Изменение ценностей в глобальной перспективе

Рональд Инглхарт, Пол Р. Абрамсон

Изменение ценностей в глобальной перспективе

Пол Р. Абрамсон, Рональд Ф. Инглхарт

Перевод с английского В. И. Попова

Изменение ценностей в глобальной перспективе

*Пол Р. Абрамсон, Рональд Ф. Инглхарт*

Перевод с английского

Предисловие

Эта книга стала результатом длительного, хотя и нерегулярного сотрудничества: авторы работают вместе, с перерывами, уже более четверти века. Мы познакомились на конференции по политической социализации в Энн-Арборе летом 1967 года. Та встреча привела к написанию совместной статьи, опубликованной в 1970 году. В том же году первое обследование Европейского сообщества впервые измерило материалистические/постматериалистические ценности в Западной Европе.

В течение следующих двенадцати лет мы независимо друг от друга занимались исследованиями межпоколенческих изменений в составе населения. Весной 1983 года мы начали анализировать влияние межпоколенческого изменения ценностей в Западной Германии, Великобритании, Нидерландах, Франции, Бельгии и Италии. Результатом стали две статьи: в одной рассматривалось влияние смены поколений на ценности в этих шести странах, в другой прогнозировались вероятные последствия будущей смены поколений.

К середине 1980-х годов, когда эти статьи были опубликованы, полугодовые опросы Евробарометра (EuroBarometer), отслеживающие общественное мнение в странах Европейского сообщества (ныне Европейского союза), уже стали постоянно действующим инструментом. Мы понимали, что анализ межпоколенческого изменения ценностей по самой своей природе требует долгосрочных обязательств для получения более убедительных данных. Прошло еще несколько лет, обеспечивших более длинный временной ряд. Благодаря этому мы смогли добавить к нашему исследованию Данию и Ирландию, а также провести более сложные многомерные тесты.

Постепенно стало очевидно, что всесторонний анализ должен выйти за пределы Западной Европы. К 1990–1991 годам полным ходом шло Всемирное исследование ценностей (World Values Survey) в сорока странах, и Инглхарт, выступая глобальным координатором этого исследования, смог приступить к анализу данных в начале 1992 года.

Всемирное исследование ценностей 1990–1991 годов охватило беспрецедентно широкий диапазон экономического и политического спектра, включая 70 процентов населения Земли. В исследование вошли данные по всем восьми западноевропейским обществам, которые мы изучаем в динамике, а также по двум другим членам Европейского сообщества, Португалии и Испании, и по выборке из Северной Ирландии. Оно включает опросы в пяти европейских странах, не входивших в Сообщество, а также в Соединенных Штатах и Канаде. Были обследованы Япония и Южная Корея, а также страны с низким доходом, такие как Индия и Нигерия. Выборки были получены в двенадцати обществах, управлявшихся (или до недавнего времени управлявшихся) коммунистическими партиями, включая Российскую Республику и Китайскую Народную Республику. Кроме того, опросы были проведены в четырех латиноамериканских странах: Аргентине, Бразилии, Чили и Мексике.

Данные Всемирного исследования ценностей 1990–1991 годов значительно расширяют масштаб предшествующих исследований политических установок. Как мы покажем, те же процессы, которые способствуют изменению ценностей в развитых индустриальных обществах, по всей видимости, вызывают аналогичные изменения во всех обществах, где экономический рост последних десятилетий обеспечил молодым когортам значительно большую безопасность в годы их формирования по сравнению со старшими когортами.

Мы считаем крайне важным, чтобы исследователи делились своими данными. С 1970 по 1990 год Инглхарт был соруководителем исследований Евробарометра и инициировал программу, благодаря которой эти данные стали доступны социальным ученым через Межуниверситетский консорциум политических и социальных исследований (ICPSR) в Энн-Арборе, Мичиган. Эта программа продолжает действовать, и используемые нами опросы Евробарометра доступны исследователям через ICPSR, а также через Центральный архив эмпирических социальных исследований (Zentralarchiv fur empirische Sozialforschung) в Кёльне и через Европейский консорциум политических исследований в Эссексе. Данные Всемирного исследования ценностей 1981–1983 годов доступны через ICPSR с 1989 года. В 1991–1994 годах Инглхарт, при поддержке гранта Национального научного фонда (SES 91-22433), подготовил данные опросов Евробарометра и Всемирного исследования ценностей 1990–1991 годов для консорциума. Данные Всемирного исследования ценностей 1990–1991 годов стали доступны через ICPSR в 1994 году.

