Реквием по стае

Здесь природа выглядела больной. Деревья стояли голые, хотя осень еще не успела коснуться этих мест своей кистью. Листва почернела и осыпалась, кора покрылась белесым налетом, похожим на плесень. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым, приторным, как гниющие фрукты. Даже шум двигателя казался здесь приглушенным, вязнущим в плотной атмосфере.

Вездеход остановился на краю огромной поляны. В центре её возвышался комплекс «Феникса».

Это уже не была скрытая подземная база. Проект вышел из тени. Над землей вырос циклопический купол из армированного бетона и титана, матово-черный, поглощающий свет. От него во все стороны тянулись толстые кабели, уходящие в землю, словно щупальца спрута. По периметру стояла двойная линия ограждения под напряжением, вышки с пулемет

Глава 2.1. Сердце машины.

Комплекс «Феникс» не просто вырос из земли — он пророс сквозь неё, подобно метастазам раковой опухоли на теле умирающего мира. Это уже не была скрытая лаборатория или тайный бункер. Это был монумент человеческой гордыне, возведённый посреди гниющей сибирской тайги. Антон смотрел на это сооружение через оптический прицел снайперской винтовки, которую им выдали новые союзники Савельева. Лежка находилась на вершине холма в километре от периметра, замаскированная густым кустарником, который здесь почему-то сохранил остатки зелени, словно бросая вызов общей мертвечине.

— Ты видишь это? — прошептал Виктор, лежавший рядом. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Запах болезни стал настолько сильным, что перебивал даже стерильную вонь озона, стоявшую над базой. — Они называют это «Объект Омега». Храм новой науки.

Антон молча повел стволом винтовки, осматривая периметр. Первое кольцо обороны представляло собой классический военный лагерь: пятиметровый сетчатый забор с колючей проволокой поверху, вышки с прожекторами и спаренными пулеметами, патрулирующие квадроциклы с тепловизорами. Всё стандартно, предсказуемо. Но дальше начиналось то, от чего шерсть на загривке вставала дыбом даже через подавляющий ингибитор.

Второе кольцо состояло из генераторов. Десятки огромных турбин, закопанных глубоко в землю, гудели так низко, что звук отдавался вибрацией в костях. От них вверх поднимались столбы марева — искажение воздуха от колоссального выброса энергии. Земля вокруг генераторов спеклась в черное вулканическое стекло, а почва выглядела обезвоженной, как песок пустыни. Трава там не просто пожухла — она рассыпалась в прах при малейшем дуновении ветра.

В центре этого механического ада возвышался сам купол. Он не блестел полированным металлом. Его поверхность была матово-черной, поглощающей свет до такой степени, что казалось, будто смотришь в провал абсолютного ничто. Купол пульсировал. Раз в несколько секунд по его поверхности пробегала едва заметная рябь, похожая на судороги живого существа, и тогда воздух над ним начинал дрожать, создавая миражи раскаленного асфальта посреди октябрьского леса.

— Как они это делают? — тихо спросила Лера. Она лежала чуть ниже, используя складки местности для маскировки. Её эмпатия сейчас работала на пределе, но из-за помех нейро-ингибитора она чувствовала лишь глухую стену боли и пустоты, исходящую от комплекса. Это было похоже на попытку услышать музыку через бетонную стену.

— Квантовый резонанс, — прохрипел Виктор, доставая из кармана блистер с таблетками. Рука его дрожала так сильно, что таблетки застучали о пластик. — Они используют ядро планеты как резонатор. Помните, я говорил об оседании энергии? Они нашли способ не просто наблюдать за этим процессом, а... направлять его. Буровые установки уходят вниз на десятки километров. Они пробили кору и достигли слоя, где магма встречается с мантией. Там невероятное давление и температура. Идеальная среда для создания стабильного энергетического канала.

Он судорожным движением вытряхнул две таблетки на ладонь и проглотил их всухую, скривившись.

— Они качают оттуда чистую энтропию. Энергию распада. Старший был прав — природа стремится к покою, к энтропии. «Феникс» решил ускорить процесс. Они хотят создать карманную сингулярность, управляемый разлом, чтобы черпать энергию Бездны напрямую, минуя посредников вроде нас.

