вы вылетаете домой».

Сидя опять в знакомом кресле в кабинете шефа, Джеффри услышал о том, что его отчет об экспедиции высоко оценен на самом верху и его группа получит награды и повышения в званиях. Также всем дали пару недель отдыха. Вернувшись из отпуска, Джеффри как-то задал шефу вопрос: «Те русские ученые, компетентные и приятные в общении ребята, могут ли они быть полезны в дальнейших экспедициях, ведь жизнь у них сейчас совсем не сахар. No money, no honey, как говорится. А ведь институт, в котором они работают, обладает уникальной базой данных по нефтедобыче во всем мире». Ответ был коротким: оказалось, за их экспедицией шла группа зачистки, и никого из свидетелей изысканий уже нет в живых.

После той командировки Джеффри долго не находил себе места, все валилось из рук. Во время службы в горячих точках ему приходилось убивать людей, но только тех, кто держал в руках оружие и был готов убить его самого. И тогда у него была уверенность в своих действиях. Но теперь… Все было совсем по-другому. Лица русских ученых стояли у него перед глазами, и от этого накатывали приступы тоски и сомнений. Джеффри вспомнил интервью с американским летчиком, во время войны во Вьетнаме бомбившим мирные деревни местных жителей. Тот парень с уверенным видом отвечал, что не испытывает никаких угрызений совести, ведь американцы хорошие и воюют на стороне добра, а эти долбаные вьеты плохие. В то время Джеффри имел похожий взгляд на жизнь, но сейчас он впервые задал себе вопрос: тем ли он занимается? И на чьей он вообще стороне?

Глава 3

Армейский транспортный самолет «Hercules» без всяких проблем перенес Джеффри и его группу в Ирак, на военную базу «Али» на юге страны, недалеко от города Насирия. Еще недавно база принадлежала иракской армии, а теперь здесь обживались солдаты с другого континента. На месте их встретил начальник охраны экспедиции, высокий и плечистый мужчина средних лет, в форме частной военной компании «Blackwater». Он сообщил, что через два дня конвой в составе нескольких грузовиков, джипов «Hummer», двух БТР с охраной и вертолета «Black Hawk» отправится в пустыню для переброски их группы к новому месту дислокации. Временный лагерь для жизни в пустыне был уже почти готов.

Когда их отряд выдвинулся с военной базы, можно было подумать, что передвигается армейское подразделение. Только опознавательные знаки частной военной компании на джипах давали понять, что это не армейский конвой и что все эти люди в пустынном камуфляже выполняют некое только им известное задание.

До лагеря было недалеко, доехали быстро и без проблем. Организовано и предусмотрено было все до самых мелких деталей, вертолет постоянно барражировал вокруг колонны, работала непрерывная спутниковая связь с базой.

— Президента так не охраняют, — улыбнувшись, сказал Джеффри начальнику охраны, который ехал вместе с ним. — Кеннеди такое оценил бы…

— Оборудование не должно попасть в чужие руки, — пробормотал себе под нос начальник, озираясь по сторонам. Джеффри подумал, что эти люди скорее уничтожат всю колонну, чем дадут хоть малейший шанс на захват. Ему стало не по себе, спинным мозгом он почувствовал, что группа «Дельта» следит не только за оборудованием, но и за ним и его людьми. И какой секретный приказ они получили, известно только дьяволу.

Через несколько дней агенты NSA и ученые из Гарварда уже вполне комфортно обжились в лагере, разбитом возле руин древнего города. Археологи были вне себя от счастья, радовались каждому старому камню, как дети. Город назывался Ур, и его раскопки велись с перерывами уже больше ста лет. Джеффри для вида тоже побродил по развалинам. Там были остатки древних домов, и над ними возвышалась громада Великого зиккурата, наполовину разрушенного, но все равно впечатляющего. Сохранился только один его уровень из трех. Зиккурат вроде бы когда-то использовался для богослужений, но агенту NSA он больше напоминал военное сооружение.

После внимательного осмотра раскопок у археологов явно испортилось настроение. Ругаясь нехорошими словами, они делились впечатлениями и рассказами о том, что больше ста лет здесь копали долбаные бриташки, да так неумело и бессистемно, что только перемешали все культурные слои, а найденные артефакты эти дилетанты утащили на свой проклятый остров.

— Какого черта Британский музей в Лондоне так называется, ведь в нем ничего британского нет, а все экспонаты украдены и вывезены из других стран, — возмущались профессора. При этом они использовали столько нецензурных выражений, что позавидовал бы любой капитан пиратского корабля.

Досталось от них и покойному Саддаму Хусейну, который, как оказалось, начал восстанавливать разрушенный зиккурат. Теперь это наполовину современное строение, что сильно уменьшает его ценность для науки. Джеффри сделал вид, что разделяет их возмущение, хотя ему было не до того. Его группа уже несколько дней провела в этой глухомани, а информации по их заданию все еще не было.

— Если хотите услышать мое мнение, то зиккурат этот больше на укрепление похож, с вертолетной площадкой сверху, — заявил он профессорам.

Они переглянулись.

— Да, есть такое, — ответил Айронс, — существует даже теория о том, что местные жители поклонялись тут вовсе не богам, а представителям другой, более древней цивилизации, от которых они и получили набор различных знаний. А с зиккурата якобы отправлялись некие летательные аппараты. Это теория палеоконтакта.

— Есть и такая гипотеза, что человек — это результат эксперимента неких высокоразвитых существ, — добавил Миллер, — что-то вроде выведения новой породы собак. Взяли неандертальца, добавили кое-что из своего генотипа, и получилась милая игрушка, типа тамагочи. После создания людям задали некий вектор развития и наблюдают, что получится. Периодически человек, как большой ребенок, заходит в тупик или упирается в стену. Тогда его аккуратно поправляют, подбрасывают новые игрушки и наблюдают дальше. Сейчас вот люди явно в тупике, капитализм пришел к своему логическому концу. И пока никто не знает, что с этим делать.

— Ну, ждем тогда вмешательства высшего разума! — с улыбкой подвел итог Джеффри.

— Ну, ждем… — повторил его слова Айронс, только лицо его было абсолютно серьезным.

Лагерь, в котором им предстояло прожить довольно длительное время, представлял из себя ряд больших комфортабельных палаток из блестящей на солнце высокотехнологичной ткани, разработанной специалистами NASA. Был здесь и армейский мощный дизельный генератор, позволяющий не только запитать все палатки, но и использовать кондиционеры. Были оборудованы блокпосты для охраны, вооруженной не только штурмовыми винтовками, но и кое-чем потяжелее. Тут были и парочка гранатометов «Javelin», и еще что-то в деревянных армейских ящиках.

— Жаль, ПВО у нас нет, — пошутил Джеффри в разговоре с начальником охраны.