В этой книге мы также используем данные Национальных электоральных исследований (National Election Studies), проводимых Центром политических исследований Мичиганского университета. Эти данные были получены непосредственно из ICPSR. Следует оговорить стандартное предупреждение: консорциум не несет ответственности за наш анализ и интерпретацию этих данных.

За последнее десятилетие многие ученые в Соединенных Штатах и Западной Европе анализировали опросы Евробарометра. Время от времени они использовали эти данные для критики тезиса об изменении ценностей. Мы не согласны со многими из этих критических замечаний, однако они были ценными и стимулирующими. В нашей книге мы обсудим исследования, в которых эти данные используются для критики теории Инглхарта. Ответы на продуманные критические замечания часто побуждали нас проводить дополнительные анализы и более точно формулировать наши аргументы.

Ряд публикаций соответствующих руководителей исследований уже содержит анализ Всемирного исследования ценностей 1990–1991 годов, но эти данные обладают огромным потенциалом для дальнейшего анализа. Мы надеемся, что этот потенциал будет полностью реализован теперь, когда данные доступны через ICPSR. В этой книге мы рассмотрели часть данных по всем сорока обществам, но у нас практически не было возможности исследовать вопросы, касающиеся отдельных стран, или обратиться к региональным различиям. Более того, эти опросы охватывают широкий спектр областей: от политики до сексуальных и семейных норм, религиозных ценностей, отношения к войне, взаимоотношений государства и рынка и проблем окружающей среды. Данное исследование изменения ценностей фокусируется на постепенном сдвиге от материалистической (Materialist) озабоченности физической и экономической безопасностью к большему акценту на свободе, самовыражении и качестве жизни, то есть на том, что мы назвали постматериалистическими (Postmaterialist) ценностями. Инглхарт в настоящий момент работает над книгой, которая рассмотрит изменения в других областях, но даже она сможет затронуть лишь малую часть информации, содержащейся в этих опросах. Мы надеемся, что эта книга, знакомя научное сообщество со Всемирным исследованием ценностей, побудит исследователей широко использовать эти данные.

Мы признательны многим людям, которые помогали нам на протяжении всех этих лет. Мы благодарны ряду организаций. Помимо финансирования для документирования Всемирного исследования ценностей 1990–1991 годов, Инглхарт получил поддержку в рамках гранта SES 88-09098 от Национального научного фонда. Персонал Комиссии Европейских сообществ оказывал неоценимую помощь; мы также получали поддержку от Института социальных исследований Мичиганского университета и кафедры политических наук Мичиганского государственного университета.

Однако еще большую благодарность мы испытываем к отдельным людям. Мы особенно признательны Жаку-Рене Рабье (Jacques-Rene Rabier), который руководил опросами Евробарометра с момента их создания до 1986 года. Без его руководства эти исследования не существовали бы. Мы также благодарны Карлхайнцу Райфу (Karlheinz Reif) и Анне Мелих (Anna Melich), которые руководят исследованиями Евробарометра с 1986 года по настоящее время. Джорджия Актан (Georgia Aktan) и Хулио Боркез (Julio Borquez) помогали в подготовке данных Евробарометра и Всемирного исследования ценностей для анализа и распространения. Джим Гранато (Jim Granato) и Чарльз Остром (Charles Ostrom) предоставили обширные консультации по анализу временных рядов, представленному в главе 3, а Сара Маклафлин (Sara McLaughlin) оказывала помощь в анализе данных. Лусинда М. Рэмси (Lucinda M. Ramsey) помогала с нашими оценками демографических изменений. Майкл Брэттон (Michael Bratton) провел анализ данных своего недавнего национального опроса в Замбии, предоставив нам информацию об этой стране, а Брайан Д. Сильвер (Brian D. Silver) помог с демографическими оценками на основе русскоязычных источников.