Антон перевёл прицел обратно на купол. Внезапно пульсация усилилась. Поверхность черного гиганта вспыхнула изнутри ядовито-фиолетовым светом. Вспышка была короткой, но интенсивной, заставив автоматику винтовки автоматически затемнить линзы оптики.

— Что это было?

— Стабилизация поля, — ответил Виктор, прикрывая глаза рукой. Даже с такого расстояния свет был болезненным. — Или прорыв. Я же говорю, у них хаос. Технократов ведет доктор Шульман. Безумец старой школы. Он считает, что мы должны эволюционировать вместе с пустотой, стать её частью. Военные во главе с генералом Морозовым считают иначе. Для них это просто новый источник питания. Новый атомный реактор. Их конфликт дестабилизирует систему.

Лера резко села, забыв о маскировке. Её лицо исказилось от внезапного приступа головной боли.

— Там люди... Внутри. Много людей. И они... они боятся. Не врага. Себя. Они чувствуют эту силу. Она меняет их.

— Побочные эффекты, — равнодушно бросил Виктор. — Длительное воздействие полей высокой плотности вызывает мутации клеток. Некоторые сходят с ума, другие обретают способности, схожие с вашими, но нестабильные. Проект «Феникс» — это гигантский котел с радиоактивным супом. И скоро он взорвется.

Антон отложил винтовку. Дальнейшее наблюдение давало лишь подтверждение того, что они уже знали: соваться туда без плана — самоубийство. Прямой штурм невозможен. Даже если бы они собрали все стаи Севера, эта крепость перемолола бы любую армию. Нужна диверсия. Нужно попасть внутрь.

Они отползли назад, скрываясь за гребнем холма, и спустились к подножию, где их ждал вездеход и угрюмый водитель-наемник.

— Ну что, профессор? — спросил наемник, жуя спичку. — Убедились? Ваша затея пахнет хуже, чем мои портянки после недели в болоте.

Виктор медленно повернулся к нему. Несмотря на болезнь и слабость, в этот момент он снова стал похож на того властного хищника, которого Артём знал раньше. Взгляд Виктора впился в переносицу наемника, заставляя того невольно выпрямиться.

— Заткнись и вези нас на точку «Браво», — голос Савельева звучал тихо, но металл в нем звенел отчетливо. — Если всё пройдет успешно, ты сможешь купить себе остров в Тихом океане и забыть слово «болото».

Наемник фыркнул, но спорить не стал. Двигатель взревел, и машина тронулась, разбрызгивая грязь.

Точка «Браво» оказалась заброшенной деревней лесорубов километрах в двадцати от базы. Десяток полуразрушенных бараков, покосившиеся сараи и ржавые остовы тракторов. Место выглядело давно покинутым, но когда вездеход въехал на центральную улицу, из одного из домов вышли двое мужчин в гражданском.

Это были ученые. Антон чуял их запах — смесь дорогого парфюма, призванного скрыть запах пота, страха и специфической химии лабораторий. Никаких военных, никакого оружия на виду. Только планшеты в руках и нервные взгляды.

Один из них, высокий худой мужчина в очках с толстыми линзами, поспешил навстречу остановившейся машине. Узнав Виктора, он замер на полушаге. На его лице отразилась целая гамма эмоций: шок, недоверие, а затем — отчаянная надежда.

— Виктор Павлович? Вы... живы? Нам сказали, что вас списали в утиль после инцидента с «Сигмой».

— Жив, как видите, Аркадий, — Савельев выбрался из кузова, опираясь на трость. Каждое движение давалось ему с трудом. — Хотя чувствую себя немногим лучше мертвеца. Рад видеть тебя в добром здравии. Значит, твои принципы всё ещё можно купить за правильную цену?

Аркадий (доктор физико-математических наук, судя по бейджу на заляпанном халате) побледнел еще сильнее.

— Это не то, что вы думаете. Мы заложники обстоятельств. Генерал Морозов держит наши семьи. Моих детей... они угрожают отправить их в карантинную зону, если мы не выдадим расчетную мощность ядра.

— Чушь, — отрезал Виктор, подходя ближе. — Морозов — дуболом. Ему нужны цифры, а не ваши сопливые семейные драмы. Это Шульман играет в психологические игры. Старый паук плетет сети. Но его время вышло. У меня есть данные, которые обрушат весь этот карточный домик. И мне нужен доступ к главному терминалу управления буровыми установками.

Ученый оглянулся на своего спутника, затем на мрачных оборотней, выходящих из вездехода.

— Главный терминал? Это самоубийство. Центр управления находится прямо под куполом. Уровень безопасности «Алый». Биометрия высшего допуска. Вас расстреляют на подходе.

Виктор усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала зверя.

— Именно поэтому нам понадобится твоя помощь, Аркаша. Мне нужна твоя биометрия. И коды доступа твоего отдела.

План, родившийся в прокуренном помещении одного из бараков, был дерзким до безумия. Настолько безумным, что имел шанс сработать именно потому, что никто в здравом уме не ожидал подобного хода.

Центр управления «Омегой» требовал авторизации двух человек одновременно. Двух разных отделов. Аркадий представлял отдел геофизики и квантовой механики. Второй ключ принадлежал начальнику службы внутренней безопасности, полковнику Елене Орловой. Проблема заключалась в том, что Орлова была фанатично предана проекту и никогда не покидала защищенный периметр центра.

Здесь в игру вступал дар Милы.

Связь с дочерью ощущалась тонкой, натянутой струной, вибрирующей на самой грани восприятия. Мила была далеко, но она услышала зов. Ответ пришел мгновенно, яркой вспышкой тепла в холодной тьме ментального эфира:

«Я вижу её. Она в западном крыле. Спит. Её разум закрыт щитом, но я могу найти трещину...»

Через час приготовления были закончены. Виктор, несмотря на протесты, настоял на своем участии. «Без меня система заблокирует доступ при любом подозрении на захват заложников», — заявил он.

Дискуссия о том, кто пойдет внутрь, была короткой. Идти должен был Антон. Его частичный оборот давал преимущество в скорости и силе, а опыт прошлых битв делал его идеальным диверсантом. Лера должна была остаться снаружи, поддерживая связь с Милой и готовая нанести отвлекающий удар эмпатическим импульсом, если ситуация выйдет из-под контроля.

Инъекция адреналина и стимуляторов немного взбодрила Виктора, вернув краски на его лицо, хотя Антону казалось, что он чувствует запах гниения, идущий от кожи профессора.

Они подъехали к внешнему периметру базы на старом грузовике снабжения, который наемники угнали вчера. Охрана на КПП проверила документы Аркадия (фальшивые пропуска сработали идеально), просканировала Виктора (индикатор показал статус «Консультант, уровень допуска B») и бегло осмотрела кузов.

— Что везете? — лениво спросил солдат, водя ручным сканером.

— Оборудование для калибровки датчиков в секторе Гамма, — бодро отрапортовал Аркадий, протягивая планшет со схемой. — Приказ доктора Шульмана. Срочно.

Солдат посмотрел на экран, кивнул и махнул рукой, пропуская машину.

Внутри периметра комплекс напоминал муравейник. Повсюду кипела работа: рабочие в оранжевых комбинезонах тянули кабели, инженеры сверялись с показаниями приборов, военные патрули следили за порядком. Воздух гудел от напряжения и низкого гула машин.

Грузовик остановился у неприметного технического входа в западной части купола. Здесь охрана была номинальной — никому не могло прийти в голову атаковать сердце системы изнутри.

— Три минуты, — шепнул Виктор, глядя на часы. — Ровно три минуты до смены караула на главном входе. Это наш коридор.

Антон выскользнул из кузова вслед за учеными. Трансформация шла тяжело — ингибитор сопротивлялся, вызывая тупую боль в мышцах. Когти прорезали кожу перчаток. Он чувствовал себя связанным.

Они прошли через шлюз дезинфекции, миновали пустой пост охраны и оказались в лабиринте технических коридоров. Здесь пахло озоном, горячим пластиком и дешевым кофе. Стены вибрировали от работы глубинных механизмов.

Аркадий провел картой по считывателю массивной стальной двери. Замок щелкнул.

— Блок геофильтрации, — пояснил он. — Отсюда идет прямой тоннель к шахтам лифтов центра управления.