Многие ученые дали полезные комментарии к более ранним версиям этой работы. Среди них: Майкл Ф. Олтфелд (Michael F. Altfeld), Клео Х. Черрихолмс (Cleo H. Cherryholmes), Уильям Клэгетт (William Claggett), Ада У. Финифтер (Ada W. Finifter), Бернард М. Финифтер (Bernard M. Finifter), Джек Х. Нотт (Jack H. Knott), Фрэнк А. Пиннер (Frank A. Pinner), Рик Э. Ролленхаген (Rick E. Rollenhagen), У. Филлипс Шайвли (W. Phillips Shively), Владимир Шляпентох (Vladimir Shlapentokh), Брайан Д. Сильвер (Brian D. Silver), Кааре Стрём (Kaare Strom), Ян В. ван Дет (Jan W. van Deth), Николя ван де Валле (Nicolas van de Walle) и Фрэнк П. Зинни-мл. (Frank P. Zinni, Jr.). Два анонимных рецензента предоставили обширные рекомендации. Мы благодарны Джанет У. Абрамсон (Janet W. Abramson) за тщательное редактирование оригинальной рукописи. Наконец, мы хотим поблагодарить Колина Дэя (Colin Day) из издательства Мичиганского университета за его поддержку, Малкольма Литчфилда (Malcolm Litchfield) за редакторскую помощь и Кристину Л. Милтон (Christina L. Milton) за помощь в процессе подготовки книги к печати.

Глава 1. Исследование политических ценностей

Более двух десятилетий назад Рональд Инглхарт (Ronald Inglehart, 1971) предложил теорию изменения ценностей. Согласно этой теории, ценностные приоритеты в развитых индустриальных обществах будут постепенно смещаться от «материалистической» (Materialist) озабоченности экономической и физической безопасностью к большему акценту на свободе, самовыражении и качестве жизни, то есть к «постматериалистическим» (Postmaterialist) ценностям. Утверждая, что различия между формирующей социализацией молодых европейцев и их старших сограждан подталкивают молодые когорты к более высокой оценке свободы и самовыражения, он предполагал, что будущая межпоколенческая смена населения приведет к сдвигу ценностных приоритетов.

Если этот ценностный сдвиг действительно происходит, его последствия будут далеко идущими. Рост постматериалистических ценностей, по-видимому, подорвал традиционные основы партийной перегруппировки, способствуя снижению классового голосования (Dalton 1991; Dalton, Flanagan, and Beck 1984; Inglehart 1977, 1990; Knutsen 1990; Lipset 1981) и возникновению новых социальных движений (Ganzeboom and Flap 1989; Inglehart 1990; Klandermans 1990; Kriesi 1989; Offe 1990; Rohrschneider 1990). Подъем постматериализма (postmaterialism) представляется особенно важным для формирования экологических движений и партий (Bennulf and Holmberg 1990; Betz 1990; Hoffman-Martinot 1991; Muller-Rommel 1989; Rohrschneider 1993; Sciarini and Finger 1991).

Изменение ценностных приоритетов может перестраивать природу политических расколов и само значение понятий «левый» и «правый», порождая ось Новой политики (New Politics). Эта новая ось пересекает традиционное лево-правое измерение. На одном полюсе этой новой оси находятся партии радикальных реформ, а на другом, правоавторитарные партии и движения, такие как Христианская коалиция (Christian Coalition), Национальный фронт (National Front) и партия Республиканцев (Republikaner Party) (Huber 1989; Inglehart 1977, 1990; Kitschelt 1994; Kitschelt and Hellemans 1990; Lafferty and Knutsen 1985; Minkenberg 1990). Далтон, Фланаган и Бек (Dalton, Flanagan, and Beck 1984), а также Инглхарт (Inglehart 1990) утверждают, что ослабление партийной лояльности и низкая явка избирателей отчасти отражают неспособность устоявшихся партий предложить осмысленный выбор по вопросам Новой политики. Напротив, Крепац (Crepaz 1990) показывает, что присутствие партии «зеленых» или иной постматериалистической партии повышает электоральную явку.