Они вошли в просторное помещение, уставленное серверами и панелями управления. Посреди зала стоял огромный монитор, отображающий трехмерную модель земного ядра. Красная точка в самом центре пульсировала в такт сердцебиению планеты.

И тут всё пошло наперекосяк.

Из бокового прохода вышли два охранника. Не обычные солдаты, а оперативники спецподразделения «Феникса» в черной броне с закрытыми шлемами.

— Стоять! — рявкнул один из них, вскидывая короткоствольный автомат. — Кто разрешил доступ в этот сектор? Ваши пропуска недействительны!

Время замедлилось. Антон увидел, как палец охранника начинает выбирать свободный ход спускового крючка. Он прыгнул вперед, трансформируясь на лету, игнорируя дикую боль от сопротивления ингибитора. Частичный оборот разорвал одежду на спине, выпуская шипы и когти. Он врезался в ближайшего бойца, сбивая его с ног. Хруст ломающихся костей прозвучал оглушительно громко.

Второй охранник успел дать короткую очередь. Пули ушли в потолок, осыпав всех штукатуркой. Виктор, проявив неожиданную прыть, метнул свою трость. Серебряный набалдашник попал точно в стык брони на шее солдата. Тот захрипел и упал, парализованный электрическим разрядом защитного механизма трости.

Всё заняло четыре секунды.

В тишине, наступившей после схватки, раздался холодный, лишенный эмоций голос системы оповещения:

«Внимание. Обнаружено несанкционированное проникновение в блок геофильтрации. Протокол "Шторм" активирован. Блокировка секторов через десять секунд. Повторяю...»

На мониторе красная точка в ядре Земли начала мигать чаще.

— Быстрее! — крикнул Аркадий, бледный как полотно. — Лифт! Код «Альфа-два-семь-четыре»!

Артём отбросил тело поверженного врага и подбежал к панели лифта. Виктор уже был там, лихорадочно вводя свой код доступа. Индикаторы на панели сменились с красного на желтый.

— Девять секунд...

Двери лифта открылись с мягким шелестом. Внутри стояла полковник Елена Орлова. Она была одета в строгий деловой костюм, волосы уложены в идеальную прическу. В руке она держала чашку кофе. При виде окровавленного монстра (Антона), двух ученых и умирающего на полу охранника, её бровь удивленно поползла вверх. Кофе даже не дрогнул в её руке.

— Какая интересная компания, — произнесла она ровным тоном. — Доктор Савельев. Я слышала, вы покинули нас столь... драматично.

Виктор шагнул в лифт.

Глава 2.2. Падение в сингулярность.

Лифт падал вниз с умопомрачительной скоростью, но ощущение было странным — не как при свободном падении, а так, будто сама гравитация решила поменяться местами с потолком. Желудок Антона подкатил к горлу, трансформация, начатая в коридоре, застыла на полпути из-за перегрузки. Когти втянулись обратно в плоть, оставляя саднящие раны, которые тут же начали затягиваться. Виктор Савельев тяжело опирался на стену лифта, его лицо приобрело синюшный оттенок, а дыхание вырывалось изо рта хриплыми свистящими звуками.

Полковник Орлова стояла неподвижно, словно статуя. Её чашка кофе исчезла, вероятно, выпав из рук в момент нападения или просто растворившись в воздухе от шока. Она переводила взгляд своих холодных серых глаз с окровавленного лица Виктора на звериную маску Антона (челюсти всё ещё были слегка деформированы) и обратно. В её взгляде не было страха — только профессиональный интерес патологоанатома, столкнувшегося с необычным образцом.

— Какая... занимательная биология, — произнесла она ровным тоном, поправляя лацкан пиджака. — Проект «Аврора» всегда недооценивал потенциал побочных эффектов. Вы, должно быть, Полуночник-младший?

Артём зарычал, чувствуя, как остатки адреналина бурлят в крови. Он сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая собой Виктора.

— Не двигайся, мальчик, — голос Орловой оставался спокойным, но в нём зазвенела сталь. — Мы сейчас находимся на глубине трех километров внутри активной геотермальной зоны. Стены этой кабины сделаны из титаново-керамического сплава. Если ты попытаешься пробить их когтями, давление расплющит тебя быстрее, чем сработает регенерация. А если я нажму кнопку аварийной остановки, инерция превратит твои внутренности в фарш.

Она сделала паузу, облизнула губы и добавила:

— Так что давай вести себя цивилизованно. Я уже вызвала службу безопасности. У вас есть примерно сорок секунд до того, как они вскроют шахту сверху.

Виктор, справившись с приступом кашля, выпрямился. Несмотря на бледность и дрожь в руках, он сумел вернуть себе привычный вид надменного аристократа.

— Елена, дорогая. Ты блефуешь. Если бы ты действительно вызвала охрану, система оповещения заблокировала бы лифт на нашем уровне. Но мы продолжаем спуск. Значит, ты хочешь спуститься вместе с нами. Вопрос: зачем? Твой отдел внутренней безопасности курирует периферию, а не ядро. Что ты здесь делаешь?

Орлова медленно повернулась к нему. На её губах появилась едва заметная улыбка.

— Потому что, Виктор Павлович, сегодня утром доктор Шульман объявил о смене приоритетов проекта. Военные хотят использовать энергию ядра для создания оружия. Геофизики хотят стабилизировать разлом. А я... я хочу выжить. Когда эта штука внизу рванет, мне нужен козырь. И данные, которые ты украл у Волкова перед тем, как красиво взорвать базу, — это единственный билет отсюда.

— Данные уничтожены, — отрезал Виктор.

— Ложь. Ты слишком тщеславен, чтобы уничтожить то, что может дать тебе власть даже со смертного одра. Ты спрятал их. И я помогу вам добраться до терминала управления, если получу копию.

В этот момент кабина резко замедлилась, и желудок Антона болезненно дернулся. Динамики в углах потолка ожили, выплевывая механический голос системы:

«Прибытие на уровень "Нулевое Ядро". Температура окружающей среды: +417 градусов Цельсия. Атмосферное давление: 85 атмосфер. Биологическая угроза: критическая. Активирован протокол стерилизации».

Двери бесшумно открылись.

То, что предстало их взору, заставило Антона забыть обо всем. Это был не командный центр в привычном понимании. Это была гигантская полость, выдолбленная прямо в магматическом кармане планеты. Помещение имело форму идеальной сферы диаметром около ста метров. Стены состояли из того самого черного обсидианового стекла, которое когда-то формировало печать Ильи, но здесь оно пульсировало изнутри мягким фиолетовым светом, похожим на биолюминесценцию глубоководного чудовища.

В центре сферы, подвешенный на невидимых магнитных полях, висел сам объект. Это был кристалл размером с двухэтажный автобус. Его грани были идеально гладкими, но постоянно меняли геометрию, перетекая из куба в додекаэдр и обратно, нарушая законы евклидовой геометрии. От него во все стороны расходились волны искажения реальности. Воздух вокруг кристалла казался густым, тягучим, а свет преломлялся под невозможными углами, создавая эффект разбитого зеркала.

Но самым жутким было не это. Из нижней части кристалла, вплавляясь в обсидиановый пол, росло нечто. Оно напоминало корни дерева, но состояло из абсолютной черноты, которая не отражала свет, а поглощала его полностью. Эти щупальца пустоты прорастали сквозь камень пола и уходили глубоко вниз, туда, где билось сердце планеты. Они пульсировали в унисон с кристаллом, высасывая тепло и жизнь из земной мантии.

— Боже правый... — прошептал Аркадий за спиной Антона. Ученый забыл обо всех протоколах безопасности и подошел к краю платформы, глядя вниз с детским восторгом и ужасом. — Это не просто резонанс. Они создали симбиоз. Машина питается энтропией Старшего напрямую. Бездна нашла способ использовать человеческие технологии как проводник.

— Или люди используют Бездну как батарею, — мрачно добавил Виктор, делая неуверенный шаг вперед. Его трость стукнула о металлический настил переходной галереи, огибающей сферу по периметру. Звук получился глухим, вязким.

Орлова прошла мимо них, направляясь к консоли управления, расположенной на противоположной стороне галереи. Это был массивный пульт из хрома и черного стекла, окруженный голографическими экранами, транслирующими потоки данных, понятные лишь специалистам.