Рост постматериализма может иметь еще более широкие последствия. В течение последних двух десятилетий наблюдается примечательная всемирная тенденция к демократии, которую Сэмюэль П. Хантингтон (Samuel P. Huntington, 1991) называет «третьей волной демократизации». Хантингтон утверждает, что это движение началось в Португалии в 1974 году, но с тех пор оно стало широко распространенным явлением: демократические институты развивались не только в Западной Европе, но и по всей Латинской Америке, а также в таких азиатских обществах, как Южная Корея, Тайвань и Филиппины. В начале 1990-х годов около одной пятой государств Африки к югу от Сахары осуществили успешный переход от авторитарного к демократическому правлению (см. Bratton and van de Walle 1994). Крушение коммунизма открыло неожиданные возможности для демократии по всей Восточной Европе, а также для государств-преемников Советского Союза.

У этой тенденции множество причин, но ее ключевым компонентом, по всей видимости, выступают общественные настроения, благоприятствующие более широкому участию народа в процессе принятия политических решений. Такие настроения не гарантируют торжество демократии, но без них трудно поддерживать демократические политические институты. Политологи все отчетливее осознают связь между культурой и демократией, а распространение демократии привело к возрождению исследований политической культуры.

Крушение коммунизма породило обширный ряд эмпирических исследований политической культуры в Советском Союзе и государствах-преемниках. Их провели Ада У. Финифтер (Ada W. Finifter) и Элен Мицкевич (Ellen Mickiewicz, 1992), Джеймс Л. Гибсон (James L. Gibson) и Рэймонд М. Дач (Raymond M. Duch, 1994), Артур Х. Миллер (Arthur H. Miller) с коллегами (1993, 1994), а также Уильям Циммерман (William Zimmerman; Zimmerman 1993; Zimmerman and Yarsike 1992). Эндрю Дж. Нэтан (Andrew J. Nathan) с коллегами (Nathan and Shi 1993) изучали китайскую политическую культуру. Третья волна демократизации также привела к появлению коллективного труда «Политическая культура и демократия в развивающихся странах» (Political Culture and Democracy in Developing Nations) под редакцией Ларри Даймонда (Larry Diamond, 1993), к исследованиям Тайваня Скоттом К. Фланаганом (Scott C. Flanagan) и Хо-яном Шю (Huo-yan Shyu, 1992) и к исследованиям Южной Кореи Су Ёном Ау (Soo Young Auh, 1991). Анализируя данные временных рядов по Италии, Роберт Д. Патнэм (Robert D. Putnam) с коллегами (1993) внесли крупный вклад, продемонстрировав устойчивость культурных факторов и их влияние на демократические политические институты. Кроме того, группа из двадцати стран под эгидой Европейского научного фонда подготовила многотомную серию о политической культуре в Западной Европе, в значительной мере опираясь на опросы Евробарометра, финансируемые Комиссией Европейских сообществ (см. Borre forthcoming; Kaase and Newton forthcoming; Klingemann forthcoming; Niedermayer forthcoming; van Deth forthcoming).

Задолго до недавнего подъема демократизации Инглхарт (Inglehart, 1977) утверждал, что два процесса постепенно трансформируют ценности западных обществ в направлении, благоприятном для демократии. Во-первых, сдвиг к постматериалистическим ценностям способствует демократизации. Во-вторых, происходило движение к более высоким уровням «когнитивной мобилизации» (cognitive mobilization), которое частично объяснялось ростом уровня образования, а частично, изменением характера труда: от относительно простых рутинных операций к задачам, требующим высокого уровня специализированных знаний и самостоятельности суждений. Более высокие уровни когнитивной мобилизации также способствуют распространению демократии.