— Добро пожаловать в ад, господа, — сказала она, прикладывая ладонь к биометрическому сканеру. Экран мигнул зеленым. — Код авторизации принят. Система ждет второго ключа. Доктор Зимин?

Аркадий вздрогнул, выходя из ступора. Он подбежал к соседней панели и начал вводить последовательность цифр.

— Процесс откачки энергии стабилен на 93.4%, — бормотал он себе под нос, сверяясь с показаниями. — Но коэффициент распада материи в зоне контакта растет экспоненциально. Смотрите! Уровень фоновой радиации превышает норму в десять тысяч раз!

На одном из экранов Антон увидел график. Кривая, показывающая потребление энергии, шла вертикально вверх. Но рядом ползла другая кривая — красная, прерывистая. Она обозначала «коэффициент нестабильности».

— Сколько у нас времени? — спросил Виктор, подходдя ближе к перилам и заглядывая в бездну.

— При текущих темпах роста... — Аркадий побледнел еще сильнее, хотя казалось, дальше некуда. — Около сорока минут. Потом произойдет фазовый сдвиг. Материя начнет аннигилировать. Сначала база, затем... весь регион. Сибирский щит просто схлопнется в точку.

Антон почувствовал ментальный удар. Связь с Милой вспыхнула ярче сварочной дуги.

«Папа! Я вижу это! Эта песня... она неправильная! Илья там, внизу! Он кричит!»

Голос дочери в голове звучал панически. Мила находилась далеко, но сила Поля Равновесия позволяла ей видеть суть вещей.

— Она права, — выдохнул Виктор, глядя на черный кристалл. — Я слышу его. Там, внутри этого камня, заперт Альфа. Энергия взрыва «Сигмы» не рассеялась. Она сфокусировалась на нем. Он стал ядром этой машины. Живым реактором.

— Невозможно, — отрезала Орлова, лихорадочно вводя команды. — Илья Полуночник мертв. Его тело испарилось.

— Нет, — тихо сказал Антон. Зверь внутри него завыл от боли узнавания. — Он не умер. Он стал фундаментом. Он держит эту дверь закрытой своим телом, пока эти идиоты качают через него силу пустоты.

Он посмотрел на Виктора. В глазах профессора плескалась та же страшная догадка.

— Нам нужно не остановить откачку, — прошептал Савельев. — Нам нужно разорвать связь. Обрезать корни. Но если мы сделаем это...

— ...Илья погибнет окончательно, — закончил за него Антон.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулом машин и тихим, утробным ворчанием кристалла.

— Выбор сделан за нас, — внезапно нарушила молчание Орлова. Она смотрела на свой монитор, и её лицо стало белее мела. — Охрана уже здесь. Они прорезают створки шахты. У нас пять минут.

Дальнейшие события развивались с калейдоскопической быстротой.

Виктор активировал украденный алгоритм. Аркадий, следуя его указаниям, перенаправил вектор энергетического потока. Вместо того чтобы качать энергию из ядра, они замкнули контур, заставив машину начать пожирать саму себя.

Кристалл в центре зала отреагировал мгновенно. Фиолетовое свечение сменилось ослепительно-белым, невыносимым для человеческих глаз. Пространство начало искривляться. Гравитация стала капризной: сначала она ослабла настолько, что Антону показалось, будто он весит как пушинка, а затем обрушилась на плечи многотонной плитой.

Черные щупальца, соединявшие кристалл с недрами земли, натянулись, вибрируя. По ним пошла волна отдачи. Энергия, которую «Феникс» крал у планеты, хлынула обратно, но теперь она была отравлена голодом Старшего.

— Держитесь! — закричал Виктор, хватаясь за поручень.

Стены сферы пошли трещинами. Обсидиан начал плавиться, стекая вниз раскаленными ручьями. Температура в зале поднялась до критических отметок. Нейро-ингибитор на шее Антона раскалился докрасна, обжигая кожу, и отключился с громким хлопком.

Трансформация произошла рефлекторно, защитная реакция организма на экстремальные условия. Боль трансформации смешалась с болью от жара, но регенерация оборотня работала на пределе возможностей. Шерсть на теле Антона начала тлеть, но тут же восстанавливалась.