Распространение постматериалистических ценностей не может гарантировать продолжение тенденции к демократизации, поскольку ценности являются лишь одним из факторов, способствующих распространению демократии. Сами по себе ценности не определяют политические результаты, поскольку они взаимодействуют с экономическими и политическими силами. Более того, связь между ценностями и демократией носит сложный характер. Как указал Сеймур Мартин Липсет (Seymour Martin Lipset, 1959) более трех десятилетий назад, демократические политические системы формируют ценности, которые помогают поддерживать демократические институты. Эту мысль позднее развили Эдвард Н. Мюллер (Edward N. Muller) и Митчелл А. Селигсон (Mitchell A. Seligson, 1994), которые, кроме того, утверждают, что сами демократические ценности не способствуют поддержанию демократических институтов. Мюллер и Селигсон справедливо напоминают нам о сложности связи между ценностями и демократией, но их вывод о том, что демократические ценности не способствуют демократии, ошибочен. Их анализ не затрагивает вопрос о том, ответственны ли культурные факторы за долгосрочное выживание или крушение демократии, а сосредоточен на краткосрочных колебаниях в 1980-х годах. [1]

В действительности распространение постматериалистических ценностей эмпирически связано с ростом демократизации, даже если учесть, что страны с более высоким уровнем постматериализма более развиты экономически (Inglehart 1992a). Рост постматериалистических ценностей, по-видимому, по самой своей природе благоприятствует массовой поддержке демократизации, поскольку важной составляющей постматериализма является усиленный акцент на свободе слова и автономии (Gibson and Duch 1994). Кроме того, постматериалистические ценности связаны с массовым участием в формах политического действия, бросающих вызов элитам. Именно такие формы действия помогли свергнуть авторитарные режимы в Восточной Европе и бывшем Советском Союзе и продолжают бросать вызов авторитарным режимам в Восточной Азии.

Наша цель в этой книге состоит в том, чтобы объяснить процессы, способствующие изменению ценностей. Мы полагаем, что существует множество свидетельств происходящего изменения ценностей. Однако, несмотря на эти свидетельства, продолжаются споры о том, действительно ли существует тенденция к постматериализму. В главе 2 мы демонстрируем наличие тенденции к постматериализму в семи из восьми обществ Европейского сообщества, по которым доступны данные за полных два десятилетия. [2] Используя опросы Евробарометра, финансируемые Комиссией Европейских сообществ, мы документируем отчетливую тенденцию к постматериализму в Западной Германии, Великобритании, Нидерландах, Франции, Италии, Дании и Ирландии. Только Бельгия не демонстрирует отчетливой тенденции к постматериализму. На основе данных Национальных электоральных исследований мы также показываем, что тенденция к постматериализму наблюдается и в Соединенных Штатах.

Хотя отчетливая тенденция к постматериализму налицо, движение к постматериалистическим ценностям не было простым линейным процессом. Напротив, оно характеризовалось многочисленными колебаниями в ответ на текущие условия. Как мы показываем в главе 3, эти краткосрочные колебания имплицитно содержатся в базовых гипотезах Инглхарта об изменении ценностей. Инглхарт выдвигает гипотезу «социализации», постулирующую, что базовые ценности индивида отражают условия, преобладавшие в его или ее допрофессиональные годы. Он также выдвигает гипотезу «дефицита», которая подразумевает наличие краткосрочных изменений: периоды процветания ведут к росту постматериализма, а периоды нужды, к росту материализма. Мы утверждаем, что главным источником краткосрочных изменений ценностей является изменение темпов инфляции.

В противовес этому Гарольд Д. Кларк (Harold D. Clarke) и Нитиш Датт (Nitish Dutt, 1991) утверждают, что рост безработицы способствует постматериализму. Такой результат не согласовывался бы с тезисом о том, что экономические трудности способствуют материализму. Глава 3, по нашему убеждению, демонстрирует несостоятельность утверждения Кларка и Датта. Мы анализируем данные на индивидуальном уровне, показывая отсутствие связи между обеспокоенностью безработицей и постматериализмом. Мы применяем анализ временных рядов, который убедительно показывает, что безработица не способствует постматериалистическим ценностям. Более того, наш анализ ясно демонстрирует наличие долгосрочной тенденции к постматериализму в Западной Европе, причем эта тенденция развивается со скоростью, весьма близкой к предсказанной тезисом о смене поколений.

Хотя краткосрочные колебания ценностей обусловлены изменением экономических условий, долгосрочные тенденции имеют большее значение. Краткосрочные факторы могут приводить как к росту, так и к снижению постматериализма, но долгосрочные изменения неуклонно способствуют повышению его уровня. Происходит это потому, что долгосрочные изменения являются результатом смены поколений. Пожилые европейцы с материалистическими ценностями постоянно покидают эти общества в результате смерти, а молодые когорты с постматериалистическими ценностями вступают во взрослую жизнь.

В главе 4 мы представляем всесторонний анализ влияния смены поколений в период с 1970 по 1992 год. Сначала мы анализируем результаты переписей населения, чтобы оценить масштаб межпоколенческой замены за эти годы, показывая, что замена населения была значительной. Хотя темпы замены несколько различаются от общества к обществу, в большинстве из них примерно две пятых взрослого населения были заменены за два десятилетия. Мы также изучаем возрастную структуру этих обществ по данным опросов Европейского сообщества и показываем, что смена поколений, измеренная этими опросами, точно соответствует фактическим результатам переписей.

Мы исследуем влияние смены поколений, анализируя ценности когорт по годам рождения за каждый из 19 лет, по которым у нас есть данные опросов. Мы представляем таблицы, показывающие баллы по нашей шкале материалистических/постматериалистических ценностей для восьми основных когорт. Как мы демонстрируем, молодые европейцы неизменно с большей вероятностью являются постматериалистами по сравнению со старшими поколениями. Мы обсуждаем альтернативные объяснения этой зависимости, предоставляя свидетельства того, что склонность молодых европейцев к более постматериалистическим ценностям обусловлена различиями между формирующей социализацией молодых и их старших сограждан. Как мы увидим, прослеживая определенные когорты по мере их взросления, Бельгия оказывается единственной страной, в которой когорты становятся хотя бы незначительно более материалистичными в ходе жизненного цикла.

Наша главная задача состоит в оценке влияния смены поколений на изменение ценностей. Как мы показываем, смена поколений может приводить к шести различным исходам. Один из возможных исходов состоит в отсутствии какого-либо эффекта, но наши фактические результаты свидетельствуют о том, что смена поколений обязательно влияет на общее распределение ценностей. Как мы показываем, смена поколений может создавать тенденцию, усиливать тенденцию, предотвращать тенденцию и замедлять тенденцию. В определенных условиях она может менять направление тенденции на противоположное.

После рассмотрения возможных эффектов мы анализируем фактические результаты. В Дании смена поколений способствовала росту постматериализма. В Германии, Великобритании, Нидерландах, Франции, Италии и Ирландии смена поколений была основной силой, которая либо вызвала, либо усилила тенденцию к постматериализму. Даже в Бельгии, где движение к постматериализму было лишь незначительным, смена поколений предотвратила движение к материализму. Мы также используем объединенную выборку шести стран, которые можно изучать за 22-летний период (Германия, Великобритания, Нидерланды, Франция, Бельгия и Италия), чтобы показать, что смена поколений была главной силой, способствовавшей росту постматериализма.

Несмотря на обилие свидетельств того, что смена поколений способствует тенденции к постматериализму, некоторые ученые утверждают, что склонность молодых когорт к постматериалистическим ценностям обусловлена не различиями в опыте формирующей социализации. Например, Рэймонд М. Дач (Raymond M. Duch) и Майкл А. Тейлор (Michael A. Taylor, 1993) утверждают, что постматериалистические ценности молодых отражают их более высокий уровень формального образования. В главе 5 мы рассматриваем многоплановую роль образования в усвоении политических ценностей и показываем, что образование является мощным косвенным индикатором уровня безопасности, который респонденты переживали в годы формирования. Таким образом, та самая зависимость, которую Дач и Тейлор используют для аргументации против гипотезы социализации Инглхарта, в действительности подтверждает его теорию.

Подобно тому как смена поколений влияла на изменение ценностей в прошлом, она, вероятно, будет влиять на их изменение и в будущем. В главе 6 оценивается вероятное воздействие будущей смены поколений на изменение ценностей. Для всех восьми европейских обществ, которые мы изучаем в динамике, демографы спрогнозировали будущее возрастное распределение населения на ближайшие три десятилетия. Во всех восьми обществах темпы смены поколений в ближайшие три десятилетия будут ниже, чем в предшествующие два, главным образом из-за низкой рождаемости в конце 1970-х и 1980-х годах. Тем не менее замена населения будет значительной.